Босиком по облакам

Leggiero*

В высоте солнце свои лучи рассыпало и, будто всем на радость, дарило лучи свои живительные. Море шумит где-то вдали, ветер в лесу шумел, слышала я, как деревья листья перебирали. Говор стихал, я вздохнула еще раз, прикрыла глаза, каждой клеточкою тела почувствовала воздух вокруг, вдохнула до предела, выдохнула, глаза подняла и начала: — Налей ещё вина, мой венценосный брат, смотри, восходит полная луна, в бокале плещет влага хмельного серебра, один глоток, и нам пора умчаться в вихре по дороге сна И ветер подыгрывал так ярко, звонко, флейта пела вместе со мной. И, казалось, нас было трое… Люди прихлопывали. И нет более тех глупых улыбок… Я немного отдышалась на проигрыше, взяла дыхание и продолжила петь небу, всем людям и миру. Меня слушали и слышали. Даже если я не выиграю, я получила удовольствие, так что этого мне и хватит, а с одеждой потом разберусь. — И чтоб забыть, что кровь моя здесь холоднее льда, прошу тебя, налей ещё вина. Смотри, на дне мерцает прощальная звезда, я осушу бокал до дна, и с лёгким сердцем по дороге сна. По дороге сна, по дороге сна, — закончила я. Дождавшись, пока закончит флейта, мы взялись за руки с ветром и поклонились. Что-что, а на флейте он играл прекрасно. Мы спустились со сцены, и я растрепала ему волосы. — А теперь колись, было страшно? — Ну, по началу, немного. Но это было весело! — задорно сказал он, тоже, видимо, довольный нашим выступлением. Он шагал вприпрыжку, улыбаясь от уха до уха. Я кивнула и отправилась в небольшой переулок следом — дожидаться конца мероприятия, когда будут объявлять победителей. Я улыбалась. Хаге откуда-то притащил мне кусок пирога и кружку с водой. Благодарно кивнула и съела это в одну морду лица, облизнулась. Хорошо… — Разбудишь, когда надо будет, — отдала краткий приказ и тут провалилась в тяжелый сон. Темнота давила на душу, высасывая жизнь. А потом раздался тонкий, пробный и светлый звук флейты. Флейта пела нечто лёгкое и прекрасное, темнота отпустила, стала мягкой и тёплой, укутывая нежной пеленой, не мешая, поглощая лишнее, такое сейчас ненужное… — Какого… — Там скоро нас объявят. Вставай, пойдём! — весело сказал он и потащил меня за руку. На сцену я взошла вместе с другими разномастными участниками. Третье место занял симпатичный парень лет двадцати, а второе — миловидная блондинка с подобием домры в руке. Я не сильно удивилась, когда нашу с ветром команду поздравили с победой. Да здравствует музыкальное образование! Хотя нет, пусть заболеет и умрет после долгой и мучительной агонии. Нам похлопали, вручили грамоту, букет и долгожданный увесистый мешочек с сотней тысяч белли. Отец смотрел одобрительно и тихо посмеивался, но в команду, слава Энелю, не звал. Остаток дня я провела, поочерёдно чередуя кафе и магазины. В итоге я приобрела себе нормальную для моей приключенческой жизни одежду и впала в гостиницу. Спасибо, низкий порог. Поужинала и легла спать с улыбкой, а где-то под утро я почувствовала неожиданную лёгкость и перевернулась на живот — вернулись крылья. Утром я потянулась и, взяв своё барахло, отправилась на корабль. Каково было удивление все той же девушки за стойкой. Ну, её понять можно. Поблагодарив за номер, я вышла и отправилась на пристань. В лицо, трепя белоснежные волосы, бросился ветер. На небе — ни облачка, жара стояла невыносимая. На «Моби Дик» я влететь не смогла, пакеты слишком оттягивали руки, а о взлете и речи не шло. Я возложила свою поклажу в ящик, клятвенно пообещав разобрать её. Ага. Я вышла на палубу и прищурилась от яркого солнца. Круглый блин висел точно над головой и радостно убивал все вокруг жарой. Я попыталась было найти Марко, но тот, как выяснилось, был в городе. Заглянув к Отцу, увидела, что тот спит, разморённый теплом. Слоняясь по кораблю, наткнулась на Эйса. — Привет, как тебе остров? — спросила я его, видя, что разговора не избежать. — Забавный. Ты мне не пояснишь один момент? — Смотря какой… — я тяжело вздохнула, — Давай на корму, жарко тут. — Разве? — искренне удивился он. Я кивнула. Ему-то жара нипочем. На корме над килем было чуть прохладнее. — Ты ведь выиграла конкурс? — спросил он, опираясь спиной о фальшборт. — Есть немного, — покладисто согласилась я. — А как ты внешность так круто поменяла? — Да так, — я задумчиво смотрела в даль, — C острова того привезла одну вещь, — А мне так можно? — Сомневаюсь. — А тот пацан, Хаге, действительно твой друг? — Точно, мой. А где ты все это время шлялся? — Да так, мясо поел, посмотрел шоу, в общем, ничего особенного не сделал. — А как же по бабам? — Ну и это тоже, — усмехнулся он. — Марко не знаешь, когда явится? — Он мне не отчитывался. — Все с тобой ясно. Кивнула своим мыслям и отправилась в каюту, где растеклась по кровати безвольной лужей. На следующий в день, ровно в полдень, «Моби Дик» величественно отплыл от пристани. Отчитавшись Марко о погоде, я выцепила Изо для тренировки. Тот отнекивался, но после долгих уговоров согласился. Несколько дней прошли в относительном спокойствии — если таковое может присутствовать на корабле пиратов Белоуса. Если не считать тренировок до потери сознания, вылазки Эйса на камбуз, небольшой обдолбанности и мои кошмары — все было хорошо. А потом пришли они. Они — это пираты и глюки. Пираты были из чужой команды, нарвались на флагман и в итоге нашим пришлось их бить. Никакой романтики. Гора трупов, приятный металлический запах крови и немного горький — пороха. Отпаивал меня самолично Марко, хмуро глядя из-под полуприкрытых век. Меня немного мутило, разболелась голова от эмоций. Я вышла на палубу и, взмахнув пару раз крыльями, взлетела. Ветер бил в лицо, сметал тревогу. Я впала в какое-то странное состояние и очнулась только над облаками, солнце нещадно слепило глаза, было неимоверно холодно. Дышалось разряженным воздухом тяжело, а еще я заметила, что крылья покрылись едва заметной ледяной корочкой и инеем. А потом я камнем полетела вниз, пролетела холодный и мокрый слой облаков, заметила маленькую точку-кораблик — «Моби Дик». Выйдя из пике, расправила крылья, которые все ещё плохо поддавались. Пролетела над фок-мачтой, заложила вираж и приземлилась на нагретую солнцем палубу.  — Налеталась, йой? — спросили сзади. Я кивнула. — Бери Рико и начинай с ним тренировку на мечах, йой, — приказал мне Марко. На мечах? — Не смотри так на меня. Ты их в руках не держала, а вдруг у тебя — талант? Я скептически посмотрела на него. Я мечом скорее себя порежу, чем кого-то. — Это не обсуждается. — Есть. Я спустилась в кубрик первой дивизии и нашла там Рико — такого же хмурого как обычно. Он тоже был из первой дивизии и, несмотря на это, довольно хорошо орудовал двумя катанами. Любил сладкое и, несмотря на хмурый и жуткий взгляд, общаться. Блондин с волосами собранными в небольшой хвостик на затылке, на подбородке — козлиная бородка и шрам. Одной своей чертой он меня дико бесил — вечно добавлял к моему имени суффикс «чан». Других это тоже бесило. — Рико тут? — спросила я, стоя в дверях. — Да, Айс-чан, что-то хотела? — спросил он шершавым баритоном. — Я не чан, — машинально поставила я и передала приказ Марко. — Хорошо, Айс-чан, сейчас подойду. Простите, мужики, командир-сан позвал. У меня задергался глаз. Не могу я слышать этот суффикс! Вакидзаси, который Рико мне вручил, оказался неимоверно тяжёлым. А он на десять сантиметров короче катаны! Ужас! Я им не то, что взмахнуть — поднять не могла. Своё звание «самого неуклюжего человека» я отлично оправдала, неизвестно как порезавшись о лезвие. Ржали все. И когда я говорю все — это значит и Марко тоже. Зато от переживаний отвлеклась. Хитрые ублюдки, психологи недоделанные. После тренировки рыцарь пернатого образа отправил меня на камбуз, где за мной краем глаза следил Татч, но я продолжала портить картошку — фигурки как появлялись, так и продолжали появляться из ниоткуда. На обеде ко мне подсел Харута и светится не хуже лампочки Ильича, когда выловил маленького, в пол пальца, человечка. На следующий день они встретились с одним из кораблей, на борту которого обнаружился восьмой комдив. Намур оказался высоким, голубым (по цвету кожи) рыбочеловеком в забавной брендовой футболке. Встреча была радостной и полной предвкушения. Стало ясно, что, да. Пьянке — быть. И она действительно была, да такая, что мне даже стыдно вспомнить. Зато я пила с Отцом на брудершафт. И ещё с восемью комдивами. Короче, оторвалась по полной. Ещё пару дней спустя мы достигли небольшого острова, на котором уютно расположилась небольшая база Дозора. Всех проинструктировали и всем вбили головы, что вести себя будем тихо, война ни нам, ни Дозору не нужна. Мы тут за припасами и глянуть на салют в честь Дня города. Островок Цисси был действительно маленьким, мирным и вполне себе уютным. С западной стороны — гора, с юго-восточной — портовый городок Циссия. На востоке — сама база Дозора. «Моби Дик» и «Саме Окаи» пришвартовались в небольшом отдалении от берега. На остров пошли ночью, небольшими группами. Остров пах весной и черемухой, от которой тут же начал зудеть нос, а в прошлом мире аллергии не было ни на что! А тут я уже исчихалась. Марко ворчал, что я нарушаю конспирацию. Я не нарушаю конспирацию! Её нарушают те, кто надо мной ржут! Вот их и отчитывай! Я молчала в тряпочку. В этот раз я выбрала ту же внешность, что и на предыдущем острове — она мне понравилась. Заплела косичку, напялила джинсы и спертую у Эйса рубашку — он все равно не носит, а я люблю мужские вещи. И вот я вполне обычная девушка, похожую на пиратку разве что двумя татуировками, одна из которых была скрыта рукавом, а другая широким браслетом со сложной шнуровкой. — Марко, отпусти погулять? — спросила я, подкрадываясь сзади. — С чего бы, йой? Ты опять во что-нибудь влипнешь. Где тебя потом искать? — выдал он. — Ты же мужиков отпустил? Отпустил! Они по бабам пойдут! — Ты тоже по бабам пойдешь, йой? — Ага, по мужикам, — фыркнула я. — Мелкая ещё. — Я уже совершеннотельная! Соревшеннолетьная! Тьфу, ну ты понял! — Понял, йой. Если вернешься позже восхода — заставлю драить палубу. И мне плевать, что было в тот раз, йой. Ага, помню, такое забудешь. Какое-то время назад Марко решил запрячь меня протирать палубу — я человек не гордый, пошла в подсобку, взяла ведро, с кряхтением вынесла его на палубу и вторым заходом взяла тряпку, швабру и банку с хлором — какая-то сволочь (скорее всего Изо на пару с Харутой) все залили кровью (и вряд ли своей), а мне надо было отмывать. Налив растворчик в воду, и добросовестно начав оттирать это дело, я забылась. Когда очнулась, то оказалось, что пираты катаются по палубе как на коньках. Не по всей, а той части рядом с носом корабля, где я успела помыть. Но… Это был не хлор, а что-то другое и очень-очень скользкое. Харута и Эйс, удиравшие от разгневанного Татча, даже удержаться не смогли и, эпично пропахав носом палубу, присоединились к кучке пиратов, которые не могли встать. Мда… Спустя каких-то десять секунд на палубу вырвался Татч, понесся на крейсерской скорости к нарушителям покоя его царства и за секунду до падения недоуменно посмотрел на кучу пиратов, которые валялись по палубе как разбросанные игрушки и, тихо матерясь, пытались подняться… В городе ничего особенно интересного не обнаружилось, основное действо было намечено на завтра. Посмотрев на высокую часовню и поев в небольшом и неуютном трактире, я пошла по главной улице, вслушиваясь в речи редких прохожих. — … соседушка, что моя дочка нынче совсем от рук отбилась — хочет в Дозор идти! — вещал один женский голос. — И то верно! Не женское это дело! — вторил другой. — … говорят, будет салют, пойдешь? — спрашивал у кого-то сиплый голос. Я слушала всякую ересь и вдруг напряглась. На периферии слуха я услышала нечто отдаленно-знакомое, легкое и такое родное. Через пару минут я уже шла дальше, забыв о странном звуке. Видимо я тут один такой любитель шататься по темным ночным улицам. Я не заметила, как оказалась на окраине города в районе с крайне подозрительными личностями. Только я решила повернуть обратно, как меня затащили в переулок. Блять. Я даже сделать ничего не могу. Улететь — крыльев нет, таблеток всяких с собой тоже. В нос ударил запах перегара, к горлу приставили нож. Мне завели руки за голову. Я быстро свела ноги и попыталась поднять их, но на меня нещадно надавили, пихая колено между ног, не давая пошевелиться. Блять. Во что я ввязалась. В следующий раз надо будет послушать Феникса. Хотя кого я обманываю? Следующего раза не будет. В мои губы чуть не впились, я вовремя отвернулась. — Стой смирно, сучка! — прохрипел пьяный низкий голос. Ага, щас же, только шнурки поглажу. Я хмуро уставилась в квадратное лицо с грубой щетиной, серыми масляными глазками. Это первый поцелуй нового тела! Тебе его не видать, грязное животное. — Ай, — тихо пискнула я, когда нож опасно уперся в нежную кожу. Чего он медлит? Горло обожгла острая боль — нож таки начал свое дело и впился в эпителиальную ткань, на миллиметр больше, но и этого хватило. Мужик пробрался под эйсову рубашку и схватил грудь. Эйс! Спаси! Да хоть кто-нибудь. Грудь продолжали мять, причиняя боль. — Мелковата. Но сойдет… — бормотал он. Эй, у меня тройка! — Вам не кажется, что так обращаться с леди — это признак плохого тона, — раздался где-то сзади приятный мужской голос. — Отстань, парень! Я делом занят! — рыкнул насильник. — Я ведь просил по-хорошему! — грустно вздохнули сзади и мужик тут же повалился на землю, оставив небольшую косую царапинку на шее, которая тут же обожгла болью. — Вы в порядке? — спросили у меня сверху. И какого черта я такая низкая? Усталость и страх накатили новой волной, я рухнула на колени. Джинсы испачкались окончательно. По щекам что-то потекло. Что это? Я протерло лицо рукой. А, это лишь слезы. Развела тут слезы-сопли, тоже мне. А еще пиратка! — Вы в порядке? — спросили сверху. Какая же я слабая! Надо… — Встать можете? … стать сильнее. Я не могу… — Вы меня слышите? … защитить никого, кто мне дорог. Эйса, Татча, Отца. — Все в порядке, с-спасибо, — голос чуть дрогнул. Предатель. — Вам помочь? — Если не трудно… Мне подали бледную руку с длинными тонкими пальцами. Я ухватилась за неё, постаравшись не сильно сжимать. Оперлась о холодную кирпичную стену и попыталась сделать шаг. И где все то, что я больше месяца так тренировала? Где? Голова соображала туго. Мысли скакали, как нанюхавшиеся валерьянки коты. Меня подхватили на руки и куда-то понесли. Я не против. Или против. Или за. Ну, хоть идти не надо. Горло все ещё саднило. Не знаю, сколько прошло времени, но меня опустили на что-то мягкое. Я ухнула во что-то теплое и провалилась в темноту окончательно. Очнулась я уже в относительном порядке, в крайнем случае, полная дезориентация в пространстве ушла — осталась головная боль, саднящее горло и мерзнущие ноги. — Вы очнулись? — спросил тот самый голос. Я повернула голову. Оказалось, что я лежала на небольшой одноместной кровати, сбоку стояло глубокое и мягкое даже на вид красное кресло, в котором наблюдался таинственный обладатель приятного бархатного голоса. — Воды, — просипела я. Хотелось добавить что-то еще, но парень спокойно кивнул и вышел, тихо закрыв дверь. Спустя примерно минуту, он вернулся. За это время я узнала, что: а) прошло всего пару часов, а до рассвета еще часа четыре; б) я в незнакомой комнате, похожей на гостиничный номер; в) кроме двух ножевых ранений у меня несколько синяков — на запястьях, где меня держали, на ногах и в районе груди — там, где хватались мерзкие пальцы. Я облегченно вздохнула — рубашка цела. Жаль было бы портить такую хорошую вещь. Только сейчас я смогла рассмотреть своего спасителя чуть лучше. Он был на самом деле красив. Ярко-синие глаза, иссиня-черные волосы, тонкие губы, прямой нос, ярко выраженные скулы. Красота притягивала и манила. А еще он был высоким — ростом примерно с Эйса, где-то на голову или даже на полторы выше меня. Жилистый, бледный. Не болезненно, а по-аристократически бледный юноша. — Вам лучше? — спросил он, мягко улыбаясь и протягивая стакан с водой. Я благодарно кивнула и приняла стакан. Выпив все за раз, я довольно сощурилась. — Спасибо, что спасли меня, — кивнула я. — Право, не стоит. Я не мог смотреть на то, как обижают юную и прекрасную девушку. Я почувствовала легкий румянец на щеках. — Все равно, спасибо, — не особо настаивая сказала я, — Я пожалуй пойду, меня могут потерять. — С вами точно все в порядке? — чуть озабоченно спросил он. Я кивнула и встала. Тело, несмотря на головную боль, не шаталось и вело себя прилично. — Ах, да. Вы не подскажите, в какую сторону нужно идти, что бы попасть на главную площадь? — спросила я в дверях. — Как выйдете из гостиницы, поверните направо. Дальше прямо и все — вы на месте. — Благодарю и ещё раз спасибо за то, что спасли меня. Он чуть кивнул, и я скрылась в дверях. Воздух встретил меня ночной прохладой, обдал кожу ветром, и я пошла в направлении главной площади, периодически останавливаясь и стараясь избегать темных углов. Воспоминания были еще свежими и яркими. На Моби Дик я пришла перед самым рассветом. — И что с тобой случилось, йой? — хмуро спросил Марко, скрестив руки на груди и смеривая меня презрительным взглядом. Я опустила голову. — Не говори, что не знаешь. Воля еще при тебе. — Ладно. Иди к девочкам — пусть они тебя обработают, йой. Я говорил, что нельзя тебя отпускать? — Отстань, без тебя тошно, командир. Он хмыкнул, а я отправилась в медпункт — к девочкам. Там оказалась Суэна, которая сначала меня четверть часа отчитывала, пока обрабатывала раны и что-то у себя записывала. А потом порывисто обняла, уткнувшись в лицо внушительным бюстом. Дышать стало нечем. — Не делай так больше, — строго сказала она. — Хорошо, постараюсь не попадаться насильникам, — я козырнула и отправилась на камбуз — есть хотелось неимоверно. Вторую вылазку в город я совершила вместе с Харутой после обеда. Циссия активно украшалась, люди веселились, по улицам ходили бдительные дозорные. Как они не узнали командира двенадцатого дивизиона из команды Йонко — для меня загадка. На главной площади был рынок, выступали актеры, но мы туда не сунулись. Вместо этого пошли в заброшенный парк, который чуждо смотрелся в этом радостном и цветном городке. В заброшенном парке было красиво — ну для меня во всяком случае. В самом центре мы нашли пруд, заросший тиной и ряской. Рядом стояла мраморная статуя девушки с кувшином, покрытая мхом и травой. Тихо перекликались птицы, шелестел ветер в листьях. Чуть прислушавшись, подошла к дереву. И приготовилась. Ответ не заставил ждать. В сознании отразились образы, которыми со мной говорило это дерево. Через пару минут я отступила назад, убрав руку с прохладной коры. То, что я увидела — передавать не очень хотелось, потому что это было на самом деле страшно. Раньше этот остров был под защитой Дозора, как и сейчас, но тогда во главе базы стоял страшный человек. В этом парке вешали и сжигали тех, кто был не угоден ему. Это было давно, ещё до начала Эры Пиратов, поэтому для жителей это больше напоминает старую легенду. Зато сейчас у них все хорошо. А то, что под этим деревом в основном и закапывали все трупы — не так уж и важно, да? — С тобой всё в порядке? — озабоченно спросил Харута. — А-ага, — дергано улыбнулась я. Он хмуро посмотрел на меня, но промолчал. А потом мы пошли на ярмарку, где было уже прилично народу. Харута спер у кого-то мешочек с деньгами, после чего чуть ли не насильно, видя мое убитое состояние, впихал пару лакомств, и я пришла в норму. Ну, мне стало немного легче. Потом вернулись на Моби Дик — наблюдать красивый салют. Я вовремя стукнула Эйса, который захотел добавить огонька собственного приготовления. — За что? — обиженно сказал он. — Ты не подумал, что можешь спалить все к чертям, потому что над островом жара из-за фейрверков? Нет? — Прости, — виновато сказал он. Увы, рожа, как была наглой, так и осталась. Салют был не таким красивым, как на прошлом острове, но мне понравилось. Цветные шарики расцветали в ночном небе, на краткий миг выхватывая город из темноты. А на следующий день случилось то, чего я опасалась, ждала и немного надеялась. Как оказалась, на базу прибыл ещё и Гарп. Как он своей Волей Наблюдения не заметил Отца, который должен сиять как сверхновая, я не знаю, но на следующий день, придя в себя после очередного ночного кошмара, я отправилась в город с одной целью — купить себе мороженное. И мне глубоко плевать, что остров — весенний, температура не превышает пяти градусов, а на мне — легкая кофта с длинными рукавами и бриджи. Когда я собиралась преступить к лакомству, то споткнулась. Три шарика улетели на асфальт! Три вкусных шарика! Я сидела на холодной брусчатке, ощущая начавшийся дождь, и понимала тяжесть моего положения. Мороженки нет, а на новую денег не хватит. Где-то на фоне сознания депрессивная музыка и шумело перекати-поле. Я сидела на холодной брусчатке, смотрела на размокающие цветные шарики и рыдала. После этого меня неожиданно подняли за шкирку, как котенка, и развернули на сто восемьдесят градусов. — Что случилось? — спросил Гарп. Я помнила его еще с того момента, как зайцем покаталась в теле Сэнгоку и дед Луффи ничуть не изменился. Такой же громадный, широкий и седой. — Мороженка, — всхлипывая и шмыгая носом, прошептала я. — Что «мороженка»? — не понял Гарп. — Я с-споткнулась и мороженка выпала-а-а, а на новую денег не-ет! — всхлипывала я. — Пошли со мной, я тебя печеньем угощу! Ты уж извини, мороженого нет. Не плачь? — как-то даже жалобно спросил он. Видимо с женскими слезами он раньше не сталкивался. Я всхлипнула пару раз, шмыгнула носом и кивнула. Гарп провел меня небольшими улочками на базу Дозорных и, не отвлекаясь на косые взгляды, привел меня в просторный светлый кабинет. За то время, пока мы достигли кабинета, я пыталась придумать — кто я такая и что тут забыла. Так, кажется, я видела лес. Ну, значит, я оттуда. Имя… Пусть, Кира. Меня усадили в небольшое кресло в углу и торжественно вручили пакет с печеньем. Я радостно улыбалась. Хорошо все-таки сидеть и пить чай с любимым дедушкой, правда он не знает, что он — мой дедушка, надо будет сказать. — Как тебя зовут? — радостно спросил он, заметив, что я перестала рыдать. — Кира. — Ты из города? Я тебя не видел. — Нет. — Не местная? — Нет, — заметила непонимающий взгляд и поспешила пояснить, — Я живу глубоко в лесу с бабушкой и сестрой, периодически выбираясь в город. Я должна вернуться завтра домой, — грустно вздохнула я. — Ты живешь в лесу? — Ага. Там очень красиво! — Вступай в Дозор? — предложил мне Гарп. Впрочем, это было ожидаемо. — Я не смогу. Младшая сестра не справится одна, да и оружие — не мое, — тут я искренне порадовалась, что последние двое суток не тренировалась с Изо и под дождь попала — порох с меня смыло начисто. Пока шел дождь, Гарп рассказывал мне интересные истории, поведал о своих непутевых внуках, которые хотят стать пиратами. Смеясь где-то в душе, я серьезно пояснила, что пиратов терпеть не могу. — Ты пойдешь? — спросил он, щенячьими глазами смотря на меня. Я умело противостояла. У Гарпа щенячьи глаза получались хуже, чем у Эйса, Харуты и Хаге. — Да, — грустно кивнула я. Он подошел, погладил меня по голове, вручил еще одну пачку печенья и кивнул. — Пока, дедушка. Кстати, я не какая не Кира, я — Чародейка, прости и пока! — крикнула я в дверях и захлопнула их. И только потом я поняла, что у меня две проблемы. С того момента, как я приняла маскировочные таблетки прошли почти сутки. Это раз. Я походу навела подозрение на местоположение команды. Это два. Поэтому я побежала в конец коридора, где было видно окно. Распахнув его, я с радостным гиканьем выпрыгнула наружу и приземлилась на высокий бетонный забор, который торчал из земли на этаж ниже и метра на четыре вбок. Все-таки хорошо, что я легкая. Будь я нормального веса — фиг бы допрыгнула. А так я пробежала по бетонной стене метра два и, углядев направление, в котором надо двигаться, я спрыгнула с высоты трех метров в кусты, кувырком погасила скорость и силу удара, вскочила, и ринулась вниз по улице так, что пятки сверкали. Около базы слышалась суета, но я была быстрее и через пару минут оказалась на самых окраинах, расположившись на одной из крыш. Наблюдать за суетящимися дозорными было интересно. Спустя где-то четверть часа начали возвращаться крылья. Возвращались они без боли, принося легкость. Как только я поняла, что облик вернулся, я рванула в небо под облака и, сделав небольшой круг, приземлилась на «Моби Дик». Марко задал мне трепку, весь вечер капая на мозги. Я отмалчивалась. Эйсу про Гарпа ничего не сказала, что я ему — докладчик? Пусть себе газету купит, если так новости интересны. Тем же вечером мы и отчалили — все что хотели, мы сделали, а больше ничего и не надо было. Как только остров скрылся за туманом, непревзойденная погода Гранд Лайн подкинула нам шторм, и меня согнали с палубы. Я не была против шторма и вернулась к себе в каюту. Там достала гитару и, наслаждаясь одиночеством, которое скоро нарушиться приходом девочек от Отца, перебирала пальцами струны. Подтянула колки, пробежала пальцами по тугим струнам, послушала, как гудит гитара. Просидела я в одиночестве не долго — вскоре вернулись медсестры и разошлись по каюте, занимаясь кто чем. Суэна, Мури и ещё две незнакомых мне девушки тихо переговаривались за столом, Мира читала книгу за другим. Следующая неделя до острова Моноготари* пролетела быстро. В крайнем случае, я выяснила, что играть с Марко в прятки не интересно, потому что он — читер. Использовать Волю Наблюдения никто не разрешал! Зимний остров встретил нас холодом и снегом. Я за месяц с лишним и новым телом от холодов отвыкнуть не успела — такое не забывается. Поэтому, нацепив шарф, варежки и что-то вроде валенок, первая спрыгнула в снег, тут же провалившись по пояс. Радостно запищав, когда снег забился в сапоги, взмахнула пару раз крыльями и вылетела, подняв тучу снежинок, искрящихся на солнце и слепящих глаза. Эйс спрыгнул следом, тоже провалившись. Я с хохотом приземлилась на ноги, наблюдая как горячий «кавказский» парень пытается вылезти. Увы, снег проминался под его весом и не давал возможности подняться. О том, что и этот остров находится под защитой Белоуса, мне на ушко сообщил Харута за день до прибытия. Теперь я радостно каталась по мягкому, холодному и колючему снегу, поражаясь его чистоте. Да! Такого в большом и грязном городе точно не будет! Марко наотрез отказался брать с собой в город и взял обещание, что я с ним не пойду. Я вздохнула и пообещала — с ним не идти. И дождавшись, пока Эйса вытащат, отправилась с ним, Харутой, Татчем и еще парой матросов в город-деревню. Поселений на острове было около десятка, из них деревень — где-то семь, один крупный портовый город, один городок небольшой, и один — ПГТ (поселок городского типа), куда мы и направились. В небольшом трактире было мрачно, безлюдно и уютно. И, что самое главное, тепло. Прохожие косились на Портагаса, как на умалишенного. И правда, кто в такой холод будет по пояс голый ходить? Нам принесли ром, какие-то закуски и, под общий гогот… — Какао с зефирками? — ухмыляясь, спросил Эйс. — Да, какао с зефриками. И не смотри на меня так! Лучше подогрей немного, оно остыло. Эйс послушно загорелся, слабо полыхнул ладонью с огнем и взял железную кружку. Как только от неё повалил едва заметный пар, я забрала кружку из рук парня и тут же пискнула — металл ещё не остыл. Эйс хрюкнул, за что тут же получил тычок по ребрам, но даже боли не почувствовал — широкий браслет с кайросеки остался на корабле, а логию фиг пробьешь. — Мы тут сколько пробудем? — спросила я, потихоньку отогреваясь. — А, фиг его знает, — фыркнул Татч, — скоро Новый Год, может, и задержимся, встретим здесь, на зимнем острове. — А Новый Год когда? — Через неделю. Я закрыла глаза. Новый Год. Казалось, что пара лет прошло, как я в этом мире оказалась. И я не собираюсь отсюда сваливать! Что меня ждало в том, другом будущем? Универ, скучная работа, редкие путешествия. В общем, всё. А тут? Приключения, смертельные опасности, отсутствие ненавистной логики и туева хуча интересных людей, с которыми надо познакомиться и при этом не умереть. Надо все-таки пройти шестимесячный курс ворожения у Баб-Яги, слабее от этого не стану, а Тич объявится года через полтора с лишним — не раньше. — Эй, не спи! — меня ткнули локтем под ребра. Я рвано вздохнула и тут же нанесла удар обидчику тяжелым сапогом по коленке в белой брючине. Татч даже не отреагировал. — Чего вам? — Мы дальше пойдем, ты с нами или тут остаешься? — С вами, — устало вздохнула я. Дружной толпой мы вывалились из трактира и направились на центральную площадь — там ставили ёлку. Ёлка оказалась большая и красивая: зеленая, с пушистыми лапами-ветками, покрытыми снегом и инеем. Я подавила жгучее желание взлететь к самой верхушке и раскачать её, запорошив всех снегом. Не хочется такую красоту портить. Потом отправилась гулять одна, во мне проснулся социофоб, и общество стало в тягость. Я гуляла по пустынным окраинам и смотрела на небольшие домики, будто соскочившие с открытки. Спина замерзла из-за съехавшей кое-как подвязанной куртки, оголяя то место, где не было оперения и теплого пуха. Вздохнув, достала розовую таблетку, предварительно захваченную с собой, и проглотила, представив себя все с той же полюбившейся мне внешностью. Когда прошла резкая боль, и я ощутила, как потяжелело тело и грудь, как укоротились волосы, я надела куртку нормально, замоталась по самые глаза в шарф и пошла дальше. Снег под ногами звонко скрипел, и вдруг я услышала новый, неожиданный звук. Флейта доносилась откуда-то сбоку, легкая мелодия заполняла сознание и успокаивала. Я тут же ринулась навстречу этому звуку — он был тем же, что и во сне. Пошел редкий крупный пушистый снег. Я продолжала идти на звук. Через какое-то время я свернула на более широкую улочку и заметила высокую (относительно гномика-меня) фигуру, которая держала у губ флейту, под ногами расположился чехол, в котором обреталась пара крупных купюр, пара десятков монет — и ни единой живой души вокруг. Только я, снег, фигура с темной шевелюрой и флейта. Подойдя немного ближе, я с удивлением обнаружила, что знаю, кто это. Иссиня черные волосы, колышимые ветром, точеные красивые черты и лица и прекрасная аристократическая бледность. Он чуть приоткрыл глаза под пушистыми длинными ресницами: те самые, яркие, синие. Я пораженно выдохнула. Изо рта вырвалась легкая белая дымка. Я стояла и слушала ту самую мелодию — каждый раз во сне она была одной и той же. Легкой, пронзительной, светлой, чистой и простой, но одновременно какой-то загадочной. Я уже не обращала внимания на холодный снег, который забирался под шарф и шапку. Мелодия закончилась также, как и обычно — пронзительная высокая нота «Ля» третьей октавы, гамма «гармонический Ля-минор» на октаву, напоминающая восточный мотив, остановка на «Соль-диез» и замирание на пару секунд и окончательное «Ля» второй октавы, на несколько мгновений, легко заканчивается, оставаясь висеть в воздухе… Незнакомец поднял пронзительные глаза на меня, опустил флейту от губ и чуть улыбнулся. — Добрый вечер, — мягко сказал он бархатным голосом. — Здравствуйте, — тихо отозвалась я. Какое-то замирание было при виде этого человека — трепет и неясная робость. — Пойдемте где-нибудь посидим, разговаривать на улице неудобно, да и холодно, — он поежился и завернулся в распахнутую куртку с белым мехом. — Пойдемте, — кивнула я и направилась за ним, как-то незаметно поняла для себя, что ненавязчиво подписалась под остальным. Мы шли молча, я куталась в мягкий шарф, изредка показывая наружу красный от холода нос. Шли недолго и буквально через пару кварталов оказались у небольшого бара. Внутри было тихо, безлюдно и весьма уютно, насколько такое понятие можно отнести к бару. Мы прошли стойку и сели за дальний стол. — Что будете заказывать? — спросила с улыбкой подошедшая официантка. — Какао с зефиром, — отозвалась я, пытаясь не смотреть на моего спутника — реакцию Эйса и остальных я помнила прекрасно. — Персиковый сок, — совершенно спокойно и с улыбкой сказал он. Официантка что-то чиркнула в блокноте и, кивнув, ушла. — Как же вы оказались на этом острове, леди? — спросил он, чуть откинувшись на спинку. — С друзьями приплыла, — не стала врать я и сняла шарф, который до этого наполовину скрывал лицо. — Забавные у вас друзья. — И весьма необычные, — не стала отрицать я, — А вы? — Я путешественник и музыкант, — тут же отозвался он, — Собираю разного рода легенды и сказки. — Один? — недоверчиво отозвалась я. — Почему же? Я состою в команде одного торговца, который тем и занимается, что в одном месте покупает товар, а в другом продает. Мы с ним старые друзья и многим друг другу обязаны, так что он не считает за трудность возить меня с собой. — И какие же легенды есть на этом острове? — спросила я. Мне сказки всегда нравились. — О, это весьма богатый на сказы остров. Тут есть множество легенд о древних духах, помогающих людям за небольшую плату, которую те приносят в Новогоднюю Ночь, о каждой реке и горе — тут все взаимосвязано и тесно переплетается. Так же я узнал несколько легенд о мифических существах, которые обитают в местных лесах. — И вам не страшно, что этот остров под контролем одного из Йонко? — Признаю, немного, — кивнул он, — Но на самом деле это одна из самых безопасных территорий для мирных торговцев и простых путешественников. Хотя местные тут особо чужакам не рады, только если они не из команды Белоуса, — почти шепотом сказал он. Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Нам принесли заказ, я медленно потягивала вкусный и тёплый какао, наполняясь теплом. — Вы любите путешествовать? — внезапно спросил он, когда я о нем уже почти забыла. — А? Да, люблю. Вы что-то говорили о местных легендах, не так ли? — Да, хотите послушать? — Хочу, — кивнула я и грустно посмотрела в кружку. Пусто. — О чем же? — Может о тех духах, приносящих удачу? — Можно, — согласился он и начал рассказ. Рассказывал он долго, с подробностями, красиво складывая слова в предложения, а предложения в картину. Особо не вслушиваясь, я поняла примерную мысль — есть души мёртвых, которые при жизни были хорошими людьми, им нужно приносить мандарины в дар, и тогда весь год тебе будет сопутствовать удача. Нами напоминает. На крышу дома с северной стороны надо поставить плетеную корзинку с несколькими мандаринами и спеть немудреную песенку. Выслушав несколько легенд о местной географии, я поняла одно — любовные отношения были интереснее и запутаннее, чем в «Санта Барбаре», причем настолько, что без пол-литра не разберешься. После получаса проведённого в тепле, мне стало жарко, и душа требовала холода, как большевики революции. Только когда мы дошли и до главной площади и распрощались, я поняла, что так и не выяснила, как его зовут. Вспомнив о духах, я решила для себя — почему бы не найти и по-дружески не побазарить? Интересно же! Одевшись теплее и отогнав Харуту, который собрался со мной свалить, я пошла в лес. Зимний лес встретил меня в лучших традициях Пушкина. «Вдали прозрачный лес один чернеет, и ель сквозь иней зеленеет, и речка подо льдом блестит», — примерно так все и обстояло. Через узкую речку с двухметровым снегом вел узкий мостик. Речка угадывалась исключительно по нему. Я не удивлюсь, если под двумя метрами снега скрывается целый лабиринт из ходов и прочего. За мостом угадывалась еле заметная тропинка, по которой я и углубилась в лес. Зеленые деревья ощерились колючими ветвями, но, прикрытые, будто одеялом белым снегом, смотрелись совсем не жутко. Отовсюду слышны звуки — вот побежала белка, вот птица стряхнула с ветви белый снег, вот хрустнула ветка, вот ветер завыл в листьях. Зимняя сказка. Когда я забрела в самую чащу и обнаружила, что начинаю замерзать, что не удивительно, то мне начала попадаться местная живость чуть чаще, чем до этого. Мимо шмыгнула серая с белым тень — лиса. Покрутилась и исчезла в деревьях сорока. Я натянула шарф до самого носа и посмотрела на побелевшие концы челки — в этом «не своем» облике она была. Иней игриво переливался на солнце. Когда солнце перевалило за ветки высоченных деревьев, я вышла на небольшую лесную опушку, где кончились те намеки на тропинку, что у меня были. Полянка была сплошь покрыта идеально ровным слоем снега, который резал глаза. Я вышла на опушку и услышала хруст снега неподалеку. Обернувшись, я заметила лису, которая внимательно смотрела на меня и мигала карими умными глазами. А потом она со мной заговорила. Вежливо поздоровавшись, спросила, хули я тут забыла, кто я такая и чего мне надо. Пообщавшись с лисой, я выяснила — приезжих здесь действительно не жалуют, ибо по древнему пророчеству, сделанному лет эдак тысячу-две назад, придет некто, кто нарушит все порядки. А поскольку пару тысяч лет назад это пророчество и было сделано, то скоро этот срок настанет. Я тут причем? Хотя, с другой стороны, почему Луффи можно, а мне нет? Правда, еще и с календарем не все ясно — как определить точное количество лет, когда и не посчитаешь толком. Не удивлюсь, если они на пару десятков лет просчитались и всё уже проморгали. В итоге мы довольно мило поболтали, я уверила лису, что менять местные порядки не намерена, но выудить из неё информацию о духах так и не смогла. В итоге полчаса спустя она ушла от темы и от меня заодно. Я попрыгала на месте, ища тепла и потерла ладош… — А-а-а-а-а! — заорала я не своим голосом, когда снег провалился подо мной, и я полетела в темноту. В темноте было ничего не видно. Руки я еле как успела прижать к себе, не то вывих в лучшем случаи был мне обеспечен. Сгруппировавшись, я полетела вперед уже под наклоном, больно ударяясь о стены тоннеля. Из свободного падения, длившегося по моим меркам вечность, а на деле минут десять, я вышла плавно, постепенно спина начала стукаться о холодную землю, которая стала изменять наклон и я перестала падать. Хоть не расшибусь. Голова кружилась, все тело болело, все отбито. Все кружилось и вертелось, не останавливаясь, будто на детских каруселях. Я плавала в белом мареве, пытаясь выбраться. Вокруг только белый туман и ничего не помогает — я рвусь наверх, к свету, а свет — всего лишь продолжение марева. И снова по кругу. Я куда-то поплыла… — Эй, это девушка! — Человеческая девушка! — Она не похожа на человека? — Нет! Не похожа! Вокруг меня раздавались тоненькие пищащие голоса. В нос ударил запах «Звездочки». Я резко встала и тут же рухнула обратно от навалившейся боли. Большая чаша с чем-то горячительным тряслась в руках, грозясь опрокинуться на белое одеяло. Меня это волновало мало, руки тряслись невозможно. Что-то коснулось локтя, доставляя неимоверный холод к сердцу. — Ну, жива? — спросил меня кто-то легким и тонким голосом. Я сфокусировала взгляд. Надо мной наклонилось участливое и милое лицо. О, это само воплощение кавая! Я резко закашлялась и отпила из чаши с какими-то непонятными цветными узорами. — Как вы себя чувствуете? — спросила эта девушка. Я прищурилась и попыталась разглядеть её лучше. Зрение плыло. На голове у нее были очень красивые звериные уши, неизвестного мне вида. Длинные волосы обрамляли красивое, молодое лицо, ниспадая на пышную грудь. На девушке было укороченное кимоно — вырез начинался от пояса, а цветастые его полы доставали до середины бедра и за спиной чуть развевался короткий синий плащ. — Хреново, — выдавила я, собравшись с силами. Меня колотило, не давая нормально вздохнуть, хотелось лечь и помереть. Сердце стучало где-то в голове. — Подождите минутку, сейчас станет легче. Скажите «ам», — она протянула мне глубокую деревянную ложку. Я открыла рот. Что-то очень горькое коснулось языка, захотелось отплюнуть. Я напряглась и с трудом проглотила, зажмурившись. — Все хорошо, сейчас пройдет, — меня погладили по голове. Я ухнула в темноту, резко проваливаясь в сон. — И как тебя так угораздило? — Да не знаю я. — Как выбираться будешь? — Что-нибудь придумаю. — А вдруг обманет? Я лежала на теплой траве своего луга, на котором так давно не появлялась и морально восстанавливалась. — Может. — Но? — Но она меня спасла. — Ладно, делай, как знаешь, — ветер отмахнулся и снял с себя толстовку, накрывая меня, оставшись в одной розовой футболке. — Как думаешь, почему мне так хреново было? — спросила я, — Вроде вестибулярный аппарат у меня крепкий, да и привычна я к таким кульбитам… — Ну, во-первых. У тебя слабое тело, во-вторых, ты не только кувыркалась, но и со всего маху впечаталась в защиту того места, почему-то не смогла отпружинить и прорвалась сквозь неё. — У меня же ускорение меньше, чем должно быть. Я раза в два легче нормального человека! Я просто должна была оттолкнуться обратно, как от батута. — Но именно поэтому-то и ты и прорвала его. — Ты мне объясни, почему? — Там законы физики немного другие. Чтобы ты опружинила, надо притянуться к поверхности, а для этого нужна масса тела, которой у тебя нет. — Есть у меня масса тела! — сказала я обиженно и отвернулась. — Маленькая, — грустно вздохнул ветер. — Сам ты маленький! А я миниатюрная! — Да-да, я понял, — он устало опустил голову. — Ты хоть сам знаешь, где я? — устало спросила я, поворачивая голову. — Даже не знаю, как тебе сказать. Где-то внизу. — Мне сразу стало все понятно! Спасибо большое! — Ни ерничай… Я вздохнула. Пока я сплю, всё нормально. Даже боли нет. Но как только я проснусь, то тут же получу весь коктейль ощущений и всю радость от получаса падения неизвестно, как и куда. Ужас просто… Я почувствовала легкое покалывание. — Мне пора? — Как будто помирать собралась. Но тебе и вправду пора. Я фыркнула и приготовилась выныривать из сна и наслаждаться всем, что мне подсунет злодейка-Судьба. — Вы очнулись! Я уже испугалась! — раздался голос над ухом. Зрение, до этого упорно показывающее серую пелену и расплывчатые пятна, наконец, прояснилось, и в мозг резко врезалась картинка. Я повернулась на голос и увидела ту самую милую девушку. Она была нежная и красивая, а то, что я приняла поначалу за плащ оказалось полупрозрачными стрекозиными крылышками, три пары которых чуть трепыхались за спиной этой девушки. Девушка была одновременно и милой, и красивой, и привлекательной — фигурка у неё была весьма сексуальна, а лицо и голос милым — и все это прекрасно гармонировало, сочетаясь во что-то прекрасное. — Я где? — поморщилась я от запаздало накатившей боли. — О, не беспокойтесь! Вы в безопасности! Тут вам ничего не угрожает! — сказала она радостно. — Мне просто нужно назад. Так, где я? — переспросила я, пытаясь унять дрожь. По руке пробежала темная молния. Я отдернула руку. — Что-то случилось? — Нет, ничего, — я встряхнула руку. Глюк исчез. — Вы глубоко под землей. Здесь есть небольшое королевство хранителей этого острова. Тут мы и живем. Королева приказала позвать вас к себе, но она очень добрая и справедливая, так что вы можете не беспокоиться. Ого. Под землей. Ситуация показалась мне до абсурда смешной, хотелось захихикать. Истерика в подземном мире с непонятными феями в кимоно — это то, о чем я всегда мечтала, ага. Я укуталась в одеяло плотнее. Сколько времени я тут провалялась? — Сколько я спала? — спросила я, закутавшись по самые глаза. — Около двенадцати часов. Вам холодно? — спросила она, заметив, что я веду себя как-то странно. Я кивнула. — Подождите минутку, я принесу вам одежду, ваша совсем испортилась! — причитала она и взлетела куда-то вверх, исчезнув из поля зрения. Я осталась ждать. Пыталась подавить наступающую панику и истерику, закутываясь все плотнее. В помещении было жутко холодно. Странно, под землей должно быть теплее, ближе к поверхности ядра, магме и всё остальное в том же духе и ключе. Хотя чего это я, это — Гранд Лайн. Законы физики тут ненадолго сваливают с мыслями «да пошло оно всё, далеко и надолго!». Я прикрыла глаза. Одежда, которую мне принесли, оказалась действительно теплой — длинная голубая шуба в пол, пара голубых перчаток, длинная юбка и кофта, и все подбито мягким мехом. Когда я оделась, почувствовала привычный, ещё более «холодный холод» и уже потом тело начало согреваться. — Спасибо, — кивнула я, — рассматривая носки сапог — произведение искусства не меньше. — Как вас зовут? — Я — Айс. Еще раз, приятно познакомиться, — я чуть кивнула. — Меня зовут Пиу, для меня честь — знакомство с человеком с поверхности, — серьезно кивнула она. — Когда меня желает видеть королева? — Она сказала привести вас, как только вы придете в чувство, — мягко улыбнулась она. — Тогда пойдем? — я глубоко внутри тяжело вздохнула. Говорить с королевой — та еще морока. — Да, идите за мной, — радостно кивнула она и проводила меня к лифту. Когда дверцы разъехались, и я шагнула наружу — я очень сильно удивилась. Вокруг было такое обилие цветов, что резало глаза. Чуть привыкнув, поняла — преобладает голубой. Вокруг сновала маленькие, метра полтора человечки с такими же стрекозиными крыльями, как у моей новой знакомой. Все радостные, веселые и празднично-суетливые. — Скоро Новый Год, — поведала моя спутница, — Нам нужно готовиться помогать людям. Объяснение не помогло. Дворец Фей, как его назвала Пиу, был поистине прекрасен. По пути ко дворцу, я узнала, что фей тут давным-давно нет, а все человечки с крыльями — их дальние потомки. Обмолвилась так же о том, что они, потомки, живут меньше фей — не больше трехсот лет. Пиу оказалась весьма молодой — ей было всего семьдесят два. Я присвистнула, стоя на дворцовой площади. Дворец был поистине впечатляющим — огромный, с множеством башенок и бойниц, он походил на замок из сказки. В самом дворце было не так уж и пестро — было много белого, это успокоило. После красочно-бестолковой суеты на улице, пустынность и белизна дворца радовала. К королеве меня пропустили только после того, как тщательно обыскали и ничего не нашли, кроме небольшого мешочка с деньгами. После этого меня представили, а Пиу ушла, мило улыбнувшись. Я закуталась в пальто, которое она мне дала, плотнее. Как так? Все ходят здесь в этих кимоно, которые вроде не очень-то и теплые, а мне в шубе холодно! Королева была величественной и походила на Екатерину Вторую, только с такими же синими крыльями за спиной. А вот принцесса, её дочь, была на неё похожа мало. Она, принцесса, была на самом деле красивой — осиная талия, грудь размера пятого, если не шестого, длинные, хитро уложенные волнистые светлые волосы, аппетитные бедра. Если Хэнкок — самая красивая, то принцесса — самая сексуальная женщина в мире. Пухлые губки, правильные черты лица, голубые глаза, которые поэтически можно назвать цветами неба, обрамленные длинными темными ресницами. Казалось, её украшает даже то, что она живая. Улыбка, нахмуренные брови, любое другое движение или мимический жест. — Здравствуй, дитя, — величаво сказала Королева. Я вежливо поклонилась. — Назовись, — властно сказала она, поднимая руку. — Меня зовут Айс, Ваше Величество,— сказала я как можно более вежливо. Одно дело — мужики-пираты, которые каждый раз при слове «этикет» ищут глазами толковый словарь и совсем другое — венценосная особа, про которую я ничего не знаю. — А как же фамилия? — удивилась королева, вскидывая брови. Движение было не королевским, и все величие куда-то ушло. — У меня нет фамилии, Ваше Высочество, но фамилия моего Отца — Ньюгейт, если вам угодно, можете звать меня Айс Ньюгейт, — сказала я, пожимая плечами. Белоус сказал, что он мой Отец, значит и фамилией поделится — ему не сложно. Если я ему это расскажу, он только поржет. — Хорошо, Айс Ньюгейт, — сказала она, смакуя имя, — Расскажи, будь добра, как ты сюда попала, и как там дела на поверхности? — в этот момент её глаза блеснули живым интересом. — Я сюда свалилась. Упал — очнулся — гипс. Правда без гипса обошлось… А на поверхности много чего произошло… — Давай, с того момента, что лет двадцать назад было. Тогда мне последние вести приходили, был забавный такой мужичок, рассказывал, что, да как. Как же его там звали… — Роджер? — подсказала я. На этом пирате видимо свет клином сошелся. — Во! — радостно сказала королева, — Он самый! Продолжай. И перед этим скажи, сколько тебе лет. — Мне восемнадцать. Роджер умер двадцать лет назад. Его казнили, за то, что он был пиратом, — Принцесса, сидящая рядом с королевой, всплакнула. Кажется, Роджер и тут шуму наделать успел, — И, к сожалению, я страдаю амнезией, поэтому рассказать про то, что случилось, не смогу. — Жаль-жаль, — грустно вздохнула королева и покачала головой. — Отобедайте с нами, леди Айс, — Я никогда не слышала перезвона серебряных колокольчиков, но мне кажется, они звучат именно так — как голос принцессы этой загадочной страны. — Мне будет очень приятно, — я склонила голову. — И еще, милая, скажи, сколько дней до Нового Года? — спросила королева. Имя бы узнать. — Когда я приплыла с семьей на остров, до Нового года оставалась неделя. Не знаю, сколько времени с того момента прошло, но когда будет полтора дня — я узнаю, — сказала я, проводя рукой по лопатке.