Босиком по облакам

Comodo*

После наблюдения за восходом я отправилась на утреннюю тренировку. Я собираюсь стать сильнее, значит нужно перебороть лень и желание спать дальше. Я вышла на корму и начала с неохотой разминаться. После легкой пробежки и небольшого комплекса упражнений я встала в мостик на фальшборте и пошла головой вперед: — Айс? — позвал меня Тод внезапно. Я кивнула, слезла с фальшборта и отправилась на палубу. Выглядели все, мягко скажем, как полу-трупики и амебы. Зато Отец сидел, как ни в чем не бывало, и пил из бутылки, которая была чуть ли не с меня ростом. — Ты теперь тут не на птичьих правах, — начал он, — Что ты умеешь делать? Что хотела бы? — Для начала освоиться с полетами, — задумчиво сказала я, пытаясь сосредоточиться, — К тому же, у меня есть подозрения, которые нужно проверить, но без навигатора не справлюсь. Пока кроме тренировок по полетам и силе, могу сидеть в вороньем гнезде. Погоду чувствую где-то на полдня вперед. Если изменения капитальные, то за день — некоторые вещи, конечно, поменьше, например, к полудню климат станет осеним, к двум часам зимним, потом начнется сильная буря, которую вполне можно обогнуть, — я задумалась, — Сориентироваться сложно, но после того, как климат изменится на зимний, надо будет немного сменить курс. Куда именно сейчас сказать не могу. Если обогнуть бурю, то к девяти часам вечера снова войдем в осенний климат, пойдет дождь, вполне безобидный. Потом недалеко от курса будет большой водоворот. Его тоже можно немного обогнуть, проплыв по краю и набрав приличную скорость. Дальше не чувствую. Отца моя тирада явно удивила. — Ара-ра-ра, молодец, дочь! — гаркнул он. Я пощелкала рядом с правым ухом. А, нет, показалось. Не оглохла. — Летать тебя научит Марко. Он уже стоит сзади тебя и готов обучать. Навигатор — тоже он, так что можешь идти, — он снова расхохотался. Я выпала в осадок и повернулась. Сзади меня стоял Марко собственной ананасоголовой персоной и смотрел на меня. Вот смотрю на него, и никаких следов пьянства, мне вот интересно, это опыт или дополнительная плюшка фрукта? — Пойдем сначала на камбуз. Сатч уже на ногах, йои. Я кивнула, полная предвкушения полета. — Тебе не кажется, что есть перед полетом — не лучшая идея? — Какие полеты? — спросил он, — Ты только планировать и можешь. Даже взмахивать крыльями не умеешь пока что. Все за тебя делал ветер, йои. Так что сначала поедим, а потом ты будешь учиться управлять крыльями. Ты будешь учиться, а я мучаться. Я порадовалась, что не начала скатываться в оскорбления — Марко мне нравился. Он выглядел сильным и почти не страшным, а когда улыбался — казалось, что он сможет защитить. Сатч встретил нас весьма радостно, несмотря на пять часов сна. Или четыре? Или он вообще не спал? — Спасибо, — тихо сказала я и отправилась к столу, где уже сидел Марко, и тут же принялась за поглощение пищи. — Я знаю одну очень интересную вещь. Почему же ты о ней не сказала? — спросил он. Что бы это могло быть? Я вроде мало что скрываю. Мало и одновременно много. — И что же? — спокойно поинтересовалась я. Сатч внезапно закинул руку мне на плечо и притянул к себе, потрепав по голове. Это чё еще было? Я удивленно посмотрела на него, задрав голову. — Если бы не Нэйва, мы бы так и не узнали ничего! — продолжал он таким тоном, будто немного осуждал меня, но и как бы хитро на что-то намекал, — Сама скажешь? — Без понятия, на что ты намекаешь. Не просветишь? — спросила я с интересом. — Первый раз встречаю человека, который забыл что-то столь веселое. У тебя сегодня День Рождения! — с чувством радости и выполненного долга сказал он. — Я забыла, — пожала плечами я. Сатч смотрел на меня удивленно. — Ты что, серьезно? — я кивнула, — Не шутишь? — снова кивнула, — Как все запущено, — произнес он. Я снова кивнула. — Я его и раньше не особо отмечала, не считаю это чем-то важным. — Не верю. Это же такой повод! Сколько тебе исполнилось? А? — все еще не может от шока отойти, бедняга. — Восемнадцать. Так что вчера вы спаивали несовершеннолетнего ребенка. — А сегодня? — А сегодня меня можно спаивать уже официально, не попадая при этом в тюрьму за совращение малолетних. Хотя вам это не грозит. За пиратство, как я помню, тоже сажают. — Все с тобой понятно. — Со мной всегда все понятно. Сатч, будь человеком, этот ирод, — кивнула на Марко, — Меня загоняет, чую. А вот доесть без разговоров это самое лучшее, что ты можешь мне предложить на данный момент, — я покачала головой. И Феникс, и Сатч удивленно на меня посмотрели. С чего бы? — Ладно, доедай и пошли, йои, — сказал Марко. Я не ошиблась. Он уже доел, отнес посуду на мойку, так что мне лучше поторопиться, чтобы поскорее полетать. Прикончив свою порцию, я вылетела наружу (на ногах, правда). Марко остановил меня за руку, хорошо хоть не за волосы, и потянул к кормовой части. Там он сказал пошевелить крылом. Я попыталась. Ничего. Через полчаса (по)пыток он, как и я, понял, что тут не так все просто. Он осторожно взял мое крыло и распрямил его, показывая, какие мышцы работают. Поспешно отстранилась и попыталась сделать то, что делал с моим крылом Марко, но уже сама. И почему я до этого не додумалась? Хотя, Марко умный. Еще через час я смогла раскрывать и собирать крылья обратно по своему хотению. Как будто еще две конечности. После того как и расшевелила крылья, они начали нагонять пропущенные дни и открывались иногда сами по себе, например, когда Феникс пытался объяснить мне на пальцах, как взлететь. Я его случайно ударила крылом. При том быстро и мощно, он даже среагировать не успел. Полетел в воду. Короче, мы поменялись местами. Теперь из воды его доставала я, когда он пошел на дно. Даже крылья свои не успел раскрыть. Или загореться. Решив, что не буду его спасать, пусть поплавает, крикнула что-то вроде «человек за бортом» и нырнула за горе-фениксом. Пока я нырнула, пока нашла в толще воды, пока подняла эту тушу. Сто двадцать килограмм, не меньше. Хотя нет, меньше. Это ведь я слабее. Килограмм восемьдесят в нем точно есть. Хоть вода мне помогает. Марко она не поднимает, как должно быть по законам физики, но меня наверх тянет. В воде пару раз взмахнула крыльями и неожиданно быстро всплыла. Оказалось, круг брошен, люди в шоке, я в шоке, Марко не в сознании. До круга добрались благополучно. Когда мы поднялись, Марко тут же начал приходить в себя. Я в это время выжимала волосы, которые изрядно намокли. Литр есть, это точно. Зато крылья почти сухие. Пару раз открыть их и все. Люди вокруг мокрые, а крылья едва влажные. После того, как я закончила сушку, Марко окончательно пришел в себя. — Ты что творишь, идиотка, — ого, он разозлен и почти сорвался на крик. Ура! После стольких попыток! Я вывела его из себя! — Сам виноват, для кого Воля Наблюдения придумана? — спросила я. Про Волю вспомнила не так давно, по рассказу Висты. Клевый оказался мужик. — Ты вообще соображаешь что творишь, йои? — спросил он. А первый раз было без «йои». Капитально я его. — Я тут не причем. Оно само. — Это твои крылья — ты должна их контролировать, йои! — Хватит орать, — прочистила одно ухо, — Я учусь. Всем, кому я должна — я прощаю. — Я тебя тоже прощу! Посмертно, йои! — А я тебя и посмертно не прощу! После пяти минут перепалки мы продолжили. До обеда я так и не взлетела, думаю это очевидно, но совладала с крыльями — теперь я могла их раскрыть. Только теперь они и сами по себе иногда раскрывались, например, от испуга или ещё по какому поводу. После полудня я уже сидела на камбузе и уплетала обед. Сатч перед этим поинтересовался, отдам ли я ему рецепты. Мое твердое решение «ни одам» было саботировано мной же после небольшого разговора, после которого он сидел и переписывал рецепты с моих замызганных бумажек. Психолог хренов. Я попыталась свалить куда подальше, где потише, но народ чего-то от меня хотел. Меня спас Эйс, который одним своим присутствием поглотил всё внимание, и я осталась почти одна. Только Марко за мной пристально наблюдал. После обеда мы пошли к нему в каюту, и я задала вопрос, который меня последнее время нервировал. — Что в той стороне? — спросила я, тыкая рукой куда-то вправо. — В смысле что, йои? — спросил он. — Ну, по направлению что? Остров, часть света. Север, юг, запад, восток? — спросила я. Марко стиснул руками виски и посмотрел на меня взглядом, который без цензурных слов говорил о его состоянии. Да, он смертельно устал. — Еще раз покажи, йои, — сказал он и достал какие-то бумаги и карты. Я показала. Он сверился с картами, с Лог Посом и какими-то непонятными приборами. — Там же юг! Ты походу компас! Я тебя обожаю! — он радостно вскочил из-за стола и подхватил меня под мышки и принялся меня кружить, как маленького ребенка. Чужие огромные руки подхватили меня подмышки, и обед хотел уже попроситься наружу, но от испуга раскрылись крылья, которые заняли почти всю комнату. — Поставь меня на землю! Жареная курица-а-а!!! — орала я, потом Марко все-таки поставил меня и дружески похлопал по спине. У меня чуть кишки не вывалились. Я задыхалась, чувствовала озноб на кончиках пальцев, и, понимая, что сейчас будет, испугалась грядущей панической атаки куда сильнее. — Айс! — крикнул Марко внезапно перед тем, как выйти. Перед глазами мелькали черные мушки, а я определенно точно где-то потерялась. Мне страшно. Теплые руки, которые оказались внезапно рядом, теплом отдавали и по всему телу его же прогоняли, оставляя меня в неравной битве со страхом, но уже не против моего тела. Хотелось кричать, но голос будто пропал. — Я здесь, йои, — очень мягко, твердо и тихо произнес Марко, — Всё в порядке. Всё хорошо. Всё хорошо, йои… Его бессвязный успокаивающий бред я почти не слушала, просто впитывала слова и понемногу успокаивалась. Меня всё ещё слегка подтряхивало, но паника уходила, медленно, неотвратимо, грозясь вернуться. — Прости, йои, — серьезно. И немного взволнованно, — Как давно и ходила ли ты к девочкам? — С самого начала, наверное. После первого же раза меня кто-то отнес к ним, они знают, что со мной такое… бывает. Что с этим делать, правда, слабо представляют, но антидепрессанты выдают вполне стабильно. Я видела, как нахмурился Марко, каким внезапно стылым и холодным стал серый взгляд буквально на секунду — потом меня прижали ещё крепче, я уткнулась носом в плечо и прикрыла глаза. Могу ли я расслабиться? К Отцу Марко пошел со мной — я совсем уже не шаталась и успокоилась почти, так что просто стояла слегка неровно. О чем они говорили, не слышала, поежилась. Зимний климат через четверть часа, а мне и в такой одежде зябко. А Феникс продолжал говорить и этим бесил просто неимоверно. — Там скоро зимний климат внезапно нагрянет, — тихо, но без хрипов сказала я, — Можно мне к себе? — Марко, зачем ты с ней так? — спросил Отец. Осуждал, будто Марко без Него не досталось. Мы пришли в медпункт в какой-то пролетевший мимо меня момент, и Марко перепоручил меня Деми. Та его послала в профилактических целях — чтоб не мешался лишний раз и взглядом своим не сверкал. Она меня осмотрела, потрогала голову и вынесла вердикт: — Кости целы, жить будешь. Держи, — она сунула мне небольшую капсулу, — Выпьешь после обеда, запьешь водой. Давай сегодня без приключений. Приходи к нам, девочки тебя чаем угостят и почитать дадут. Я кивнула и пошла следовать лечению. Когда я спускалась по лестнице, то увидела громадную фигуру. Нет. Это был не Отец, это было то, что чего я боялась больше Марко. За столом сидел и уплетал вишневые пироги Маршал D. Тич. Сглотнув, решила свалить, но меня позвал Эйс, который сидел напротив Тича. Я горестно кивнула и криво улыбнулась. Даже человек, по которому электрический ток пропускают, наверное, лучше улыбнулся бы, чем я. У меня только что была паническая атака, простым подкидыванием наверх спровоцированная, а тут такие триггеры. Кто-то из помощников Сатча дал мне первое, второе и сок. После этого я, стараясь оттянуть момент, села рядом с Эйсом и настороженно уставилась на Тича. Видимо, страх отразился в моих глазах. Тич, хоть и не дурак, не понял, чего именно я боюсь — его или нового приступа, та что решил по-своему: — Да не бойся ты! — смеялся он. Ага, как же! Такими только детей пугать! — Я только на вид такой страшный! — и снова засмеялся. — Я и не б-боюсь. Только дурак станет судить по внешности, — попыталась отшутиться я. Ну в конце фразы голос даже выровнялся. Чувствуя подбирающуюся панику и страх, цепляющийся за руки холодными паутинными лапками, подумала о том, что может начаться паническая атака от переживаний. Задышала глубже. — Ты вчера очень красиво спела! Прям за душу, — сказал он, и вот это уже интересно, возможно он мне расскажет, почему на меня тогда все так уставились. Я всё ещё пыталась максимально глубоко дышать. — А что такого-то? — спросила я скомкано. — Голос у тебя хороший, прям, за сердце берет, — ясно, не скажет ничего. Кого бы мне спросить и кого узнать, что за хрень со мной происходит — помимо попаданства, чужого больного тела и кучи других проблем. — У вас на корабле есть устройства для записи звуков? — спросила я. Ох, кажется, самой мне с панической атакой не справиться! — Вроде у Бленхейма есть звуковые ракуши, — вставил Эйс, — Почему ты не сказала, что у тебя сегодня День Рождения? — спросил он. Задолбали. — Не люблю отмечать. Да меня и не спрашивали, — ответила я. Бесят. Пугают. — Это же такой повод накатить! — радостно сказал он, поглощая кусок мяса. — Вам лишь бы побухать! — весело сказала я, пытаясь за веселостью скрыть нарастающую панику. — Повод побухать есть всегда! — серьезно сказал Эйс, а потом вдруг с какой-то странной для него проницательностью добавил, — Ты выглядишь как-то бледно, все норма?.. — А где найти этого Бленхейма? — спросила я у Эйса, перебивая. Тот уснул, избавляя меня от необходимости отвечать. — А меня не надо искать, — раздался голос сзади, — Я тут. Я испугалась и подавилась, крыло дернулось и сбило Эйса на пол. Засранец, испортивший мне обед, проснулся. Паника продвинулась дальше, явно отражаясь на лице, выливаясь во внешнее признаки, и почти тут же была загнана под контроль, продолжающая разрастаться, не способная навредить ещё какое-то время. Всё в полном порядке. Меня похлопали громадной лапищей, которая была почти с мою спину. Я обернулась и нервно дернула ртом — улыбнулась. Бленхейм был реально огромен. Половина Белоуса, если не больше. Длинные черные волосы заплетены в хвост и косу, ему до поясницы доходит, а вот борода совсем седая. — Мне это… Голос записать… — растерялась я. — Тогда пойдем, что сидишь. Айс, да? — спросил он. — Ага, секунду. Я встала, чуть не опрокинула тарелки, успела поймать, отнесла на мойку и двинулась за Бленхеймом. Ну и имечко. Без подготовки и не произнесешь. Он повел меня в трюм: мы прошли оружейную, где я заметила довольно много оружия, как ни банально (надо и себе что-нибудь найти и обучиться). — А кто у вас по оружию? — спросила я. — Нас, — поправили меня, — Ну, вообще — кто чем богат. Про пистолеты надо спросить у Изо, мечники у Висты. А что, научиться хочешь? — спросил он. — Пожалуй. А то я не медик и к готовке меня подпускать на километр нельзя. Не мое, — вздохнула я. Что правда, то правда. Я же не Мэри Сью. — А зачем тебе ракуши? — спросил он. — Хочу звук записать. — Чтоб нам потом не петь? — спросил он. — Ага. Угадал, — ну вернее, почти угадал. Разговор отвлекал. — Тебя в какую дивизию определили? — спросил он, — Хотя подожди, угадаю. Первая, к Марко? — Ага, — обреченно сказала я. — Да не грусти, он хороший. — Ага, конечно. Он ведь пират, — сказала я ехидно. — Ты теперь тоже пират, — урезал он меня. — Признаю, уел. На этом разговор и закончился. Мы вошли в подобие большой мастерской или гаража. Большая комната, высокие стеллажи и разного рода ящики возле стен, несколько столов в комнате. И кругом хаос. Только на одном, самом дальнем столе, все по линеечке разложено. Это вам не Марко. Я вздохнула от знакомого ощущения и запахов. Незнакомо-знакомые запахи: машинное масло и металлическая стружка. Только здесь еще что-то было. Известь? Дерево? Что-то недостающие, важное и… — Вот, держи, — отвлекли меня, когда почти поймала убегающую мысль, Бленхейм нашел ракушку и сунул мне в руку, — А теперь уходи. Сама обратно выберешься? — спросил он. Я кивнула. Споткнувшись о порог, вышла, когда проходила оружейную, разглядывала всякое разное оружие. Красота… Не знаю, сколько я стояла, завороженная блеском металла, но меня коснулась бледная рука. — Что-то хотела? — без теплоты в голосе спросили меня. Я обернулась. Красиво накрашенная девушка сурово на меня смотрела. Стоп. Это вроде не женщина. Точно, это парень. Но ему шел такой яркий макияж, и не мое дело, как и что ему хочется себе на лицо наносить. То ли кимоно, то ли юката светло-малинового цвета наброшена на плечи, макияж в стиле гейши, с минимум теней и прочего, но не перестающий быть ярким. — Изо ищу, — ляпнула первое, что пришло в голову. Изо я не знала, возможно мне повезет и я его найду. — Поздравляю, ты его нашла, — невесело усмехнулся он… она… оно? — Так чего нужно? Ну, вот и моя удача. Теперь надо придумать, что я от него хочу. — Эм, я хотела, чтоб ты меня научил стрелять. И попадать, — сказала я. — Почему бы и нет. Об оружие хоть что-нибудь знаешь? — спросил он. — В основном то, что им можно убить. — Ну, основное понятно. Лови, — он кинул мне пистолет. Я думала, он бережно к нему относится. Но я поймала и осмотрела. Из какого потайного кармана он его достал? Красивый, с длинным дулом. Я не стала делать вид, что что-то знаю про пистолеты, но руке он был привычен? Я ведь не держала раньше оружия, но тело… не мое, чужое тело, оно знало, как стрелять, и небольшие, почти прошедшие мозоли на руках… Кем была эта девушка? Чье место я заняла? И может ли она вернуться? Пока я терялась в ворохе вопросов, мы вернулись в мастерскую. Кроме Бленхейма там были еще несколько человек. Сам Бленхейм видимо немного удивился, снова увидев меня, тем более с пистолетом. Но промолчал. И на этом спасибо. — Разобрать сможешь? — спросил он. Ага, десять раз. — Нет. Научи? В конце этого дня я научилась разбирать пистолет в среднем за минуту. Пистолеты были только кремниевые. Уже вечером он дал мне пару раз стрельнуть, и из этого я вынесла важное правило: «Стрелять в замкнутом помещении нельзя». Мне тем более. Если бы не Воля Наблюдения, наша команда лишилась бы пары плотников. Или кто они там? Изо только хмыкнул. По мишени я попала один раз. И то, когда меня дернули, и я испугалась. Не в «яблочко», но около того. Мне кажется, Изо внутри насмехался надо мной, хотя виду не подавал. Явно понимал, что оружие держу в первый раз, хоть и было что-то в его взгляде оценивающие и непонимающие, будто он видел знание моим телом оружия и почти полное непринятие его же сознанием. Больше всего мне понравилось чистить оружие. Нет, стрелять, конечно, интересней, но чистка оружия приносит мне какое-то мрачное удовлетворение. Как очки протереть. Вот только рука от отдачи болела зверски. Не удивлюсь, если завтра синяк будет. Сложно было сказать, куда рукоять пистолета упираться должна? Странно, что я себя ничего не выбила. Ну, кроме мозгов, хотя у меня их и раньше не было. И да. Немое удовлетворение. Я все-таки расправила случайно крыло, и Изо улетел в стену неожиданно для нас обоих. Самое странное было в том, что тело что-то помнило. Это было такое странное чувство, и я бы не заметила его, если бы не была так сосредоточена. Не задевала мелкие детали, не путалась пальцами в них и прочее. Я должна была ощутить чувство новизны, это как учиться вышивать крестиком или бисером, или делать еще какую-то мелкую работу, когда вначале все валиться из рук, а потом как-то инстинктивно уже начинаешь подбираться ткань пальцами, чтобы было удобней. Это называется навык, и у этого тела откуда-то был навык разбирать и собирать оружие. Это настораживало. Вечером была та еще пьянка. На самом деле, не в честь одной меня — такой красивой и замечательной, просто удачно совпало. Пираты Белоуса отмечали дни рождения скопом, именников поздравляли за весь месяц, так что помимо меня ещё человек пятьдесят было, но факта это не отменяло. Все было даже хуже, чем вчера. Если вчера можно было свалить хоть на какое-то время, то сегодня, как виновника торжества, меня не отпускали! Вот зачем?! Хотелось воздать руки к небу и прокричать эти вопросы. Самым забавным было то, что, несмотря на мое поведение в те две недели, пока я упиралась, со мной общались так, будто не один год знают, а я ведь на многих столько дерьма вылила! О, неужели совесть проснулась? А, нет, показалось, все нормально. Еще меня Отец поздравил. Я реально засмущалась. Даже вспоминать сейчас не буду. Самое интересное — ни одного пошлого намека или мата. Вот это я понимаю, богатый лексикон! Зато, сделав вид, что в хламину пьяная, забралась на верхнюю рею, свесила ноги и заорала-запела, деря глотку. — То-олько! Рюмка водки на столе-е-е! Вечер плачет за окно-о-ом! Дикой болью-ю отзывается во мне этой молодой луны! Крики-и-и — я даже знаю, насколько это было смешно. А потом я сделала то, зачем собственно забралась на рею, — Марко, солнце голубое, я падаю, лови-и-и! — с таким воплем я и покачнулась вниз. Пролетев пару метров спиной вперед, хитро извернулась и, свалив от Феникса, распахнула крылья, уйдя в привычное планирование. И если вы думаете, что я сделала круг почета и красиво приземлилась, то вы не правы в корне. Ничего подобного. Я пролетела всего-то метров сто, ощутила, как снова ухожу в пике и «клюю носом», но меня подхватил Феникс, который меня наконец-то нагнал. — Йо, — приветствовала я его поднятой ладошкой. С корабля заулюлюкали, — Неси меня, мой верный самовозгорающийся птиц, гори огнем «Газпрома» и доставь меня на корабль! — громко кричала я. За что я люблю народное пение — так это за то, что пока ты говоришь или поешь в такой «технике», то голос у тебя очень громкий. Марко сплюнул в воду. Нет на тебя Гринписа, Феникс. Когда я была доставлена на «Моби Дик», то, как нормальный пьяный человек, под которого я уверенно косила, начала втирать дичь. — Имя мне Донья Ринья дель Париги D. Айс, и я явилась на ваш бренный корабль, дабы сдать вас в руки Правосудия, ироды! Примите же кару небесную радостью! Вы будите гореть в воде и тонуть в огне, — пафосно начала я, — Ой, то есть, — уже нормально сказала я. Потом, выждав драматичную паузу, раскинула руки и выдала, — Блять!!! Народ ржал, а я спрыгнула с фальшборта и довольная приняла протянутую мне кружку с ромом. Я, конечно, обнаружила у себя приятную способность не пьянеть, но вкус мне нравился. Это тело мне по душе. Пока солнце закатывалось за горизонт, я подошла к Эйсу. — Э-э-эйс! — ною я, наблюдая спину с татуировкой, как только увидела, что он повернулся ко мне, продолжила, — Дай шляпу погонять! — и тут же резво подпрыгнула и стянула упомянутый аксессуар. — Эй, а ну верни! — его возмущению не было предела, — Верни, кому сказал! — Бе! — показала язык и натянула и без того большую шляпу до самого носа. Когда поняла, что Эйс пытается забрать у меня её, резво побежала между пьяными в хлам пиратами. Ага, раз сто со всеми столкнулась и еще раз двадцать споткнулась. — Как только ты мне принесешь то, не знаю что, отдам! — проорала я, уже стоя на крыше пристройки и спрыгивая на корму, где потеряла его из виду. Как только почувствовала, что он собирается перепрыгнуть, перелезла через перила и перелезла на нижнюю палубу. Там прижалась к стене и тихо пошла к двери камбуза. Там и скрылась. Потом услышала шаги со стороны верхнего яруса и, захихикав, вернулась на палубу, тенью скользнула в коридор, ведущий в трюм, и оттуда пробежала тихими шагами вниз по лестнице, в конце пропахав носом дерево. Быстро встала и воровато оглядываясь, побежала к медпукту, а оттуда — к себе в каморку. Там взяла гитару и прислушалась. На палубе ор, а в других частях корабля тихо. Пробежавшись глазами по текстам в тетрадке, с гитарой вернулась на палубу. Там мне встретили радостными возгласами. Душа моя пела, и радость, затопившая до краев, требовала выхода, требовала, чтобы ею делились с другими и в себе не запирали. Забралась с гитарой на нижнюю рею средней мачты и начала петь все, что знала. Кто-то умудрялся подпевать, запомнили, видать, с прошлого раза. Скоро я заметила Эйса, который, злой как черт, пробивался к мачте. Как только он собрался подобраться ко мне за шляпой по мачте, обхватив ту руками, я хитро прищурилась и легла на рею, положив гитару с другой стороны. — Ну, здравствуй, — сказал он мне хитро. Ох, чую керосин. — И тебе не хворать, — с такими словами расцепила его руки, и он полетел вниз с высоты в три-четыре метра. — Эй, что творишь! — сказал он, поднимаясь. — Ты — неубиваемый, братец! — крикнула ему с высоты, — И шляпу я тебе просто так не отдам! Она мне понравилась, только она поймет мое горе! Только ей я смогу доверить свои -ик- секреты! Ты себе другую найдешь! — Я тебя все равно достану, мелочь! — крикнул он и, встав с палубы, снова пошел к мачте, — Я упрямый! — сказал он мрачно. Ага, знаю, что ты упрямый. Ты еще даже не знаешь, насколько ты упрямый. Про себя я вздохнула. Вот, испортила себе настроение. Доставать его больше не хотелось, так что я подождала, пока Эйс окажется под мачтой, медленно стянула шляпу так, чтобы ни он, ни Марко-мать-его-читающий-меня-как-открытую-книгу-Феникс не увидели моих глаз. Тоску скрывать я никогда не умела, а сейчас — просто не могла. Портгас удивленно посмотрел наверх, но я уже прислонилась спиной к рее, подняла лицо к небу, чуть прикрытое парусом, и подтянула к себе гитару, начиная что-то наигрывать. Белоус довольно щурился, глядя на нас, повторяя что-то про «молодежь», впрочем, я заметила это лишь краем глаза. Потом я завороженно уставилась туда, где садилось солнце. Облака красиво накатывали в сторону горизонта. Я последний раз пробежалась по струнам и аккуратно положила гитару. — Смотрите! — крикнула я, смотря в сторону заката. Я это даже описать не могу. Будто два моря тонули в алых лучах: одно сверху, другое снизу. Солнце алело ярким кругом. Матросы повернули голову в сторону алого диска, даже Белоус повернулся, а когда повернулся снова на меня, то я уже пробежала по рее и карабкалась по канатам в верхнее воронье гнездо. Там его взгляд меня и нагнал. Море огромное, ещё спокойное и багровое, крови испившее и железом хлебнувшее сполна отблесками отражало лучи. Оно растворяло в себе всё вокруг — и корабль, и мою (?) команду на нем, и меня саму, и только небо — такое же огромное, как море, — могло соперничать с морем, но оно почему-то не соперничало… Любило, наверное. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя сощурить глаза и улыбаться. Поток подхватил мои легкие волосы, крылья распахнулись чуть назад, и я раскинула руки. Я наблюдала за последним кусочком солнца. — Я счастлива-а-а! — крикнула я, вместе с исчезновением последнего луча. С юга загорелась первая звезда. — С нами ещё не такое увидишь! — свистнули с палубы громко. Пили часов до двух ночи. Кто-то так и засыпал прямо на палубе, кто-то спускался в трюм. Я подошла к Отцу. Он спокойно смотрел на меня, молча разрешал говорить. Я знала, что Он, скорее всего, знает, что я скажу. Столько лет живет, стольких людей видел, и научился читать их, наверное, как Марко. Интересно, кто из них страше?.. — Старик, в голове столько слов. А на деле могу сказать лишь «спасибо», — я чуть улыбнулась. Желтые глаза смотрели на меня с теплотой. Я нашла его. Мое место. Нашла тот мир, что мне нужно. Чистый разум — ненадолго, завтра я забуду. Я стояла перед ним, такая маленькая, а Отец возвышался надо мной, даже сидя. Я не боялась его. Отец. Он чуть кивнул и прищурился, улыбнулся. Я повернулась и пошла к мачте, забралась в нижнее воронье гнездо и запахнулась потеплее в куртку, махнула Ему рукой, и просто уснула. Следующий день настал для меня с рассветом. Как только лучи скользнули по моему лицу, я сонно потянулась и встала. Шестое чувство орало благим матом — что-то должно случиться, а вот что, я не понимала. В тревоге я спустилась на палубу и, подкольнув Эйса по поводу вчерашнего, отправилась на корму. После утренней тренировки направилась за едой, на камбузе царило уныние и запустение — пираты после вчерашней попойки похмелялись и выглядели, как живые мертвецы. Вот откуда легенды берутся. Я подошла к раздаче, Сатча не было, куда-то, видать, свалил. — А ты что такая трезвая? — спросил Йозаку, матрос, который помогал Сатчу, тоже кок. — Просто кто-то пить не умеет, — хихикнула я, оглядываясь толпу, — А вообще для таких дел есть рассол! Вы что, совсем жизни не научены? — продолжала я. — Серьезно? Обычный рассол? — спросил он. — Да, обычный рассол от соленых огурцов. Есть еще, конечно, активированный уголь. Но это к медсестрам, а не ко мне. — Сатч сказал, чтобы ты после обеда пришла помогать. — Да без проблем! Только напомни ему, при встрече, что я его предупреждала и не надо выпендриваться. Рукожоп — это диагноз. И не лечится, — со вздохом сказала я и, забрав свою порцию, пошла за любимое место, за дальний стол. Через пять минут я заметила Эйса, который, взяв еду, направился ко мне. — Утро доброе! — сказал он мне. — Для кого доброе, а для кого может быть и последнее, — я кивнула на ребят, которые мучились с похмельем. — Я не понял, а что это ты такая трезвая? Вчера ты была в дрова, сестренка! С какой кружки тебя понесло? — возмутился он и принялся за мясо. — Ну, как сказать… Я вообще слабо не помню, что вчера было, — устало покачав головой, соврала я и внаглую увела у него кусок мясца, - Помню, сначала было что-то слабоалкогольное, потом была кружка с холодным пивом, потом кружка таинственным образом наполнилась ромом – а дальше приятное забытье. Надеюсь, я не согласилась на игру в карты на раздевание? — Что, сестренка, серьезно не помнишь? — не заметив пропажи, спросил Эйс. Я покачала головой. Продолжила есть, пытаясь понять, что же меня так тревожит. Эйс попытался увести у меня остаток завтрака, но я пригрозила ему вилкой. Угроза не подействовала, вернее, не нашла адресата – теперь-уже-брат всхрапнул, прикрыл глаза и упал лицом в тарелку. Отдав посуду Йозако, я вышла на палубу на согретую солнцем палубу, собираясь слоняться в поисках Марко или Изо. Командир шестнадцатой дивизии нашелся довольно быстро – он чистил свои драгоценные пистолеты и с довольным прищуром поглядывал на противоположный борт. — Изо-о! — крикнула я, обращая на себя внимание. — Я тебя прекрасно вижу, не обязательно так орать, — холодно сказал он и, без приветствия выдал задание, — Найди два парных пистолета с клеймом мастера Тигораши и возвращайся сюда. — Я так понимаю, как это клеймо выглядит, ты мне не скажешь? — спросила я. — И не подумаю, — слегка кивнул он, - Или ищи информацию, или строй логические цепочки. Можешь интуицию подключить. Спрашивать про мастера Тигораши можешь у всех, кроме моего дивизиона. В оружейной я отыскала и тут же выбрала из всех парные – они лежали отдельно и были в полном порядке. Я нашла около шести десятков пар. Из них только четыре десятка имели клеймо, запомнить их было делом довольно сложным, так что я на свою память особенно не недеялась. Надо найти какую-нибудь книгу и заодно поспрашивать командиров. Начну с Марко, видела у него кучу книг. Хотя нет. Он меня припряжет, это точно, а мне этого пока не надо. Виста хоть и специализируется на мечах, но в клеймах может разбираться. Комдива я искала долго, пока не наткнулась на него в коридоре. — Виста, — позвала я его, — Ты знаешь, как выглядит клеймо мастера Тигораши? — спросила я. — Изо? Я угадал? — я кивнула, и он продолжил, — Я в огнестрельном не особо разбираюсь. Только про несколько фабрик знаю, которые особо известны. — Годится! — удовлетворенно сказала я. — Я названия их не помню, только клейма. Так первое — буква А в круге. По-моему «Альфа» означает, — на мой кивок он продолжил, — Дальше цветок в лавровом венке, потом еще стрелы перекрещенные есть. Так, что там еще, — он задумался, — Перечеркнутый смайлик — Джокер, но у нас такого на борту быть не должно. Еще есть дракон. Вроде всё, больше не вспомню, — он развел руками. — Спасибо, я побежала, — и проскочила мимо него дальше. А вообще я тут помозговала. Изо сказал: «Спрашивать про мастера Тигароши». Значит, про клеймо можно спрашивать. А еще, если не спрашивать про именно этого мастера, а допустим, про известных мастеров и их клейма, то это вполне вписывается в условия. Надо сначала проверить все пистолеты снова. Когда я это сделала — то отсеяла только две пары. Что же, осталось двадцать восемь. Стоп. Если он говорил про пистолеты этого мастера, то, скорее всего, таких пистолетов — одна пара. Это значит, что надо отмести пистолеты, клейма на которых повторяются! Как же просто! Минут через десять я с этим разобралась. Осталось всего десять пар. Так же среди оставшихся оказалось три пары с символами, которые описывал Виста. Итого всего семь пар! Это уже прогресс. Осталось семь неизвестных мне клейма. А теперь вперед — к дивизии Изо. Из них я никого не знаю, но я помню мастерскую, где Бленхейм дал мне ракушу. Я совсем про неё забыла! Так, ладно. Цель: найти мастерскую. Можно конечно выбрать наугад, но мне это не улыбалось. Так было бы не интересно, да и противоречит это цели задания. В итоге я прошлась по комдивам, которые были на борту, исключая Марко, с этими пистолетами и задавала один и тот же вопрос: — Знакома хоть одна из этих меток? В итоге осталось всего два клейма, которые никто не узнал, и с этими пистолетами я и отправилась искать шестнадцатую дивизию. Там я нашла трех матросов, которые занимались каким-то очень важным делом. Без зазрения совести начала их отвлекать. — Вы знаете, кому принадлежат два этих клейма? — спросила я вежливо. — Вот смотри, первое, — он начал объяснять, — Это клеймо одного малоизвестного острова, который производит качественное оружие, но без какого-либо изыска. Это «Визуб», голова быка в круге. А это — метка мастера Тигораши, который когда-то жил в Арабасте. Видишь, конь на дыбах и лавровый венок — это клеймо мастера Тигораши. — Спасибо, выручил, — улыбнулась я ему. — Как тебя зовут-то? — спросил третий. Он был уже явно не молод, с сединою на висках и с легкими морщинками у глаз. — Меня зовут Айс, приятно познакомится, — кивнула я ему. Вежливый человек, ничего не скажешь. — Я Торо, — кивнул мне он. — А я Алекс, — сказал мне тот, который объяснял про клеймо мастера Тигараши, — А его зовут Гин, — кивнул мне на третьего. — Было приятно познакомиться, так что я пошла, — махнула им рукой и, забрав оружие вышла. Отыскать пару, которую я оставила в оружейной, оказалось не трудно. Взяв два пистолета с клеймом этого Мастера Тигораши, пошла к Изо. Тот сидел в том же месте где и раньше и чистил свои пистолеты. — Ну, справилась? — спросил он. Я кивнула, — Покажи. Я показала ему парные пистолеты и чуть улыбнулась. — Кто такой Тигораши? — спросил он. Это что за завал как на экзамене. — Ну, он раньше жил в Арабасте, — вспомнила я все, что о нем известно. — И? Это все? — А чего ты ожидал? Реферат на сорок страниц? — спросила я, вспылив. — Хотя бы жив он сейчас или нет? — он почесал репу и продолжил, — а теперь садись, начинай чистить их, и слушай меня, — я кивнула и занялась чисткой, — Рэй Тигораши родился в Королевстве Драм около пятидесяти лет назад в семье крестьянина. Отправился путешествовать, был принят Дозором за пирата, покалечен и остался без ноги. После этого он отправился в Арабасту где и начал учиться у кузнеца. Через два года началась Великая Эра Пиратов. Через какое-то время, его учитель был убит пиратом, после чего Рэй начал продвигать кузню сам. Разочаровался и в Дозоре, и в пиратах. Последние двадцать лет он только и делает, что совершенствует свое мастерство. Запомнила? — Приблизительно. А почему лошадь на дыбах? — спросила я. — Знаешь, когда я его об этом спросил, он ухмыльнулся, сказав: «Красивое животное», — и больше ничего не сказал. Так что я не знаю. Только догадки. Закончила? — спросил он. Ага, за пять минут. — Только половину. Расскажи еще что-нибудь. — Что, например? — спросил он. — Ну, — растянула я, — Например, про тот остров, куда мы направляемся. Он осенний и необитаемый. Что же там случилось? — Остров как остров, — сказал Изо холодно, — Желтые листья на черных ветках. Черные, будто выгоревшие стволы деревьев. Обычно сходят группами по пять-шесть человек, никуда друг от друга не уходят и постоянно проверяют, что все на месте. Дальше берега редко заходят, пресный ручей с хорошей водой недалеко от берега. Там и набираем. В лес заходят редко, да и далеко не уходят. По-одиночке не шатаются. Если долго друг друга не проверят, то кого-то можно и не досчитать. Всякие слухи ходят. Посередине острова две горы, между ними озеро, ну это если Марко верить. — Вы там уже были? — спросила я. Жуть место наводит, интересно, как там. — Ага, несколько раз. Там Лог Пос настраивается четыре дня, так что стоим километрах в двух от берега. Мелко. По ночам слышен вой и стоны. Цепи гремят, воет кто-то жалобно. На берег только днем высовываются, да и то с неохотой. — А вы не пытались вглубь зайти, вдруг там что-то интересное? — спросила я. — Пытались. Один очень умный матрос решил взять веревку и на расстоянии метров в пятнадцать идет люди вереницей. Через полчаса веревка, которую караулили на берегу, дернулась и замерла. По ней пошли несколько людей, зашли в лес, а там веревка обрезана. В трех метрах от ближайшего дерева. Хорошо, не наши были, а команда одна рассказала. Выбрался только один на следующий день. Говорит, не соваться туда. Больше ничего сказать не успел. — А что случилось? — спросила я. Как-то слишком хорошо догадываюсь, что не клад он нашел. — Из глаз кровь потекла, мозг из ушей вытек. Нам когда те пираты рассказывали, заикались. А не слабаки ведь были. — Да уж, чего на Гранд Лайн не увидишь, — вздохнула я. — Мы такого даже в Новом Мире не видели, — сказал он, — Закончила? Я кивнула. — Тогда пошли. После этого Изо пытался вдолбить мне (в прямом смысле) как держать пистолет, чтоб меня отдачей не убило. У меня что-то получалось. После обеда я собралась помогать Сатчу, но меня чуть ли не выкрал Марко и начал меня опять учить и мучить. Через четыре часа пыток у меня получилось взлететь. Криво и косо, но все же. Ощущения я даже передать не могу. Полет — это вообще целый мир, и его в одной книге не опишешь. То, как я стукнулась на всем ходу о перила — тоже. Даже хмурого Изо пробила на смех. Перед ужином Марко привел меня к себе в каюту. — Ты знаешь, какая будет погода, йои? — спросил он. — Так точно, сэр боевой ананас, — отчеканила я. — А честь отдать, йои? — ухмыльнулся он. — А ты хочешь забрать мою честь? — невинным голосом спросила я. О, даааа, это то, чего я так долго ждала. Щеки Марко приобрели цвет ржавчины. Видимо, для румянца его смугловатая кожа была груба. — Ладно, — он кашлянул в кулак, — Что там с погодой? — Много чего интересного. Сколько сейчас времени? — спросила я. — Половина седьмого. — Значит, на ужин я еще успеваю. Через полчаса мы резко войдем в зимний климат, там пробудем где-то, — я прислушалась к себе, — где-то до полуночи. Потом будут скачки климата. То осенний, то зимний, то летний, ты понял. Дальше. Около четырех утра всё немного успокоится, мы войдем в весенний климат. С шести до семи утра будет шторм, а потом, до девяти часов утра — прекрасная весенняя погодка! Дальше не чувствую. — Ясно, иди. — И, точно, чуть не забыла. Если ты сейчас не сверишься с курсом, то мы собьемся. Течение меняется. — А про течение ты-то как поняла, йои? — А все просто, — отмахнулась, — И полный кретин поймет. Сейчас юг немного сдвигается с того места, где он, собственно, был. А теперь я — ужинать. В спину мне уперся тяжелый взгляд, но мне было все равно. Я хотела ЖРАТЬ. И это желание повело меня на камбуз. Там я в наглую вытребовала у Сатча двойную порцию и шипела на Эйса, который на эту порцию посягал. Умяв всё за пятнадцать минут, я выпила чай чуть ли не залпом и, довольная, пошла к Сатчу отдавать посуду. — Иди сюда, будешь помогать картошку чистить, — сказал он мне. Я угрюмо кивнула. Когда я чистила пятую по счету картофелину, то отвлеклась и порезала палец. Выступила ярко-алая кровь. Я пискнула. Сатч обернулся. — Что случилось? — спросил он. Ну да от меня, такие звуки редко можно услышать. — Самоубийствуюсь помаленьку, — улыбнулась и показала порезанный палец. Потом приложила два раза к губам и получилась что-то вроде помады. Губки-сердечко. Встав на столешницу, я нашла взглядом Изо и закричала, — Я теперь Изо! — Сейчас прольется чья-то кровь, — прошипел Изо. — Заинька, ты опоздал! — я с довольной рожей подняла окровавленный средний палец, — Уже!!! А теперь! — я вздохнула, набирая воздуха и начала кричать изо всех моих сил, — ТЫ ВОДА!!! И, спрыгнув со стола, побежала в медпункт. Мгновение — и Изо сорвался следом. — Сейчас меня зарежу-у-ут, сейчас меня убью-ю-ют, — пропела я и скользнула на палубу. По знакомому коридору спустилась в медпункт и, открыв дверь медблока, споткнулась о порог. За столом сидели несколько медсестер и что-то обсуждали. Когда я встала, отряхнулась и подошла к ним, меня резонно спросили: — Что случилось? Я молча показала саднящий палец, из которого текла кровь. Ярко-алая, как краска-гуашь. — Садись, — сказала Милена и усадила меня на кушетку. Милена, а с ней познакомилась не так давно, была бойкой стройной брюнеткой с пронзительно-голубыми глазами и одета была, как и все девочки. Розовый халатик, розовый чепчик, леопардовые чулки и туфли на высоком каблуке. После того, как меня обмотали, я услышала гневные крики и юркнула под кушетку. — Что случилось? — спросила Риста. — Тш-ш, — я приложила палец к накрашенным моей же кровью губам, — Там Изо и он хочет меня убить! Не выдавайте! — договорив, я юркнула под кушетку и подобрала под себя крылья, сливаясь с белым полом. Забавно, тут даже пыли нет! Вот это я понимаю, соблюдения санитарных норм! Дверь распахнулась и влетел Изо, впрочем дальше порога не зашел. — Она здесь? — прошипел он. Я таки чувствую гневную ауру. — Кто она? — холодно спросила Деми. Вот это человек, нет, Человечище! Поймет и поддержит в трудную секунду, особенно, если ты не парень. — Айс! — крикнул он. — С обеда не видела, — так же холодно продолжила она. Изо захлопнул дверь, и снова послышались шаги по коридору. — Вылезай, он ушел, — ласково сказала Риста. — Спасибо, что прикрыли, — радостно сказала я. С медсестрами я подружилась довольно быстро. Они были практически единственными женщинами на корабле. — А теперь выкладывай, что случилось. Последний раз он так рвался дать пизды, когда Харута назвал его девушкой и попытался к нему подкатить. — И что? Совсем плохо подкатывал? — спросила я и, не дождавшись ответа, все рассказала. — Ну, даешь! — протянула Риста. — Мы сегодня идем мыться, тут есть отдельная женская баня и раз в неделю можно воспользоваться. А так воды слишком много надо. Душевую ты вроде видела? — спросила Деми. — Ага. Только я первые две недели в море купалась больше, чем в душевых. И там всем успела надоесть. — Слушай, — протянула Кина, — Пошли с нами мыться? — Я за! — улыбнулась я. Я не лесбиянка, но помыться в компании красивых девушек — почему бы и нет? — Мы сейчас тогда остальных дождемся, когда они от Отца придут и пойдем. — Я тогда волосы расплету, чтобы там с заколками не возиться, — радостно сказала я и умчалась в каморку. Там расплела волосы и взяла небольшой кусок бечевки — подвязать их после помывки. Когда я вышла из каморки все девочки уже собрались. Ждали, в общем, только меня. — Идем? — спросила у всех Деми. Мы кивнули. Я держалась в конце небольшого строя, чтобы не мешать крыльями. Пройдя множество коридоров, расположение которых для меня осталось загадкой, мы пришли в женскую купальню. По-другому язык не повернется назвать. Посредине большого помещения стояла круглая большая ванная, метра три с половиной в диаметре. По всему периметру стояли табуретки, около каждого на стене кран и лейка душа. Около стен почти по всему периметру (исключая дверь и шкафчики) тянулось небольшое углубление, сантиметров на пять. Видимо, это как слив для воды, мыла и шампуня. Сама ванная была как будто лесенкой. Одна ступенька — что-то вроде сиденья и бортики. Возле двери стоят небольшие шкафчики, куда мы положили одежду, а взамен там были белые махровые полотенца. Полотенца складывались на бортик этой ванны и, уже выходя, надевались. — Что, смущаешься? — хитро спросила Риста, видя, как я нерешительно снимаю рубаху. — Ну, есть немного, — я покраснела. Риста как-то хитро улыбнулась и потянула узелок на рубахе, и в следующую секунду я осталась только в нижнем белье. Я покраснела еще больше. Проблема не в том, что она делает, проблема в том, что мне нравится. — Не стесняйся, тут все свои, — улыбнулась она мне как-то по дружески. И взяла за грудь. Что за…? Что же, признаю, не ожидала, — Маленькая еще. — Эй, что ты творишь? — скомкано и жалобно спросила я. Риста прижалась к моей спине своей грудью. А у неё большая. Четверка. Хочу такую же. — Тебе что, не нравится? — спросила она хитро. — А мне нравится! — пошло улыбнулась я, — Вот только я натуралка и больше по парням. Так что пошли уже. Она отпустила мою грудь, и мы двинулись к ванной. Как только я села на доски, тепло разлилось по моему телу. Я блаженно съехала по стенке и пустила пузыри. Нос остался над водой, а рот нет. За минуты мне это надоело, и я сползла еще немного, закрывшись крыльями, чтоб не мешали сзади. — Эй, ты чего? — спросила меня Кина. — Я перьевой шарик. Буль-буль. В воде засмеялись. Потом пошли какие-то разговоры, пустые, так, поболтать. Я особо не вникала. Потом я заметила одну забавную вещь… Я растворялась. Черт, это не фига не забавно! — Я растворяюсь, — сказала я. На меня недоуменно посмотрели. А потом мы все дружно рассмеялись ибо… Да, это были всего лишь волосы. Через двадцать минут все начали потихоньку вылезать и идти мыться. Я, спустя еще пять минут тоже вылезла. Ко мне подошла Деми. — Помощь нужна? — спросила она. Я подумала. — Давай, — кивнула я. Почему бы и нет? Она усадила меня на маленькую деревянную табуретку и начала мыть голову. Как приятно. Особенно когда её мягкая грудь чуть меня касается. Я утерла кровавую каплю из носа. Чувствую себя Санджи. Как хорошо, что я — девушка! — Как тебе в команде? — спросила меня Деми. — Ну, если честно, раньше я не любила людей, да и к семье привыкаю еще. А так тут все хорошие и добрые. — Даже Изо? — спросила Деми. Я её не вижу, но думаю, она улыбается. — Изо тем более! Просто он этого не показывает! — уверенно заявила я. А что? так ведь на самом деле и есть! — А тебе не одиноко? В твоей каюте, одной? Там же темно! — спросила Деми. Удивилась. — Да мне в общем нравится, только вот темнота — не очень удобно. Приходится лампу таскать, а Эйс зажигалкой подрабатывает. — Мы тут вчера говорили с девочками, ну, про тебя. Может, переселишься к нам в кубрик? — спросила она. — Даже не знаю. Только если там не пахнет медикаментами! Тогда да. А то я уже себя стерильной иногда чувствую — не люблю запах хлорки, — фыркнула я. Но предложение было заманчивое. Деми подала мне шампунь, и я капнула его в тазик, где мыла… стирала низ волос. Верхние взяла на себя Деми. — Мне всегда хотелось быть свободной. От общества, принципов, от земли. Она еще раз ополоснула их и попросила меня натереть ей спинку. После того как мы закончили и подошли к шкафчикам с одеждой, я обнаружила вместо полюбившейся холщовой рубахи шорты и футболку с открытой спиной. Я тяжело вздохнула. Вот бывают такие подлянки! Я вернулась к себе в каюту и собрала вещи. Хотя и собирать особо нечего было. У девочек в кубрике, куда меня провожала Милена, оказалось очень светло и уютно. Из разговора с ней я поняла, что всего у медсестер три комнаты — две на восемь человек и одна на пять. Правда, в последней живут не медсестры, а врачи. Но одеваются так же. А так… Не хотела я в женский коллектив, но что поделать. А ведь меня никто не заставлял… Короче, сама виновата! Выкарабкиваться тоже сама буду! В просторной и светлой комнате было похоже то ли на поезд, то ли на лагерь. Двухъярусные широкие кровати в стенах, в углублениях между кроватями были вмонтированы небольшие шкафы с раздвижными дверцами и тумбочками. С каждой стороны — три таких отсека. На противоположной от входа стене висел натюрморт с полевыми цветами и яблоками. В той же стене два больших иллюминатора, которые были не намного выше ватерлинии. Зрелище завораживающее. На иллюминаторах висели сиреневые шторки. В углу стояла сложенная ширма с мудрёным рисунком. Рядом с ширмой стояло два шкафа от пола до потолка с книгами. В комнате стояло два круглых стола, вокруг каждого по четыре кресла странного цвета. Я впервые вижу этот… серо-буро-малиновый. В креслах у одного столика сидело две девушки и о чем-то оживленно беседовали. Милена перепоручила меня им и ушла к Отцу, у которого снова началась бессонница. После краткого и вполне дружелюбного знакомства, я выяснила, что их зовут Мури и Суэна. Мури оказалась довольно приятной девушкой с хитрым огоньком в зеленых глазах. Суэна мне сразу показалась боевой и чем-то напомнила Белмер. Её-то я как раз хорошо запомнила. Кто как ни я в том мире должна была заниматься пресвятым шипперством и свести её и Арлонга? У Суэны тоже выбриты виски, только волосы не малиновые, а черные. И без сигареты. А так — почти точная копия. В целом отнеслись они ко мне терпимо и показали новое место жительства — нижний ярус одной из этих поездово-лагерных кроватей. Оказалась довольно жесткая. Всегда такие и любила. Мури и Суэна через четверть часа уши к Отцу, которому стало хуже. Я в это время взяла книгу и завалилась на кровать. По стене прыгал свет лампы. Тени двигались, будто живые. Я осторожно встала, сердце забилось быстрее и стучало где-то в висках. Тени дрожали, будто смеясь. А потом они начали улыбаться. Такие маньячные улыбки с треугольными зубами рисуют в мультиках. Это было не всё. Загорелись красным глаза и тени продолжали беззвучно смеяться и водить по комнате хоровод. А потом от стола отделилась тень и начала оформляться в страшную фигуру. Я лежала и не могла пошевелиться от страха. Липкий страх сковал мое тело. Новая Тень подарила мне свой звериный оскал и затряслась от хохота. Лампа погасла…