Босиком по облакам

Lamentadile*

Когда я с трудом разлепила веки, то потолок оказался, во-первых, белым, во-вторых, слишком высоким для моего привычного обиталища. Что-то тут явно было не так. Я собиралась по образовавшейся привычке скатиться с кровати, как вдруг поняла одну очень важную вещь. Крыльев нет. Я поспешно начала ощупывать тело и поняла, что у меня появилась длинная-предлинная черная борода! ЧТО? Пока я себя ощупывала и понимала, что я — не я, мир вдруг перевернулся, и я оказалась снова не пойми где. Первое, что бросилось в глаза — пустынность места. Второе, что один человек все-таки был, но какой! Явился предо мной, как лист перед травой (ага) главком Морского Дозора — Сенгоку Будда. Блэт. Я влипла. Даже если это сон. Его сон. Зато тело вернулось. Мое тело, мои крылышки. — И кто ты такая? — спросил он грозно. — Я? А где я? — Что ты забыла в моем сне? — раздраженно сказал он. Ай-ай, главнокомандующий, чего разбазариваете возможному противнику лишнюю информацию, да ещё и эмоции не придерживаете? — Ну как — что? Я тут тебе, стараюсь, снюсь, а он мне: «Кто ты такая, что ты забыла?», — передразнила я, даже обидевшись на такое обращение. Он немного погрустнел и даже осунулся. — Я, может, теперь твоя шизофрения? — выдала я гениальную идею, — Кстати, раз этот твой сон, то поменяй декорации, а то это, — я махнула на серую брусчатку, которая тянулась от горизонта до горизонта, — Мне не нравится. Даже если сон не мой. — Мне как бы просыпаться пора… — О, мой Дьявол! И это — главнокомандующий Дозора — великий и ужасный Сенгоку Будда? — я согнулась пополам от смеха. — Мне можно хотя бы во сне побыть тем, кто я есть? — спросил он, зверея. — А кстати, если ты во сне тот, кто ты есть, почему тебе только большая и пустая площадь сниться? Почему не домик у моря? Семья, картины из прошлого, на худой конец? — спросила я, утирая слезы от смеха. — Ну… Это, — мямлил он. — Ой, ладно, забей. Я тебе потом покажу, какие должны быть сны. Он кивнул, и вдруг меня кинуло на что-то острое. Вокруг было темно. И где я снова оказалась? Я ощупала то, что находилось вокруг меня. Коробки. Коробки с острыми углами. Куча коробок, и все закрытые. Несколько деревянных ящиков. Вопрос на повестке дня всё тот же — где я? Я уселась на одну из коробок и стала думать. — Я тоже не знаю, что ты там делаешь, — раздался голос в помещении. Слышит меня что ли? — Слышу, слышу. Он вообще знает, что чужие мысли читать неприлично? — Ну, прости! — фыркнул он. Я поспешно постаралась мыслить тише и забилась в самый дальний, по моему мнению, уголок, — Почему я на полу? — Я откуда знаю? — я решила не выдавать то, что захватила ненадолго управление телом. Он меня своей личностью и волей раздавит, и я не выберусь, — Слушай, дай посмотреть, что там происходит? — А ты не видишь? — удивился он. — Разумеется! Хоть я и твоя маленькая, добрая и любимая шиза, но тело все-таки твоё и без твоего разрешения я в нем не хозяин. — Ясно. Где-то далеко впереди загорелся белым экран, который своим видом мне напомнил своего собрата из кинотеатра. Чуть привыкнув к свету, который в мой тёмный уголок почти не пробивался, я выползла оттуда и присмотрелась к экрану. За то время, пока я оправлялась от удара о коробки и дулась на Сенгоку, тот переместился к себе в кабинет и начал возиться с бюрократией. Такого бреда я ещё не читала. «Отряд совершил вылазку в пиратское логово и одержал безоговорочную победу», после этого следовала приписка о том, что при операции погибло больше половины отряда, и лишь некоторых из пиратов отправили в Импел Даун. На нестыковки в некоторых отчетах я ему указывала. Походу, накрыла предателей. Например, куда дели несколько пушек? Сначала в отчете фигурировало два десятка, а потом полтора. Как он не заметил? — Хорошо, что я не работаю в Дозоре, — сказала я ему после того, как мы вывели на чистую воду кражу ружей. — Предатели есть везде. — В чем-то ты определённо прав, — сказала я, вспоминая о Тиче. Мысли удавалось частично прятать, — Наконец-то я вижу главкома здраво рассуждающим человеком. — Тоже мне. Ты хоть объяснишь мне, почему моя шиза наблюдается в команде Йонко? — Ой, — я сглотнула. — Вот только я не помню на тебя награду. — А ее и нет! — радостно сказала я. Пока он не знает, что может вытурить меня из своей головы так, чтобы я не вернулась в тело, все хорошо. Потому что он, скорее всего, может. — Как тебя зовут-то? — У меня нет имени, но меня называют Чародейкой, — загробным голосом сказала я. Почему бы не назваться этим прозвищем? У меня и имя-то не мое. Но все равно, не зачем ему его знать. — Ясно, Чародейка значит… Угол обзора резко сместился. Он что, голову резко поднял? И правда, в дверях стоял радостный Гарп. Не узнать или спутать с кем-то такую колоритную фигуру трудно. Гость засмеялся, но смеха я не услышала. Только угадывала. — Дай послушать, чего он говорит, будь человеком, — сказала я главкому. К своему слуху он меня не допускал. Или забыл. -…пять чего-то учудил и вообще говорит, что станет «Королём Пиратов»! Тоже мне! Я из него всю дурь выбил, а он продолжает. Эйс, говорит, смотался, и я смотаюсь. Ух, я его, — он погрозил кулаком куда-то в пространство, — Печенье будешь? Я хрюкнула, пытаясь не засмеяться. — А ты вообще молчи, — прикрикнул он на меня. Я уже и не могла удерживаться, глядя на удивленного Гарпа. — Ой не могу, — стонала я, — И эти люди правят миром, — сквозь смех сказала я. — Я не тебе! — рявкнул он Гарпу. — Слышал, что твой внук в Новом мире учудил? — спросил Сенгоку. — Что? — мгновенно заинтересовался он, плюхаясь на диван. Тот протяжно заскрипел. — Он теперь в команде Белоуса. —«Привет» передать? — спросила я, переставая смеяться. Сенгоку переспросил у Гарпа. — И как ты ему передашь «привет»? — спросил он. — У меня в голове, — Сенгоку постучал себя по вышеназванной части тела, — Сидит шизофрения, которая из команды Белоуса. — Тогда пусть передаст. — А магнитик не передать? — спросила я ехидно. — Как твоя шиза выглядит? — внезапно посерьезнел Гарп. — Крылатая дамочка с длинными белыми волосами. Я громко фыркнула. — Сам ты дамочка! Я нарисовать могу, — сказала я. — Как? — мысленно спросил у меня Сенгоку. — Если ты дашь мне бумагу, ручку и тело. Обещаю по первому твоему зову отдать его обратно. Эх… Чувствую, аукнется это мне. Через энное количество попыток, тело я все-таки получила. С бумагой и письменными принадлежностями оказалось проще. Я никогда не умела красиво рисовать. Сэнгоку хмыкнул, выпнул меня на склад с коробками и добавил пару деталей и… Получилось криво, но… Не похоже. Сэнгоку передал это Гарпу. — Вот. Она сказала звать её Чародейкой. Выглядит как-то так… — Не похоже не фига! — разозлилась я, — И зачем ты роспись свою поставил? — Ну, теперь у нас есть на неё листовка. Я фыркнула. Это было ожидаемо. Если бы это сделал Сэнгоку — результат был бы тот же, а так я побывала в теле главкома Дозора. Даже мозг как-то пошло думает. — Я слабая девушка, — возмущенно сказала я, — И вообще — меня заставили. Я, может, хотела идти в Дозор и бороться за Справедливость, а вы! — А что мы? — спросил меня Сэнгоку. — А вы мне даже отдохнуть не дадите! Вот! — Рассказывай сказки, пиратка. Я скривилась от этого обращения. Пиратка. Брр. — Слушай, я хочу сказать Гарпу одну вещь, пустишь? — спросила я, параллельно придумывая, что можно интересного сказать. — Что? — насторожился Сэнгоку. — Что-то очень важное по поводу его внука. Как только меня пустили к управлению тела, я тут же за него осторожно схватилась и подмигнула Гарпу. Тот кивнул и полез в карман. — Я сейчас позову эту дамочку, и она немного расскажет тебе о твоем внуке, — сказала я и откашлялась. — Эй, чего ты не от своего лица говоришь? — удивился Сэнгоку. — Так надо, что с ним будет, если я вот так все ему скажу? — шикнула я мысленно. Хотя на самом-то деле хера ли Гарпу сделается? — Ты за него не беспокойся, он хорошо кушает и тепло одевается, ну штаны и шляпу я на нем постоянно вижу. Спит хорошо, не болеет. Куда попало я его не пускаю. Одного. Гарп кивнул, и я приняла это как знак к действию. — То-о-о-олько! Рюмка водки на столе-е-е! — заорала я во всю мощу голоса главкома. Хм… Получилось даже громче, чем я ожидала. Явно используемый голос, мужской, потому чуть более громкий и резкий, плюс мои навыки «усиления» голоса! Интересно, до Сабаоди дошло? Гарп записал на видео Ден-Ден Муши то, что я сделала. Я даже вторую строчку петь не начала, как меня швырнули обратно в кучу коробок. Спину и крылья обожгло болью. — Ты что творишь?! — пытаясь встать сказала я, — Угробить меня решил? Я потерла лопатки и спину, а потом удалилась в темное местечко — дуться. — Что ты творишь?! — гаркнул Сэнгоку мне и Гарпу. — Я не знаю, что она пела, что такое рюмка и водка, но эту Муши ты у меня не получишь, — весело сказал Гарп, пряча в нагрудный карман улитку. Первый раз вижу Ден-Ден Муши. На экране она была не такая страшная, даже милая. А тут страшная. Говорящая, зубастая, цветная хрень. — Ты неисправим, — расстроенно и устало протянул Сэнгкоу. Улитка, стоящая на столе Сэнгоку, издала звук «пере-пере» и подняла глаза. И как я раньше не заметила её? — Сэнгоку у аппарата, — сказала я в голове главкома. Тот сматерился в мыслях так, что у меня подвяли уши. Тем временем Сэнгоку что-то ответили, я навострила было ушки, но меня тут же отключили от слуха, и я осталась наблюдать за реакцией Гарпа и пытаться прочесть что-то по губам улитки. — Тут про твоих говорят. Слушай, — сказал мне Сэнгоку, не отрываясь от разговора. Держать сразу два канала в голове — общение со мной и с тем, кто на том конце, было наверняка сложно. С другой стороны это главком, так что… —…уса было замечен в Новом Мире возле Дресс Розы. — Докладывайте, — разрешил Сэнгоку говорившему. И, кажется, мне тоже. Фиг тебе, русские своих не сдают. — Есть, сэр. Сегодня в десять часов утра в трех милях от восточного берега Дресс Розы был замечен корабль Белоуса. Не флагман, предположительно восьмая и шестнадцатая дивизии. В порту не швартовались, стоят на якоре, — бодро доложил голос. — До сих пор стоят? — спросил Сэнгоку. — Так точно. — Если они начнут действовать, тут же докладывай, — сказал Сэнгоку и, положив трубку, растекся по креслу. Взять контроль я не пыталась — меня и эта лужица в кресле так размажет, что любой асфальтоукладчик обзавидуется. Я тут же стала думать. Изо я видела буквально вчера и его дивизию тоже. А вот восьмой дивизии не видела. Харута как-то обмолвился, что у них комдив — рыбочеловек. Так что с таким типом вряд ли можно ошибиться. Хотя… Изо тоже личность хм… колоритная. — Ты нам ничего не хочешь сказать? — спросил у меня Сэнгоку. — Ага, два раза. Докладывать в устной форме или отчет накатать? — узнать что-то интересное можно, особенно если ты в Маринофорде. В теле главнокомандующего. Правда, как только у владельца тела возникнет желание меня раскатать тонким слоем по песочку — раскатает, не почешется. — Я почему-то так и думал. Сэнгоку задремал, экран зрения потемнел, и я оказалась на той же брусчатке, возникнув в полуметре над землей и шлепнувшись на землю, потерла ушибленный зад, не торопясь вставать. Вокруг была жара, стояло марево, а от брусчатки приятно веяло прохладой. — Поговорим? — спросили у меня за спиной. Я даже не обернулась. — О чем? Ты же знаешь, что про Белоуса я тебе ничего не скажу. — Ты говорила что покажешь, как сделать нормальный сон, — фыркнул он, — Ты не представляешь, как меня всё это задолбало. И Горосей, и Шичибукай, и твой Белоус, и Гарп. Гарп, наверное, больше всех. Семейка у него та ещё. — Ты сейчас даже не представляешь, насколько прав! — сказала я радостно. Но говорить о том, что Драгон, Сабо, Эйс, Луффи и Гарп — одна семья, я, конечно, не буду. — Ты что-то знаешь? — Я много чего знаю, — хитро сказала я, — Например, как сделать из твоего серого ужаса хорошенький сон — будет конфетка. — О, это хорошо, — радостно заулыбался он. Сэнгоку что и правда, такой ребенок? А такой серьезный был. — Ну, это ведь твой сон. Можешь поменять тут всё. Но сначала попрохладнее, а то жарко, — я встряхнула головой. Объемная коса чуть растрепалась. — Прямо, все-все? — с надеждой спросил он. — Ага. Только не говори, что придумать не можешь. Тогда я окончательно в тебе разочаруюсь. И поставлю тебя после Роджера, Белоуса и Гарпа. — Почему ниже Роджера? — не понял он. Я вздохнула. Ну как так можно? — Все просто. Этот чувак первый за полторы тысячи лет известной истории побывал на Рафтеле, стал самым свободным человеком в мире и на пороге смерти всего одним предложением начал Эру Пиратов. Правда, того, что он был сволочью и убивал, это не отменяет. Не бывает хороших или плохих людей. — А какие они бывают? — с интересом спросил он. — Товарищ, ты меня поражаешь! Уже вроде большой, воякой стал, Справедливость несешь, до главкома дослужился, а сам себе позицию не выбрал. — Выбрал, — устало сказал он, — Я уже давно выбрал, вот только каждый день кто-то пытается это сломать. То Белоус поступает как человек чести, то появляются странные новички, — я хихикнула, вспоминая Луффи, — То начальство отдаёт такие приказы, что хоть вешайся. — Есть такое дело, — не стала отрицать я, — А ты знаешь, почему не бывает хороших и плохих? — Знаю. А теперь — удиви меня. — Допустим, что Добро — белый, а Зло — чёрный. Смекаешь? А теперь представь мир, где все чёрное и белое. Даже серого нет. Сложно, не так ли? — То есть, все люди… Цветные по-твоему? — Верно мыслишь, товарищ главком. Кстати, с чего тебе так интересны мои бренные пиратские мысли? — Ну, во-первых, ты меня не боишься, не заискиваешь и не выкаешь. А ещё мой сон — место, где я хоть немного могу расслабиться. Я встала с брусчатки и отряхнулась от несуществующей пыли. Оглянулась на Сэнгоку, который смотрел сквозь меня куда-то вдаль. Я не стала его торопить. Сам докумекает. Через минуту брусчатка неуловимо стала песком, а к ногам подлизалось тихое лазурное море. Где-то вверху засветило солнце. На небольшом островке из ниоткуда возникли два шезлонга, столик и зонт. Сам Сэнгоку сменил плащ и костюм на гавайскую рубашку и штаны с пальмами. Чайка с головы тоже испарилась. — Так-то лучше, — кивнула я и уселась на шезлонг, думая, как пристроить крылья, чтоб не затекали и не мешались, — Добрый человек, придумай мне шляпу! — требовательно сказала я, и на голову мне опустилась широкополая соломенная шляпа, — Спасибо! Я кинула на него мимолетный взгляд. Лежит, довольный под солнцем в дурацкой панамке и блаженно щурится. Хоть во сне отдохнет. Я перевернулась на живот и потянулась. Хорошо… Легкий ветер поигрался с перьями, потеребил волосы и отступил. Я блаженно дремала, когда меня бросило на ящики снова. — Ты хоть в следующий раз предупреждай! — сказала я, вставая и уходя в свой уголок. Потерла спину и привычно уселась на одну из коробок. Как же мне вернуться? — Кино смотреть будешь? — проигнорировал меня этот… я даже не знаю, как назвать. — Что, опять Гарп? — устало спросила я. — Лучше, — безрадостно ответил он, — Адмирал. — Который? У вас их, вроде, трое с утра было. — Так то было с утра. Это Акаину. — Ясно. Включай, только со звуком, — а что? Когда я в следующий раз смогу покритиковать Адмирала Акаину чуть ли не в лицо, не получив по щам? Впереди включился экран зрения, секундой позже тишину сменил тихий шелест моря и ветра. Акаину оказался даже более интригующим, чем я ожидала. Выправка у Адмирала была. Одет он был как-то, глупо и со вкусом. Белый развевающийся плащ, красный костюм, белая кепка на коричневых волосах и розовый цветочек-бутаньерка. — Он что, на свиданку собрался? — спросила я у Сэнгоку. Тот хихикнул. Я продолжила рассматривать Сакадзуки. Мощный дядька. Угловатый и широкий, будто из дубового пня вытесанный языческий бог. Очень опасный бог. Я могла валять дурака сколько угодно, но то, что моя душа или сознание, тут как подумать, находится в теле Сэнгоку, наверное, можно почувствовать с помощью Воли Наблюдения. Хотя тут как посмотреть. Если бы я не знала, какая этот Адмирал сволочь, сказала бы, наверное, что он довольно клевый мужик. Но нет. А так общее впечатление — натуральный вояка. -…их отправят на Дазейро, для перегруппировки. Где они будут до этого неизвестно. — А после? — После этого отправятся на Сабаоди, это достоверные сведения. — Перехватить их по пути на Сабаоди. Не выше контр-адмирала. Остальное сам. — Есть, сэр, — Сакадзуки не спешил уходить, хмуро глядя в глаза Сэнгоку. — Таким взглядом только детей пугать, — фыркнула я, запихивая страх в глубины сознания. — Есть такое, — ответил мне Сэнгоку. — Что слышно про Йонко? — Разведчики, направленные к Шанксу и Кайдо, докладывали в последний раз, когда видели корабли. До Большой Мамочки добрался один корабль, флагман Белоуса найти не смогли. — И где же «Моби Дик»? — спросил Сэнгоку скорее у меня, чем у Адмирала. А я ведь и сама не знаю. — Понятия не имею, сэр. Разрешите идти? — Разрешаю. Сакадзуки развернулся и учесал в неведомые дали. Когда дверь захлопнулась, Сэнгоку тяжело вздохнул. — И как тебе Адмирал? — поинтересовался у меня он. — Та ещё многогранная личность, — фыркнула я, оставляя своё мнение при себе, — А что это за Дазейро, что им все интересуются? — Да никто им не интересуется, — обломали меня. — Давай ты ещё поспишь? А то, фиг его знает, когда я смогу спокойно посидеть на пляже и не о чем не думать. — Не, — вяло отозвался он, — Скоро Гарп явится, обед почти кончился, — ого, так вот почему его не было, — И тогда мне поспать не дадут. Вот бывает же такое западло, а? — Ага. Эйс у меня уже в печенках сидит. Одного поля ягода… Сэнгоку тяжело и протяжно вздохнул. В коридоре раздались тяжелые шаги. — Смотри, фокус. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Дверь распахнулась, и вошёл радостный Гарп. — Слушай, пусти меня? Я с ним поговорю. А то тебе скучно и нудно. — Секретную информацию выпытывать не будешь? — с подозрением в голосе спросил он. — Клянусь твоим афро. Ладно, обещаю. Меня пустили. Я встала и пошевелила пальцами на ногах, для проверки, так сказать, аппарата. Пальцы пошевелились. — Сэнгоку, будешь печенье? — спросил у меня Гарп. — Буду, — кивнула радостно и широко улыбнулась. Гарп подавился печенькой. — Тихо ты, тебе ещё до моей пенсии дожить надо. — Что с тобой? Ты всегда злой после Акаину ходишь, — недоуменно спросил Гарп. — У меня есть очень добрая и милая шизофрения, которая поднимает мне настроение, — я встала и подошла к диванчику, на котором с удобством расположился Гарп, и хлопнула его по плечу. — Вот ты представь, товарищ мой Гарп, — говорила я, пока Сэнгоку внутри тихо ржал, — Что случится, если на нас упадёт потолок, — тупо? Определённо да, но находиться в теле, пусть и не моем, и по-свойски общаться с Гарпом — это того стоило. — А что не так с потолком? — Фи, какой ты скучный, — я сделала поистине женский жест, Гарп начал понимать, что происходит и крякнул, сдерживая смех, — А я-то думала, что Эйс в какого-нибудь такой весёлый, а не, сам по себе. — Так ты не Сэнгоку? — допер, наконец, Гарп, — Сэнгоку, ты меня слышишь? — Слышу, слышу, — отозвался голос в голове. — Он слышит, — передала я, вспоминая Зайца из старого советского мультика. — А я-то думаю, откуда у нашего старика два Голоса, а у него оказывается личная шиза. — Он тебе об этом говорил. Да и я к тебе выходила. — Что, правда? — искренне удивился он. Я теперь понимаю Сэнгоку. Он ещё хорошо держится. — Так! Хватит! Будем петь песни! Бросай своё печенье и неси сюда бухло! — Мне нельзя напиваться посреди рабочего дня, — в один голос ответили мне. — Вот именно из-за этого я не пошла в Дозор. Тут все та-а-акие ску-у-учные. — Если ты не прекратишь, то я заберу тело! — гневно сказал Сэнгоку. — Все, молчу-молчу. Гарп, я хочу, чтобы ты меня покатал! Через пять минут уговоров Гарп, под страхом забрать печенье, катал меня в теле Сэнгоку. Эх, будет, что внукам рассказать. Следующие несколько часов мы отрывались, как могли. Дозорные в «пределах» устава, я в пределах тела. Вытащить из этих чурбаков какую-нибудь интересную инфу не получилось, зато я их споила. Саке — не водка, ну и ладно. Телом управлял хозяин, а я так — подключилась к ощущениям. В итоге они решили смахнуться. Я отговорила их от полноценного махача, но турнир по армреслингу организовала. Без Воли и фрукта они продолжали быть невъебенно сильными. Если коротко — светлая память столу, на котором эти взрослые дети в погонах силушкой богатырской решили помериться. — Все, я решил, — внезапно твёрдо сказал Гарп, — Ты теперь моя…ик… внучка! И никаких возражений. — Дофламинго мне в бабушки! — удивилась я и тут же постучала по ближайшему деревянному ящику, чтоб не сбылось, — У меня Отец — Йонко, дед — Герой Дозора, — я задумалась, — Живём! — Тогда я — дядя! — сказал Сэнгоку. — Я не против. Родня — всегда хорошо, а много хорошей родни — ещё лучше! — Ура! Она согласилась! — радостно сказал Сэнгоку, и Гарп зарокотал. То есть засмеялся. И продолжаться бы этой веселой пьянке и дальше, но пришла Цуру. — Чем Вы тут занимаетесь? — спросила она, хотя наверняка всё видела. — Мы тут это… Вы когда-нибудь видели двух громадных сильных мужиков, которые стоят, опустив голову, и позволяют себя отчитывать? Я видела. И каталась со смеху по небольшому уголку, потом для меня резко захлопнули экран и убрали слух. — Эй, верни назад! — прокричала я Сэнгоку, — Дай мне хлеба и зрелищ! Я хо… Внезапно меня подкинуло, завертело, укололо миллион маленьких искр. Раздробило и собрало вновь. На секунду мне показалось, что я проскальзываю через бесконечно узкую серединку песочных часов. На повестке дня тот же вопрос, что и утром: Где я? Вокруг темно. Качка. Я чихнула. Что случилось-то? Послышался звук отпинываемой двери и торопливые шаги. Я повернулась и свалилась с кровати. — А теперь ты мне объяснишь, какого черта тут происходит! — рявкнуло надо мной, за шиворот, поднимая меня с пола. Держал на вытянутой руке и даже не особо напрягался. — Что? — спросила я немного недоуменно. Только-только смирилась, что я в теле главкома и на тебе — снова дом. — Воля не ощущала твой Голос. С телом все было в полном порядке, даже сердце билось, а Голоса не было. А при коме такого не бывает, йой. Еще раз спрашиваю, какого хрена? — Ну, я сама не знаю, — сказала я и только сейчас заметила, что не в своей каюте, а в каюте Марко. Ой. Краска, не смей приливать, моя единственная любовь — еда, а не этот рыцарь пернатого образа. И нет, я не смущена. — Ладно, — он резко успокоился и спустил меня с небес на землю. Потом повернулся и подошел к тумбочке, на которую тут же и уселся. Каюта у Марко была очень маленькая, не то, что кабинет, в котором он работал не один. Кровать, тумбочка, шкаф и всё… Не густо, — Что с тобой случилось, йой? — Ну… — протянула я, пряча взгляд. Марко страшнее и Йонко, и Адмирала Акаину, и Главнокомандующего, — Я, кажись, попутешествовала тут немного. — Немного? — он вздернул и без того высокую бровь. — Чуть-чуть, — я показала большим и указательным пальцем это самое чуть-чуть. — И где же ты путешествовала, пока с корабля не сходила йой. — Не поверишь. — Удиви, йой. Я проверила, что он сидит, и начала вещать. — Во-первых, я случайно попала на Базу Дозора, — его глаза чуть приоткрылись, — Во-вторых, это оказался Маринфорд, — глаза открылись ещё больше, — В-третьих, я оказалась в теле Сэнгоку, — он смотрел на меня, выпучив глаза, — В-четвертых, я узнала кое-что интересное. — Ну, даешь… — Я вот думаю, мне рассказывать или подождать, пока ты от шока отойдешь? А то тело мое бренное со вчерашнего дня ничего не ело, а сейчас ужин начнется. — Рассказывай, йой, — качнул головой он. Ясно. Я рассказала ему все довольно быстро и кратко, скрыв только то, что теперь у меня есть дядя и дед, помимо Отца и нескольких сотен братьев… Марко подозрительно сверкал на меня глазами и внимал моим сладостным речам. В конце концов он отпустил меня с миром на камбуз, где я радостно взяла свою порцию и принялась уминать на ходу. Новость о том, что я была в теле главкома, разлетелась быстро, хотя и без подробностей, которые братики-пиратики сами себе тут же надумали. Марко отправился к Отцу — тот тоже за меня беспокоился. За ужином меня не донимали, ведь появился новый клоун — Харута. Ко мне подсел Эйс. — Тебе дедушка просил передать привет, — сказала я, отодвигая от ручонок загребущих свою порцию. — Старик? — недоуменно спросил Эйс. — Ага, — сказала я, продолжая поглощение пищи, — Веселый оказался мужик. — И как тебе «Кулак Любви»? — спросил он. — Я умудрилась избежать этой прекрасной техники. Я-то оказалась не в своем теле, а в теле Сэнгоку. В своем я бы такого точно не пережила. А еще эти два великовозрастных дебила стол сломали, пока силой мерились. Ты не в курсе, когда следующий остров? — Около недели. Мы немного сменили курс, заплывем на один из наших островов. — А тот зимний? — Туда второй корабль отправился. Он от Сабаоди навстречу идет. — А в Новом Мире? — Без поня… И он уткнулся лицом в стол. Как обычно. Странно, что Гарп при мне так не отрубался. Или я чего-то не помню? Остаток дня прошел вполне спокойно. С таблетками решила не экспериментировать, дождаться острова. Особенно с маскировочной, запасы все же ограничены. Хотя я подумаю на счет этой «тренировки». Может и соглашусь. Ночью меня опять мучили кошмары. Я несколько раз проснулась в холодном поту, флейты из ниоткуда не появлялись, ветер со мной не разговаривал. Вот же. Когда я смогу нормально, без кошмаров и глюканов, поспать? Я вышла на палубу и села на нос корабля, пустынный в этот час, сверху обитались дежурные, но и они не беспокоили. Я легла на живот и положила голову на руки. Непривычно было еще разговаривать с планетой, но мне нравилось. Протянула воображаемый щуп, похожий на корень дерева, из своего тела к самому центру планеты, зацепилась за горячее ядро и представила, как на том конце образуюсь маленькая я. Ядро встретило, так же как и те разы, тишиной и прохладой. Ничего не поменялось. Я рассказала о своих приключениях, о том, что Марко «сволочь такая, даже поесть не сразу отпустил». Меня выслушали. Вынырнула я где-то под утро, когда еще не рассвело, и я зябко поежилась — было холодно. Поговорила с океаном. Старик решил поиздеваться, но потом успокоился, и мы мило поболтали. Ветер я услышать не смогла, как ни пыталась. А хотелось. Этот день для меня был полон неприятностей. Изо, решивший, что я достаточно отдохнула, вручил мне пистолеты, и полдня я их чистила. Собирала и разбирала. Когда к полудню руки нещадно ныли, он сжалился, разрешив сделать пару пробных выстрелов, повесил на мачту розыскную листовку мордой к мачте и сказал стрелять. Из трех раз я попала два. Из двух раз в листовку — один. Второй отрикошетил неизвестным образом и вынес мозги Фениксу, который наблюдал за этим делом издалека. Я закричала. Меня немного подташнивало. Аккуратная дырочка посреди лба полыхнула синим огнем спустя минуту, когда я уже решила идти топится, чтоб меня не мучили. Из-за этого блевать захотелось сильнее, поэтому я отвернулась, выпуталась из хватки Изо и сбежала к Татчу на камбуз, спасаться от разъяренного Феникса. — И что на этот раз? — Я мозги последние Фениксу вынесла. — Кто же так с комдивами обращается? Они же нежные, хрупкие, — усмехнулся он, колдуя над плитой. Я залезла под стол, и плевать сейчас мне было, что там не очень чисто. — Ага, нежные. Из пушки в упор они нежные. Тем более, по себе не судят, — я собиралась сказать ещё что-то в этом духе, но взяла смысловую паузу, ибо по ступенькам на камбуз влетел, хехе, Феникс. Мне было вот совсем не смешно, он именно по мою душу пришел. — Йой, где она? — прорычал он. Ого. Я в шоке. Интересно, он про Волю Наблюдения забыл, или ему последние мозги вышибло? Ой, накаркала. Меня выдернули, я стукнулась головой о скамейку. — Каюсь, — покорно повесила голову я. Меня потащили куда-то. Надеюсь, не новая экстравагантная тренировка? Пока я развевалась как белый флаг с перьями, Марко отнес меня на корму и посадил на фальшборт. Отошёл на шаг и хмуро посмотрел на меня, потом всыпал такого подзатыльника, что у меня глаза на лоб полезли. Епт, твою мать. — За что? Я же никого не убила! — Ты меня убила, йой! Я прикусила язычок. Ну, в целом — он прав. — Что тебе, бессмертному, сделается? — неуверенно сказала я. — Ты убила своего командира! Это нарушение субординации, йой. И его только это волнует? — Но… — Три дня из камбуза не вылезешь, йой. Ладно, поняла. — А ещё, йой, ты мне прогнозируешь погоду. — Хорошо, — вздохнула я и прислушалась к себе и окружающему миру, — Через полчаса погода начнет выделывать финты ушами, через два начнется сильный шторм. Не смотри на меня так! Уже не обойдем! До вечера идти будет. Часам к восьми всё поутихнет, пойдет мелкий дождь, потом град, снег и гроза. — Дождь и гроза, йой? — переспросил он. — Нет, — я мотнула головой, — Снег и гроза. Ночью опять штормить будет сильно. Потом войдем в устойчивый зимний климат, до полудня будет зверски холодно, но море спокойное. Я могу идти? Феникс задумался, почесал репу и отпустил на камбуз. — Видишь, даже живая, — кивнул мне Татч. После этого выдал ведра, картошку и нож, усадил в дальний угол и отправился обратно — колдовать над обедом. Я вздохнула и не спеша принялась за большие коричневые клубни: фигурки никто не отменял. Три дня прошли как десять — я вставала часов в шесть и уныло шла на камбуз. На кухню меня не пускали, в виду моей крайней неуклюжести и больших крыльев. Неизвестно ещё, чего опасались больше. Когда Моби Дик величаво вошел в зимний климат, а я по глупости своей уснула на палубе, отпаивал меня Татч, а я пыталась выгнать зарождающуюся простуду. В итоге помогли волшебные пилюли бабушки Яги — свалил не только насморк, но и головная боль, даже поспать удалось без кошмаров. Отцу стало лучше. То ли бдительные девочки не давали ему начинать пьянки, то ли трава все-таки помогала. На третий день я пришла к нему в каюту после камбуза и молча уселась рядом с огромной кроватью, чувствуя на себе непонимающий и одновременно насмешливый взгляд. Последние пару дней я постоянно мерзла, сколько бы шуб на себя не надевала. Даже когда мы пару раз заплыли в летний и жаркий климат, мне не помогло. Я мерзла. Сегодня, за день до прибытия на остров, Изо решил снова взяться за меня всерьез и начал учить. В этот раз мы спустились в трюм, где нашли какое-то подобие тира — длинную и узкую комнату, больше похожую на коридор. В этот раз я никого не убила. Феникс мне снился… Мертвый, посиневший, с простреленной головой, и мне было страшно, несмотря на то, что вот он — живой по палубе бегает и улыбается, даже иногда смеется. Мне было страшно. После мучений у Изо меня забрал Феникс. Я не могла смотреть в эти серые глаза. Не только из-за того, что он выше меня на полторы головы. Вернее, совсем не из-за этого. И я понятия не имею, заметил ли пернатый это. Остров оказался летним и довольно красивым. Корабль причалил около полудня и его уже ждали жители. Причём они так искренне радовались Белоусу, задорно улыбались и кричали «Ура», что мне хотелось забиться подальше и не распугивать их своей негативной аурой. В воздух летели шляпы и дети от двух до пяти лет… На остров я спустилась только к вечеру, когда жители и большинство моих братьев разбрелись по острову, Я отлепила от себя Феникса и Харуту, которые хотели пойти со мной, клятвенно пообещав, что меня не надо будет спасать, я таки свалила. В город мне не хотелось, поэтому я сошла с пристани и пошла по щиколотку в воде от берега. Нагретое жарким дневным солнцем море приятно облизывало замерзшие пальцы. Я шла по линии берега около часа, пока Моби Дик окончательно не скрылся за холмом. Я села на песок, который тут же забрался под одежду, вытянула ноги и расправила крылья. Из леса выбежали ящерки сине-зеленого цвета и предложили помощь с крыльями. Я согласилась. Когда к крыльям прикасаются люди, то это вызывает слишком приятные и странные чувства. Это смущает меня. А когда подобным занимаются животные, вытаскивающие из перышек мелкий мусор, то ничего подобного не происходит. Просто хорошо. Возможно, что крылья — моя эрогенная зона. И это проблема, хотя в тот момент меня это слабо волновало. Пока я лежала на животе и наслаждалась, солнце село и наступила ночь. Красиво. Как только ящерки закончили, мы обменялись любезностями и, довольные друг другом, свалили в разные стороны. Я направилась к морю, зайдя по колено в воду и наслаждаясь тёплым ветром. Я улыбалась и надеялась, что никто не прервет мое трепетное чувство уединения. Я посылала все свои приятные эмоции «вниз» к сердцу планеты и наслаждалась моментом. Стояла я, наверное, долго. Успела взойти луна и занять в небе свое достойное место. А потом мне захотелось полетать. Я резко распахнула крылья и, подняв тучу брызг, взлетела, загребая воздух. Набрав высоту, я оглянулась, позволив воздуху обтекать крылья так, как ему заблагорассудится. Как же я соскучилась по небу… Оглянувшись на остров я заметила рыжие огни фонарей, маленькие, не больше спичечной головки, фигурки людей в городке и пару деревень рядом. За холмом, где до этого сидела я, было пустынно. Я запомнила, где остров и, не став далеко улетать, плавно развернулась, чуть повернув перья. Раньше для этого мне пришлось бы крыло поворачивать, а так — только перья. Расту. Ветер внезапно появился рядом и посмотрел на меня своими серыми глазами и радостно улыбнулся, летя спиной вперед. Я сделала еще пару кругов вокруг острова, не приближаясь, а потом отлетала подальше и со стороны пустого пляжа пронеслась над водой, затрагивая её руками. Приземлилась в этот раз более аккуратно, чем в предыдущий. — Ну, как у тебя дела? — спросил он. Я его стукнула. — Я по тебе соскучилась, — выдала я и накинулась с обнимашками. Ветер моих закидовнов не понял, засмущался и радостно обнял меня в ответ. Он такой миииилый! Я просто не могу удержаться. — Ну, рассказывай, как у тебя дела? — спросил он после пяти минут обнимашек. Или душилок. — Да, нормально все у меня было, — отмахнулась я, — Что ты знаешь про остров Дазейро? — Если честно — ничего. Я в этих названиях ничего не понимаю, — он развел руками. Я кивнула. Это было ожидаемо. — Слушай, у меня есть одна штука, которую я хочу опробовать. Ты со мной? Ветер радостно кивнул. — Нам надо беспалево, насколько это возможно, попасть на корабль. Он кивнул. Мы взлетели и, обогнув остров по широкой дуге, приземлились на корме Моби Дика. В каюту я его не пустила, оставив стоять снаружи. Достала ларец с таблетками и порошками, нашла розовые проглотила одну и… Ничего не произошло. Пять минут покрутившись, и подумав о смысле бытия, я села на кровать. Блин, хотелось бы не законную однерку, а тройку в груди, а в основном — что я хочу от внешности? Непримечательную, симпатичную и ту, что забудется, как только меня потеряют из виду! После мозгового штурма я снова подошла к зеркалу и принялась себя рассматривать. Тут же меня пронзила резкая, ни с чем несравнимая боль в спине. Через пару минут это стихло, и я смогла посмотреть на себя. Крыльев не было, да и тело ощутимо потяжелело. И это всё, что от меня требовалось? Мало-мальски подумать над образом? В зеркале отразилась симпатичная, не красивая, а именно симпатичная, невысокая девушка с третьим размером груди, карими глазами и короткими, до плеч, коричневыми волосами. Вот действительно — встретишь и забудешь! Я довольно пощупала грудь. Она стала ощутимо больше. Потом приподняла майку и рассмотрела спину — две аккуратных розовых полоски на лопатках. Видимо они втянулись, и это сопровождалось болью. Ого. Я переоделась в более закрытую одежду, в надежде согреться. Серая толстовка и джинсы для этого идеально подошли. Было странно и непривычно ощущать ткань на спине, я от такого уже отвыкнуть успела. И немного тепло. — Извини, ты не знаешь где Айс? — спросил у меня ветер, когда я явилась пред ним. — Ты наш? — спросила я, решив над ним поиздеваться. — Я свой собственный, — надулся он. — И как ты попал на корабль одного из Йонко? — Так я с Айс пришел… — недоуменно сказал он. — Ты же меня так подставляешь! — Айс? А ты изменилась… На лице отразилось недоумение. — Так, ладно, — быстро протараторила я, — Пошли быстрее в город! Если что ты из города, зовут Хаге. Понял? — Понял. — Тогда чего мы ждем? — взяв его под руку, потащила прочь с пустого корабля. В городе было людно и весело. Жители пили, ели, кормили и спаивали пиратов. Пиратам Белоуса были рады, их появление праздновали. На главной площади шло какое-то то ли шоу, то ли конкурс, по всему периметру стояли ларьки с разными вкусностями, от вида которых у меня сразу потекли слюнки. Ветер, он же Хаге, это дело заметил. — Хочешь? — спросил он. — Ага, — сказала я, завороженно разглядывая бананы в шоколаде и вдыхая чарующий аромат. — Так в чем проблема? — Денег нет. Он достал из кармана небольшой, с кулак, увесистый мешочек и потряс им. В мешочке приятно зазвенело. — Ты что, украл? — шокировано спросила я. — Вернуть? — Еще чего! Пошли! — и я потянула его к ларьку с бананами в шоколаде. Вкусно-о-о-о. Я шла крайне довольная. А за два часа до полуночи в небо полетели фейерверки. Красота. Мы сидели на крыше одного их окраинных домов и наблюдали за расцветающими цветами и шарами. Свою лепту внес и Эйс. В отличие от фейерверков, он мог управлять своим пламенем и создавать живые рисунки. Первоначально это были несложные и схематичные животные, а в конце — череп с усами. Кульминацией этого фаер шоу стал огромный кит, которого изобразил Эйс. Потом в небо выпну… выпустили Марко. Тот показывал недоступное мне — фигуры высшего пилотажа. Про три подряд мёртвых петли я промолчу. Про свою самооценку тоже. Даже ветер был удивлён, а ведь он в этом деле мастер. Несмотря на неожиданные воздушные потоки, которые Хаге подкидывал, гордый птыц летел так, будто не было ветра вовсе. Когда мы спустились обратно в город, было уже за полночь. Хотелось спать, я через каждые двадцать шагов зевала, рискуя вывихнуть себе челюсть. На главной площади стало чуть менее оживлённо. Через пару минут неприятности настигли из-за угла, я пошла к ларьку с бананами в шоколаде, оставив ветра недалеко от переулка, подальше от основной массы народа. — Ой, извините, — сказала я, уткнувшись в мускулистую мужскую грудь с синим знаком Белоуса. — Замечтались, йой? — Есть такое. Я пойду? — смотря чуть выше линии подбородка, я потирала рукой нос. — Нет, сначала Вы мне объясните, какого черта тут происходит. И почему ваш Голос один в один совпадает с Голосом моей подчинённой, йой, — ухмыльнулся Марко. — А вы не догадываетесь? — Айс? — действительно удивившись, спросил он, поднимая брови. — Ага. — Тогда я ставлю вопрос по-другому: что произошло и кто тот пацан, который с тобой весь вечер крутится, йой? — Волшебные таблетки Ягануи и местный. Зовут Хаге, случайно познакомились в городе. — Ты и познакомилась? — спросил он у меня, вздернув бровь. О моей социофобии на корабле слагали легенды. — Мне уже и знакомиться нельзя? — Отчего же? Можно. Через три дня в полдень мы отплываем с острова. До этого времени можешь быть где угодно, йой. Я кивнула и поплелась обратно к ветру. Того, хи, как ветром сдуло. Ну и где он? Пройдя шумную и радостную толпу, свернула в переулок, осмотрелась и увидела мелькнувшую коричневую шевелюру. Догнать получилось ценой разбитых в кровь коленей и ладоней. А что вы хотели? Стены и заборы бархатом не покрываются, чтобы мне любимой удобно было. Ветер, он же Хаге, стоял не один, а в окружении Эйса. В прямом смысле. Выглядело это или как разборки, или как начало нового пэйринга. Несмотря на нездоровую тягу к яою, я склонялась к первому — Эйс решил набить морду ветру, только не известно, за что или зачем. Впрочем, это тоже стало ясно. -…ли обидишь, получишь. Урою, — чуть ли не рычал Эйс. — Спокойно, братан. Ладно, не смотри так, парень. Я на неё не претендую. — Она — моя сестра, — почти рыча, сказал он. Уши и шея покраснели. — Хорошо, — миролюбиво согласился Хаге, — Сестра, так сестра. Не вопрос. Я за неё сам кого угодно порву. — Ладно. Но помни, я слежу за тобой. И что это за дешевая мелодрама? А сейчас будет клише, где ваша покорная слуга не понимает, что в неё влюбились. Кто я такая, чтобы противостоять этому клише? Правильно, я тогда затупила и тоже ничего не поняла. Самое главное было, пожалуй, то, что они вот-вот могли устроить полноценный махач. Так вот, кто сильнее: древняя стихия, которая существует с самого Сотворения Мира, или огненный безбашенный сын Короля Пиратов? Советую хорошенько подумать. В любом случае город пострадает, а свалят всё на Белоусовцев, потому что Хаге никто не узнает, а Эйс как раз из команды Бати. Вот только сомневаюсь, что все на него упадет. Этот портативный мангал точно на меня стрелки переведет так, что я и виноватой окажусь, а он меня от черт знает кого спасал. — Привет, Хаге. О, Эйс, ты тоже тут? — я махнула ему рукой и приветственно улыбнулась. Теневая сторона шептала, что лучше им обоим хорошенько врезать, но здравый смысл победил с большими потерями. — Привет, — спокойно сказал Эйс. — Прости, Эйс, но этот парень, — указала на Хаге, — Сегодня будет со мной. Иди, лови своих малолетних блондиночек-брюнеточек и не уводи у меня парней. Встретимся на корабле, — почти ласково сказала я. Эйс кивнул. Я подхватила Хаге под локоть. — Ну и какого черта вы там устроили? — шипела я, когда мы отошли достаточно и обзавелись яблоками в карамели. — Ты не поняла? — спросил он. — Я, наверное, слишком хорошо все поняла. Почему ты сразу не сказал, что ты мой друг? — Мне захотелось его позлить. Кто же знал, что кто-то в тебя втрескался по самые огненные ушки? — задорно спросил он, чуть ли не одним махом заглатывая яблоко. — Кто же знал, — устало сказала я. — Знаешь, что я ещё заметил? — спросил он радостно, гляди на меня хитрющими глазами. — Без понятия. Пошли в какую-нибудь гостиницу, а то я уже спать хочу. — Ну, например то, что имени он твоего ни разу не произнес, но тебя узнал. — С чего ты взял? — О, а вот это уже другая история. — Которая начнется после рекламы. Ага, я поняла, что ты мне ничего не скажешь, и это все твои сверхъестественные примочки. Пошли уже. Оставшихся денег хватило на две ночи в одноместном номере в милой на вид гостинице-таверне. Представившись братом и сестрой, мы ушли спать, оставив в недоумении симпатичную барышню, которая нас регистрировала. Ну, правда, кто в час ночи снимает номер? Точно ненормальные. В номере оказалось чисто и уютно. Пастельные тона, небольшая кровать, правда, очень длинная. Стол и стул, небольшое кресло возле окна, выходившего на улицу, откуда был виден кусочек моря и небольшая часть Моби Дика. Задернув легкие тюлевые шторы, я безжалостно оставила ветра своевольничать, где ему вздумается, и оккупировала всю кровать и весь номер. Он — стихия, не то, что годами — веками может не спать. Вот пускай трудится, а я баиньки. Утро наступило внезапно, долбанув по затылку сильной болью. — Какого? — спросила я хрипло. Таким голосом мертвецов из могил призывают, не меньше. — Ты что, ещё спишь? — искренне удивился Хаге. Ну, наверное, я так и буду его звать. А то все ветер да ветер. — Я приличный человек, а приличные люди, — зевнула до щелчка челюстей, — Спят как можно дольше. — Помнишь, ты хотела подзаработать? Я сонно кивнула. Сон окончательно не уходил, дразнясь и завлекая в объятия. Работать не хотелось от слова «совсем». — Так вот, тут скоро будет небольшой конкурс певцов, так сказать в честь того, что приплыли любимые местными защитники. — И? — Приз — сто тысяч белли. Дальше продолжать? — Во сколько? — спросила я, прикидывая, сколько ещё будет держаться маскировка. — В два часа дня. — Вот только меня по гитаре свои быстро опознают. Не особо хочется светиться. — Они тебя и по Голосу без проблем опознают, сестренка. Так что вот, — он достал из-за пазухи флейту, — Я тебе наиграю, а ты споешь. Идет? — Идет. А теперь — свали и дай поспать. Еще утро. — Сейчас полдень. И если не поторопишься, я съем твой завтр… обед. Я подскочила и эпично упала на пол. Тело тут же отозвалось болью, но меньшей чем обычно — тело было плотнее. Дошла до стола я уже спокойно — там стоял поднос с тостами, куском мяса и соком. Ух ты! Ничего себе сочетание. Хорошо, что не молоко и огурцы. Перекусив и натянув на ноги сапоги, я вышла из номера, оставила ключи той самой милой барышне и удалилась на площадь. Гостиница была немного в стороне от пути Порт-Главная Площадь, но оставалась примерно в середине. Хорошее расположение, а главное — удобное. На площади царила суматоха, но такой давки как вчера не было. — Регистрация на конкурс «Голос» начнется через пять минут. Всех желающих принять участие, прошу пройти к милой девушке в голубом. Я фыркнула от двух вещей. Первое: название напомнило программу из прошлого мира. Второе: милая девушка в голубом такой и была. Милая и одетая во все голубое — туфли, платье, гольфы, перчатки и волосы. Я кивнула ветру, и мы пошли регистрироваться. Прошли под номером одиннадцать, представившись, как Чара и Хатик. С именами получилось просто — мое имя и так короткое, чтобы сокращать, а Хаге попытался назвать заботливо данное мной имя, но я его вовремя остановив заботливым подзатыльником. Получился Хатико. Ну, или Хатик. Свое я просто сократила от Чародейка и довольная этим, отправилась к оставшимся после вчерашнего лавкам — до конкурса ещё час. Сердце резко не билось, в глазах не темнело, горло не сохло. Для меня это дело довольно привычное. Хаге так и не показал, нервничает он или нет, хотя мне было очень интересно. Мелодию я напела ему только полчаса назад, но он видимо хорошо знал свой инструмент и довольно быстро освоился. Для Белоуса и его команды были специальные столы — прямо VIP-гости. Интересно будет увидеть взгляд Отца, когда он заметит, что я тоже участвую? Хотя сомневаюсь, что он не в курсе — Голос-то у меня не изменился, да и догадаться легко. Ровный стук собственного сердца, небольшой детский бубен в руке — как на уроке народного хора. Нас объявляют. Пять ступеней и импровизированная сцена, от позорного падения я удержалась. После полумрака за кулисами свет бьет по глазам. Вот зрение немного привыкло, я уставилась в небо по старой доброй привычке. За это меня всегда ругали. Но, черт возьми, мне так удобно! Первый звуки флейты. Прищелкиваю пальцами и начинаю легонько трясти бубном. Понеслась!