Босиком по облакам

Con fuoko*

— Земля! — донеслось сверху, — Земля! После унылого и испуганного крика матроса на палубу потянулись люди. На горизонте на самом деле виднелся остров, вокруг которого рваными полосками плавал густой серый туман. — Ну, всё, йой. Приплыли, — сказал Феникс, хмуро глядя на остров Дохо. Остров, на котором творилось черт пойми что, поэтому он меня так и тянул. Что-то интересное было там, на горизонте. Что-то интересное сулило приключения на пятую точку. — Марко-Марко, — я трясла его за рукав. Нетерпение сжигало меня изнутри, — Полетели! Чего ты стоишь! Как же пролетка? — Уймись, — строго зыркнул на меня он. Я хотела было обидеться, но не могла. Я поднимусь в небо и осмотрю это чудное (ударение ставьте сами) место с высоты птичьего полета. Через час остров можно было разглядеть без подзорный трубы и особых усилий. Он был на самом деле странный. Будто пылал, но не весь, а на каком-то расстоянии от земли. Казалось, пламя танцевало над островом. Я, наверное, была единственной, кому это было так интересно. Остальные уже вспоминали, кто кому проигрывал в карты, лишь бы не спускаться на берег. Эйс тоже не особо понимал, что происходит, но такого интереса как у меня на его лице я не наблюдала. Только скука и подозрительность читалась во взгляде. Марко ещё раз проинструктировал меня, и мы поднялись в небо. Даже с небольшой высоты разглядеть ничего не удавалось. Мы полетели немногим выше ярко-алых крон. Облет в три круга ничего не показал, поэтому Марко отдал приказ лететь на корабль после еще одного круга. Пошли на четвертый заход и, когда пролетали над серединой острова, что-то резко щелкнуло, и я потеряла из виду Марко, землю, да и вообще ориентацию в пространстве. Я лежала на холодной земле и думала, за что мне послали такое горе. И как я вообще умудрилась свалиться? И где Марко? Его же там прибьют. Я была бы только «за» ненадолго потерять сознание. Тело было явно против такого с собой обращения. Кости вроде целы, но вот дыхание у меня сбилось, и вздохнуть я толком не могла. Еще и головой стукнулась об черный корень. Только сейчас я чуть приподнялась и рассмотрела лес внимательнее. В нем было что-то жуткое и мертвое; одновременно красивое и живое. Полностью черные стволы корявых деревьев, как в страшилках. «В черном-черном городе, был черный-черный подвал, разработали там черно-черное дерево, потом и на этот остров подселили». Я усмехнулась. Голова поутихла и перестала болеть так, будто в неё били, как в колокол. Я смогла подняться с четвертой попытки и медленно побрела куда-то вперед. Деревья давили на сознание, но что-то не давало мне остановиться на месте. Я пошла в сторону, где был, предположительно, берег. Корни выскакивали под ногами неожиданно, и каждый третий шаг я чуть ли не падала. Иногда не чуть. Земля была рассыпчатая, вязкая, как грязь. Ноги в легких сапогах безбожно вязли. Я сухо сплюнула. Через пять минут такой ходьбы я вышла на поляну, которую сверху явно не видела. На поляне стоял языческий идол — это всё что я могла понять. Я в этом плохо разбираюсь. Из громадного цельного бревна был вытесан этот самый божок. Меня передернуло от общего вида. Через мгновение я заметила людей в черных балахонах, самый высоких из которых заносил кривой кинжал с ярким лезвием над девушкой с длинными темными волосами, которая громко звала на помощь. Ещё одно мгновение спустя кинжал проткнул девушку, как тряпичную куклу. Человек в балахоне повернулся ко мне и ухмыльнулся злобной ухмылкой. Я закричала и подалась назад. Вместо того, чтобы оказаться дальше, я как-то придвинулась к этому страшному человеку. Тело охватила паника. Остальные, которых было явно больше десятка, повернулись ко мне и что-то зашептали. Потом пошли на меня. Я снова попыталась отскочить назад и снова оказалась впереди. Сколько я не пыталась убежать, все время только шла вперед. И вот, когда один из людей в плаще занес надо мной тот же кинжал, с которого алыми каплями падала на черную землю кровь, все развеялось легкой серой дымкой перед глазами. Как только последний кусочек этой дымки исчез, раздался легкий хлопок, и все вернулось туда же, где и было. Хотя для меня этот лес со всех углов одинаковый. Я стояла среди деревьев и пыталась отдышаться. Тишина скрадывала все звуки, и мое дыхание, биение моего сердца и мои шаги раздавались до неприличия громко. Я пошла дальше, утирая со лба холодный пот. Через несколько минут до меня, наконец, дошло, что, скорее всего, мне просто показалось. В любом случае интерес у меня оставался неимоверный, но узнавать, откуда были все эти глюки, хотелось ровно настолько, насколько не хотелось проверять их на себе. Я хотела было взлететь, но посмотрев наверх, передумала. Ветки деревьев с желто-красной листвой переплетались между собой настолько плотно, что я с трудом протиснулась бы без крыльев, а они больше, чем я. Я снова побрела вперед, спотыкаясь на каждом шагу, падая через пять. Ноги болели, тело тоже болело. Вокруг было тихо. Тишина давила на уши и не давала нормально думать. Как только это мысль проскочила ко мне в сознание, я почувствовала неприятный холодок и спустя минуту, хотя ощущение времени у меня окончательно и бесповоротно сбилось, я вышла на большую поляну. Ну, не то что бы поляну. На небольшом пятачке, где не было деревьев, стояли подле могил серые кресты. На крестах, в отличие от моего сна, не было имен ни моих, ни дорогих мне людей. Послышался звук раздвигаемой грязи. С чавканьем из ближайшей могилы появились истлевшие руки в бинтах. Я отпрыгнула назад чисто на рефлексах, но снова приблизилась к чертовой могиле. Пока руки из первой могилы пытались вылезти, такие же звуки послышались с соседней. Ещё спустя минуту, из всех могил вылезли руки. Пока я оторопело наблюдала за этим, пытаясь не выпустить наружу панику, из той самой злополучной первой могилы наполовину вылез человек. Однозначно был невысок, кожа свисала лохмотьями, глаза из одних белков, провисшая с одной стороны щеки и дырявая с другой кожа и кусок порванных и истлевших мышц. Страшно. В нос ударил запах гниения. Как только я попыталась ещё что-то делать, тут же оказывалась на шаг ближе. Когда человек вылез полностью, я стояла уже на краю леса. Я справедливо решила ничего не делать и не облегчать зомби их задачи. Пока первый шел ко мне, его нагнали остальные, такие же страшные и отвратительные. Желудок скрутило. Когда самый первый оказался в трех шагах от меня, я перетрусила и отступила назад, продвигаясь одновременно с зомби на шаг вперед. И вот рука, которая вот-вот меня коснется, а я и сделать ничего не могу, все поплыло серым туманом и с хлопком исчезло. Как и в случае с алтарем. Меня дернуло в привычную тишину. Я осмотрелась. Лес снова был прежним — одинаковые деревья с черными стволами и яркими листьями. Нет, на самом деле деревья были разными, но отличить один ствол от другого я не могла. Спустя полчаса я заплутала окончательно и решила устроить привал — есть хотелось зверски. Я вздохнула и села там, где стояла — на мягкой и влажной черной земле. С крыльями пришлось мудрить, чтобы не сломать. Я решила порефлексировать. Что мы имеем? Ну, во-первых, до жути странный и интересный остров, про который ходят неприятные слухи. Во-вторых, полную дезориентацию на клочке суши. В-третьих, команду, которая, я надеюсь, не сунется сломя голову черт знает куда. В-четвертых, животных и аборигенов я не встретила. За исключением тех странных людей в плащах и не менее странных зомби. В-пятых, взлететь я не смогу, чудом при приземлении крылья не сломала. В целом, всё. Всё было странным и чего-то в общей картинке не хватало. И это что-то было немаленькое. Неизвестно, как поведет себя Отец, узнав, что я пропала на острове, с которого никто не возвращался, кроме одного человека, у которого потом мозг через уши вытек. Не есть хорошо, учитывая то, что умирать я тут не собираюсь! Хочу побывать на курорте и повстречаться с кучей людей. Люди, правда, весьма опасные, даже чуть-чуть смертельно, но, как говорится, «кто не рискует, тот не пьет шампанское»! Так, бред в сторону. Лучше уж куда-нибудь пойду. Ещё и те странные люди. Может — глюк. Очень реалистичный. Я встала и продолжила путь. Состояние было паршивое — несмотря на отдых и утихшую боль, мне хотелось есть. А не ела я около пяти часов! А тут ещё стресс! Многочисленные маленькие ранки немного покалывало. Периодически я поглядывала на небо — медленно, но неотвратимо темнело. Оставаться здесь на ночь не хотелось. Места для ночлега тоже не было. Примерно каждые пятнадцать минут меня глючило, а полчаса назад ещё и ощущение, что за мной следят, прибавилось. Глюки были страшнее и реальнее всех моих кошмаров, которых, слава Энелю, было немного. То мертвяк, то упырь и много ещё такого, о чем я предпочту умолчать. Сколько раз меня из-за этого рвало желчью — тоже историческая тайна. Всех пальцев не хватит — это точно. Когда начали опускаться сумерки и прошло примерно десять часов с того момента, когда я свалилась, я рухнула лицом в землю. Дышать было сложно, и я повернула голову, но тут же вскочила. Вокруг меня сновали тени, а ко мне наклонился полуразложившийся волк с горящими пламенем глазами. Я сглотнула, отползла в сторону и уткнулась спиной во что-то. Что-то оказалось ногой местного аналога Слендермэна, который возвышался надо мной и направил свое лицо без глаз и рта на меня, вниз. Я сглотнула. Видения то появлялись, то исчезали. Сознание пыталось завалиться в обморок, но что-то ему этого не давало сделать. Закрыть глаза было самой худшей идеей из всех, которые я предпринимала. Раздался скрип деревьев, по моему телу пробежались мурашки, сердце ухнуло в пятки, кровь застучала в висках. Я раскрыла глаза и побежала. Серые тени гнались за мной, возникали передо мной, смотрели черными провалами глаз и вызывали панический ужас. Внутри всё съежилось — хотелось на Моби Дик, в воронье гнездо с чашкой теплого чая и под плед, когда никто не достает, и можно сидеть, наблюдать за морем и разговаривать с ветром… Эх… Так! СТОП! Чего это я раскисла?! Я похлопала себя по щекам, продолжая бежать. Изнутри поднялась жажда приключений на мягкое место. Я попыталась прислушаться. — Ветер!!! — крикнула я, зовя его. Иногда он откликался, — Спасай! Ветер молчал, да и слышно кроме шуршания теней ничего не было. Я решила сыграть на элементе неожиданности и резко затормозила, развернулась на мягкой земле и крикнула: — Яблоко! —элемент неожиданности не сработал. Меня продолжали окружать тени. И тут я услышала Его. Вернее, их. То, что показалось мне тишиной, заговорило со мной. Я слышала голоса и разговоры деревьев, то, что шептал мне ветер, стало более отчетливым, где-то далеко обреталось море. — Пой, — спокойно отозвался рядом со мной ветер знакомым мальчишеским голосом. И я запела. — Улетай на крыльях ветра, ты в край родной, родная песня наша, — начала я. Было сначала страшно, голос дрожал. Бежать и петь оказалось невозможным. Потом я чуть успокоилась и на четвертой строчке тени начали исчезать, да здравствует ап в силе! Теперь могу потусторонние тени отпугивать, ну или глюки. Смотря, что это было. После того, как я закончила петь, перегруженное сознание грохнулась-таки в обморок и последнее, что я услышала перед теплой тьмой, было краткое «умница». Темнота постепенно преобразовалась в знакомый луг. Я, свободная от боли и усталости, пошла, пробираясь через высокие травы, куда глаза глядят. Информация осталась в сознании, а я, скорее всего, во сне, или в подсознании. Предоставив разбираться с информацией мозгу, я водила носом по ветру, наслаждаясь запахом полыни. — Поздравляю с апгрейдом, — сказали откуда-то слева знакомым голосом. Я обернулась. — И тебе привет, — спокойно отозвалась я, — А где ты был? И чего так поздно крикнул? Я чуть психом не стала, со всеми теми ужасами. — А, — многозначительно изрек он, — Это леший, — увидев на мое удивленное лицо, он продолжил, — Это дядька-пень, который тут живет. Кстати говоря, живет тут не один. Ты ещё их увидишь и довольно скоро, — заметив, что я хочу его перебить, он продолжил, — Этот лес — крайне интересное место. Сама потом узнаешь. Мужчинам туда вход воспрещен, так что даже я, по своей сути не человек даже, не смог с тобой говорить. Пришлось нести свой голос и дыхание, а это отняло кучу времени. — Ты говорил про апгрейд. Что под этим понимать? — спросила я. — Это тебя мир наконец-то принял. Теперь ты можешь с ним говорить. Там с березками, с травкой, с рекой. Наиграешься потом. — А почему не сразу? — спросила я. — Когда тебя перекинули, не спрашивай, кто и как — я понятия не имею, ты была испугана. Так? — я кивнула, — Представь, что с тобой было, когда ты, очнувшись не в своей уютной кроватке, проснулась черт знает где, да ещё и разговаривает с тобой кто-то. Занятно? — Ну да, я и так чуть с ума не сошла. Говоришь, мир принял? — Ага. Ты теперь можешь с ним общаться. Не уверен, что он с тобой будет говорить сам, но ты можешь ему что-то рассказать. Ему понравится. А последствия понравятся уже тебе. — Ясно. Не все, но большинство. — Ты даже ещё не знаешь всего, что можешь. За это, ты правда стала весьма слабой физически, но ты тренируешься, так что это вполне себе нормальная плата. А сейчас, забей на проблему, пошли, я тебе кое-что покажу! Время есть! — сказал он и схватил меня за руку. Мы побежали по полю, цепляя на одежду репей и продираясь через траву. Потом ветер внезапно оторвался от земли и потащил меня за собой. Как только до меня дошло, что случилось, дальше я полетела сама. Через некоторое количество времени мы опустились и пошли дальше пешком, уже никуда не бегая. Мы вышли к небольшому двухэтажному домику: небольшому, с ровной деревянной крышей, из цельных светлых бревен. Из трубы шел легкий серый дымок. Чуть дальше текла уже знакомая узкая и неглубокая речка. На окнах колыхались от ветра сиреневые домашние занавески. Мы уселись на ступенях. — Что это за дом? — спросила я. — Это, в общем, — твое подсознание, хозяйка тут ты, но мне кажется, что это либо хранилище мечты, либо просто что-то приятное. Внутрь не пойдем. Может, потом. Я кивнула, вытягивая ноги. — Как думаешь, меня ищут? — спросила я. — Ты даже не представляешь, как! Эйс пытается рваться тебя спасать, крича что-то вроде «Айс в беде! Она наша соратница и сестра. Отец, скажи хоть ты им» — передразнил он, — Марко тоже волнуется и корит себя, что это он. Знаешь, что делает Ньюгейт? — спросил он. — Посмеивается и успокаивает всех. Нам ещё стоять тут несколько дней, он наверняка думает, что я вернусь. — Блин, с тобой неинтересно, — надулся он, — Хотя ты в целом права. Странно, я не чувствую, что он волнуется. Будто он что-то знает. Хорошо, что он не Роджер. — Ты знал Роджера? — Ну, если честно, то я забавляюсь иногда тем, что подглядываю и пользуюсь тем, что меня никто не слышит. И кричу всякие гадости, — смущенно сказал он. Нет, честно слово — ребенок! — А он меня как-то услышал, отловил, да ещё и подзатыльник мне дал! Ты представляешь?! МНЕ! Я им потом постоянно в разные стороны дул, чтобы жизнь медом не казалась. Когда начал обзывать какого-то юнгу с рыжими волосами, этот Роджер меня снова отловил. Потом мы с ним и его командой подружились. Да и рыжий парень хорошим оказался. Я и дальше за ним следил. — Шанкс? — спросила я. — Ага, он. Потом в Ист Блю, когда он встретил какого-то пацана и отдал ему свою шляпу, я удивился. Что бы он шляпу Роджера отдал! Мелкому! Я и за ним проследил. Этот парень, Луффи, кажется, тоже меня один раз услышал, но так и не понял, а потом и не слышал вовсе. — Ясно все с тобой. Ты и сам ребенок, — фыркнула я и обняла его. Стеснения не было. Как его можно не потискать? Он же такой ми-и-илый. — Тебе пора, — сказал, закутываясь в свою толстовку, краснея. Я придержала желание смущать его и дальше и кивнула. И медленно погрузилась во тьму. Первое, что я учуяла, был странный запах каких-то трав. Потом вернулись остатки боли. На скамейке возле стены сидела сухонькая старушка, одетая как цыганка, с красным платком на голове и закутанная в яркую шаль. Старушка курила трубку и выдыхала ароматные клубы дыма, складывавшиеся в причудливых животных. — О, очнулась девка! — сказала она, продолжая смотреть в окно. Я осмотрелась. Стены из цельного темного дерева, скамьи вдоль стен, печь в углу и дверь в другое помещение. В центре комнаты стоял стол с разными мешочками, травами и деревянной посудой. На стене рядом с печкой на нитке висело несколько связок сушеных грибов, пучки травы. В углу, противоположном печке, стояла ступа с метлой. Чего? — Здравствуйте, — вежливо сказала я. Пока она мне не грубит, к старшему можно проявить уважение. Тем более она его внушает. Да ещё и мне не очень хорошо — голова раскалывается. — На ночь остаешься у меня! Афонсий тебя видать совсем загонял! Ух, я ему! — она грозно потрясла кулачком. — А как Вас зовут? — я села на лавке. Подо мной была медвежья шуба. Что-то мне это напоминает. — Ах, да. Не представилась. Зови меня Ягануя. И не надо на меня так смотреть! И выкать на меня не надо! Мне только-только перевалило десять тысяч лет, так что я ещё в самом расцвете сил! — фыркнула она. Десять тысяч лет… Ягануя. Яга-ну-я. Яга? Бабка-Ёжка? Баб-Яга. — Баб-Яга? — спросила я оторопело. — Ну, можно и так. Я так понимаю, ты с пиратами Эда приплыла? Ох, помню-помню. Смышленый паренек, виделись с ним лет пятьдесят назад. Жив ещё, пройдоха, — она снова выдохнула сизый дым. — Бабушка… А вы кто по профессии? — спросила я. — Ничего себе, какие умные слова. Ну, раньше была богиней, пока народ, который мне поклонялся, не исчез. Так что я кукую тут с лешим на острове и играюсь с проплывающими мимо моряками. — Так это из-за вас люди умирают? — спросила я. Жутко как-то. — Ну, не только из-за меня, — выдохнула она клуб дума, который тут же стал складываться во что-то чудное, — Я даже открещиваться ни от чего не буду. Афонсий пугает и следы путает, от меня подальше держит, а я что делаю с людьми, — она окинула меня изучающим взглядом и хмыкнула, — Мы опустим. Мелкая ты ещё, чтоб такое слушать. Отставная богиня поднялась и направилась ко мне. Я опустила ноги на пол, нащупав ступнями половик. Она подошла ко мне, не вызывая в груди страха. Что-то тягучее коснулось души, и Яга взяла меня за подбородок, приподнимая его. Взглянула в глаза, наткнулась на мое упрямство и готовую сорваться с языка грубость, отпустила и сделала пару шагов назад, возвращаясь за стол. — Отлежишься пару деньков, потом тебя выведет твой вездесущий дружок. Все равно все, что можно он уже обошел, а что нельзя обошел еще тщательнее, дурной мальчишка. И вроде с Сотворения Мира кантуется, а до сих пор — ветер в голове, да он и сам ветер, — фыркнула она. Вернулось чувство голода, и желудок запел китом. Яга хитро на меня посмотрела. Да, такое и глухой услышит, а мою покрасневшую рожу и слепой заметит. — Что, проголодалась, мелкая? — спросила она. — Да, проголодалась! Да! Не смотрите на меня так! — то ли прокричала, то ли просто громко сказала я. — Пошли, так и быть, накормлю тебя, болезную. Она поднялась, будто и вовсе молодая, не пошатываясь и не кряхтя, вышла за дверь, которую я заметила ранее. Я встала и чуть шатаясь пошла за ней. В комнате было светло и уютно. Стол с кружевной скатертью, горшок с фикусом на белой салфеточке, чуть прикрытый занавеской, на подоконнике. Опять грибы на стене, только уже другие. Стол, две скамьи подле него, цветастые половики на полу, ещё одна печь, которая соседствовала с той, что я видела ранее. Хотя это вполне могла быть одна целая печь, просто на две комнаты. — Кыш, Вениамин! — прикрикнула она на черного с зелеными глазами кота. Натуральная ведьма! Кот лениво спрыгнул с лавки и с гордым видом ушел в угол, где запрыгнул на одну из многочисленных полок, где и улегся. Рядом с полками, где улегся Вениамин, стоял шкаф, с, видимо, посудой или продуктами, — Надо было тебя Мурзиком называть, благодарности больше было бы! — Бабушка Яга, — подала голос я, — Так Вы его Веником зовите. — О, а ведь и точно! — она хлопнула себя по лбу. Она начала что-то делать с посудой. За такую посуду у нас археологи друг друга поубивали бы. Словно свалившиеся с картинок учебника по истории, передо мной стояли берестяные, глиняные и деревянные изделия. Отставная богиня налила в берестяную кружку молоко из крынки и подтолкнула ко мне. Я, не решаясь трогать такую красоту, все же взяла в руки и отхлебнула, довольно жмурясь. Это было чуть теплое, обалденное молоко с медом. Бабушка поставила на стол ароматную буханку хлеба, налила в замысловатый аналог тарелки суп и придвинула с ложной ко мне. Я благодарно кивнула и принялась за еду. — Рассказать тебе, что ли, что-нибудь? — задумчиво сказала она, выдыхая дым, который незамедлительно сложился в лиса и волка. Звери тут же принялись скалиться друг на друга и беззвучно рычать, но увидев строгий взгляд Ягануи, поутихли и ушли куда-то, постепенно тая. Я кивнула, продолжая поедание борща, а это был именно он, и начала внимательно слушать. — Что, ушки навострила? — спросила она, хитро и задорно улыбаясь, — Например про то, что у меня есть кое-что для тебя. Как думаешь, я маг? — спросила она. Дождавшись моего кивка, она продолжила, — А вот и нет. Я — ведунья и знахарка, а ты — чародейка! Я удивилась. Какая я ещё чародейка? — Не смотри на меня своими глазищами! Ты ещё и половины своих возможностей не знаешь. А ещё мне в голову взбрело тебя учить всему, что я про травы знаю! — чего? Личный таймскип на пару веков? — Думаю, месяцев за шесть ты все усвоишь. У тебя, конечно, есть право выбора. Можешь и не оставаться. Но ты мне понравилась, так что через пару месяцев ты у меня окажешься. Что это ещё такое? Я на это не подписывалась! Хотя шесть месяцев — не так и много. Вроде Эйса и Татча до этого ещё не грохнут, даже полтора года будет в запасе. Можно и самой попутешествовать. — Твои тебя обыскались. Скоро на остров захотят высадиться. У них ничего не выйдет, Афонсий всю Волю блокирует. Заведет и прирежет по-тихому. Никакая регенерация не спасет! А вот и он подходит. Дверь внезапно открылась, порог перешагнул хмурый невысокий человек. С зеленоватой кожей, плотный, со спутанными коричневыми волосами, зелеными небольшими глазами. Натурально леший и Баб-Яга! Я что, в сказку попала? — Чего ты так поздно? У нас гостья! — сказала недовольно отставная богиня. — Опять русалки с водяными передрались. — И? — И в карты сейчас режутся, кто к пиратам пойдет, сны путать. — Ясно всё, — спокойно сказала она, а потом внезапно полыхнули её глаза ярким пламенем. Серьезно. Я думала, только Эйс загораться может, но, теперь у него есть соперники, — А теперь, Афоня, ответь мне. Что ты с девчушкой сделал? Я еле-еле с Аидой договорилась, благо медовуха была! Ты мне чуть девчушку не угробил! — Она опасна для тебя! — он зло на меня зыркнул. — Для меня, по-твоему, все опасны. Итак, меня тут запер, света белого не вижу, — удручённо сказала она. Хотя как-то грустной она не выглядела. — Афонсий, а вы можете ребят не убивать из моей команды? — спросила я. Увидев удивленный взгляд, я поспешно продолжила, — Вы можете их немного попугать и вывести обратно к берегу? Только без вытекания из ушей мозга? — Мозг не я плавлю. Это если они на злую Аманду наткнуться — тогда да, — рассудительно сказал он, — Надеюсь, Олур не поведет сегодня стаю не пойми куда, а останется в пещере. Полнолуние не скоро, волчата подросли, все вроде нормально. Мертвяков я спровадил, так что все вроде хорошо. Разве что Аида снова за медовухой придет, но она без приказа косой не махает, разве что доведут её ребята твои. — Это они могут, — сказала я, отхлебывая молоко из кружки и грустно смотря в пустую посудину. — Оставляй на столе, Кузя справится. — А это кто? — Домовой, — подтвердила она мою догадку, — А теперь пошли на реку, я тебя покажу фокус. Я кивнула и вышла вслед за Ягой во двор, чуть жмурясь от яркого света. Перед домом была небольшая полянка, рядом речка с водяной мельницей, которая была рядом с домом, небольшой огородик, стол и скамьи, колодец и зеленая трава под ногами. Я оглянулась на дом. Старенький, два этажа и соломенная крыша. — Сиди, чего уж, — сказала она дому. Тот пошатнулся, но «остался сидеть». Это что? Избушка на курьих ножках? — Это? — Это изба на гусиных ногах! — ну, это было близко. Хотя и мало что меняет. Я снова посмотрела на опушку перед домом. Теперь я заметила много разного зверья. В дупле дерева сидели белки и перебирали лапками орешки. Под корнями того же дерева притулилась лиса и семейство зайцев. В вороньем гнезде раздавалось карканье. В деревьях я заметила лосиху и лосенка. Зоопарк какой-то. Под столом сидело два настоящих енота! ЕНОТА!!! Я тут же захотела их потискать, но наткнулась на предупреждающей взгляд Яги и передумала. Она подвела меня к небольшой реке, в которой у самого побережья плескался выводок мальков. — А теперь, смотри! — самодовольно сказала она, — Сейчас будет фокус! Она наклонилась к воде, что-то прошептала, а потом произошло то, что в этом чудаковатом мире произойти не могло. Вода поднялась, образуя кочку и, продолжая течь, поднялась в красивый… фонтанчик? Действительно. Ещё пару часов Яга меня развлекала фокусами, при том проворачивая такие фокусы не только с водой, но и с огнем, воздухом и землей. — Научить? — спросила она, видя мое любопытсво. — Пожалуй, — сказала я, наблюдая за водяной лошадью, которая не превышала размера небольшого пони. Потом она учила меня разговаривать с миром. Мир оказался добрым и вообще ему нравилось, когда с ним говорят. Я села на чуть теплую землю и начала впадать в транс. С попытки, наверное, сотой, у меня получилось отойти от мира насущного и уйти в глубь планеты, найти ядро, которое согревало весь мир своим теплом и давало жизнь. Интересные ощущения. Планета с готовностью слушала то, о чем я ей говорила, валяясь на серой поверхности ядра. Она ничего мне не отвечала, советов не давала. За это я была особенно благодарна. Планете нравилось меня молча слушать, а мне нравилось посылать ей свои эмоции и разговаривать с ней. Когда я вынырнула из транса, уже стемнело окончательно. — Ну как? — спросила Яга. — Не знала что так можно, но это клево! — сказала я, с радостью посылая мои эмоции планете. — Ладно, раз у тебя все получилось, хотя это заняло больше времени, чем я ожидала, то перейдем к основному. Меня заставили говорить с водой. Было сложно. Голос я не разбирала, слов тоже не было. А так — образы или что-вроде этого. Подозреваю, что слова тоже были, только я не понимала. Вода с радостью перекидывалась со мной картинками и даже согласилась сделать мне еще одного коня — верховую езду я обожала с детства, но за отсутствием времени забросила. И вот теперь я радостно восседала на голубовато-прозрачном коне. И это было клево. Конь покатал меня по поляне и радостно ржал, когда я трепала гриву. Он не был влажным, только прохладным. Это было что-то вроде оболочки из более плотной воды, держащей форму, и внутренней воды, которая управляла движениями. С огнем договариваться было сложнее. Мягкая и добрая вода, в отличие от огня, была податливая и интересующаяся. Первое время огонь хотел попробовать меня на вкус, но я жестко ему отказывала. Но в конце концов, пустив радость от встречи с водой к планете, я дождалась того, что огонь тоже стал мне другом. Интересно, с Эйсом получится? С землей ничего не получилось, сколько не пыталась. Она была ленивая и сонная. Отвечала, что на дворе ночь и что все порядочные барышни спят, а не докапываются до уважаемой земли-матушки. Как только я попыталась пообщаться с воздухом, прилетел ветер и встал передо мной, как лист перед травой. Мда. Яга на него поворчала, но он только язык ей показал. Отставная богиня на это позвала Афонсия. Тот с радостью выпнул ветра из своих владений. Потом Яга затащила меня на крышу и заставила общаться с лесом. На мое общение явилось пару белок и те самые еноты, которые еле уместились на моих коленях. То ли еноты жирные, то ли ляхи у меня узкие. Может и то, и то. Я гладила жесткую шкурку и слушала Ягу. Она рассказывала про мое пение. Оказывается — оно может лечить, успокаивать и много ещё чего. Как так получается, бабушка не рассказывала, а только улыбалась, хотя смутные догадки были. Про лечение — точно. Вроде того, что звуковые волны настраивали мозг так, что он сам начинал вырабатывать нужные для восстановления вещества. Бред конечно, но разве всё, что меня окружает, не бред? Я посмотрела в небо. Темно. — Пошли, внучка, спать, — сказала мне Яга. Я кивнула, и мы спустились вниз. Я, по совету Яги, пожелала спокойной ночи планете. Сон нарыл меня мягким покрывалом и утянул на привычный луг. Ветер сидел рядом и плел венок. Я пустила слезу умиления. Потом развалилась на траве, греясь и вдыхая запах полыни. — Ты мне ничего важного сказать не хочешь? — спросила я. — Нет. — Тогда я спать. А то мне и во сне поспать не дают! — сказала я и прикрыла глаза. Во сне поспать не получилось, только дрема накатила. Проснулась я уже в незнакомой комнате. Неприятная тенденция. За окном бушевало пламя. Сфокусировав взгляд, я поняла, что это никакое не пламя, а яркая листва. Я встала и осмотрела комнату. Небольшая светлая спальня под крышей. Две кровати у стен параллельно друг другу, рядом тумбочки. На тумбочке, которая стояла рядом с моей, я нашла записку «я ушла. Буду, когда вернусь. Веника тоже покорми. С миром поговорить не забудь». Кратко, ясно и понятно! Ну, всё! Я, блин, зла. Но с планетой поговорила. Вошла с двадцатой попытки в транс и рассказала о том, что Баб-Яга — бяка и злюка. После краткой беседы я спустилась вниз, оказалось, там был второй этаж с несколькими дверьми. Ни одна из них не открылась. Я плюнула на это дело и спустилась на первый этаж. На столе стояла знакомая крынка, накрытая тряпочкой, а в остывающей печке стоял горшок. Промучившись изрядно с ухватом, вспоминая мультики, поставила горшок на стол и вдохнула чудный аромат — гречка. Поев и покормив Вениамина, я вышла на опушку перед домом к реке и, поздоровавшись с миром снова, отправила ему радость от нового утра. Посидела возле речки, поигралась с ней, погладила Веника и поскучала по команде, которая, наверное, меня ищет и подвергает себя опасности. Из леса ко мне вышел волк. Никаких злых намерений я не заметила, поэтому осталась сидеть там, где и сидела. О «любопытстве» со стороны животных после разговоров с планетой милая бабушка меня тоже предупредила. Волк разлегся недалеко от меня и, уткнув морду в лапы, смотрел с недоверием на меня желтыми глазами. Я перестала замечать волка через четверть часа. Ко мне подбежала куница и устроилась на коленях. Я не стала отказывать барышне и чесала шерстку. Ещё спустя полчаса пришли белки и, посверкав маленькими глазками, через реку попросили разрешения почистить мне крылья. Самой с этим справляться было не сподручно, а от людей эмоции зашкаливали. Поэтому, попросив их быть осторожней, повернулась спиной. Как оказалось эмоций они вызывают меньше. Вскоре к ним присоединились три маленьких ящерки. Спустя пару часов волку надоело лежать, и он скрылся в чаще. К тому моменту крылья были избавлены от мелких веточек, листьев и налипшего репея, который неизвестно откуда тут взялся. К полудню я проголодалась, но подкрепиться мне помешала девушка, которая внезапно оказалась в реке. Она было высокая и красивая. Бледная кожа, аккуратные черты, большие голубые глаза и зеленые волосы… Зоро. Я знаю, почему ты водоросль! Ты русалка! — Привет, — красивым голосом сказала девушка с зелеными волосами, не вылезая из реки, — Ты гостья Ягануи? — Есть маленько. Ты русалка? — спросила в ответ я. Она кивнула. Оказалось, ниже по течению есть маленькое озерцо, в котором они обитают. Вспомнив вчерашний разговор Яги и Афони, я спросила: — Вы будете сны подсовывать морякам? — Ага, сегодня второй день. Они какие-то сильные попались. Странно, но большинство не спят! Противные, — фыркнула она. — Это мои друзья, не надо их пугать, — мягко сказала я. — Чем нам ещё заниматься? — спросила она. Я задумалась. Что может интересовать взбалмошных девиц и мутных водяных. — Без понятия. Но у этих пиратов есть что-то более интересное, чем их тощие тушки. — Что же? — спросила она с интересом. Я её заинтриговала! — А вот вы у них и спросите! Вы просто будьте добрыми и всё! — фыркнула я. — Сходишь со мной? — невинно спросила она. — Нет. Она надулась и вернулась обратно в речку. Я пошла в дом, порывшись в шкафах, спустилась в найденный подвал. Там было холодно и жутко, так что, взяв нескольких клубней картофеля, я выскочила наружу. Когда я поднялась, то обнаружила, что на столе полноценный обед. Удивилась. Яги не было, а обед был. Неужели Кузя? Я взяла крынку и, налив в мисочку молока, поставила возле печки, а сама спустилась в подвал — вернуть картошку на законное место. Когда я через минуту вернулась, то обнаружила, что молока в миске нет, зато есть записка: «В следующий раз кружку ставь». Я хмыкнула. Богата я сегодня на записки. Пообедав, сполоснув посуду в реке. Вернувшись в дом, взяла веник, шугнула Веника и принялась подметать. День тянулся медленно, как жвачка. Под вечер вернулась Яга и сунула мне мешочек, строго-настрого запретив его открывать. Следующий день прошел быстро, но тянулся так же медленно, как предыдущий. Бабушка объяснила мне, что в мешочке — небольшой оберег, который надо всегда носить с собой. Мешочек непромокаемый, несгораемый, даже неразрываемый и неразрезаемый. Из чего он сделан, она не сказала. Помогла закрепить мешочек на шее. Дала небольшую коробочку, в которой аккуратными столбиками лежали белые, розовые таблетки и разного размера мешочки. — Розовые — убирают крылья, меняют внешность! Для маскировки. Держится сутки. Если есть две такие таблетки за сутки, то маскировка держится чуть меньше недели. Белые — возвращают крылья раньше положенных суток или недели. С остальным сама разберешься. Зеленые — для ускорения регенерации крыльев. Больно, жрать и спать потом хочется немыслимо, но крылья не потеряешь. Мешочки в углу — легкое снотворное. Вырубает моментально, но ненадолго. Достаточно дунуть этим на человека. Щепотки на пятьдесят человек хватит. Мощная вещь! — гордо говорила она, — Вот это, — она ткнула в маленький белый мешочек, — Без крайней надобности не используй. Порошок подчинения. Правда, после этого тебя возненавидят. Действует чуть больше трех суток. Если хочешь передать какие-то эмоции, которые идут в виде гормонов, то использовать то, что в сером мешочке. При этой надо щелкнуть пальцем перед самым носом человеком. Вот этот — желтый. Немота на добрый месяц. Щелбана по лбу достаточно. Окунаешь палец в порошок, сам подстроиться сколько надо и щелкаешь по лбу. Для отмены надо либо спеть под луной, либо щелкнуть пальцем и сказать «Отпускаю от чар». И не смей мне тут ржать! Вот эту траву можешь своей каюте повесить, — она ткнула на тонкие желтые стебли, — Сон оздоравливать будет. Эту в еду — для здоровья. На этом она закончила свои объяснения. В тот день я весь вечер провела в трансе, выговариваясь планете. На ядре ничего не изменилось, планета меня слушала, с интересом впитывая информацию. Я жаловалась на все, что видела. И на то, что увижу. На придурка Эйса, который рванет за Тичем, на Тича, на экипаж «Моби Дика», на Татча, который зажал мне недавно булку. Разговаривать с водой получалось лучше, а вот крылья требовали, чтоб я их размяла. Утро третьего дня выдалось жарким. Проснулась я от того, что на мне расположился Кузя, с которым я вчера познакомилась. Мы сдружились. Выглядел он как истинный домовой, хотя я их никогда не видела. Маленький седобородый старичок в подпоясанной клетчатой рубахе, с лаптями на босу ногу, русыми лохмами и носом-картошкой. — Я вообще-то тебя завтракать пошел звать! — сказал он обижено. — Спасибо. В следующий раз не обязательно на меня прыгать. Мы спустились вниз. Там меня ждал вкусный завтрак и отставная богиня. — Доброе утро, бабушка Яга, — поздоровалась. Она прививала мне вежливость. Прививала невежливо, с матами, но у неё получалось. Наверное, теперь я смогу не грубить каждому встречному-поперечному, если буду себя контролировать. Не факт, конечно. — Доброе, внучка, — после того, как я стала называть её ехидно «бабушкой», она в долгу не осталось. За день приелось, — Сегодня ты к своим вернешься, если до сих пор не передумала. Твой огненный человечек собирается спалить мне лес! Я ему уши надеру! Только на берег спустится, я ему их надеру. — Не надо, бабушка, — вздохнула я, — Я ему сама все пооткручиваю. Спасибо, что на ноги поставили и переночевать у Вас дали. — Сама видела, что тут ночами творится, — сказала она. Про то, что тут творится ночами, я поклялась себе не распространяться. — Видела, — сказала я. Дальше мы завтракали молча, изредка подбрасывая довольному Кузе комплименты насчет прекрасных яств. После завтрака она дала мне небольшой вещмешок с небольшими пожитками — маленьким сундучком-ларцом-коробочкой с чудо-порошками, травами-муравами и таблетками. Потом порылась в одном из сундуках и сунула мне компас на подобии того, каким пользовался Джек Воробей… Пардон, КАПИТАН Джек Воробей из «Пиратов Карибского моря». — По нему можешь найти или мой остров, или то, что тебе очень сильно нужно. Для второго поворачиваешь вот это — она показала маленький рычажок, — Часто старайся не пользоваться. И вот, — она сунула небольшой конверт, — Это отдашь мелкому. Ну, то есть Эду. Мелкий воробей! — я хихикнула — И ещё тебя теперь будут преследовать приключения! — она дунула на меня сладковатым порошком, который затрепетал искорками, и я чихнула. Она выдохнула дым и выпустила из дома, глядя теплым взглядом мне в след. Меня согласились проводить еноты. Я за последние дни вообще с местной живностью сдружилась, только волку я до сих пор не очень нравилась. Еноты проводили меня до одного поворота реки, а там я нагло воспользовалась помощью воды, попросив её прокатить меня. Вода была не против. Сделала мне коня и порысила в направлении берега. До полоски гальки мы добрались за какие-то полчаса. «Моби Дик» величественно стоял в отдалении, к нему подплывали несколько шлюпок. Я попрощалась с островом, взъерошила гриву водного коня и отправила обратно. Тот возвращаться не стал и ударился оземь, ручейком уполз в океан. Потом вернулся обратно и жестом предложил подкинуть до корабля. Я попросила океан мне помочь, тот старчески покряхтел, поотказывался, но, в конце концов, согласился. Я отправила благодарность планете, попрощалась с островом ещё раз, забралась снова на верного коня и покатила в направлении корабля. А потом океан предложил провернуть один простой фокус. Вот от кого не ожидала! А такой солидный был! Идея заключалась в том, что коня я оставлю, тот был не против, и пешочком по воде добираюсь до корабля. Я хрюкнула, пытаясь сдержать смех и согласилась. Сначала было боязно, но океан мне сказал, мол, чего ждешь, Иисус тебя не встретит. Я только фыркнула! Первый раз, между прочим, по воде хожу! Как только я отошла от берега пару сотен метров, меня заметили. Взволнованный гомон, слышный даже с расстояния в пару сотен метров, прекратился. Команда удивленно перевалилась через фальшборт, куда умудрился выпасть. Ещё спустя сотню метров вперед выскочил ошарашенный Марко. Я тут же договорилась с океаном более быстром передвижении. Остаток пути я преодолела, убегая от разъяренного Марко, в облике злого птица, по воде в направлении корабля. Марко клекотал и все никак не мог меня достать. Океану я послала волну благодарности, и тот плюнул в Марко небольшим водяным столбом, унесшим его в полет на пару десятков метров вверх и лишая на пару мгновений силы фрукта. Перекинулся он в полусуть у самой воды. Зло что-то рыкнул и снова полетел на меня. Я уже была возле корабля, и океан поднял меня. Метрах в десяти от корабля он меня отпустил, и я полетела сама, живописно вписавшись в мачту. Ну не вышло немного. Тело отреагировала отрицательно, ему было хреново, с ним нельзя было так обращаться. Я отклеилась от громадной мачты и сплющенным листочком мягко опустилась на палубу. Ко мне подскочил Эйс и сжал в медвежьих объятиях. Ребра протестующе затрещали. Остальные старательно изображали Энельфейс, как он есть. Через пять минут Эйс меня выпустил и дал подзатыльник. При том, видимо не особо сдерживаясь. Искры из глаз посыпались. Пока пришла в себя, он уже начал проповедь. -… кали за тобой. Мы все волновались!!! ВСЕ! Ты знаешь, что на острове бывает! И ты все равно пошла на эту пролётку! — продолжал он, методично выкручивая левое ухо. Я пнула его под коленку левой ногой, которую до этого разумно окунула в океан. Это было предсказуемо. — Какого черта! — кричал он, прыгая на одной ноге, держась за вторую. На палубу приземлился злой как черт Марко. — Ну… Эм… Привет? — сказала неуверенно я. Марко прямо так и полыхал огнем. Я в прямом смысле. — Я кому говорил, что от меня нельзя отходить? Кому я это вдалбливал в седую голову? — спросил он, сопровождая каждые два-три слова подзатыльником.  — Сам виноват! — прошипела я, — Я ничего не смогла сделать! И вообще у меня к Отцу дело срочное! — он схватил меня, выкручивая руки, — Отпусти меня идиот, у которого мозги вместе с каждой смертью всё больше отмирают! Побочное действие фрукта? — он хмуро смотрел на меня. — Я тебя больше ни на какие пролетки не возьму. А потом я с тобой буду долго говорить и ты мне много чего объяснишь, йой! — сказал он строго. — И мне! — сказал Эйс, перестав прыгать на одной ноге. — А нечего этому, — я ткнула пальцем в Марко, — Поддакивать! У тебя мозги свои есть? Тебя остудить? Я огнетушитель принесу! Если у вас нет, сама сделаю! — Что такое огнетушитель? — спросил кто-то из толпы. Марко уже выпустил меня, и я пронырнула сквозь толпу, скользнула в каюту капитана. И, только закрылась дверь, растянулась, запутавшись в ногах. Эд, как обозвала его бабушка, смеялся тихо. Я так же тихо возненавидела его. — Отец, — радостно начала я, — Ты не представляешь, кого я встретила, — я протянула ему конверт, который он хмуро взял, — И что мне рассказали, — продолжила вещать я, — Например, про то, что тебя называли мелким воробьем пять десятков лет назад, — я с радостью наблюдала за похолодевшим взглядом и дергающимся глазом. Детские обидки — это детские обидки, и они обычно преследуют человека всю жизнь, даже если это Сильнейший Человек В Мире. Тело потяжелело, навалился страх. Вот, старик! Королевской Волей по мне! По слабой девушке! Я сползла по стене, ослабла, но сознание не потеряла! Не дрогнет русский народ под рукой басурмана! Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! Я поднялась по стене, пошатываясь. Белоус смеялся. — Вот же. Ты что, псих? — спросила я, — Кто по слабым девушкам так Волей бьет?! — возмущалась я. Своим возмущением я поделилась с миром. Стало чуть легче. — Не думал, что ты Волю выдержишь, гу-ра-ра, — тихо сказал он, — Сегодня отплываем. По тебе все успели соскучиться. И по твоим песням. — Я думаю, что по песням соскучились больше, — удрученно сказала я. Все-таки надо записать пару звуковых ракуш, — А ещё мне кажется что ты, дорогой Батя, что-то знал, — изучающе смотря на него, сказала я. — А если и так! — радостно сказал он и рассмеялся. — Каким был ребенком полвека назад, таким и остался, — буркнула я про себя. — А я всё слышу. — Кто бы сомневался! — согласилась я, — Я, может, вам сувениров привезла, а вы на меня с подзатыльниками и какой-то магической Волей. Обижусь я на вас и сдам Дозору и скажу, что меня захватили! — Ага. И знак мой тебе тоже, как заложнику поставили, — серьезно закивал он головой. Мне захотелось ему врезать. Остановил меня опыт Эйса — больше сотни попыток огненного придурка и ничего! Куда мне-то? — А я-то думала, я вам сестра, дочь и ещё кто-нибудь. На это он только отмахнулся. Тут его глаза загорелись огнем интереса и детского азарта, чует мой зад, что-то будет: — А ты говорила что-то про сувениры. — Есть у меня от бабушки трава. Она сказала — для хорошего сна и дала её как бы мне, но у меня много, так что я не против с тобой поделиться. А ещё я теперь буду влипать в приключения с завидным постоянством, — видя, что ему интересно, я продолжила, — Скорее всего, от этого будет много проблем и не видать теперь мне спокойной жизни! — Смысл мне от твоей травы! Я что лошадь, чтобы траву есть? Вот — моя панацея, — он вытянул руку с бутылкой саке. — Отец, не жахай по мне Волей, но я тебе скажу честно и в лицо, потому, что как-никак тебя уважаю. Ты неисправимый ребенок и болван! — сказала я с чувством, — И если тебе станет хуже, я тебя силком потащу к одному доктору с очень сложным характером! И столкнутся два упрямства! — маниакально потирая ладошки сказала я. Курехе с острова Драм — почему бы и нет? — Ладно, так и быть, вешай свою траву, — сказал он сонно и устало. Я радостно кивнула и достала из ларца, теперь буду так его называть, связку приятно пахнущей травы, про которую мне говорила Ягануя, и разделила на два пучка. Один сунула обратно, а второй разделила ещё на два и повесила по обе стороны от головы Отца, чтобы не мешала медицинскому оборудованию. Я заметила усталый и сонный взгляд отца и поняла — мне, походу пора. — Ну, я, наверное, пойду, — спросила я, наклонив голову. — А, черт с тобой, — махнул он рукой и широко зевнул. Я вышла. Сейчас будет беседа с Марко. И Эйсом. Два в одном! Хороший полицейский и плохой. Только вот хороший явно перешел на сторону плохого. Эх, чем быстрее начну — тем быстрее закончу! Вперед и с песней! Лучшая защита — это нападение, так что я вошла в каюту Марко, открыв дверь пинком. Но я забыла один момент. — На себя, — услужливо сказали мне с той стороны. Блин, это надо же так лохануться! Я открыла дверь рыком и наконец-то выдала: — Ну что, суки, не ждали? — крикнула я. Менее эпично, чем хотелось бы, но не так все плохо. — Не ждали. После пинка в дверь — особенно, йой, — улыбался Марко. В его каюте был не один он, а почти все комдивы, которые были на данный момент на Моби Дике. Тут был Эйс, Татч, Виста, Харута и Изо. Я попала. Полицейских из двух стало резко шесть, — Что стоишь в дверях, как не родная? — спросил он с гаденько-обеспокоенной улыбочкой. — Хорошо, тогда я ухожу, — я повернулась, собралась было уйти, но меня настигла пуля. Я почувствовала ветер возле уха и увидела дырку в стене. Деревянно улыбнулась. Изо хмуро смотрел на меня, — Да ладно вам. Мужики, я просто пошутила, — мило улыбнулась я. Ведь угораздило же! — Изо, нам надо её допросить, так что не надо её убивать, йой, — мило улыбнулся мне Марко. От пяток до макушки пронесся табун мурашек. Я попала. Осталось только чтобы Изо так же сделал. — Хорошо, Марко, как скажешь, — блять, уберите от меня его, он страшный! Я не хочу ТАК предвидеть! — Ну что, садись и колись, йой, — сказал Марко. Я села на знакомый стул, снова повернув его и устроив подбородок поудобнее, с плохо скрываемым скепсисом уставилась на бессмертного мужчину. Он мой маневр не оценил, — Рассказывай все, что узнала, увидела и почувствовала. — Совсем всё? — Всё! — с нажимом сказал Марко. Я покачала головой. — Всё, так всё, — устало сказала я и начала, — Наша планета состоит из четырех морей, одного океана и одного материка. Главнокомандующего Дозора зовут Сенгоку, одного из Адмиралов — Кизару. За чтение понеглифов можно загреметь в Импел Даун. Король Пиратов был казнен двадцать лет назад в Лог Тауне, снежного человека не существует, — вещала увлеченно я. С каждым словом атмосфера накалялась. — Неправда, — гневно возразил Эйс, — Он существует! — Я не имел в виду вообще всё! Я имел в виду всё про остров, йой, — чуть прикрикнул Марко. — Так бы сразу и сказал. Что-то странное я заметила ещё на подходе. Одно из облаков было похоже на барашка, а другое на волка, при этом барашек напал на волка, а не наоборот! — сказала я, тоном показывая, как важно то, что я сейчас говорю. Мифический барашек уже обретался в моем воображении. У Марко дернулся глаз. Есть контакт! — Ты прекрасно знаешь, о чем я тебя спрашиваю, йой. — Что вы хотите от милой слабой девушки? — спросила я, отводя глаза в сторону и надувая губки. Если не очень стараться, то вру я как Луффи. Либо если я не на ходу. Вот на ходу — всегда пожалуйста. — И у тебя не получится вывести меня из себя, чтобы избежать разговора, — сказал он. Гад. — А по-моему получится! — радостно сказала я. А потом начался долгий и нудный разбор полетов. Если бы не один момент, все было бы скучным. — Ты как вообще спуститься умудрилась? — спросил меня Марко. — Я же говорю, оно само! — повторяю я уже сотый раз разгневано. — Ага, сама снизилась, исчезла из спектра Воли, будто и не было тебя! — фыркнул Марко, — Так как ты умудрилась спуститься, — и пошло всё по новой. — Марко, у меня для тебя есть сувенир! — выкинула я свой козырь. — Какой ещё сувенир? Пропавшие люди без мозга? — спросил он. — Нет! Кое-что поинтересней, оно тебе понравится! — достала из ларчика мешок с желтым порошком, окунала палец и подошла к Марко. Главное, чтоб Волей не додумался смотреть, — А теперь не двигайся! Все комдивы с интересом наблюдала. Я щелкнула Марко по лбу, тот почти уклонился, но эффект был! Ещё какой! Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба и прожигал меня свинцовыми глазами. — Ты слышал, что молчание — золото? Вот теперь ты у нас золотой, можно за тебя, как за золотую статую денег выручить! — я с торжеством наблюдала за Фениксом. Тот злился, но поделать ничего не мог. Может все-таки свалить на полгода? А то порошки в любом случае закончатся! — Что ты с ним сделала? — прыснул в кулак Эйс. — Я его благословила на ратные подвиги! Я теперь его почти люблю, осталось только, чтобы он ещё окаменел! И всё! Не мужчина — мечта! — восторженно сказала я. — А ну верни все обратно, или я тебя убью, мелкий воробей! — процитировал Татч по губам. Я не выдержала и хрюкнула, пытаясь сдержать смех. — Буду тебя перевоспитывать, милый командир! Будешь добрым и ласковым, не то, что сейчас! — сказала я с радостью. — Ты не имеешь никакого понятия о субординации! — выдохнул Татч. Изо с интересом наблюдал за Марко. — Это он сказал? — спросила я кока, ткнув пальцем в Марко, который пытался хоть что-то сказать. Он покачал головой. — Это я сказал. — Ну, скажем так, догадываюсь. Он ведь мне никакого приказа не отдал, заколдовывать его не запрещал, так что все ОК! — я показала большой палец. — Он говорит, чтобы ты его расколдовала, — сказал Изо, показывая наманикюренным ногтем на очень злого птица. Если бы логия молнии не была у Энеля, я бы подумала, что она у Марко. — Ни ша ни слышу! — заткнула я уши и отвернулась. Меня схватили за волосы, — Блять, отпусти, немая птица! — Верни мне голос! — прочитала я по губам. — Извини, по губам не читаю, — фыркнула я. Волосы сжали крепче. Я пискнула. — Врешь! — снова прочла по губам. — Да ты меня задолбал! Я не знаю, как спустилась, без понятия, как прожила в этом лесу три дня под покровительством богини и лешака! Отпусти меня, ублюдок, а то голос не верну! — Ведьма! — разобрала я по губам. — Нет! Я не ведьма, я — чародейка! — фыркнула я и стукнула Марко по руке. Он увернулся. Надо обучиться Воле Наблюдения. Я выпутала свои волосы и щелкнула пальцами. — Отпускаю от чар! — четко сказала я. — Ты что, по-нормальному поговорить не могла, йой? — кипел Марко. — Я тебя, противный, предупреждала, чтобы ты меня за волосы не хватал. Все равно молчишь постоянно, а так и меня не заебывал бы, походил с месяцок немой — не умер бы. — Теперь ты, — он кинул меня на стул, — Расскажешь всё про пребывание на этом чертовом острове. И про богиню, и про лешака, — злорадно ухмыльнулся он. Я кратко пересказала, опустив то, чему меня научила Ягануя, через каждую фразу матеря Феникса. — Кто же знал, что на острове живет отставная богиня и влюбленный в неё лешак! — развела под конец истории руками. — Вот оно что, — задумался он, уставившись в потолок, — Татч, следующие три дня она в полном твоем распоряжении, пусть вкалывает на камбузе. — Ага, она мне фигурок вырежет и скажет, что так и надо! — фыркнул он, посмеиваясь. — Моим ребятам понравилось, — фыркнул Харута. — Зато мне нет! — фыркнул Татч. — Ой, да брось, — хлопнул его по плечу Эйс, — Мне недавно достался очень милый мишка. Татч фыркнул, а я под шумок смылась из каюты первого комдива. Меня не останавливали, видимо решив, что на том разговор окончен. Я вернулась в свою комнату и на меня тут же что-то напрыгнуло. Крылья распахнулись. Послышался крик и я смогла понять, что происходит. На меня с объятиями кинулась Суэна, а крылом я толкнула Мури, которая дала мне лёгкий подзатыльник. Я невинно улыбнулась и почувствовала себя героиней юрийной манги/аниме/фанфика (нужное подчеркнуть). — Мы за тебя волновались! — сказала мне Милена. — Ой, да ладно, что мне сделается? — вывернулась из объятий я. — Ну, знаешь ли! Кстати у нас тут было неудачное покушение и убийство. — А это уже интересно. И кто на кого покушался? — Эйс, когда Марко вернулся без тебя. — И он не смог его победить. — Нет, — отмахнулась Милена, — Эйс проткнуть-то его проткнул, но вот Марко возродился. Вылавливать, правда, пришлось Висте. — И что? Первый раз такое? — спросила я. — Не, не первый. Он вообще любит прикалываться так. Осторожничает иногда, но в принципе — нормально. Что ему, бессмертному, сделается? Я широко зевнула, потянулась и завалилась спать. Я прямо энным местом чуяла, как следующий день потирает ладошки и противно хихикает, что-то мне подготавливая. Не слушая, завалилась под бок планеты. Ядро встретило меня тем же, чем и в прошлые разы.