Великолепный Он

Их стычка с Лукасом Синклером происходит, когда ему тринадцать. Эдди обычно ни с кем не конфликтовал – даже с Ричи вначале предпочитал отмалчиваться или уходить (но это почему-то несло противоположный эффект, и Ричи увеличивал свой энтузиазм во всем, что касалось шуток). С другой стороны, только с Ричи он чувствовал себя Мужчиной, и только он мог создать в нем желание поцапаться, и тогда у них начинались... ну, эти... битвы настоящих самцов. Но это был Ричи, а не Лукас Синклер, а Лукаса Эдди не замечал до того самого события. Это случается спустя несколько дней после осенних отборочных, когда Билл проходит, не вспоминая свой провал в прошлом году. Однако Эдди не считает это провалом – как и Билл, но вместо загонщика Билл все лето тренировался на охотника и, наконец, получил заслуженное место в гриффиндорской команде. Но вообще-то не все были уверены, что оно заслуженное. – ...черт-те что происходит, – услышал он обрывок чужой беседы и замедлил шаги, выглядывая из-за угла. Эдди направлялся на встречу с Беверли – они договорились почитать вместе интервью Ведьмочек в «Спелле» об их перерыве. Несмотря на то, что он пылал нетерпением из-за статьи, Эдди остановился со свернутым в трубочку журналом в руках, когда в разговоре промелькнуло знакомое имя, и прислонился к стене. – Ты видел его полет?! Если Уилтон берет Денбро, то о каком качестве команды мы можем говорить? Полнейший отстой. – Ты просто бесишься, что не прошел, – ответил Дастин Хендерсон, облизывая пальцы после шоколадной лягушки. – О, сукины дети, мне опять попался Киприан Йодль! – Заткнись, – нахмурился Лукас. – Мне плевать. Но когда мы проиграем из-за Денбро в первом матче, я буду первым, кто... – Да-да... – Эй, ты слушаешь меня? Придурок! Это позорище не забьёт ни одного мяча, говорю тебе. Он держится на метле, как дитя малое. Я видел, как он пытался в прошлом году, Мерлин, не то, что Тозиер. У некоторых совершенно нет таланта, но они все продолжа– Ай! Лукас резко обернулся и уставился на Эдди: – Ты... Ты только что шлепнул меня журналом?! – воскликнул он, держась за макушку. Дастин, жуя лягушку, с интересом наблюдал за их перепалкой. – Ты не должен так говорить, – твёрдо сказал Эдди. – Не только о Билле, а о ком-либо. Это неправильно. – Да кто ты вообще такой?! – Это Эдди, наш однокурсник, – подсказал Дастин. – Привет, Эдди. Эдди неуклюже кивнул. – Ты подслушивал? Это не твоё дело, так что улепётывай, – Лукас расслабился и смотрел на него с недовольным прищуром. – А ты че уставился?! – перекинулся он на Дастина, потому что, скорее всего, не знал, что ему делать с Эдди. Дастин хмыкнул и кинул Эдди взгляд, который, кажется, значил что-то смешное, но он не понял, что именно, и Лукас потащил Дастина дальше, несколько раз оборачиваясь, обещая Эдди все муки ада, которые наступили всего лишь через неделю. Он не думал, что его слова заденут Лукаса так сильно. Хотя, вероятно, это было из-за журнала... Наверное все-таки из-за журнала, да. Тем не менее, скоро на обеде Эдди обнаруживает у себя в бокале Огневиски, уже его осушив. Лукас, замечая его позеленевшее лицо, светится, словно рождественская ель, и не остаётся никаких сомнений, кто это сделал. Сейчас Эдди думает, что это была несколько странная и бессмысленная месть, но его все-таки вывернуло прямо на Генри Бауэрса, когда тот возвращался после тренировки слизеринской команды, и Эдди – что очевидно – получил по лицу. В какой-то степени он это заслужил. Если бы Генри вырвало на него самого, Эдди бы тоже расстроился. Но не так, как Стэн и Бев, когда они увидели его фингал. – Шрамы украшают мужчину, – прерывает он искрящее драматизмом молчание. Лицо Беверли бледное и беспокойное, и она теребит пальцами свой носовой платок. Стэн качает головой: – Ты должен дать сдачи, Эдди. Помнишь ту книгу мистера Локхарта, где он побеждает великана? Необхо– – Лукас не великан, – шикает на него Беверли и почти стонет. – Стэнли, серьёзно, можешь ли ты не говорить об этом человеке в такой момент?! – Мне интересно, – чувствует Эдди потребность возразить. Беверли глядит на него со свойственной ей жалостью. – Ты правда собираешься это так оставить? Я все равно выскажу все Синклеру, этому полоумному, но– – Э-э-э, Бев, честно, не стоит. Ничего не случилось. – Тебе нужно быть хотя бы немного злопамятным, Эдди, – грустно советует она. – И уметь обижаться. Но он умел обижаться. Да, он прекрасно с этим справлялся. Лукас, что не удивительно, извиняется, и Эдди замечает, как тот нервно поглядывает на его синяк, а после Лукас тоже присоединяется к команде, и эта история кончается тем, что все счастливы. Но Эдди замечательно обижался! Проходит меньше суток после Тепличного Конфликта, как его назвал Эдди, и уже утром он стоит, расправив плечи, возле портрета Полной Дамы, держа сумку Ричи и своё Расписание. Он подумал, что лучше им встретиться до начала уроков. А то Эдди бы не смог спокойно учиться – он так и не спросил у Ричи, зачем тот спер его Расписание. И остальное. Но насчет Расписания он догадывался и был твёрдо намерен уладить этот вопрос. После возвращения в спальню Эдди отвлёкся написанием письма для мамы со стандартным набором фраз, но в тот вечер все валилось из рук, а в голове пустовало – почти так, как происходило на занятиях. Он чуть не написал про Ричи, но вовремя опомнился и выкинул испорченный пергамент. С Ричи было все сложно, а Эдди мало того, что был нулем без палочки в делах сердечных, так в делах сердечных с Ричи он превращался в жирный такой минус. Очень жирный. Их приключение с Пожира–… с профессором Греем полностью ослабило его бдительность. А иногда Эдди был чувствительным малым, даже слишком. Он не был способен нормально рассудить, что творится между ними, потому что... Их общение всегда шло по правилам – и их не Эдди придумал. Это было... Это было как физические законы. Да. Вроде того. Однако он упустил, когда вокруг Земли начало вращаться Солнце. Одно Эдди знал точно: ему нравится Ричи. Мерлин, ему с самого начала нравился Ричи. И он сам, э, э-э, тоже нравился Ричи? Должно быть? Ну, он сделал этот вывод, поскольку Ричи не стал бы его целовать или... Мандрагора его подери, он же лишился ручной девственности недавно! Ручной девственности! Это ещё лучше, чем обычная девственность! Из гостиной выходят гриффиндорцы, и Эдди кивает Лукасу, изгоняя из головы мысли. Ему не хотелось думать о своей девственности, здороваясь с ним. Это как-то по-извращенски, согласитесь. Эдди ожидает увидеть Ричи, идущего за спиной Лукаса, но Ричи нет. Появляется Билл с друзьями, несколько шестикурсников, а Эдди все так же глупо стоит. Ладно. Когда портрет снова открывается и в проеме показывается Беверли, он уже начинает нервничать. – Эдди? – она его удивлённо окликает. – Меня ждёшь? – Да. Точнее нет. Ричи. – Хм... – говорит Беверли и оглядывается на дверь. – М, знаешь, вряд ли он пойдёт на учебу сегодня. – Чего? Почему это? – недоверчиво спрашивает Эдди. – Без понятия, – пожимает она плечами. – Можешь зайти к нему. Мне кажется, он заболел, – Беверли впустила его в гриффиндорские покои и напряженно улыбнулась на прощанье. Он уже бывал здесь раньше. Иногда играл в шахматы с Биллом, но это случалось нечасто. В помещении было пусто: завтрак уже заканчивался, только пронеслись две опаздывающие девчонки, чуть не сбив Эдди с ног, и он еле удержал равновесие. Надо было что-то делать с его физической подготовкой. Добравшись по лестнице до двери спальни мальчиков, он замялся на мгновенье, но почти сразу же постучал и вошёл. Ричи увидел сразу же: вихры смоляных волос разметались по подушке. Он лежал лицом к окну и даже не повернулся на звук, только замычал: – Билл, отвали. Я же сказал, что не выйду. – Я не Билл, – произнес Эдди, и Ричи буквально подпрыгнул на кровати от его голоса. – Доброе утро. Он выглядел смешно растрепанным, без очков и в пижаме со снитчами. Что ж, это было весьма предсказуемо. Эдди с любопытством начал оглядывать его кровать, тумбочку, сундук с накинутой сверху грязной одеждой. Ричи мгновенно подскочил, напяливая очки, и движением ноги запихнул под кровать свои трусы. Но Эдди успел заметить. Конечно, он не сказал, что успел заметить. – Доброе утро! – энергично отбарабанил он, стоя перед Эдди как солдат перед генералом – что немного польстило. Они помолчали. Эдди видел, что Ричи хотел сказать что-то – тот взволнованно переступал с ноги на ногу, не смея двигаться и ожидая его слов. Ну, Эдди никуда не спешил, а потому тоже тянул время. Хотя это было как-то анти-продуктивно. – Ну... Идёшь на завтрак? – спросил Эдди. Ричи поразился: – Прости? – Будешь есть? – Э, – открыл он рот и обернулся, словно проверив, с ним ли Эдди разговаривает. – Нет, я не собирался, но... Но при чём здесь это?? – Что? – Мой завтрак! – При чём при чём? – Эдди в непонятках нахмурил брови. Ричи потерянно всплеснул руками: – При этом! – Погоди, я не уяснил, о чем мы говорим, – поспешил остановить его Эдди. Ричи покачнулся и сел на не заправленную кровать, ещё больше смяв одеяло. – Ну о... О нас? – неуверенно спросил он и, покраснев, уставился на свои колени, казавшись сейчас невинной девицей. Это его позабавило, и Эдди позволил себе с весельем сложить руки на бока, чего Ричи, занятый изучением своих ног, не заметил. – Хорошо, – протянул он. – Давай. И они снова начали молчать. – Ты злишься, – разрушил тишину Ричи. Он сидел, ссутулившись – Эдди захотелось подойти и треснуть его по спине. – Я знаю, конечно, ты злишься. И я... Я понимаю, что ты не захочешь иметь со мной что-нибудь общее, ты... Вряд ли ты до этого тоже хотел. Я, – он понизил голос и вздохнул. – Я– – На самом деле, гораздо больше я разозлён из-за Прыгающей Поганки. – О... – растерянно сказал он. – Правда? – Я чесался два дня. – Прости, – у Ричи хватило совести выглядеть виноватым. Страдающим даже. – Насчёт этого... – начал Эдди. – Я, м, как это сказать... Такое случается со многими, так что я понимаю. Попросить тебе не позволяла гордость, но я догадывался. Серьёзно, Ричи, ты реально мог просто сказать. Ричи недоверчиво поднял голову: – Т-ты так считаешь? – Да, стоило тебе лишь заикнуться, и я бы без проблем помог тебе с Расписанием, – кивнул Эдди, стараясь не казаться таким участливым, каким он на самом деле был. Ричи непонимающе моргнул: – Что? – Сразу было понятно, что ты завидуешь, поэтому... – Эдди достал из сумки картон, блокнот и клей. В таких вопросах он предпочитал не использовать магию. – Мы сделаем тебе твоё собственное Расписание. От Ричи не последовало никакой реакции. – Я думаю, мы друг друга не поняли, – максимально медленно проговорил он и взглянул на блокнот в руках Эдди. – Я тоже не понял, зачем тебе нужно было все остальное, – он кивнул на сумку Ричи возле порога. И к следующей фразе он определенно не был подготовлен. Ричи нужно было предупредить его перед этим! Все нормальные люди так делали! И... Эдди слышал это лишь единожды, и ему точно было необходимо собраться с мыслями и... – Потому что ты мне нравишься. Он застыл: – Э, окей. Эдди давал себе отчёт в том, что чувствует. Было странно, что он понравился Ричи после всех его... выходок. Выходок Ричи, в смысле. Могло ли быть так, что Ричи болел стокгольмским синдромом? Он так долго приставал к Эдди, что начал ему сочувствовать и... Так... Нет. Вроде это не совсем правильное определение. Да, иногда Эдди пользовался не теми терминами, и это приводило к путанице, но у Ричи не было стокгольмского синдрома, нет. Говоря откровенно, он не очень помнит, что это значило... – Я не уловил связь, – признался он. – Ты мне нравишься, – снова говорит Ричи и выглядит ненормально уверенным в чем-то. – Мо... Можешь не повторять это? – сконфуженно попросил Эдди. – Все равно я не... – С первого курса. – О. Эдди поморгал. В принципе, это все объясняло. Почти все, кроме того, что это было невозможно неправильным. – Вообще-то это ты нравился мне с первого курса, а не я тебе. Ричи посмотрел на него осоловело: – Нет, неправда. – В смысле, блин? Я же сказал тебе только что! – Да ты либо избегал меня, либо не обращал на меня внимания! – несколько истерично воскликнул он, подрываясь в порыве доказать свою точку зрения. – Ага, и чья же это вина?! Ты обзывался и кидал в меня бумажки! До четырнадцати лет, Ричи! – Да как раз поэтому! Они оба усиленно дышали; у Эдди запершило в горле, и он откашлялся. Ричи ладонью вытер пот со лба. Не сходилось. – Когда ты меня поцеловал, – спокойным голосом рассуждал Эдди. Краем глаза он заметил, что Ричи сильно вздрогнул, когда услышал поцеловал. – Я подумал, что понравился тебе после нашего сотрудничества и был... Ну, рад? – он чуть не умер тогда, по правде. – Но это... Эм... Бессмысленно. Почти пять лет прошло, Ричи. Ричи от каждого его слова будто становился меньше и все сильнее напоминал потерянную собаку, которую Эдди усердно пинал ногами. Но он очень любил собак и не стал бы их пинать. Он бы вообще никого не стал пинать... Кроме Пожирателей, разве что. Потому что они были очень плохими людьми, и пинок Эдди им бы пошёл только на пользу. Но не Ричи. Он не знал, как именно им общаться после всего... этого. Была одна идея, но она... м-м... не совсем его удовлетворяла, если быть откровенным. Но пока это было единственным выходом, и Эдди взял на себя смелость предложить. – Пойдём делать тебе Расписание, – он повернулся к двери. Но это не было идеей. – Мы сейчас... Можем начать дружить и все-такое... Типа? – идеей было вот что. Ричи расправил плечи. – Дружить? – Ну, – Эдди отвёл глаза. – По-нормальному, в смысле. Дружить как друзья. Однако он все ещё хотел поцеловаться. Возможно ли, что после тех двух раз он стал поцелуезависимым? Такая болезнь существовала в волшебном мире? Мерлин, Эдди надеется, что нет. Уж лучше бы он болел Драконьей Оспой, серьезно. Но ему очень, очень сильно хотелось поцеловаться. Их прогресс бился о крышу. Ещё в начале года он и мечтать об этом не смел, а теперь выясняется, что Ричи чувствовал практически то же самое и... И все равно было нельзя. Требовалось немного времени и тэдэ, тэпэ. Иногда Эдди ненавидел человеческую психику. – Превосходная мысль. Мы будем великолепными друзьями, – с решимостью сказал Ричи, и Эдди подивился его настрою. – Ага, наверное, – неуверенно произнёс он. – Я тебе клянусь. Неожиданно Ричи замялся: – Можно ли мне... – он споткнулся на слове. – Можно ли мне поухаживать за тобой или типа... такого? – Можно меня поцеловать сейчас, – выдохнул он. У Ричи брови полезли на лоб: – Что? – Что? – Эдди сконфузился. – Эм, я имею в виду... Мы же ещё не начали дружить, так что, фактически, эм... Не надо, если не хочешь, – Эдди бы тоже не стал себя целовать. – Нет-нет, я хочу, – перебил его он. – То есть... Сейчас? – Ага? Вот в этот момент. Ты можешь подойти ко мне или что-то– – О, да, – яростно закивал он и подошёл. Места между ними осталось катастрофически мало, и Эдди чувствовал дежавю – оттого, что Ричи всегда нарушал его личное пространство, если ему это в голову приходило. Но обычно Ричи делал это со свойственной ему наглостью, тогда как сейчас... Не решался даже дотронуться до него, будто Эдди был измазан в слизи или чем-то ещё... Но он не был измазан в слизи, он принял душ сегодня утром. Они посмотрели друг другу в глаза, и Ричи начал приближать своё лицо. Это происходило как в замедленной съемке – ну, или Ричи взаправду действовал как черепаха. Эдди не хотел целовать черепаху, ни в коем случае, но Ричи уже коснулся его губ своими. Они постояли так несколько секунд. – Ух! – вырвалось из Ричи, когда он отстранился. – Было суперски… – вспыхнул он. Эдди постарался скрыть своё разочарование. Он думал, что поцелуй будет другим, как тот, который случился под дождём... До него только недавно дошло, насколько же это было романтично. Будто они с Ричи герои женских романов. Хорошо, этот поцелуй был хотя бы лучше того, после которого Эдди сломал свою чёртову руку – из комнаты он выходил осторожно, чтобы не упасть. Приступить к разработке Расписания (как друзья) у них не получилось: завтрак прошел, а вот уроки как раз начинались, и им пришлось разойтись, чего Эдди ой, как не хотел делать. В груди у него горело огнём, и по пути на Прорицания он позволил себе даже подпрыгнуть. Несколько раз. Его репутация кровожадного хаффлпаффца немного испортилась, когда несколько студентов кинули на него недоуменный взгляд, но Эдди не стал им кричать, чтобы они прекратили пялиться. Да, они с Ричи теперь дружили! Прогресс танцевал перед ним ламбаду! Прорицания проходят быстро, поскольку Эдди слишком воодушевлен, чтобы вникать в то, что завывающим голосом рассказывает профессор Трелони. Изображение на гадальных картах символизируют ему «неожиданную находку», и Эдди, вспоминая чужую сумку, думает, что пророчество просрочено. Это приводит к воспоминаниям о том, другом пророчестве, и его сердце начинает биться чаще. На обеде он оглядывает гриффиндорский стол, но из друзей находит только Беверли, и чувствует себя немного огорченным. Он машет ей и садится рядом со Стэнли. – Ты не можешь просто взять и обедать у чужого факультета, – сказал ему Стэн. – Я жуть какой голодный, – Эдди проигнорировал его, накладывая еду в свою тарелку. Когда она набралась доверху, он успокоился и наколол на вилку фасоль. – Ты же не ешь фасоль, – подозрительно заметил Стэн, оторвавшийся от разрезания картошки. – Случилось что-то хорошее? – спросила Бев, залезая на скамейку рядом с ним. – Эй, – одернул её Стэн. – Уходите. Это моя территория. Беверли ему улыбнулась; Эдди набивал своё брюхо. – Мы ф Ричи шеперь дружья. Бев и Стэн переглянулись. – Ну, это сложно. Быть другом Ричи, – предупредил Стэн. – Так, значит, он рассказал тебе? – спросила Беверли. – О чем? – Что был влюблён в тебя все это время. Эдди задел локтем стоящий перед ним бокал, чудом не расплескав содержимое, и ошеломлённо уставился на них двоих: – А ты откуда знаешь? Бев поморгала. – Ум... Мы все знали. – Все?! Ты имеешь в виду все?! Она со Стэном снова переглянулась. Опять. Это было некрасиво! Посылать друг другу какие-то знаки, когда вот он, сидел прямо перед ними! – Да? – Почему мне никто не сказал?! – Я готов наложить на него порчу, – сообщил Стэн лососю в своей тарелке. – Слышишь? Я готов наложить на тебя порчу. Убирайся, пока я этого не сделал. Эдди хотел возразить, но в поисках аргументов повернул голову вправо и столкнулся с глазами профессора Грея. По спине прошли мурашки. Он сгорбился и спрятался за незнакомого слизеринца. – Он смотрит сюда, – прошептал Эдди. – Должно быть, он меня ненавидит. – Он смотрит, потому что ты сидишь не на своём месте, – отбил Стэн. – И ты тоже. – Профессор добрый, вряд ли он накажет тебя как-то ужасно, – Беверли успокаивающе погладила его по спине. Они все с радостью перевели тему о порче. – Он молчит, и это меня очень волнует, – признался Эдди и снова уделил внимание столу преподавателей. – Он стал еще ближе? – А? Чары спадают. В один день мы придём на завтрак, а Большой Зал снова будет Большим Залом. Я уже устала тратить несколько минут на то, чтобы добраться до выхода. – Невероятно увлекательная беседа, – вклинился Стэн. – А теперь, будьте добры, уйдите. Они с Беверли забрали свои тарелки, оставляя Стэна в гордом одиночестве (сразу же к нему подсела Джейн), и удалились за стол хаффлпаффа, благо Майк с радостью поделился с ними своим стейком и завёл разговор о предстоящем квиддичном матче. До игры Слизерина и Хаффлпаффа оставалось меньше месяца. Это значило, что и СОВ становились все ближе. Он был занят делами с Пож–… профессором Греем, а потому не готовился как следует, и это могло сказаться на его результатах. Если профессор, разумеется, не решит поговорить с директором о том, чтобы их... Они же напали на него. Это, поди ж ты, являлось проблемой! Но да, прошло уже несколько дней, но ни его, ни Бена никуда не вызывали. Ожидание было невыносимым – лучше бы ему высказали все сразу. Профессор на ЗОТИ вёл себя как обычно, не уделяя Эдди излишнее внимание, но, при этом, и не игнорируя. Будто ничего не случилось. Даже не занизил оценку по вчерашнему эссе. Либо с ним поговорил Билл, либо у него наиужаснейшая память. А ведь ему не было и тридцати. Что ж, жаль, очень жаль. Хотя нет, не жаль. Эдди посмотрел на дверь, ведущую в Большой Зал, как раз в тот момент, когда в нее ввалились Ричи, Лукас и еще один гриффиндорец. Ричи оступился, заметив его, и застыл. Прошло несколько долгих секунд перед тем, как он смущенно ему улыбнулся, подняв руку в приветствии, и Эдди широко улыбнулся в ответ. Он мог к этому привыкнуть.