Босиком по облакам

Rubato*

Вода омывала ноги, щипала голые пятки. Красные разводы расходились, медленно угасая. Хотелось сидеть так вечно. А, с другой стороны, было немного противно и стыдно. Он лежал на камнях, наполовину в воде, волны прокатывались по пояснице, а глаза, недавно полуприкрытые, скрылись под веками уже давно. Луна успела скрыться. Я тихо сидела, не желая тревожить старые и новые раны. Истар, старший брат принцессы, лежал на камнях, с запекшейся на виске кровью. На сестру он походил сильно, разве что цвет у него был другой. Как бы странно не звучало… Шелестят волны о мелкую гальку… Я осторожно коснулась руками щеки и тут же отдернула руку, от резкой боли зажмурившись. Одной перекисью дело не обойдется, надо бинтами обзавестись, да и мазь какую-нибудь… Ноги разодраны в кровь. Хорошо, не сломаны. На гальке очень неудобно драться и прыгать. Ветер в скалах, поскуливая, выл, будто раненный зверь… Море неспокойно. Будет шторм. Но я, наверное, не успею добраться до замка и что-нибудь сделать с принцем. У него было такое же, как у сёстры, эмоциональное, немного острое лицо, с такими же высокими скулами, такими же шелковистыми волосами, только угольно-черными. Глаза зелёные, два ярких изумруда, сейчас покоились под веками. Устала… И ещё этот недо-рысь напал, а убить я его не могу. И из-за Драгона, он вряд ли обрадуется такому делу, и из-за Каролины, которую не очень хотелось разочаровывать, чтобы я там не говорила. Да и не смогу… Мелкая ракушка царапнула подушечку пальца, я сунула его в рот, проверенным веками способом дезинфицируя маленькую ранку. В сочетании с общей усталостью это не казалось чем-то страшным. Как жесток, ужасен грохот будущей бури, когда, взметая мелкий песок и брызги, она застилает собой небо. Пора. Я дотронулась до холодного плеча, задержав пальцы на грубой, расслаивающейся ткани плаща, заглянула в лицо. Похлопала по щекам. Бросила коротко, серьёзно, почти презрительно: — Будет буря. Истар нахмурился, свел тёмные тонкие брови к переносице и захотел было возмутиться, но я перебила: — Потом. — Надо поговорить. Все же высказался. Я коротко кивнула и повторила: — Потом. — За мной. Я не стала говорить принцу, что могу добраться в разы быстрее без него, но, опять же, нехорошо, если он по дороге помрет. А я его серьёзно покалечила, не в пустую тренировки прошли. На жилистой его руке длинная ножевая рана, правда, не очень глубокая, но саднит, наверное, сильно. По ткани на боку расплывается пятно, да и голова о камни побита. Другое дело, что у него все выглядит, как не полчаса, а два дня назад полученное. Чертова регенерация Зоанов. Шли молча, через дубраву, где я, кажется, приземлилась, когда прилетела на остров. Под ногами шуршали листья, деревья шептались тихо и сонно, а моему спутнику постоянно что-то падало на голову, я шла с самым честным видом, сунув руки в карманы и насвистывая прилипчивый мотивчик. Истар косился в мою сторону, но ничего предъявить мне не мог, руки мои были чисты, почти в прямом смысле этого слова. На небе собирались тяжелые тучи, и прямо пропорционально им тяжелел взгляд Истара. Что я ему скажу в замке? Он наверняка будет задавать каверзные вопросы, так что лучше лгать поменьше, не отвлекаясь от действительности. И, для начала, надо узнать, что знает он и уже от этого думать дальше. Придётся как-то уговаривать принцессу сотрудничать, но именно в этом и вопрос — как? Допустим, она любит свой народ, что не факт. На этом можно сыграть, рассказав про Вызов Пяти. Допустим, она признаёт ошибки отца, согласится помогать революционерам или, хотя бы, пойти к ним. За целый день (около восьми часов на самом деле!) я не узнала о ней ничего, что могло бы мне хоть как-то помочь. Придётся, как обычно, надеяться на… Мифическую помощь Бога Усоппа, который еще лет пять не появится, ага. Истар обернулся, сверкнул глазами и тут же споткнулся, а я сдержала смех, зато закашлялась, ибо ходить в мокрой одежде удовольствие ниже ватерлинии. Я сдержала следующий порыв, плечи вздрогнули, лёгкие обожгло и отпустило, оставив лёгкий зуд. На плечи опустился тёплый непромокаемый плащ, согретый чужим теплом. Я удивленно смотрела на принца, который зло и серьёзно смотрел на меня: — Если с тобой что-то случится, — процедил он, — Сестра опять будет грустить. — Это так мило. Сарказм из всех щелей. — Отберу. Угроза подействовала, я закуталась плотнее в плащ, принц отряхнулся, зыркнул на меня снова, и мы пошли дальше. На нос упала крупная капля, а когда подняла лицо — ещё одна. Я моргнула, начался дождь, мгновенно превратившийся ливень. Где-то далеко раскатился гром, зашумел, завыл ветер. Глаза застилала водная пелена, попадала в рот, в уши, но плащ хорошо спасал от дождя. Истара мне было не жалко, не фиг было на меня нападать, но мысли путались, я заметила большую лужу и дернула принца за рукав. Конспирация конспирацией, но мокнуть мне вот никак не хочется. — Безумная! — сквозь пелену дождя донесся голос. Я попросила помощи у воды и та, не сопротивляясь, нависла над нами, защищая от дождя, но промокли уже почти до нитки, причём, мне повезло больше, потому что на мне был плащ, а на нем нет — на принце-рыси и места сухого не было. Он застыл, посмотрел вокруг, на бегущую и ревущую стихию, под ногами и в ботинках хлюпало, но ветра и воды не было, даже гром не так грохотал, как снаружи купола. — Потом, — рыкнула я, когда он захотел что-то узнать. Мне кажется, в тот момент я благодарила всех известных мне богов обоих миров. Остров и лес оказались неожиданно большими, замка мы достигли только к рассвету, завалились через один из чёрных ходов, капая водой на дорогие ковры. Я собралась было смыться, во всех значениях этого слова, но меня больно схватили за плечо и развернули на себя. Зелёные глаза полыхали пламенем. — Кто ты такая? — Кихико Ирука, путешественница. У тебя три вопроса, а потом я пойду мыться и обрабатывать раны, которые ты, между прочим, мне нанес. — Три? — Уже два. — Как два?! Три же было? — Уже один. Он хотел было что-то сказать, но вовремя дернул себя, задавая один вопрос: — Ты на нашей стороне? Единственно верный вопрос. Один единственный правильно заданный вопрос. — На своей. — Не ответ. — На вашей. Когда смогу уйти, то на своей. Он кивнул, принимая ответ. Я потерла друг о друга ладони, чуть согреваясь и задумываясь. Что я хочу от него узнать? И вопросы правильно задать нужно. — Я могу задать тебе вопросы? Я же на твои ответила. — Давай. Ему явно не доставляло удовольствия наше общение. — Принцесса Каролина любит народ? — Да. — Нападешь ли ты на меня снова? — Нет. Спрашивать о его мотивах, конечно, было можно, но смысл? Мне фиолетово, чем он там руководствовался, а вот его будущие действия могут доставить проблем. Сжала руку в кулак, сдерживая боль от ран, готовую вырваться в стоны. — Твоё мнение и мнение твоей сёстры на счёт Дозора. — Я согласен присоединиться к Дозору, Каролина против. Все. Я кивнула, сняла плащ, коротко поблагодарила и пошла в свою комнату. Я разделась, умылась, вытерлась и закуталась в одеяло, согреваясь. Офигенная ночка выдалась: с революционеркой целовалась, поцапалась с принцем, чуть тогда не померла, а теперь с ним же на ножах… И почему ко мне из мужиков только Шанкс хорошо относился? Когда настенные часы прозвенели семь раз, я встала, оделась и направилась к кабинету врача. С лекарствами у меня было туго, да и рваная рана требовала более качественной обработки, чем промывка холодной водой. Доктора я нашла на третьем этаже, там, где жила прислуга. Одна из горничных мне, собственно, и подсказала, где найти врача. Я стойко терпела, закусив губу, когда вонючая мазь капала на плечо и сразу начинала жечь и зудеть страшно. Дотронулась кончиками пальцев бинта, тут же отдернула и поморщилась. — Леди, сидите смирно. Мне нужно поставить вам укол, у животного, которое на вас напало, могло быть бешенство. Я кивнула, поставила руку и посмотрела на небольшой одноразовый шприц. Вот Истар-то обрадуется, если ему скажут, что я от него бешенство подцепила. Кожу неприятно кольнуло, и я поморщилась. Надеюсь, мне туда ничего лишнего не подмешали, а то фиг его знает, как организм на это отреагирует. Может, петь нужно будет. Снова прикусила губу, до крови, когда шприц от кожи оторвался, оставив холод под кожей. — После обеда приходите на перевязку. Я кивнула и вышла в коридор. Шторм, бушевавший с самой ночи, успокоился и сменился мелким противным дождиком. По коже от пяток до макушки и обратно бегали мурашки, кофта не спасала. Поправила юбку, ещё влажную, зашла к себе в комнату и укуталась в огромное сухое одеяло. Хотелось смотреть мелодрамы и пить кофе с шоколадом, накатила меланхолия, но через четверть часа надо быть в покоях Каролины, так что у меня есть немного времени посидеть и пожалеть себя. И принять одну вещь. Сдерживаемый колоссальными усилиями страх вырвался наружу, паника захлестнула сознание, и я укусила себя за руку, боль отрезвляла, но паника не проходила, усиливалась. Голова раскалывалась, боль вздохнуть не давала, ногти царапали кожу, разрывая тонкую корку на мелких ранах. Тихо. Тихо. Сама себя уговариваю, сама себя, расклеилась. Слабая. Бесконечно, безудержно, беззлобно слабая, и ничего с этим не поделать. И умереть так хочется. Истерзанную губу до крови, и снова паника. Тихо, тихо. Начинаю напевать что-то тихо, слабо, дрожащим голосом. Паника чуть отступила. Вдох, другой — и сразу допьяна. Все, спрятанное где-то на закорках сознания вырвалось наружу, истерикой вынося сознание. И предательство Асмодея, и собака с улицы, и отвратительный город, и революционеры, и странный Бильдерлинг, и… И все в том же ключе. И слёзы откуда-то на щеках. Кожа от соли стянулась. Неприятно. В рекордно короткие сроки я смысла с себя липкий, холодный пот и посмотрела в зеркало. То ещё чудо. В зеркале отражался какой-то нарик, с расширенными зрачками, глазами над мешками и покусанными красными губами. И бледная, белая почти кожа. На столике с зеркалом трельяжем я обнаружила кучу кремов и прочего. Когда часы отбили восемь, я закончила с нанесением на лицо пудры и посмотрела в зеркало. Единственное, что выдавало бессонную ночь — красные глаза, а, в целом, вид был даже посвежевший и отдохнувший. Троекратное «ура» косметике! Ура! Ура! Ура! К принцессе в покои я вошла одновременно с горничной, которая прикатила тележку с завтраком и осторожно постучалась. Дождавшись сонного «входи», девушка открыла дверь, поклонилась и вошла, закатив за собой тележку. Я вошла следом и сделала книксен. Горничная удалилась, не обмолвившись ни словом, а принцесса протянулась к тележке. — Ирука, не могла бы ты привести волосы мои в порядок? Я недоуменно моргнула и кивнула, когда витиеватая фраза открыла мне свой тайный смысл. — Что-то определённое? — Чтобы волосы не смешались. Гребень и ленты можешь найти там. Каролина кивнула на комод и громадное зеркало, висевшее над ним. Я взяла белую ленту, гребень и пару шпилек, припоминая всевозможные виды причёсок. Со своими волосами я любила развлекаться — длина позволяла. Волосы принцессы были короче, но гуще, хорошо напоминали форму и шелковыми нитями переливались между пальцами, когда я брала их в руки. — Как спалось? Неожиданно прервала тишину она, а я чуть вздрогнула, настолько неожиданно громко прозвенел в комнате. — Да, мне хорошо спалось. Я воткнула в волосы шпильку. — Ты умеешь петь? А играть? — Я умею играть на фортепиано, — ответила я, не став раскрывать все и сразу. — А ты можешь сыграть что-нибудь, если брат разрешит? — А он может запретить? — Может, — вздохнула она, — У него доброе сердце, правда. Он просто думает по-другому, иначе, чем я. Вот сижу в комнате, будто в золотой клетке, выхожу только иногда. — А о чем вы по-разному думаете? — Он считает, что нельзя отвергать предложения Мирового Правительства, а я с ним не согласна и не хочу бросать остров. Вдруг без нас тут что-то ужасное случится? — Как только Дозор вас вывезет с острова, обрушится Вызов Пяти. — О нет… Она прижала ладонь ко рту, плечи её задрожали. Я осторожно погладила её по голове, собирая порядки в розу, а потом мягко добавила: — Это можно исправить. — Ради народа я готова жизнь свою отдать. — Пока рано. Послезавтра Революционная Армия планирует начать активные действия и остановить Дозор, а вам нужно будет всего-то пойти со мной. Каролина долго не думала. — Согласна. — Но до этого времени будь, пожалуйста, примерной сестрой и веди себя так же, как и раньше. — Тогда ты сыграешь мне. В одном из танцевальных залов стоит чудесный рояль, он должен тебе понравится. Я кивнула, критично оглядела работу и воткнула последнюю шпильку. — Твое Величество, ты прекрасна! — сказала я, радостно оглядывая творение рук своих, — И можешь идти на бал. — На бал рано. Я лишь хочу узнать у брата, можно ли тебе поиграть на рояле. Я кивнула, признавая за ней такое право, и отошла о зеркала, лихорадочно проигрывая в голове произведения, потому что одной композицией дело не окончится. Принцесса позвонила в колокольчик, а когда эхо звона растаяло, вошла горничная. Принцесса что-то быстро-быстро щебетала горничной, та поклонилась и ушла. — Как же я хочу, чтобы ты поиграла на рояле! — в глазах звездочки светятся, право слово, ребенок, — Я, увы, еще не освоила этот инструмент, а папа не хотел, чтобы я подобным занималась, и называл это «детской дуростью». — Хам. Принцесса грустно вздохнула, и в тот же миг дверь отворилась. Я почувствовала злой взгляд, но быстро привела свое состояние в более-менее дружелюбное. На принце Истаре был очень длинный фрак, закрывающий ноги. Видимо, регенерация до конца не спасла. Будет знать, как нападать на милых девушек под луной! — Брат, здравствуй! — радостно воскликнула принцесса. — Ты хотела о чем-то переговорить со мной? — Да, брат. — Это важно? — Не настолько, чтобы ты так отвлекался. Ирука умеет играть на рояле и согласилась сыграть мне. Позволишь? Истар скептично оглядел меня, со злобными искрами в глазах, рыкнул почти: — Да. Танцевальный зал в Восточном Крыле весь ваш до обеда. На нем, будь любезна, присутствуй. — Конечно, брат! — радостно воскликнула девушка, — Спасибо! Истар злобно сверкнул на меня глазами, кивнул и вышел из комнаты. Каролина, судя по её виду, очень хотела взять меня за руку и протащить на буксире до самого танцевального зала, но она лишь кивнула на дверь. — Пойдем же скорее. Я кивнула и вышла вслед за принцессой, думая совсем не о музыке. Но я отвлеклась, когда мы зашли в танцевальный зал. Здесь было чисто и легко дышалось, в центре стояли накрытые музыкальные инструменты в чехлах, или накрытые плотной бордовой тканью, а на полу под ними разбегался узор, который был зеркально отображен и на потолке, подпираемый рядами позолоченных колон у стен. Высокие окна между колоннами пропускали свет, колыхались на сквозняки тяжелые шторы, шевелили громадными кистями. Шаги отдавались гулко по всему залу, звонко. Я осторожно стянула тяжелую бордовую ткань с рояля, открывая собственному взору белоснежное дерево, проводя по гладкой, покрытой лаком крышке, едва-едва касаясь, ощущая приятную прохладу подушечками пальцев, знакомясь с инструментом. У каждого человека существует какая-то привычка. Я любила знакомиться с инструментами, на которых мне предстояло играть. Глухо. В зале тишина полная, практически абсолютная, даже дыхание Каролины не мешает. И слышу все. Как чуть скрипнула подо мной банкетка, как неощутимо содрогнулся воздух, когда я подняла крышку и невесомо коснулась клавиш. Первый звук оказался неожиданно громким, хотя я пыталась взять его как можно осторожней. Второй звук, напуганный громким первым, получился тише, а потом я подняла левую руку и заиграла. «Гавот в форме рондо» Баха был, пожалуй, одним из тех произведений, которые мне нравилось играть, повторяя и долго, до боли в пальцах, выводить на клавишах. Рояль — чудо этого мира, не меньше, — слышался просто идеально, поддаваясь пальцам, клавиши не выскальзывали неожиданно из-под пальцев, не западали. Я не ожидала, что получится почти без осечек — я не играла на фортепиано с тех пор, как попала в этот мир, а сейчас звуки лились, наполняли собою весь огромный зал с потрясающей акустикой. Каролина восторженно принялась танцевать вокруг рояля, чуть прикрыв глаза. Разметались волосы, подчеркивая правильную форму лица, пышное платье складками играло и подрагивало, когда она топала каблучком. Плечо чуть ныло, но мазь доктора хорошо мне помогла, я почти не чувствовала боли. Только усталость от бессонной ночи. Через музыку я изливала боль. От истерики и от всего, что ее вызвало, но это помогало. И я даже не знала как. До недавнего времени музыкалку я ненавидела. И музыку, которая из-под пальцев изливалась, тоже. Я остановилась спустя какое-то время и посмотрела на принцессу, у которой только радуга от счастья не текла. Я дернула плечом, получив тут же порцию затуманенной боли, дернувшись от резкого, холодного голоса: — Не дурная музыка. Откуда ты родом? — Остров Цисси. Принц Истар задумчиво на меня посмотрел и кивнул, то ли поверил, то ли не захотел спорить. — Сестра, не против, если я посижу с тобой и послушаю, как музицирует Ирука? — Я не против. Ирука, а ты? Я немного удивленно посмотрела на этих двоих. Истар, видимо, хочет, чтобы я поняла — я никто во дворце. А сестре наоборот, мое мнение важно. — Нет, я не против. И с дежурной улыбкой продолжила играть, только с приходом Истара игра уже не доставляла мне такого удовольствия. Хотелось запустить в этого засранца чем-нибудь очень тяжёлым, но пока он молчит — я держусь. И продолжаю калечить пальцы. К тому, что стекло внезапно разлетится осколками, никто оказался не готов, а мне ещё и по пальцам прилетело. — Бежим! — Истар — стыдно признаться — среагировал первым и подхватил меня и сестру под мышки и выбежал из зала. Я, выдернутая за шкирку из-за инструмента - кощунство! - сориентировалась следующей. Вырвалась из сильной руки до того, как Истар осознал, что с моим весом что-то не то, и побежала к выходу вместе с ним. Все произошло настолько быстро, что мы выбежали из зала под дребезг очередного стёкла, Истар поставил сестру на землю и озабоченно оглядел её с ног до головы. — Ты в порядке? Каролина кивнула, а я осмотрелась и попыталась понять, что происходит. В зале до сих пор бились стекла. Я все еще тяжело дышала после бега, не очень-то приятно куда-то нестись, когда ты только что долго сидел и никого не трогал. Истар приказал следовать за ним и набрал кого-то по Муши. Мы шли быстрым шагом по дворцовым коридорам, которые я так и не успела изучить. Истару ответили, и он отошел чуть вперед. Как не пыталась я прислушаться, поняла только одно — Истар взбешен и зол, что мне не очень нравилось. В этот момент запулюкала моя Муши — та самая, которую дала мне Коала. Матерясь в голове, я запрятала Муши глубже в куртку и тактично попросила ее заткнуться, и только после этого подошла к Истару, который говорить уже закончил. — Мне нужно отойти. Да уж, могла бы и получше что-то придумать. — Давай быстро. Если тебе в уборную — за поворотом синяя дверь. Я кивнула и побежала туда, как раз вперед. За синей дверью я опустилась на кафельный пол и облокотилась на белого друга, достала Муши и обезболивающие, заботливо всученное мне доктором. Адреналин выветрился из организма, и плечо неприятно покалывало, хотя крови не было. Муши, как только ее вытащили из недр куртки, запулюкала снова. Пальцы, по которым прилетело осколками, этому не очень способствовалию — Айс, ты? — голосом Коалы выдала муши. — Да. — Та самая Муши звонит. Но тебе, скорее всего, некогда идти к ней, поэтому я сейчас в тихом месте с этой Муши. — Да, давай. Муши перекнула как-то странно и только после этого заговорила голосом Марко: — Йой. Ты жива? — И даже здорова, — хмыкнула я, решив не беспокоить своими ранами первого комдива. — Ты сейчас летишь? — Нет. Я на острове, сижу в теньке, грызу хлеб. Остров необитаемый, названия не знаю. — Сколько тебе еще лететь? — А фиг его знает. Как получится. Еще денек-другой на острове, а потом снова — в добрый путь. Островок милый, летний, теплый. Прекрасное место. Животных нет почти. Зато песочек есть и теплое побережье. Сами как? Сабаоди? — До Архипелага еще недели полторы ходу, йой. Меня другое волнует. Ты чего такая счастливая? — А что, не рад? Я что, должна быть в какой-нибудь политической заварушке с пиратами, дозорными и революционерами? Ты меня переоцениваешь, Марко. Муши нахмурилась. Марко, видимо, что-то заподозрил. — Смотри там. Узнаю, что куда-то опять вляпалась — получишь по самые уши. И ни какая Ягануя тебя не спасет. — Будто ты по мне не соскучился? — Все соскучились. Ребята из первого дивизиона выпросили у меня календарик и отмечают крестиком дни. Марко ухмыльнулся, а я осталась в догадках — правда это или так, прикалывается. — Ладно, я пошел. Узнаю, что во что-то вляпалась… — Да-да, отхвачу по полные уши, поняла. Муши перекнула. То ли Марко отключился, как не имевший привычки прощаться в принципе, то ли еще что-то. Все прояснилось, когда заговорила Коала. — Пиратские корабли открыли огонь, с одной стороны замок простреливается с моря. Вы там в порядке? — В нас не попали, задело чуть-чуть, правда, только меня, — с той стороны послышался вздох, полных облегчения, — Сейчас Истар куда-то ведет меня и принцессу, так что вам, возможно, следует поторопиться. — Все по плану, — ничего себе план! — Иди за Истаром, он очень любит сестру и именно поэтому еще не согласился на предложение Дозора. — Какое предложение? — Неважно. Драгон сказал, что все идет по плану, так что пока, — Муши улыбнулась и уснула. — Эй! Но меня уже никто не услышал, а я от досады захотела кинуть невинную улитку в стену, но потом вспомнила, что она, эта страшная хрень, ни в чем не виновата. Поэтому я встала, сунула ее в куртку поглубже, чтобы не замерзала, и направилась к выходу из уборной. Разговор не отнял много времени: брат и сестра были уже в конце коридора, тогда как убежала я, когда мы были в его начале. Догнав их и поймав взгляд Истара, я звонко отрапортовала: — Ничего страшного, просто немного пальцы болят, я их промыла. Истар скептично на меня покосился, но возникать не стал, поняв, что я качу бочку на него, потому как плечо доставило проблем и только-только перестало покалывать болью. Таблетка подействовала. А Каролина осторожно взяла мою руку, находу рассматривая мелкие ранки от стекла и одну немного глубокую, оставленную длинным осколком. — Не надо прекрасной принцессе смотреть на всякие ужасы. — Когда дойдем, обязательно забинтуй! — Обязательно. Мы шли дальше по коридорам, постепенно опускаясь вниз. Где-то еще слышались взрывы, а когда мы оказались на первом этаже, Истар завернул в какой угол и потребовал: — Сейчас мы пойдем туда, куда тебя пускать нельзя. Закрой глаза и иди за нами. «Ты идешь только потому, что нужна сестре», — не прозвучало, но повисло в воздухе. Я не обиделась и закрыла глаза, напрягаясь. Истар сначала потянул меня за локоть, но я вздрогнула, потревоженное плечо заныло, и принц, не церемонясь, подхватил меня на руки. И мне вот было абсолютно пофиг. Меня интересовало гораздо больше место, в которое мы в такой спешке торопились. Здесь было довольно современно, в отличие от остального замка, где все освещалось масляными лампами, керосинками и свечами, здесь были вполне нормальные для меня лампы искусственного дневного цвета и обитые металлом стены. Истинный минимализм, никаких картин на стенах, никаких гобеленов, никаких ваз по углам. — Интересное место. — Ты, пока что, не предала нас. Мы с сестрой очень рискуем, приводя тебя сюда, — Истар говорил спокойно, и быстрая ходьба не сказывалась, — Но отказаться уже не можем. Хирука, ты единственная, кто еще не был ни подосланной дозорной, ни пиратом, ни революционером. Хотя сестра рассказала, что к последним ты ее звала. Она согласилась. Скоро подойдет один мой… товарищ, и я задам ему тот же вопрос, что и тебе задал сегодня утром. Сейчас у меня другой. Ты, правда, из команды Белоуса? Я споткнулась, поперхнулась и начала переваривать информацию, почти на автомате ответив: — Да. — Он не такой злой, как о Нем иногда говорят. Если это Он тебя послал, то я могу тебе доверять. — Я сюда случайно упала, — буркнула под нос я. — Чего? — Да, Отец на самом деле не хочет, чтобы вы присоединились к пиратам и Дозору, — я мысленно попросила у Бати прощения, хотя, вряд ли он бы подобного захотел, — Ты, Истар, довольно умный и рассудительный. — И людей видит насквозь! — радостно прощебетала Каролина, утомленная долгой и быстрой ходьбой. Я посмотрела на Истара с неприязнью, тот ответил мне тем же. — В общем, Отец не хотел оставлять управление на совести вашего отца… — Он нам не отец. Просто воспитал нас, назвав своими детьми. Мы с сестрой на него не похожи даже. Я кивнула и продолжила идти уже молча. Еще какое-то время мы шли прямо, потом коридор начал опускаться вниз и закручиваться спиралью, если бы не чувство равновесия — не такое уж и хорошее, но имеющееся, — не узнала бы. Действие обезболивающего слабело, рана покалывала болью. Надо будет перевязать, когда… Потом. — Мы почти пришли, — словно угадав, о чем я думаю, ободрил нас Истар. Я на это только хмыкнула. На самом деле, все оказалось не так плохо, а вполне себе ничего, пришли мы в небольшую квартирку? Бункер? В общем, мы куда-то пришли, и мне дали аптечку, поэтому я отправилась в уборную — не смущать кровакой принцессино хрупкое душевное состояние и перебинтовывать заново рану. Остальное же меня волновало поскольку-постольку. С раной все было не так плохо. Она не была глубокой, но проблем все равно доставляла. Чуть пропаханная пастью кожа, сдернутый (сцарапанный) эпителий, совсем немного — мясо. Я так чувствую, заживать это дело будет долго. Пришлось срезать бинты, отмачивать их, чтобы кожа не содралась окончательно вместе с только-только образовавшейся коркой. Такая себе радость. Я не помнила, что делал доктор, и получалось, честно говоря, плохо и больно. Через полчаса мучений я так и не смогла ничего сделать, а в деревянную дверь постучали. Я раздраженно вопросила, кто это может быть из венценосных особ. — Я помогу с раной. Я нанес, мне и отвечать. Открой. Я даже спорить не стала. От помощи отказываться, когда самой не очень сподручно? Истар промыл рану, перевязал ее и даже молчал, совсем не смотрел на меня. Этому я была даже рада, к щекам приливала то и дело краска, потому что рана шла от ключицы и практически до подмышки, что автоматически избавляло меня от необходимости смотреть в глаза. Даже прошлые раны обработал, добавив себе пару очков. — Почему ты такая легкая? — он заканчивал наносить мазь на рану, от которой у меня щипало в носу, а глаза слезились. — Невысокая и худая. — И плоская как доска, — я пнула принца под коленку, и тот сдавленно зашипел, — Но это не ответ. — Кость узкая. Истар не был доволен ответом. Я, если честно, сама до конца не понимала, что со мной не так. Была догадка, что я немного не человек (во мне просыпается Капитан Очевидность), а черт пойми кто, а, значит, могу иметь какие-то отклонения, но для такого дела нужен Ло, а Ло… Фиг знает, где он сейчас. Боль в ране унялась и отпустила. Мазь подсохла и… — Руки подними. Я повиновалась, смиренно подняв руки. Истар перебинтовал меня довольно быстро, за что я ему была благодарна. И так смущаюсь. А еще спать хочу. — Твое Высочество, тут есть что-нибудь, чем можно пополнить запас питательных веществ в организме? — Еда есть. Даже кофе найдется, наверное. Кофе нашлось. Пришлось вспоминать, как варить кофе в турке, потому как сносно это могла делать только я, а пить его хотели все, так что две венценосных особы бились над обедом. Готовить я не умею и при всем желании не могу, а вот кофе или чай сварить — почему бы и нет? Растворимый мне не очень нравится, так что пришлось учиться, да и с туркой дела обстояли не так плохо, как с кастрюлями. Каролина и Истар вместе работали так, будто у них какая-то ментальная связь, помогали друг другу вовремя, не лезли с глупыми вопросами. Я в шоке. Когда мы уже сидели за столом и обедали, в дверь свалился некто окровавленный и тёмноволосый. Истар тут же кинулся к нему, помог добраться до ванной и скрылся следом, так ничего и не объяснив. — Принцесса, суп остынет. До неизвестного в чёрном фетровом пальто и фетровой же шляпе мне не было никакого дела, а вот суп и вправду мог остыть. — А как же?.. — Не маленькие, сами справятся. Из ванной вышел Истар, вытирая окровавленные руки о белое полотенце. Покосился на нас и, решив что-то для себя, начал нас просвещать. — Это мой единственный друг. Я ему доверяю. Хирука, можешь с ним поговорить, но неуважительного отношения к нему я не потерплю. Я пожала плечами. — Мне он не очень-то и ну… Жен. Из-за двери ванной вышел тот, о ком мы говорили, и я удивленно смотрела на него. — Он революционер. — И именно поэтому ты ещё не перешёл к Дозору? Истар кивнул и… Улыбнулся. Я раньше не видела на его лице улыбки, но Истар очень красиво, искренне и тепло улыбался. Улыбка его преобразила — лицо посветлело, складка между бровями разгладилась, и он ещё больше стал походить на сестру. — И как же зовут твоего друга? — процедила я. Молодой человек улыбнулся и сверкнул глазами. — Меня зовут Ромео. Приятно познакомиться. Интересно, где его Джульетта? — Взаимно. Висела неполная тишина, разбавляемая только дыханием четырёх человек. Я злилась, не понятно на кого или что, но желание убивать все возрастало. И что мне дальше делать — я не знала. Ну, следовать плану Драгона — самое лучшее, что я могла придумать. И единственное. Мне отсюда нужно выбраться. Только и всего. Встряла ведь куда-то. Кофе закончился, обед тоже, поэтому мы разошлись по комнатам, которых тут было всего десять. Королевский бункер имел одну ванную, одну кухню, гостиную, комнату управления системами жизнеобеспечения, котельная и пять спален на четырёх человек. Я и принцесса жили в одной, парни — в соседней. Небольшая комната в бело-зеленых тонах, с двумя двуспальными кроватями по бокам, тумбочки на изящных ножках и множество выдвигающихся полок, шкафов, столов и прочих приятных мелочей. Каролина, несмотря на пережитое за сегодня, была даже немного радостной, а меня, наоборот, доконала апатия, делать ничего не хотелось, думать о революционерах не выходило, да и в целом… Думать не выходило. Отбросив все, провалилась в тяжелый сон. Ошибка. Прокол. Нельзя было засыпать, потому что вокруг снова все плыло, мелькали черные мушки пепел вокруг и куча всего, настолько отвратительное и незабываемое, что хотелось забыть. И, к удивлению, я проснулась в холодном поту, но, кроме паники и страха, ничего не было. Даже капли воспоминаний не осталось, но я раздраженно принялась рисовать на бумаге какие-то кривые линии, потом задумалась и выпала из реальности. Когда раздался хлопок двери, я пришла в чувство, оказалось что на помятом листе — портрет Асмодея, похожий на оригинал идеальностью, разве что цвет ручки не совсем совпадал, но это не важно. Я не умела рисовать. Вообще. Рука дернулась к шее, успокоить себя собственным теплом, когда я вдруг поняла, что нет мешочка, который дала мне Ягануя и в назначение которого не посвятила, но велела не снимать. Лихорадочно потерла шею рукой, порыскала по коже пальцами, осознавая, что уже потеряно… И не знаю, когда. Пока я отключилась от мира сего, кто-то управлял моим сознанием, ненавязчиво и совсем немного, но черт… Управлял. Значит, такое может повториться. Я скомкала портрет, потом расправила, удивляясь реализму рисунка и его красоте, голова, наклоненная набок, нос опущен, глаза смотрят всегда на тебя. Как бы я не поворачивала рисунок, Асмодей смотрел на меня. От этого становилось жутко, хотя я пыталась убедить себя, что магия тут не причем. Самовнушение не сработало. Я скомкала портрет еще более раздраженно, с силой запульнула в мусору под столом, промахнулась, полезла доставать и обомлела. На меня смотрели большие, относительно головы кислотно-зеленые глаза с вертикальным зрачком. Под столом сидела какая-то поебень и по-другому я назвать это оскалившееся двумя рядами треугольных клыков существо не могла. Зато, быстро вскочила, бросив затею с листом. Я за этот стол больше не сяду. Да я, вообще, за любой стол не сяду! Существо выбралось на свет и оказалось довольно милым, правда через пару секунд передо мной стоял Ромео, оскалившийся точно такой же улыбкой, что и зверек. И даже зубы у него треугольные были… Мать моя зубодробилка. — Т-ты чего тут забыл? — Ты ведь помнишь, что надо делать и во сколько? — Да, одиннадцать часов, завтра. Ромео коротко выдохнул, усмехнулся. — Вообще-то уже сегодня. Два часа ночи. Я думала — дня. И насколько я пропала? И почему спать не хочется? Вторые сутки как-никак. Предупредив тезку Монтекки о том, что я собираюсь выпасть из реальности на пару часиков, я завалилась спать прямо в одежде, потому что здесь лично я долго не задержусь. Спать я откровенно боялась, но надо, Вася, надо. Я потянулась к воображаемому ядру планеты и устроилась на нем, принимая тепло. Вода была зелёная, покрытая тоненькой масляной пленкой, тягучая и тугая. Пока я спокойно плыла по течению, ничего не происходило, но стоило мне попытаться всплыть, я начинала задыхаться и погружаться глубже. Перевернуться на живот и плыть я не могла, но что-то очень тёмное и страшное за мною угадывалось, тревожило сердце. Проснулась от собственного крика, стерла липкий холодный пот ладонью и нашарила рукой горячее жесткое покрывало, хватая ртом воздух. Где-то на периферии маячило участливое лицо принцессы, и мне не было до неё никакого дела. Я коротко сообщила ей, что все в полном порядке и волноваться не о чем, и направилась в душ. Выходя из комнаты, успела заметить, что большая стрелка настенных часов показывала на восемь часов, а маленькая на середину между пятью и шестью. Рано. На кухню я вышла уже бодрая, насколько это могло относиться к человеку, который проспал три с половиной часа за пару суток, но где наш человек не выживал? Как только запах кофе распространился по комнате и потек в щели под дверьми, на кухню стеклись и остальные мои временные сожители. Парни выглядели довольно бодрыми, хотя спали, наверное, даже меньше, чем я, а вот Каролина себе сначала соль насыпала в кофе, вместо сахара. Зато взбодрилась. Около десяти я быстро собрала небольшую сумку. Запихала туда небольшой провиант, медикаменты и блокнот. Готовность к драке, конечно, драку притягивает, но лучше я буду готова к неприятным мелочам, чем окажусь в лесу без медицинской помощи, провианта и прочих мелочей. К блокноту кинула несколько карандашей — зарисовать то, что просила Коала еще раз. Мало ли что. Встала, чуть пошатываясь, и отправилась в ванную. Можно, как вчера, попросить Истара, но… Лучше уж сама. — И, — спалили у самого входа, — Куда ты собралась? — Тебе какое дело, высочество? Попыталась было шмыгнуть дверной проем и закрыть дверь, но ее остановили в сантиметре от цели. — Я понимаю, что у нас взаимная антипатия, — процедил Истар, — Но если ты ранена мной — лечить я тебя должен сам. Хотелось выпихнуть его к чертовой матери из небольшой ванной, но… передумалось. — Последний раз помогаешь. Он даже отвечать не стал, но я послушно сняла футболку, повернулась спиной. Почувствовала неприятный холодок и влагу — Истар аккуратно отмачивал бинты. Отлеплял их осторожно, без ожидаемой боли. Намазал пахучей мазью и замотал снова, процедив неторопливо: — Раны затянулись, старайся не носиться по буеракам, а посидеть пару дней спокойно. — Спасибо. — Обращайся. Я прикрыла глаза, когда он начал перебинтовывать руку, чтобы не сталкиваться с зелеными, от которых я просто устала. В половине одиннадцатого я попросила принцессу собраться и быть готовой следовать за мной. Она, как ни странно, довольно скоро переоделась и взяла небольшую дорожную сумку. Без пяти начали выбивать дверь. — В бункере есть ещё один выход! — крикнул Истар, — В котельной, бегите отсюда! Я кивнула и, схватив принцессу, побежала к выходу. Часы пробили одиннадцать, когда мы вышли через невысокую дверцу в тёмный коридор. Какое-то время мы шли в темноте, но Каролина начала паниковать. Мне все было по боку и, кроме бесконечного раздражения я ничего не чувствовала, поэтому, когда принцессе стало страшно — мне тоже было не очень приятно идти в полной темноте на ощупь, ориентируясь по слабому сквозняку, — я включила световую ракушу. Ракуша плохо разгоняла темноту, видно было на несколько метров вперёд,. Коридор был узким, в нем свободно мог пройти один человек такой комплекции как Каролина, а свободно разойтись только такие же тощие воблы как я. Прямо в стенах виднелись деревянные подпорки, потолок — листы железа, земляной пол, без какого-либо настила. Все было не так радужно. Каждый шорох принимался за угрозу, будь то капли воды или комок земли, который кто-то из нас случайно пнул. Живности мы не встретили. Мы шли очень быстро, не бежали, я старалась тормозить Каролину, убеждая её, что силы нужно беречь. У нас был одинаковый стресс — практически полная темнота, отсутствие времени как класса, неизвестность позади и впереди. У нас обеих потели ладони, тряслись поджилки, и ухало в висках сердце — вот такой он, страх. Но Каролина не могла его скрывать, ощущала куда острее, я же защитилась раздражением. В её глазах блестели слёзы, когда я изредка оборачивалась. Я считала шаги. Тройками, как учил Марко. По одному считать — с ума можно сойти, по два — начнешь непроизвольно менять длину шага, а к тройками мозг привыкает и постепенно начинает отчитывать их автоматически, позволяя думать о чем-то другом. Когда мы прошли пятьсот троек, вдалеке что-то хлопнуло и эхом начали разноситься шаги. — Поторопимся, — коротко сказала я в такт шагам, — Наши знают, как нас найти, чужим шанс давать — ни к чему. Спустя ещё троек сто туннель начал уходить вверх. Ещё три сотни — и мы вышли к деревянной крепкой двери, запертой изнутри. Мы переглянулись и облегчённо вздохнули. Я сунула в рукав мешочек со снотворным порошком — на всякий, как говорится… Я почти мгновенно потянула засов и вышла, жмурясь от неяркого света. Щелкнули предохранители. — Бля-ядь, — тихо просипела я. Нас окружила группа дозорных, человек пятьдесят или больше, навели на нас пистолеты и ружья. За вторым рядом стояли мечники, их было еще человек двадцать. — Что делать? Я едва различала тихий шепот Каролины. — Мы окружены. Можно атаковать в любом направлении, — я вздохнула и выдохнула. Думать. Одна я, может быть, удрала бы, но со мной принцесса, — Я отвлекаю их на себя, ты ждешь этих. Они скоро подойдут. Если это Истар и Ромео, конечно. Если за нами погоня с обеих сторон… Важно. Должны успеть. — Сдавайтесь, и мы вас не тронем! — крикнул один из дозорных. Я упорно искала глазами синюю макушку — видеть Асмодея мне хотелось и не хотелось одновременно, но мне это жизненно важно знать. Поворачиваться, чтобы разглядеть тех, кто сзади, было рискованно, — Не двигаться! — Хорошо, — я подняла руки, посмотрела, что принцесса за мной повторила, — Я признаюсь, что пыталась похитить Ее Величество и потребовать за нее выкуп. Дозорные на секунду расслабились и обомлели, а я практически кинула Каролину в проем за спиной. Но ничего не происходило вокруг. Только дозорные начали стрелять. И это, блин, реальная проблема! Я быстренько «отключилась» от мира насущного и переключилось на себя. На мгновение я снова оказалась на родном лугу и попросила крылья вернуться. Послышался треск рвущийся одежды. Куртке и плащу не жить. Я штопором ввинтилась в небо, тело ныло от резкой перегрузки, а что с органами — даже представить боюсь. Но мысли эти меня обходили стороной, я рассыпала порошок на дозорных, а те мгновенно падали, не успевая выпустить пули. Щелкнули курки, когда за них потянули, и крыло обожгло болью. Крылья пришлось в срочном порядке убирать, только кровотечения мне тут не хватало. Снайперы, которые по мне попали, уже тоже попали, только под действием порошка. Я осмотрела забинтованную грудь, поежилась от холода и боли где-то в спине — раны хотели заживать, но кто им это позволит? Точно не я. Я сняла с одного из дозорных плащ и забрала оружие, сколько могла унести без перегрузки. Их бы связать по-хорошему, но времени уже не осталось. Я натянула тяжелый плащ с погонами и постучала по двери в туннель — если бы не знала, где она, никогда бы не нашла ручку-корень. — Каролина, это я. Открывай. — Все хорошо? — высунулась Каролина и вздохнула, — Там кто-то бежит. Будем ждать? — Нет, — отрезала я, — Они не маленькие, справятся и без нас. Ромео знает, куда можно отвести твоего брата. За мной, — сказала холодно и устало, а потом взглянула в глаза, полные слез и сдержала свои, — Держись поближе. Если что, беги к пляжу и прячься там. Где-то на пляже должна быть небольшая пещерка, если в ней будет собака — вообще прекрасно. Одну я оставила там. Она не обидит, только не трогай ее. Ты меня поняла? — Но… — она попыталась мне что-то возразить. — Ты меня поняла? — раздражённо спросила я. — Да. Каролина сморгнула слезы, в уголках ее голубых глаз заблестело. Я как можно ласковее улыбнулась и пошла. Я немного расслабилась под тенью столетних дубов и под тихий шепот принцессы, которая рассказывала об острове и его легендах. Хотелось спать. Убаюканная мерной ходьбой, я чуть не прозевала нападение. — Ложись! И дернула девушку на землю. Перекатилась и выхватила кинжал, закрыла принцессы спиной. Сталь неприятно холодила кожу. И тут же выпала из ослабевших пальцев. — Ты… — прошептала на выдохе я, — Треч… — Привет, Айс. Неожиданная встреча, не правда ли? — он говорил таким тоном, будто мы — старые знакомые, которые встретились на какой-нибудь ярмарке. А самое страшное было то, что лицо его ничуть не изменилось: прекрасное, доброе, улыбка, как маленькое солнце. И всё отталкивало. Звякнула шпага, сталкиваясь с кинжалом, я отпрыгнула от Асмодея, понимая, что такое сражение — проигрышное для меня с самого начала. У меня нет ни силы, ни Воли, ни силы воли, кинжал короче шпаги, и Треч меня не подпускает к себе близко, и достает везде. В короткую передышку я выхватила порошок и дунула его в лицо Треча. Тот сдул его мне в ответ. Тьма. Мягкая, теплая тьма. Сон оказался неожиданно приятным, хотя и коротким. Без сновидений. Без страха. Без воспоминаний. Первое, что я сделала, когда открыла глаза — попросила помощи у мира и нашла воду, чтобы провернуть с ней один трюк. Почувствовав, как изменяется тонкое полотнище мира, я позволила себе пошевелиться и обрести чувства. Первым, я услышала. -…одна сбежала, вторая у меня. Да, это Чародейка. Без сознания, — различала я тихий голос. Треч с кем-то разговаривал, но ответа я не слышала, — Понял. Так точно, связывался. Идут. Через десять минут будут. Принцессу легко найти, она не умеет прятаться. Так точно. Будет исполнено, сэр. До связи. Что-то издало странный тихий звук, и я поняла — Муши уснула. Вернулось осязание. Оказалось, плащ с меня сняли, привязали к дереву. Очень оперативно привязали — руки в разные стороны, ноги друг с другом под коленями, на бедрах и икрах. Во рту — моток веревки, которая ужасно трет и невкусная. И плащ спину не греет, только на мне лежит. Я открыла глаза. — Очнулась? Ну-ну. Я ведь хотел по-хорошему, — участливо сказал Асмодей, — И драться с тобой не хотел. Кто тебя защищал? Кто не давал подчинять? У меня очень сильный фрукт, он позволяет подчинять душу человека. И, если бы не кто-то, ты уже верной собачкой за мной бегала. Страдаешь от недостатка женского внимания? — У нас есть свой человек на вашем корабле, который один раз нам доложил о том, что Марко принес какую-то крылатую девчонку и лично взялся за ее обучение. — Ты ведь случайно к Йонко попала? Он сдернул веревки ловким движением, а я почувствовала, как мои губы рвутся: — Случайности не случайны, — процитировала я одного знаменитого черепаха, — Ты меня сдать на опыты хотел, собака ты дозорная! Фок-грот-брамсель тебе в зад, ты меня как крысу лабораторную Вегапанку подсунуть хотел. Козел, греби ушами в камыши! Серость ты береговая, знаешь… Меня заткнули наглым поцелуем, я даже на секунду опешила, но мне было мокро, противно и больно, я пропустила чужой язык глубже и прикусила зубами. Он замычал, я почувствовала, как мои зубы разрывают мясо, как теплая, вкусная, чужая кровь с металлическим привкусом попадает мне на язык… И тут же сплюнула, испугавшись самой себя. Треч уже и сам отпрянул. От разбирательства меня спасла вода, которая наконец-то явилась и готова была меня спасать. — Души, — коротко бросила и добавила, — Топи. И вода змейкой бросилась к Тречу, по сапогам взвилась к шее и замерла на голове неподвижным кубом. Я зажмурилась, не в силах отвернуться или уйти. Я убила человека. Сволочь, редкостного гада, но… Нет. — Оставь! — крикнула, до хрипа. Вода оставила и отхлынула, подтянула неспешным потоком кинжал с земли и сунула мне в руку. Орудовать кинжалом в одной руке, которая ко всему прочему затекла, было неудобно. Я старательно перепиливала толстую веревку, которая казалась мне канатом и разминала пальцы на другой. Когда одна рука освободилась, я с радостью размяла ее и постаралась освободить от колечка веревки другую руку — они были связаны за деревом, но одной. Дернет еще какой-нибудь. На руках наливались синяки. Я уже быстрее сняла веревки на ногах, снова накинула плащ дозорных, связала Асмодея — руки к ногам, чтобы неповадно было, и сам не выбрался и, расправив два белых крыла, полетела в вышину, так манящую сейчас. Как я люблю летать! Раскинула руки, подставляя лицо ветру, так и хотелось крикнуть: «Я люблю тебя, мир!» — что я тут же и осуществила, правда, шепотом. Мелькавшие где-то фигуры Ромео и Истара я видела прекрасно. Видела и Каролину, которая бежала как раз в их сторону. И людей в серых плащах, которые бежали навстречу принцу и его другу. Видела дозорных, которые спешили к Асмодею. Видела корабли по берегам. Достала Муши из кармана штанов и, кружа вокруг острова на приличной высоте, созвонилась с Коалой. — Ну, я все. Принцесса скоро встретится с вашими, Дозор я задержала. Что дальше? — Зарисовывать ничего не нужно, — раздался звонкий голос Коалы, — Рассказывай. Кратко описав ей все, что было подо мной, я попросилась на базу. — Айс-тян, Драгон разрешил возвращаться на базу. И сразу иди на корабль. Твое оружие уже там. Да, можешь не бояться, все на месте. Перехвати наших до того, как они встретятся с четой и возьми кого-нибудь. Скажешь, что я просила. Поняла? — Да. И тут же сбросила. Муши заснула, и я сунула ее в карман, спускаясь к революционерам. Меня взяли на мушку. У меня дежавю. — Спокойно. Коала одного из вас запрягла отвести меня на корабль, — совершенно спокойно сказала я, — Жертвой будешь ты! И тыкнула в одного из парней наугад. То, что я выяснила за два месяца на корабле мужиков, пиратов, отморозков и братьев, можно было записать как: «Веди себя так, будто у тебя на это есть право», — и, разумеется, наглость — второе счастье. У меня оно стало первым. Мне не возражали и молчаливый (кажется, у них все такие. Или незнакомым не доверяют?) парень довел меня до корабля. Там меня пытался вызвать на серьезный разговор Драгон. Понимая, что ничего срочного нет, а я свое дело сделала, я картинно завалилась в обморок и проспала весь следующий день. Революционеры времени даром не теряли — обустроили все дела, заставили дозорных сдаться, потому что у революционеров — заложники и даже отменили Вызов Пяти. Драгон быстро, за один, мать его, день, наладил поставку продуктов на остров и уже к вечеру в городе появились овощи, фрукты и мясо. Что-то отдавали бесплатно, что-то продавали. Вещи первой необходимости, вроде мыла, раздавали комплектом, по одному на человека. С больными было сложнее — врачей было не очень много, но их обещали привезти с других островов за пару дней, а первую медицинскую оказывали все, кто мог. Все это я узнала от Коалы за коротким разговором. До меня никому не было дела. Нет, меня кормили, лечили, даже дружелюбно улыбались, но у всех были свои заботы — спасали государство. Мне не было обидно, я была даже немного рада, ко мне не лезли. Мне не верилось, что все закончилось так быстро, как и началось. Я попрощалась к Истаром и Каролиной, которые не обиделись на меня за то, что я скрывала свое имя, поняли. Позвонила Марко и рассказала про шпиона из Дозора. Пересказала то немногое, что упоминал Асмодей, и попросила разобраться. Марко попытался вытянуть из меня чуть больше, но после вопроса: «Кто это тебе сказал, йой? Ты где?» — я положила трубку. Получать люлей от комдива я любила только и исключительно под настроение. Муши, заметив мое угнетенное состояние, спряталась подальше от греха. Я забрала ту собаку из пещеры и принесла на корабль — на меня поворчали, но собаку оставили. Лайка — с моей подачи, — оказалась очень доброй и пушистой, стоило ее помыть и покормить. Людей она какое-то время шугалась, но быстро начинала доверять новым. От них пахло не так, как от людей из города — даже я это чувствовала, а собака и подавно. Стоило съесть пару таблеток от Яги и врача революционеров, полежать пару деньков, как раны затянулись и покрылись твердыми рубцами. Ела я, правда, за троих взрослых мужиков и спала много. Когда Драгон закончил дела на острове, открыто заявив, что это — его территория, три линкора революционеров покинули остров. До него, наверное, дошло, что со мной поговорить без моего желания невозможно, поэтому он это дело бросил. И не зря. Две недели до острова Дохо я восстанавливалась и отмалчивалась на вопросы, какого черта лысого я там забыла. Драгон, как и предупреждал, приближаться не стал, высаживать тем более, поэтому, кратко попрощавшись, я сиганула за борт и сверилась по маленькому компасу, который мне перепал от Яги. Правда, оказалось, что до острова еще полдня пути, зато чуть ближе есть маленький летний островок с белым песочком, тихими волнами и прочими радостями. Именно так мне сообщил ветер, и я не стала пренебрегать короткой передышкой (после двух недель чистого лежания). Я долго нежилась на теплом песочке и впитывала солнечные лучи. Выковыряла Муши из рюкзака, который мне так любезно вернули, положила ее рядом и задремала. Бродить ночью по темному страшному острову мне не прельщало, поэтому заночевать я решила тут же. Накидала сухого мха, постелила сверху тонкое покрывало, укрылась плащом и уснула, стыдно признаться, в обнимку с Муши. Утром я искупалась, правда, быстро осознала, что это было зря — от соли кожа съежилась. Я не стала заходить в глубь острова, поела на берегу хлебом и куском копченого мяса, сверилась с компасом, уничтожила все следы своего пребывания, поблагодарила остров за гостеприимство и улетела. До знакомого островка я долетела без приключений уже к полудню. И осталась стоять на берегу. Остров-то я нашла, но как мне найти Яганую? Что-то не хочется мне снова через всяких там… Я взлетела снова, облетела остров, стараясь никуда не падать. Между двумя горами виднелось озеро, по которому пробегала едва заметная рябь. Именно туда я и навострила крылышки. Пришлось высоко подниматься и долго опускаться, чтоб достигнуть земли, не напоровшись на что-нибудь. Мысленно я поблагодарила ветра, который указал мне на солнечный островок, потому что на Дохо было пасмурно и туманно, как и в те дни, когда я его посещала. Просидела у воды какое-то время, не спеша подошла по гальке к и тихо спросила: — Тут кто-нибудь есть? Вода пошла пузырями и выплыла ко мне зеленоволосая девушка. — Ты к Ягануи? Проводить? — Да… — Пойдем… Она протянула руки, а я сделала шаг назад, опасаясь прикосновений. — Назад, — произнес кто-то за моей спиной. Голос был женский, властный, переливчатый, — Я сама тебя провожу. Я обернулась и обомлела. Передо мной стояла девушка в готическом платье с очень бледной кожей, правильным, спокойным лицом, с букетом каких-то черных цветов в руках. Красные глаза смотрели уверенно и как-то сквозь меня. — Спасибо. Меня зовут Айс, а… — Аманда.