Босиком по облакам

Amoroso*

…поежилась. Холодно. С мраморной скамьи не встала, но повернула голову. Земля на могиле справа от меня чуть зашевелилась, показалась тонкая костлявая рука в лохмотьях, принявшаяся раздвигать пальцами мерзлую землю. Я вздохнула, вздрогнула и отвернулась. Мимо пронеслась страшная красная тень, будто мятежная душа искала покоя в мире. Я стала задыхаться, погружаясь в плавящийся камень, который постепенно затекал в рот, в уши, выжигая глаза. Больно, нестерпимо больно, не выбраться. Жарко. Кошмар. Я знаю. Я верю, что это, мать его, очередной кошмар! Все резко прекратилось. Да, я все ещё лежала на мраморной скамье посреди заброшенного осеннего кладбища, но теней не было, не было страшной руки, не было расплавленного мрамора. Чуть лучше, чем могло бы быть. Редко мои кошмары прекращались, когда я понимала, что это — не реальность, а плохой сон. Пусть страшный, пусть реалистичный, но сон! Снова рвано вздохнула и свернулась калачиком, сохраняя тепло. Бре-ед. Холодно. Зубы стучат, трясутся руки. Крылья только мешаются, в кошмаре не взлететь. Ни один бред ведь не должен развиваться после осознания того, что он — бред. Не должен, да? Почему я до сих пор здесь? На этом чертовом кладбище, с призраками и мертвяками! Мне страшно. Какое там чудо в моем пении? Я открыла рот и тут же захлопнула его, так и не издав ни звука. Значит просто немота, чтобы не спеть и не спастись? Ха-ха. Смешно. В голове пыталась прогнать песни — не помогло, снова открыла рот — снова ни звука. Вытащите меня хоть кто-нибудь. Никто не пришел сиюминутно, никто не вытащил. Я встала, пошатнулась и пошла хоть куда-нибудь. Оставаться на той скамье сил уже не было, их вытянуло, будто пылесосом, почти вытянуло душу. Если она есть. ЙИХА! Ну вот. Сама себя рассмешила, сама себе посочувствовала. Полное самообслуживание! Лучше бы не осталось ничего сверхъестественного, кроме крыльев, не было бы и такой высокой цены — кошмары, глюки и постоянный холод одиночества. Хотя может это и не цена, и совсем уж не за новоприобретенные плюшки. Я вздохнула и отвела взгляд от очередного надгробия, чтобы не наслаждаться надписью «Гол D. Эйс». Серые листья чуть шуршали и переливались смертельным шепотом от порывов затхлого ветра. Он облегчения не приносил, только хуже делал. Я вышла на лужайку. Тихо было, а потом раздался звук, с каким трется дерево о дерево. На лужайку выбежали скворечники, встали в круг и завели пляску. Я устало села под дерево и начала наблюдать за этой радостной и пугающей картиной одновременно. Лужайка, где пляшут скворечники. Ха-ха. Заберите меня отсюда, пожалуйста. Для успокоения больше, чем для пользы, начала повторять формулы по физике. Сила тяжести равна произведению массы на ускорение свободного падения. Свободное падение. Даже падение свободное, а я нет! Устало оперлась о дерево, смотря на пляску скворечников, в которой все чаще мелькало что-то страшное. На плечо легла холодная рука. Я обернулась. Из дерева по пояс высунулся очередной мертвец с разодранной на руках кожей, ошметками мышц на руках, белыми, вываренными будто, глазами. Я отшатнулась, попыталась закричать, но он выдал: — Извините, уважаемая, у вас не найдется закурить? — спросил он шершаво. — Не к-курю, — хотела было сказать я, но ни звука не издала. Мертвец кивнул, отчего лоскуты полусгнившей кожи качнулись, и исчез в дерево снова. Когда я обернулась на поляну, то там вместо относительно миролюбивых скворечников уже стояла стая волков, раза в два превышающих все допустимые параметры. Блять. Бежать. Я схватилась за дерево, вспомнив о его жильце, тут же отскочила и побежала прочь. Бежать. Бежать. Бежать. Паника накатила, я спотыкалась, но бежала, я врезалась во внезапно выскакивающие на пути деревья, но тут же бежала снова. Волки не думали останавливаться. На глаза надвинулась черная пелена, застилая глаза, мешая увидеть деревья. А потом я ухнула во тьму. Вытерла холодный липкий пот рукой, легче не стало. Привычной качки не было, я встала и пошатнулась от внезапной головной боли. Всего лишь сон. Это был всего лишь сон. Как хорошо. Споткнулась обо что-то в темноте и выставила вперед руки. Ударилась ладонями о холодный деревянный пол, содрала кожу и окончательно так и не пришла в себя — очередной сон это или, наконец, реальность, которая пока не так страшна, как мои кошмары? Вспыхнул свет, ударил по глазам и тут же отступил, становясь нежно-желтым. Раздался мелодичный, осторожный голос, который взволнованно о чем-то щебетал. Меня подняли, усадили обратно на кровать, взяли ладони. Когда вернулось зрение, я увидела перед собой Сиу — слугу из дворца, которая уже дня три ко мне приставлена. Она что-то говорила, но со слухом была беда и что — я разобрать не могла ни единого слова. — Все в порядке, — уверенно сказала я. Слух тут же вернулся, резанул уши множеством звуков, которые до этого вполне могли считаться тишиной — стрекотание крыльев, шаги за дверью, звяканье посуды внизу на кухне. — Точно? Вы же кричали во сне, вас пытались разбудить, но ничего не вышло, — сказала взволнованно Сиу. — Да, в следующий раз не надо меня будить, — сказала я твердо. Чем может закончиться такое пробуждение, я знала — от пустоты внутри на пару дней, до откровенно хреновых ощущений на тот же срок. — Хорошо. Вас звали завтракать. Вам помочь с одеждой? — Будь любезна. Ко мне относились как к дорогому гостю — после моего заверения, что я ничего не собираюсь менять, королева отнеслась ко мне как к давней знакомой, а принцесса — как к Википедии о Роджере. Похоже, кто-то (не буду тыкать пальцем) не был особо верным Руж. Было бы интересно встретиться с Роджером и поговорить, жаль, помер. А где захоронен — не знаю, может и в Логтауне, может где-то в Новом Мире, но это вряд ли. Наведаться что ли? Одеваться было недолго, но трудно — крылья мешались. Хоть у местных тоже крылья были, но они были меньше и проходили сквозь одежду неизвестно как. Хотя, может спросить? — А вам крылья не мешают одеваться? — спросила я, поправляя пальто — утепленное белым мехом, с удобным капюшоном. — Вы не умеете их убирать? — спросила она удивленно. — Не представляю, как это можно сделать. — Можно просто попросить их об этом. Все так просто? — Что, правда? — Да. Все это время можно было просто… попросить? Выход как всегда лежал на поверхности, но я мучилась с ними почти полтора месяца — мда… — Крылья, пожалуйста, спрячьтесь? — неуверенно спросила я. Спину защекотало, немного укололо и все. Ни боли, ни изменения баланса? Как все просто. Я потрогала лопатки — крыльев будто и не было. Расстегнула пальто, приподняла кофту — только два косых шрама на лопатках, чуть розовых. — И всё? — Да. Вас проводить до столовой? — вежливо поинтересовалась Пиу. — Нет, спасибо. Завтрак прошел так же, как и вчера — принцесса, скрывая интерес, вела себя как истинно королевская особа, а королева — не выросший ребенок, была чуть более раскованной, вытягивая из меня информацию. — Мне нужно вернуться на поверхность. — Айс, оставайтесь погостить еще немного, — сказала принцесса. Королева кивнула. — Мои друзья, скорее всего меня потеряли, они волнуются. — Хорошо, — сказала королева, что-то для себя решив, — Тогда вас проводят первые Эльфы, они отправляются сегодня через пару часов. Увы, вторые пойдут перед самым Новым Годом, да и взять с собой попутчика не смогут, — вздохнула она. — А каких эльфов вы называете первыми, ваше величество? — спросила я отстраненно, пытаясь вспомнить, какой из многочисленных вилок нужно есть десерт. — Новый Год для нас — очень важный день. Отбираются четыре бригады лучших эльфов, которые помогают людям. Это очень долгий и занудный процесс, честное слово, но нужный всем нам. Ничего не понятно, но все же. Пару часов, которые остались до моего отправления, я провела не плодотворно — прошлась по королевской библиотеке, приняла в дар небольшой мешочек с продуктами и вдоволь наобнималась с принцессой, не пустив кровь носом каким-то титаническим усилием. Когда венценосные особы провожали Первую десятку, как их тут называли, я стояла чуть в стороне, пытаясь отойти от шока и проморгаться — после нескольких дней, проведенных во дворце, от яркой пестроты красок я отвыкла. — Я знаю, жизнь людей коротка, — печально вздохнула принцесса, — И во внешнем мире вас поджидают опасности. Потому я не буду просить вас вернуться, прошу лишь одного — не забывайте про нас! — она улыбнулась, вытирая рукой слезу. Маленький алмазик, в который превратилась соленая капля, она одним легким касанием вплавила в мой красный камешек на шее. — Он приносит удачу, — радостно сказала она, — Правда, часто плакать мы не можем, раз в двадцать лет, а прошлый я отдала Роджеру. Спасибо, что рассказали о нем. — Спасибо за гостеприимство, — кивнула я, поклонившись. — Леди Айс, следуйте в середине группы и старайтесь не отдалиться от нас. Мы вас защитим, — сказал один из потомков фей. Я хмуро кивнула, уняла страх, зародившийся в самой глубине сердца, и взлетела вслед за пятью духами. Мы поднялись под самый купол за полчаса — поднимались быстро, кругами, не касаясь заземленных и каменных стен. Весь подземный город напомнил мне перевернутую воронку — куполообразный потолок сужался до десятка метров в диаметре и шел вверх под небольшим углом. Сверху дохнуло свежим воздухом. Снизу, из города, феи махали цветными флажками и кричали что-то, но слова сливались в единый гомон. Свет померк, постепенно затерявшись где-то внизу, я летела только на бледное мерцание голубых огоньков и видя чуть более яркий белый от своих крыльев. Через полчаса такого подъема в почти кромешной тьме, мне что-то крикнули, я стала внимательнее следить за огоньками. Они свернули влево резко и неожиданно, я едва успела вслед за ними повернуть. Вспыхнул небольшой огонек спиртовки на полу, и я смогла разглядеть лица моих спутников. Главный обратился ко мне. — Мы не преодолели и четверти пути, — начал он мрачно, — Остаток подъема займет еще минимум три с половиной часа, но я сомневаюсь, что вы сможете пролететь столько времени без отдыха. Границу и оболочку мы перейдем после пятнадцати минут полета после этой точки. Следующий и последний пункт, где можно передохнуть будет после границы и оболочки. Лучше вам немного отдохнуть, чтобы не свалиться после перехода. Для вас это может закончиться плачевно, не факт что в этот раз вы тоже попадете в пространственную ловушку. — Ловушку? — Когда вы свалились с поверхности, вы попали в наш ход, но там есть небольшая ловушка, которая замедляет падение в два раза, но вам и вашему организму кажется, что он летит в свободном падении в два раза больше. — И зачем это делать? — хмуро поинтересовалась я. Это получается вместо десяти минут, я тогда падала всего пять? — После такого падения, резкого увеличения давления выжить сложно. Поэтому мы замедляем падение, чтобы человек с поверхности, случайно нашедший ход, выжил. Если не случайно, то чтобы этот человек не сразу пришел в себя. Перестраховка. Ясно. Отдых продлился недолго — через несколько минут мы снова были в норе. Меня предупредили на счет узких стенок. И довольно своевременно, учитывая размеры моих крыльев. Предупредили, чем опасны эти стены. Тут растут «злые» и «смущающиеся» виды грибов. Первые отталкивают, награждая парой синяков на шее и отправляя ко вторым, вторые сжимаются и отправляют на другой конец света, правда, потом возвращают, но это только на вторые сутки. Про всякую местную и опасную живность меня тоже предупредили. Местных милых зверюшек лучше не гладить — руку по локоть отхватят, да еще и скажут, что не вкусно. Их лучше вообще не будить — они постоянно спят и очень не любят, когда их будят. Не гладить и не будить! Граница находилась перед оболочкой и представляла собой тонкую пленочку, которая натянулась в проходе, будто пленка мыльного пузыря и чуть светилась, переливаясь разными цветами радуги. Проходить сквозь неё пришлось, набрав приличную скорость и сложив перед этим крылья — уменьшив площадь соприкосновения. Показалось, что я на железо налетела. Тело мгновенно обмякло, норовя пройти обратно сквозь мыльную пленку. На моих спутниках это отразилось мало, но это как раз понятно. Они тренированные специальные отряды, в конце концов, а не слабенькая я. Меня тут же схватили за руки и потянули дальше наверх. За пару секунд я немного восстановилась, но рано радовалась. Оболочка появилась внезапно и была похожа на парное молочко по цвету и на болото — по консистенции. Духи её проходили, опять же, легко, а я продиралась сквозь вязкую, противно липкую слизь с огромным трудом. Слизь забивалась в нос, мешала дышать, лезла в глаза, проникала в горло, налипало паутиной на одежду. Три метра этого кошмара я преодолевала четверть часа, не меньше. — Айс! — крикнули сверху и меня схватили за протянутую вверх руку. Вырвалась и тяжело задышала, стирая слизь с лица и одежды. После тепловатой слизи снаружи оказалось жутко холодно. Рука начала выскальзывать, и я попыталась вернуть уплывающие сознание. — Еще немного! — крикнули снова, и я кивнула. Еще пятнадцать минут прошли тяжело — крылья не слушались, по коже табунами лихих степных коней бегали волны холода и мурашек, голова заболела снова. Новое место отдыха было меньше, чем прошлое, свет не зажигали — это было опасно. — Вы в порядке? — спросил один из духов. — Почти. Еще пару минут, и могу лететь дальше. Мне помогли немного вытереть лицо, дали воды и заверили — самое тяжелое позади, даже лететь дальше не всегда вверх, только туннель сужается. — Тогда еще десять минут, и летим дальше — нам нужно успеть. Если вы коснетесь смущающих грибов — мы вас оставим, потому что вы можете оказаться неизвестно где. И это может находиться даже на другом конце мира. — Спасибо, утешили. На «злые» грибы я все-таки напоролось после «спокойного» часа полетов, но я ни в чем не виновата. Та страшная глазастая тварь вылезла из ниоткуда и весьма внезапно. Я даже ничего не почувствовала — просто секунду назад была в темноте туннеля, а сейчас уже солнце ярко слепит глаза, уши наслаждаются звуками: плеск моря, радостные крики чаек, орущие люди и легкий ветерок. Я тут же почувствовала удар и спустя пару секунд пропала дезориентация, стало ясно: я на полу. Обычный деревянный пол, который какого-то черта уходит у меня из-под ног, как в первый день моего пребывания на корабле. Корабле? -… знает? — поймала я огрызок разговора и не стала отвечать — ну их. Мне надо разобраться с досками, которые специально из-под ног уходят. Тихо ругнулась, меня тут же подхватили сильные руки и избавили от главной проблемы — вставать и вести себя как адекватный хому сапиенс. Голова кружилась, мир нещадно вращался вокруг меня, не желая останавливаться. Наплыла дезориентация снова. Грибы, чтоб вас всех Луффи на съедение отдать! Я где? В поле зрения появился край деревянного стола, кружка с чем-то теплым, собственные руки на кружке и участливое мужское лицо спереди. Не молодой широкоплечий мужчина, довольно симпатичный, хотя я об этом в тот момент совсем не думала, с седыми волосами, которые уходили куда-то за спину, сигарета в зубах и общий пиратский вид настораживал. Рядом крутилось что-то высокое, рыжее и неимоверное веселое и счастливое, излучающее радиоактивные лучи добра. — Как зовут? — спросил сидящий передо мной СБВ (Субьект Бандитского Вида). — Айс я, — ответила я честно. РИР (Радостный Излучатель Радиации) сел рядом, перестал носиться и вертеться как юла. Я смогла разглядеть РИРа получше. Три розоватых полоски на левом глазу, рыжие волосы со странным оттенком, что казались красными, улыбка на лице и отсутствие левой руки. От Белоуса к Шанксу. Из огня да в полымя. Пробудив воспоминания, сопоставив картинку из мультика и реальность — самую настоящую, я узнала и его. Бенн Бекман — первый помощник и одновременно самый трезво думающий человек в команде.  — И что ты тут делаешь? — спросил Бенн, скрестил руки на груди и чуть улыбнулся. Точно, у них же Воля есть — уж они-то знают, насколько я слабая, насколько честно отвечу и что я вообще за чудо мохнатое такое. — Случайно тут оказалась. Не волнуйтесь, через пару суток я вас покину, — я смущенно улыбнулась и расстегнула голубое пальто — на корабле было жарко, мокрая одежда быстро нагрелась и грозила выварить меня живьем. Шанкс заржал, Бенн чуть улыбнулся — одним только краем губ. — Девочка, ты в Новом Мире, — сказал Бэкман. А я будто не догадывалась. А вообще прикольно выходит — Эйса я обогнала на целую половину Гранд Лайн. — На корабле Йонко, — гордо заявил Шанкс, надувшись. — Да. Дрожать уже можно? — скептически подняла бровь я. — Капитан, тебя не уважают. — Меня не уважают? — ужаснулся Шанкс и схватился за сердце, — Как же так? Я так старался, но меня не приняли. Ах, это будто нож в спину. — А в целом, я все равно хотела встретиться, — я отхлебнула из кружки и, почувствовав заинтересованные взгляды, скомкано улыбнулась, — И поболтать. — Какая-то безызвестная пиратка захотела со мной поболтать? — уже серьёзно взглянул на меня Шанкс. Блин, как хорошо, что я о нем что-то, да знаю! — Ну почему же безызвестная? Известная в довольно узких кругах. — Насколько узких? — подал голос Бенн. Я нахмурилась и закатала правый рукав кофты. Подняла руку и показала тыльную сторону кисти. Шанкс посерьезнел, увидев Весёлый Роджер Белоуса на коже. Меня прожгли осязаемым взглядом. — И когда ты нас покинешь? И как сюда попала? — спросил Шанкс серьёзно. — Напоролась на необычные грибы. Не надо на меня так смотреть! Я испугаюсь и спрячусь. Через двое суток, плюс-минус пара часов. — Грибы? — переспросил Шанкс. — «Смущающие» грибы с одного острова первой половины. — И что ты будешь делать дальше? — Шанкс, который до этого спокойно стоял, сел рядом с Бенном. — Если вы не против, побуду тут. До Нового Года осталось всего четыре дня, а я шляюсь неизвестно где! Эйс меня убьет, — простонала я. — Ты знаешь Эйса? — спросил Шанкс, за секунду теряя солидность. — Есть немного. — В его дивизионе? — Не, куда там, я в первом. — У тебя есть какой-нибудь дьявольский фрукт? — спросил Шанкс, с медленно загорающимся взором. — Фрукта нет, но есть кое-что поинтересней. Фокусы показать? — спросила я, видя предвкушение в глазах Йонко и недоверие в глазах его старпома. — Покажи. — Да, без проблем. Но мне нужно подкрепиться, а то я совсем без сил. — Если сможешь отобрать еду у команды — я возникать не буду, — кивнул Шанкс. — Будто она вам сильно нужна. Жахнул на пару километров Королевской Волей — Морские Короли брюхом к верху всплывают. — Так тоже можно было? — удивленно спросил Шанкс, а Бенн тяжело вздохнул, выпустив струйку дыма. — Ну, Отец вроде так делал, — протянула я задумчиво. Рассуждать не хотелось, хотелось поесть и лечь куда-нибудь, тихо-мирно поспать, — На вашу выпивку не претендую, меня один фиг не споить, — снова вздохнула и уставилась на холодильник тоскливым взором — тот соблазнительно урчал, хотелось достать что-нибудь из его недр и оперативно уничтожить. Холодильник, кстати, был самым обычным и неплохо смотрелся бы и в нашем мире. — Совсем не споить? — спросил Шанкс, ухмыляясь похабно. От Бенна прилетел подзатыльник. — Ну почему все норовят обидеть маленького Йонко? — простонал Шанкс, схватился единственной рукой за грудь. — Капитан, сердце в другой стороне, — подсказал Бенн. — Не мели чепухи! Ты ничего не смыслишь в душевных переживаниях, — театрально всплакнул Шанкс. — Вы меня покормите? — серьезно спросила я. Когда ты хочешь есть — чувства юмора у тебя отсутствует совершенно. — Бенн? — Капитан? В итоге Шанкс сделал то, что должен был сделать в самом начале — разрешил добраться мне до всего, что найду, кроме выпивки. Я скромностью в данный момент не страдала. В холодильник я могла поместиться вся — еще и место осталось бы. Вытащив пару яблок и громадный кусок остывшего шашлыка, я закрыла холодильник и села за стол снова, положив мясо на железную тарелку, заранее взятую из кухонного шкафа. Шанкс и Бенн удалились, то ли из чувства такта, то ли из-за своих неведомых мне дел. Дообедала я в относительном спокойствии — команда наслаждалась солнцем под пальмами и откровенно распиздяйничествовала, а мне предстояло наслаждаться едой в одиночестве. Они были разные — я про океаны. Океан Первой Половины — ехидный и добрый старик, который мои желания исполнял довольно быстро, хоть и ворчал. Океан Нового Мира — молодой, порывистый и переменчивый парень, который согласится что-нибудь сделать тут же, как попросишь, но сделает или наоборот или вообще не сделает. В конце концов, я таки уговорила его плеснуть мне немного воды — тазик для фокусов Шанкс вручил мне чуть ли ни с лаврами. Под пальмами было прохладно и хорошо — что ни говори, а корабль у Йонко прекрасный. Устроившись под одним из деревьев, я, отвлекаясь то и дело на команду Рыжего, начала говорить с водой. Часть Океана Нового Мира не переняла его отвратительный и крутой нрав, была довольно послушна и легко поддавалась моему воображению. Взрослые мужики с радостными взвизгами играли с водой в догонялки. Я договорилась с Шанксом заранее — вытребовать себе черные штаны, белую блузку-футболку-фиг-её-знает-что с рукавами-шарами и ярко красный истинно пиратский пояс оказалось не трудно. Отогнать пиратов, чтобы не мешали переодеваться — трудно. Споить меня пытались напрасно — я ни капли не пьянела. После пары литров рома я притворилась пьяной если не в стельку, то в сапожку и позволила себе оттянуться. Громадный Лаки Ру катал маленькую меня на широких плечах под гогот остальных. Рыжеволосый предложил играть в карты на раздевание. Зная, чем это может кончиться лично для меня, я согласилась и по-быстрому подогнала воду на плечо каждого из играющих с нами. Вода, которую пьяным мужикам Волей не опознать, бесстрастно подглядывала карты — получалось забавно. Они предвидели Волей, я водой, но факт оставался фактом — читерили все. Победила длительная разведка, а не краткое предвидение. Раздевала я только Шанкса и Бенна — они мне показались самыми симпатичными. Их это ничуть не смущало, меня тоже. К крыльям прикасаться не давала принципиально, и отстаивать свое право на личное пространство была готова до метания тяжелых предметов в собеседника. После некоторого числа партий на «просто так», я отправилась на пустынный в этот момент камбуз, заметив на себе похабные взгляды. Мысли пиратов можно было не читать, взоры говорили, нет, кричали сами за себя. Я благоразумием и трезвостью в тот момент не страдала — я ими наслаждалась. Я села за дальний стол, которых тут было всего три, и нашла в холодильнике то, чего найти не ожидала — клубничное молоко и шоколад. Мясо, конечно, очень вкусное, но не на ночь. Хотя сладкое тоже… Ой, не важно. Я просидела на камбузе, то и дело поедая шоколад и запивая клубничным молоком, когда удосужилась проверить время. Была середина ночи, когда море заволновалось. Буря настигла корабль Рыжего внезапно, внепланово и далее по списку. Мне было все равно — кто-кто, а я-то знала, что шторм будет, знала и то, что он будет сильный, но не долгий. Наверху забегали за полчаса до начала шторма — навигатор, наверное, был хорош. На камбуз ввалился Шанкс, на котором отсутствовала рубашка, а вместо него был черный супергеройский плащ, который скрывал отсутствие левой руки. Совершенно пьяным взглядом оглядел помещение, будто Воли Наблюдения у него не было, и направился в мою сторону. Сел рядом за стол и молча забрал початую бутылку с молоком, не прикасаясь к шоколаду. Я буквально жопой почувствовала, что будет какая-то гадость. Глянул на меня прояснившимся взглядом, и притянул единственной рукой, не давая выбраться, потянулся ко мне, оторопевшей от такой наглости и неожиданности, и коснулся своими губами моей нижней. Сначала провел по ней языком, пробуя на вкус, потом умело скользнул между губами и прошелся по сомкнутым зубам — будто разрешения просил. Только я хотела возмущенно пискнуть, как чужой язык проник в рот, мгновенно его заполнив, Шанкс подтянул меня ближе — вырваться я не могла, но, черт возьми, мне было приятно. А потом этот… Гад провел рукой по основанию крыльев, переходя к самым кончикам перьев. Именно они, кончики эти, были самыми чувствительными. Я рвано вздохнула, отдаляясь, но кто бы меня пустил. Шанкс все просек быстро и провел по крылу еще раз — нежнее и дольше, задерживая на нем руку. После очередной приятно-пошлой войны я попыталась собрать расползающиеся мысли и отодвинуться от прекрасных кубиков пресса. Не получилось. Шанкс целовал меня долго, не давая вздохнуть, но зато сам прекрасно дышал носом. Губы были чуть обветренные, но мягкие и приятно солоноватые. Гад… Пират и Йонко, но редкостный гад. Я еще немного подобралась и куснула его за язык — скорее слабо, чем сильно, скорее подбадривающе и приглашающе, чем надеясь причинить боль. Шанкс отпустил меня сам, но надежды на продолжение даже после оплеухи не потерял. Я подавила готовые вырваться наружу слезы и отправилась на палубу. Шторм кончился. Я залезла за бочки, забилась в углу. Сволочь. Мысли прыгали, слезы катились по щекам солеными каплями, в носу хлюпало. Блин, ну почему снова? В том мире против воли, в этом тоже. Хотя, что с него взять? Пират он и в Арктике пират, сама виновата. Забылась тревожным сном где-то под утро и то на час. — Все хорошо? — спросил возникший из ниоткуда Бенн. — Все прекрасно, — отрезала я, одним взглядом давая понять, что я с ним сделаю, если он продолжит расспрашивать. И плевать мне, насколько он сильный мужик. Я сидела на полосатом зонте, который торчал между пальмами, и усиленно впадала в транс или медитацию. Мне не впадалось ни в первое, ни во второе. Из двух возможный вариантов я выбрала третий, невозможный, да и не вариант вообще. С океаном Нового Мира говорить было сложно. Он, как и вчера, был горяч, пылок и вообще — переменчив. Разговаривать наотрез отказался, а когда я его доконала — облил водой, разрешив оставить её себе на память. Воде, объем которой превышал пару кубических метров, я обрадовалась и, не став пренебрегать ею, начала с ней говорить и использовать для своих корыстных целей. Вода, добрая, понятливая и совершенно безотказная, нравилась мне больше, чем океан, к которому нужно будет долго привыкать. С радостью наблюдала за рожей Шанкса, на которого обрушилась добрая половина воды. Недобрая половина осталась со мной. Шанкс зло рыкнул, но обратно в трюм не пошел. Настроение, которое до этого была весьма ничего, резко понизилось. Йонко показал себя немного другим — злым. Тихая злоба от него расходилась слабыми всплесками Королевской Воли и черными волнами ауры. Я сидела наверху и не вякала, а после, не желая познавать на себе всю мощь капитанского гнева, поднялась в небо, где пробыла еще пару часов, не теряя из виду корабль. Когда я опустилась на него, обледеневшая и злая — бегали уже от меня. Я оккупировала библиотеку и шипела на всех, кто робко стучался. С неохотой пустила Бенна, который, добрая душа, принес мне обед и тихо скрылся, не задавая вопросов. После обеда обида поутихла, после нескольких страниц книги — совсем пропала. Ну, поцеловал, не изнасиловал же, в конце-то концов! Тем более — поцелуй не первый, в крайнем случае, в том мире, я уже целовалась, не умерла! Да и, чего греха таить, мне было приятно. К вечеру Шанкса я даже простила и выползла на палубу — корабль Йонко прошел область зимнего климата, который за пару минут стал летним. Я не стала разбрасываться парой драгоценных часов и легла на шезлонг, наслаждаясь теплыми вечерними лучами. — Прости, — раздался голос справа. Я приоткрыла один глаз. На соседнем шезлонге сидел грустный Шанкс, состроив виноватую мину. — Великодушно прощаю. Тем более было не так уж и плохо для моего первого поцелуя, — спокойно сказала я. — Странные вы существа — женщины, — многозначительно протянул Шанкс, — Такие сложные. — А как же Макино? Он отвернулся. — И откуда ты столько знаешь? — спросил Шанкс, минуты через три поворачиваясь обратно. — Я много чего и откуда знаю. Не говорить же ему, что он — один из персонажей нарисованного мира. Да и нарисованным он больше не выглядел: реальный, трехмерный, настоящий. — Вступай ко мне в команду, — быстро предложил он. — Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. Единственная команда, к которой я согласна буду присоединиться, кроме команды Белоуса — команда будущего Короля Пиратов. — И кто же им, по-твоему, станет? — Будто ты не знаешь. Он ухмыльнулся краем рта, дотронулся до обрубка руки. — Ты думаешь, что новым Королем будет он? — Ты им будешь гордиться. Кстати, почему ты не укрепил руку Волей, когда тебе руку откусила та рыбешка? — Я идиот, — простонал он. Только сейчас дошло? — Не знаешь, где Ясопп? — спросила я, вставая с шезлонга. Только-только про него вспомнила, не помешает с ним потренироваться, пару уроков он может дать. — А тебе он зачем? — Для тренировки. — Тебя свои не учат? — Мне интересно, как меня твой канонир учить будет. Он — не Изо. — Ладно. В трюме, порох проверяет. — Это куда? — Это вниз и направо, там дверь будет с дурацким рисунком. Я встала и направилась по указанному адресу. Рисунок и вправду оказался дурацким — кривое лицо, спички-волосы и надпись рядом: «ЯсоП ДуРак». Написано криво, чем-то черными и, судя по запаху, мазутосодержащим. Мазут — это я с того мира помнила, — отмывался отвратительно, если отмывался в принципе. — Меня ваш капитан послал к тебе — учиться стрелять. Ясоп был не против, ему было нечем заняться. Он был, как и большинство пиратов Рыжего во время спокойного денька, — распиздяем. Учил он на самом деле хорошо. Правда после такой тренировки я была как выжатый лимон. Из плюсов можно отметить то, что я поняла основы стрельбы по движущимся объектам и даже получила небольшие наставления, как тренироваться дальше, чтобы стрелять из всех возможных положений, чуть ли не вверх ногами. Стрелять с двух рук было особенно сложно — и ни фига не удобно. Глаза, увы, смотреть могут только в одном направлении. Ясопп шепотом сказал, что это может не мешать, если есть Воля Наблюдения. На ужин я шла с небольшой неохотой — пираты Йонко, они и в Новом Мире пираты Йонко. И такой дисциплины, как на Моби Дике, здесь нет. Сидела с краю и тихо уплетала мясо Морского Короля. Оно было вкусное и чем-то напоминало говядину, хотя Морские Короли вроде как морепродукты… Меня не доставали и на пьянку не звали — прошлый опыт, несмотря на забывчивость после бурной ночки, не забыли. Я сидела под пальмами в стороне от веселой команды и пила саке из зеленой пузатой бутылки, наслаждаясь вкусом, любовалось небом, которое светилось холодными огоньками звезд, которые, будто дырки в покрывале, рассеялись по небу. Не дожидаясь полуночи, я пошла в кают-компанию — там никого не было, а выделить мне каюту Йонко не удосужился, хотя и не был обязан. На широком диванчике, который здесь смотрелся странно, если не сказать дико, мне было удобно, и я задремала, стараясь не опускаться в сон, где меня уже поджидают кошмары. В сон я все-таки провалилась, и тут же начались темные коридоры, сердце, что вот-вот выскочит из груди и ужасные твари. Я вытерла рукой липкий пот и, чувствуя, что только-только рассвело, пошла на палубу. Сверху, с юта, где были пальмы, слышался храп. Носовая фигура не закрывала обзор, что удивительно, но вместе с утренним солнцем светилась алым. Сзади раздались шаги, я не обернулась. Меня повернули против воли, но не сопротивляющуюся, вялую и сонную. Шанкс приблизился ко мне и коснулся губ. Мягко, не желая привязать, но нежно и легко, почти невесомо. Я неуверенно ответила, не зная зачем. Мозг улетел, но на продолжение он не надеялся — в этом касании не было пошлости и вожделения. — У тебя на самом деле сладкие губы. — Может быть… И зачем ты это сделал? — Захотелось, — он пожал плечами и обнял меня, будто так и надо. Согрел, разогнал нависшие надо мной кошмары, разогнал и тьму, что преследовала меня уже давно и постоянно, уходить не желала. — Спасибо. — Может, лучше еще один поцелуй? — Ага, со сковородкой быстро организую, — беззлобно и грустно ответила я, — И вообще — мне пора, так что я полетела. Шанкс отошел, помахал рукой и улыбнулся. Я расправила крылья и взлетела — не знаю, как вернусь, но до этого осталось немного времени, а мое еще более длительное пребывание на корабле может закончиться плохо для меня самой. Губы помнили сладковатый вкус. — Красиво, — услышала тихий восторженный шепот и тут же отвернулась, снова вглядываясь в поднявшееся на горизонте солнце — не показывать красное лицо. Полет мне помог освежиться, особенно когда я залетела в холодную снежную тучу. В итоге пролетала я так пару часов, точнее сказать трудно. Мокрая одежда липла к телу, которое с каждой минутой теряло силы и тепло, когда вдруг интуиция, или что там еще, резко сменила радиус и видела уже не переменчивое море Нового Мира, а спокойный зимний остров, погоду вокруг него и несколько воздушных течений, которое быстро попытались меня разорвать, но я скользнула в теплый поток по направлению к острову и медленно начала снижаться. Когда я оказалась у самой воды, я не поняла и только чудом не рухнула в море. Чуть приподнялась на пару десятков метров и разглядела в тумане остров — снежная гора этому очень способствовала. На Моби Дике было не так много людей, как обычно, но эти люди легко создавали толпу. Эйса гоняли по палубе, желая об него погреться. Я смотрела на него голодными глазами. Мне было холодно настолько, что руки тряслись вместе с ногами. Меня увидели раньше, чем я разглядела их, поэтому не удивилась, когда меня оперативно окружили. Марко, вот кому благодарна до глубины души, разогнал любопытных и отправил меня одеваться и отмываться. В душе я сидела полчаса единолично, заперевшись там и отмокая. Когда я вышла, то была радостной и доброй. А что? Смыла с себя все, что накопилось за без малого шесть дней! Слизь странного прохода из туннеля, Шанксовы прикосновения. Последние, правда, так до конца и не отошли. Переоделась и уже одетая, умытая, просушенная вышла на палубу. На Эйса мне лично было холодно смотреть — он, как всегда в одних штанах и шляпе, носился по палубе и замышлял какое-то темное дело. На корабле была атмосфера праздника и пьянки. Новый Год близился. — Пошли, расскажешь что случилось, йой, — с такими словами командир схватил меня под белы рученьки и вошел в каюту Отца. Рассказ, который описывал шесть дней моей приключенческой жизни, длился около часа и слушался несколькими комдивами и Отцом с интересом. Как я от них скрыла то, что со мной сделал Шанкс — я не знаю, но что-то они начали подозревать сами. После этого Эйс заключил меня в крепкие объятия, чем вызвал мой немой восторг — он грел, как портативная печка, и грел исправно. На остров я отказалась спускаться, зато под вечер, когда солнце куталось в серых холодных облаках, я, выпив сто грамм для храбрости, разделась до купальника и сиганула за борт в ледяную воду. Внеплановое ныряние мне понравилось уже в конце. Ледяная вода мигом схватила тело, мешая двигаться, будто заковывая все тело, которое быстро съежилось. Соль щипала мелкие ранки, вот откуда они — не знаю. Помогая себя крыльями, выплыла не сразу, а только истратив весь кислород. Даже после этого не сразу пошла на корабль, а сначала прыгнула ласточкой в снег на берегу. Снег под телом плавился и превращался в воду, отбирая мое тепло. Выкарабкавшись с немалым трудом, я побежала на Моби Дик — греться. Стряхнула снег с волос и вытерлась громадным полотенцем, а потом быстро забралась в одеяло голая. Холодный и мокрый купальник полетел под кровать даже раньше, чем я. Медсестры, которые сидели в теплых креслах, смотрели на меня с неодобрением — они о моем слабом теле не понаслышке знали. После пяти минут блаженства, которые я провела в одеяльном царстве, в дверь постучали. Входить в каюту к девочкам без разрешения не мог никто. Мури высунулась и хмуро кому-то что-то ответила, а потом на меня накинулись с объятиями. — Отпусти, — прохрипела я. Эйс тут же ослабил хватку и стукнул меня по голове. — Чтобы больше так не делала. А вдруг ты заболеешь? А потом умрешь? — Не дождешься, — хмуро ответила я, натягивая одеяло до самого носа. Предстать перед Портгасом в неглиже не хотелось Тот, видимо, смекнув, что мешает мне с радостным писком кинуться к нему в объятия, чуть покраснел и под хихиканье девочек вышел. — Когда там у нас праздник? Праздник планировалось начинать часа через два, сразу после ужина. Эти два часа я провела с пользой для общества, а именно — занялась поиском подарка Эйсу и Отцу на Новый Год. Ананас для Марко и с горем пополам вспомненный рецепт для Татча у меня уже был, а остальных поздравлять не хотелось, хотя вроде как, и надо бы. По магазинам я шаталась без особой цели, понимая, что Эйсу, скорее всего, его День Рождения радости особой не доставляет. Мне это хотелось исправить капитально. Единственное, что напрягало — так это то, что сын Роджера начнет задавать нормальные вопросы — откуда я про него это узнала. Мне врать не хотелось — запутаюсь больше сама, чем кого-то еще запутаю. Поэтому я на это дело забила, понадеявшись на трех братьев-гопников Авося, Небося и Так Сойдета. Зимние улочки встречали жутким холодом и теплым светом, который, какая неожиданность, не грел совсем. В каждую лавку я практически вваливалась, минут пять рассматривала товар на витрине и, чуть отогревшись, снова выходила на мороз. Ужин на корабле я благополучно пропустила, зато поела в небольшой и неуютной таверне, а после пообщалась со словоохотливой официанткой, у которой других заказов не было. Она радостно поделилась со мной адресом и даже указала направление, куда нужно идти. Лавка, которую мне посоветовали, была маленькой, а владелец неприятным, но я все же глянула на то, что предлагали купить. Цены, это было одним из плюсов, не кусались. В лавке было много чего интересного, но в основном это была сувенирная продукция. В том мире многое прижилось — кружки, магнитики, часики и какие-то зеркала выглядели на середину двадцатого века, если даже не начало родного двадцать первого. Были вещи и эпохи Ренессанса — чайный сервис, который Портгасу точно не было смысла дарить. В итоге решила просто — небольшой медальон на металлической цепочке, в который можно вставить фотографию (хотелось, конечно, чтобы там была Руж, но я практически не представляю, где её достать), медальон выглядел серебряным, но простым, без особых рисунков, который можно было сунуть в карман, можно и на шею повесить. Для Отца я тоже кое-что присмотрела — громадные вязаные носки, один полосатого, рыже-серого цвета, а другой голубоватого в красную крапинку. Про обувь, которую он носит, я помнила — да и забыть трудно, особенно когда перед глазами маячит. Черные сапоги, будто с какого-то богатыря срисованные, Белоусу служили исправно и на моей памяти давно. В итоге, заплатив символичную сумму, я сложила носки-мешки и медальон в рюкзак и отправилась на корабль. Там пьянка если не активно начиналась, то активно готовилась. Пираты, радующиеся Новому Году и пьянке одновременно, сновали кто куда и занимались важными делами. Я не стала им мешать, отправилась в каюту и, оставив будущие подарки там, отправилась на палубу. Предновогоднее и радостное настроение быстро выветрилось, зато подступило опустошение и какая-то грусть, разъедающая все изнутри медленно и со вкусом. Вспомнились кошмары, вспомнились неприятные моменты и два поцелуя Шанкса — вот об этом я бы предпочла забыть. И о кошмарах тоже. Хотелось уединения, но где найти его на корабле с пятью сотнями людей, половина из которых обладает талантом появляться, где не ждут? Решив, что лучшая защита — это нападение, отправилась в кают-компанию, она же столовая и заварила себе крепкий чай, усевшись с найденной на палубе бесхозной книгой. Ненадолго погрузившись в радостный сказочный мир, не заметила, как провалилась в сон. Вокруг было непривычно светло и красиво. Всё, что волновало и мешало радоваться моменту в реальности ушло, осталась только сказка и белое-белое снежное покрывало в окне. Все было легкое, светлое. Это был тот самый сон в Новогоднюю Ночь, легкий, без всяких отвратительных личностей, разбросанными по разным углам потрохами. Это был счастливый детский сон, неизвестно как пробудившийся. Я проснулась там же где и была, а когда глянула на часы, оказалась что проспала чуть больше получаса, но энергии у меня хватило бы на всех белоусовцев и еще маленькую тележку. На палубу я вышла радостная и готовая к приключением на мягкое место. Приключения себя ждать не заставили и явили мне Эйса — тот опять что-то задумал и восторженным оленем носился по палубе, пыхая искорками, как маленький чихающий дракончик. — Смотри, что я нашел! — он сунул мне под нос штуки четыре небольших ракуши желто-лимонного цвета. — И что это? — с радостным предвкушением внутри спросила я. — Это — световые ракуши! И я даже придумал, как их на тебя навесить, потому что тебя запульнуть в небо проще, чем Марко, — радостно вещал он. Попыталась обидеться, но не смогла. Во мне бурлила радость и счастье, оно срочно требовало выхода. Я кивнула. Дальше надо было подождать, пока Эйс каким-то хитромудрым способом привязывал к крыльям ракуши, а я сдерживала слишком уж яркие стоны кашлем. — Хочешь я тебе помогу? — спросил он, прямо-таки загоревшись этой идеей… Пылал он ярко и горячо, поэтому я поспешно отказалась. — Ты мне лучше воздух подогрей, а то по небу в такой мороз мотаться — не то, о чем я мечтала. — А о чем ты мечтала? — О крыльях, — честно ответила я. — Но у тебя есть крылья? — неуверенно сказал он, опираясь о фальшборт, за которым лениво перекатывались тяжелые свинцовые волны. — Теперь есть, но они не с рождения, я даже не знаю, откуда они, — улыбнулась я, — Теперь моя мечта исполнилась, и я ищу другую. А ты? Он улыбнулся. Промолчал, отвернулся и засмеялся, надвинув шляпу на глаза. — Где вы там затерялись? Сейчас все без вас начнут! — крикнул Харута и сгреб меня под локоть, а Эйса за шиворот. — Вау, — восторженно выдохнула я, разглядывая город. И это было на самом деле прекрасно — пахло снегом и мандаринами, свет лился отовсюду — из зданий, от фонарей и даже люди будто светились. Мне внезапно стало не до этого — я замерзла. — Эйс, покатай меня. — Ты замерзла? — блин, сама проницательность. — Да. Эйс послушно подставил спину, и я запрыгнула на неё, за пару секунд согреваясь. — Тепло ли тебе, девица? — усмехнулся он. — Тепло, дедушка. — А чего это я — дедушка?! — возмущенно отозвались снизу. — Сказка есть такая. Называется «Морозко». — Расскажи. — Не успею. — До площади еще далеко. — Жили-были дед и его вторая жена… — вдохновенно начала я. — А с первой что случилось? — Не важно, — с нажимом сказала я и продолжила, — Все знают, как с мачехой жить: перевернешься — бита и недовернешься — бита. А родная дочь что ни сделает — за всё гладят по головке: умница. Падчерица все по дому делала, но мачехе все не нравилось. И вот зимой взбрело мачехе в голову падчерицу со свету сжить. «Вези её старик, — говорит мужу, — Куда хочешь, чтоб глаза мои её не видали! Вези её в лес на мороз». — Нас дед постоянно в лесу оставлял. — У вас, ты мне рассказывал, теплый лес. А в том лесу даже холоднее было, чем здесь. Я прижалась к теплой спине плотнее и зажмурилась от удовольствия. — А дальше что? — спросил Харута, который не канул в Лету, а продолжал идти в шаге от нас. — Отвез отец дочь в лес, оставил под сугробом, да уехал обратно. И вот сидит она под елью, мерзнет. Появляется Морозко, по веткам прыгает, с дерева на дерево перескакивает. «Тепло ли тебе, девица?» — спрашивает. «Тепло, Морозушко, тепло, батюшка». Морозко ниже спускается, холоднее становится. «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?» — А почему она красная? — Так на том острове называют красивых девушек. Ну, красивый — красный. И вообще! Я кому тут рассказываю? Не перебивай! Он кивнул, а я чуть не свалилась, поэтому забралась повыше и продолжила: - Она ему отвечает: «Тепло, Морозушко, тепло, батюшка». Морозко ниже спустился, сильнее морозит. «Тепло ли тебе девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли тебе, лапушка?» Девушка окостенела, чуть-чуть языком шевелит: «Ой, тепло, голубчик Морозушко!». Тут Морозко сжалился над девицей, окутал её теплыми шубами, одеяло дал. А мачеха уже готовится хоронить дочь, говорит тело деду привезти. Приехал старик, увидел дочь сидит под деревом, веселая, румяная, вся в золоте, в серебре, и около — сундук с богатыми подарками. Он обрадовался, взял дочь, сундук и повез домой. Потом вторую дочь отвезли, она нагрубила Морозко и тот её заморозил нафиг. — Я думал это добрая сказка, — протянул Эйс. — Любишь добрые сказки? — Люблю. — Мамочки! — я всплеснула руками, но тут же снова схватилась за мощную шею, — И этот человек — пират? — Я же хороший. — Ладно. Хороший и те-е-еплый, — послушно согласилась я и прижалась щекой к тёплой спине. — А почему дед такая тряпка? Мог что-нибудь сделать, а не оставлять родную дочь в лесу, — возмущенно заявил Харута, — Ведет себя, как не мужик, подкаблучник. На площади было светло, людно и шумно. Радость вокруг была осязаема и давила на моё слабенькое сознание. Весь вечер у меня болела голова, отрицательно реагирующая на внешние раздражители, а их было много. — Полетишь? — Полечу, — огрызнулась я и поднялась на одну из ближайших крыш — ждать своего часа и тереть друг об друга ладошки, надеясь хоть как-то согреться. В небе было теплее. Эйс по моей просьбе запустил в ночную синь десяток-другой огненных рисунков. Я расправила крылья и взлетела. Ветер, который моментально стал холоднее, настолько, что приходилось щурить глаза, и расплывающаяся картинка мира не приносили романтики, зато исправно мешались. После множества элементов, бочек, змеек, восьмерок, прочего счастья и двух мертвых петель — это пока что мой предел, — я хотела лишь одного: завалиться куда-нибудь подальше и в тепло. Холод пробирал до костей. Следующие два дня я провела в самом тихом и безлюдном месте этого зимнего острова. Тишины и покоя мне не хватало, особенно после громадной пьянки в честь Нового Года и Дня Рождения второго комдива по совместительству. Эйс подарку обрадовался и удивился, а Отец посмеялся, потрепал громадной лапищей по голове и, довольный и беспорядком на моей голове, и подарком, тут же их и напялил. Странно это конечно, ну ладно. Так что уже второй день я сидела на кладбище и пыталась адекватно говорить с мертвыми. Ключевое слово «пыталась», потому что только во второй половине первого дня у меня начало получаться фильтровать голоса мертвых от образов, которые мне посылали растения и животные. Самое интересное в этих образах было то, что их четкость растет прямо пропорционально размерам или силе существа. Была еще одна проблема. Истосковавшиеся по общению призраки, которые не смогли попасть в Мир Иной, наперебой пытались мне что-то рассказывать и объяснять, так что уже через полчаса общения у меня началась мигрень. Ночью на лавке я тоже не сумела нормально выспаться — кошмары и сны были даже более наркоманскими, чем обычно. Когда на утро я была крайне злая, погода выкинула очередной финт ушами и устроила мощный снегопад с пушистым снегом. Одно дело, когда ты любуешься им полчаса и сваливаешь в тепло. Другое, когда сидишь часами и думаешь. И думается плохо, мысли смерзаются и дребезжат льдинками в голове. Где-то неподалеку от кладбища, буквально в двух десятках метрах от дальней ограды, я нашла небольшой заброшенный домик-хижину с покосившийся влево крышей. В домике оказалось очень грязно, но сухо, камин работал плохо, но работал и даже почти не чадил. Худо-бедно согревшись, я позвала самого «милого» призрака из всех — молодую девушку с несколькими ножевыми ранениями и относительно «мирной» судьбой и историй жизни. — Значит, вы можете понимать нас. — Да, это довольно забавно, — хмыкнула я, закрывая окно картонкой. — И как? — Ну, много чего интересного. Например, вроде Ада или Рая что-то есть? Или только призраки? Может есть что-то, чего я еще не знаю. — Большинство попадают туда, куда желают попасть. — Даже если гнида редкостная в рай захочет, попадет? — Да. Вот только если на самом деле гнида — не попадет. Человек подсознательно стремится туда, где ему лучше. Поэтому некоторым и в аду хорошо. — В Раю, конечно климат, но в Аду компания интересней, да? — Что-то вроде. Самое основное, что я знаю: Ад, Рай, переселение в другой мир, просто перерождение, странствие ближнее и дальнее, Призрачный Город и Заоблачная Страна. А, точно, еще консультация есть! — радостно хлопнула она себя по лбу. — Это уже интереснее. Какая такая консультация? — Ну, это когда ты не можешь определиться, или у тебя есть вопрос, или надо кого-то найти. Так вот, ты можешь прийти в То место и поговорить с тем, кто тебе в тот момент нужен. Ангел, Бог или какой-нибудь знакомый. — Ух ты. А перемещения возможны? — Да, практически свободные. Есть какие-то нравственные законы, которых больше сотни. Основной такой: «Человек сам волен решать свою Судьбу». — А тебе не хотелось в Рай? — Хочется, — грустно кивнула она, — У меня там, скорее всего, родители, но мне очень страшно. Я боюсь неизвестности, — она подтянула к себе голубоватые и полупрозрачные колени, грустно чему-то улыбнулась, — Да и знакомый мир оставлять не хочется. — Ты еще что-то говорила про странствие. — Да, это и есть то, чем я сейчас занимаюсь. Когда человек становится призраком, то он невидим для большинства людей. Дальнее странствие — это возможность отойти от места захоронения тела или, что реже, места смерти, дальше, чем на один километр. А ближнее наоборот — невозможность перейти эту окружность, с радиусом один километр. — А разница? — Кто-то, как я, был слишком привязан к телу и боится его потерять. Большинство призраков — ближние странники, не смотря на привлекательность дальнего. Обычно дальние призраки встречаются через пару десятков ближних, но их проблематично найти в принципе. Мы не живые и можем находиться где угодно — от жерла вулкана до океанической впадины. — И что, совсем ничего не действует? — Иногда, но редко. Чаще всего — тепло живых существ или эмоции, связанные с каким-то определенным человеком. — С первым, допустим, понятно. Человек проходит сквозь призрака, ему холодно, призраку тепло. Так? — она кивнула, а я натянула капюшон обратно на голову, — А со вторым что? — Давай я на примере попытаюсь объяснить. Была тут еще одна девушка, на пару лет старше меня, которая случайно умерла, но очень сильно любила одного человека. Этот человек тоже ее любил, но приехать сразу не смог. — Путешественник? — Пират, — будто отрезала она, — Когда приехал, она очень удивилась, потом осторожно его коснулась, и, клянусь тебе, он провел рукой по её руке и позвал её по имени. А потом эта девушка просто растворилась. — Чудно. — Ага. Помолчали. Подумали каждый о своем. Я закуталась в пальто еще плотнее, хотя, казалось бы, куда уже. Подумав, решила немного помедетировать. В самом центре планеты, излучающего тепло и жизнь, все было по-прежнему, хотя изменений на воображаемом ядре в принципе быть не может. Планета охотно приняла меня в свои теплые объятия, и я провалилась в полудрему, пригревшись. — Эй, просыпайся. Просыпайся же! — окликнули меня. Я нехотя вынырнула обратно и посмотрела на девушку, с которой до этого беседовала. — Я проснулась, — хмуро ответила я, — Что-то хотела? — Ну, не то чтобы. Просто я приняла решение. Она сияла. Я хотела в тепло и спать. — Рада за тебя. Я тут при чем? — Просто спасибо сказать. Я хочу к родителям. Мне все еще страшно, но не так сильно, как до этого. Спасибо тебе. Она встала, поклонилась и исчезла. Не было ни искр, ни дыма, ни столба огня. Я моргнула. Надо же, даже в том пафосном мире есть что-то такое спокойное. В разговор с домом мне вступать не хотелось, да и сомневалась я, что в таком мрачном месте были особенно хорошие воспоминания. Я потушила камин и пошла по кладбищу, специально «отключив» от себя призраков. Призраки «отключались» плохо, но все лучше, чем ничего. Мимо пролетела поземка, я поежилась и прибавила шагу. Холодало. К тому же за два дня я толком и не поела, так что надо подкрепиться, а то Татч с меня три шкуры сдерет, я его знаю. На корабле я первым делом нашла Феникса. — Что ты делала на кладбище, йой? — Марко сидел в каюте навигаторов за столом из темного дерева. — Разговаривала. — С кем, йой? — он оторвал взгляд от карт и посмотрел на меня хмуро и устало. — С мертвыми, — заметив его недоумение, я продолжила, — Я не знала, что так могу. Он, казалось, совсем не удивился. — Завтра отплываем после полудня, йой. С тебя погода и отсутствие на палубе. Я покачала головой. — Лучше с утра. Проскочим мимо шторма. Он кивнул. — Выспись, командир. — Иди уже, йой.