Босиком по облакам

Pianissimo*

Снег летел в лицо, мороз щипал щеки, нос раскраснелся и торчал из теплого шарфа забавно и мило. Впереди, пролетая быстро, мелькали машины. — Мама, мама, смотри! Огоньки! — пищал детский голос, доносясь до меня сквозь белую массу снега. Огоньки действительно были. Рыжие, отражающиеся в темной, черной и бездонной глади широкой реки, от которой медленно валил сизый пар. Осматриваюсь, смотрю под ноги, стесняясь чужого счастья. Женщина смеётся, поддается и идёт за маленькой дочерью моего возраста. — Мама, мама, смотри, — восторженно пищит она, — Красивые огоньки! — Да, милая, красивые, — покивала она, — Пойдём обратно, папа нас уже заждался. — А он не может подождать? — Но ему же холодно. Женщина грустно покачала головой, поправила шарфик на шее дочери, и они вприпрыжку побежали к парковке, над которой вальсировали снежинки, медленно и размеренной накрывая крыши зданий, машины, ларьки, превращая все в однотипные белые сугробы в рыжеватом свете фонарей. Я отвернулась совсем, не желая видеть их, и побрела на противоположную сторону моста. Сыпал снег, проезжали мимо машины, разбрызгивая свет автомобильных фар, мост, казалось, уходил в бесконечность, а рыжие огоньки фонарей следовали за ним будто ниточки. На середине моста я остановилась, вгляделась внимательно в берег. Яркие огни города тонкой вереницей шли между двумя пропастями, будто тянущиеся друг за другом люди, в какой-то глупой надежде чего-то ищущие. К концу моста за мной увязалась дворняга, отдаленно похожая на помесь овчарки и алабая, прошла со мной до остановки и отвязалась там же, когда я смотрела на витрину. Пора домой. А я стою и смотрю на красивые торты в стекле, на собственное щекастое и грустное отражение. На остановке много людей — все куда-то торопятся, все куда-то спешат, до маленькой девочки им дела, разумеется, нет. Иду дальше, не обращая внимания больше на снег, который сыпется за шиворот, не натягиваю больше шарф до носа, он сполз, и теперь изо рта вылетают маленькие клубы пара, которые тут же разлетаются. — Девочка, ты потерялась? — спрашивает какой-то коренастый дедушка в забавной кепке коричневого цвета с коротким жестким козырьком, мощный, и даже дедушкой его бы не назвала, если бы не седые волосы и морщинистое доброе-доброе лицо. Тетя Эля говорила с незнакомыми не разговаривать, о чем я ему тут же и сообщаю. — А если я хочу тебе помочь? Давай я тебя молча провожу. Ты где живешь? Я махаю рукой куда-то в неопределённость. — Не надо. Я уже не маленькая, чтобы со мной возиться. — Ты взрослая? — спрашивает дедушка, улыбаясь, а в глазах его плещется веселье, искорками растапливая холод вокруг себя, — Большая совсем? — Нет, — мотаю головой, — Я не взрослая. Взрослые — это взрослые, у них одни цифры на уме. Я пошла. — А если, — неожиданно начинает он, глядя куда-то в пустоту, — У меня не только цифры на уме? — Тогда ты какой-то неправильный взрослый, — отвечаю я и разворачиваюсь в сторону перекрестка, где остановилось по велению светофора движение. — А если я неправильный взрослый, можно мне с тобой? Мне очень одиноко. Мне становится немного грустно, я киваю, продолжая идти. За спиной раздается звук скрипящего под ногами снега. Я иду чуть быстрее, не хочу, чтобы странный дедушка меня догонял, тороплюсь, семеню и немного косолаплю. Дедок замечает, смеется искренне и говорит: — А ты ноги в раскоряку поставь, потом привыкнешь красиво ходить, как модэль ходить будешь, — забавно коверкает слово он и широко раскрывает ступни ног, как ходили пижоны в каких-то особенно древних фильмах. Я повторяю за ним, мне неудобно, но я неуверенно смеюсь и иду с забавно повернутыми в разные стороны носками. — Видишь? Совсем не сложно. Я киваю. — Слушай, — внезапно окликает меня он, — Давай я тебе какой-нибудь пирожок куплю? Я снова подозрительно кошу в его сторону глаза, поворачиваю глаза и дуюсь. — Не надо, меня дома покормят. — Не будь такой злюкой, а то мальчики любить не будут. Я как-то заторможено киваю, и мы немного сворачиваем с намеченного пути. В ларьке добрая и большая продавщица с широким ртом разогревает два румяных пирожка — с картошкой и яблоками, заворачивает их в белые-белые салфетки и подает дедушке. Он наклоняется, подает мне один, я принимаю. С недоверием и радостью ем такой вкусный пирожок, от которого по телу идет приятное тепло, а на улице холодно, а оттого счастье только усиливается. И никакие торты с этим пирожком не сравнятся! Мы идем дальше. — А можно взять тебя за руку? — спрашиваю я, поднимая глаза, уже доверчиво протягивая свободную от пирожка руку. — А давай! — улыбается он и весело добавляет, — Хочешь, я тебя покатаю? Мне совсем не трудно! Я немного растерянно киваю, он с поразительной легкостью подхватывает меня сначала под руки, потом сажает на шею, я удобно устраиваюсь на широких плечах. — А ты — военный? — спрашиваю, чуть наклоняясь, роняя снег с шапки. — Да, было дело. — А какой? — Я летчик, — с гордостью отозвался он. Я завистливо вздыхаю. — А небо любишь? — Конечно, люблю, — даже с какой-то наигранной обидой отзывается он, — Небо — оно же большое, огромное даже, оно тоже всех любит. А в нем ты такой свободный. — А летать — хорошо? — мне действительно интересно, каково это, когда ты летаешь. — Очень, — кивает дедушка, — Лети — куда хочешь. Хоть вниз, хоть вверх, хоть вперед! Хоть влево, хоть вправо, хоть куда! — А назад? — не досчитала я одного направления. — А назад только на земле можно. А в небе нельзя назад, там только вперед. Небо дает такие возможности, но в плату лишь одно требует — не останавливаться, не идти на попятную. — А почему? — Потому что назад лететь некуда. Сзади — пройденный путь, прошлое. А из прошлого надо извлекать уроки, а не жить им. Тебе сейчас прямо? Мы дошли до перекрестка. — Нет, — мотнула головой я, — Направо, — и тут же добавляю, боясь упустить мысль, — А остановиться почему нельзя? Как на земле? — Останавливаться нельзя, потому что тебе тут же вниз потянет, — он остановился, — Видишь, я стою и никуда не иду, а прошлое меня, значит, сзади нагоняет, — он пошел дальше, — От него не надо убегать, но идти вперед надо. Движение — это, ведь, жизнь. А движение не останавливается. Я молчала, обдумывая и не понимая, к чему он это говорит. — Знаешь, сколько ты можешь в небе сделать ошибок? — Сколько? — как-то отрешенно отзываюсь я, все еще думая об остановках и поворотах назад, в прошлое. — Четыре. И еще три. Всего семь. Больше семи ошибок сделать нельзя. После четырех можно что-то исправить, они не смертельны и не очень опасны. А пятая — последняя, следующие за ней две — тоже, тянуться друг за другом. В небе нельзя допускать больше семи ошибок. — А если после пятой остановиться? Не совершать больше ошибок? — Пятая потянет за собой шестую, шестая седьмую. А там и конец. — Тут налево, — кивая на дворик в просвете серых пятиэтажек, — Дальше я, наверное, сама. Он пожал плечами, опустил меня на землю. Развернулся и махнул рукой, прощаясь без слов. Я задумчиво посмотрела вслед, натянула шарф до самого носа, выкинула салфетку от пирожка в урну рядом с подъездом и направилась вдоль дома. Домой. Домой. Я зажмурилась. Открыв глаза, вгляделась в хмурое лицо Драгона. Чем он мне детство напомнил? То, что волосы, как река в тот вечер, мало что мне говорило. Неправильный взрослый? Так в этом мире вообще все неправильные, не только взрослые. Выкинуть, не надо мне этого сейчас! Я этого странного летчика-военного в жизни потом не встречала! — Об этом я догадывалась. Введите меня для начала в курс дела, а потом уже выдвигайте требования. Драгон усмехнулся. — Остров называется Дазейро. Я чуть прищурилась, вспоминая разговор Акаину и Сэнгоку. Он заметил. — О, вы о нем что-то слышали, не так ли? — Допустим. Дальше. — Несколько лет назад трон занял Король Чоловс, который правит и по сей день. Занял трон, убив настоящего наследника, которому на тот момент был одиннадцать лет. Чоловс был назначен народом. Именно тогда, шесть лет назад он взошел на трон. И вы так поздно спохватились? Он строго взглянул на меня. — Поначалу все было хорошо. А потом все разом рухнуло, появились люди, которые знают о том, как этот король пробил себе дорогу к власти. Пираты создали альянс и хотят захватить власть и посадить лже-наследника, который «случайно» выжил. Дозор призван королем, который является дальним родственником кого-то из знати, его вывезли неизвестным образом сегодня утром, но у него тут остались сын и дочь. Как только тайно Дозор их вытащит с острова, объявят Вызов Пяти. — От чего голод? — Король не умел подбирать кадры. Отлично. Я тут при чем? — Нужно вывести семью короля из замка и поддержать связь с воздуха. — А я-то вам зачем? У вас Ден-Ден Муши не хватает? И зачем вам похищать венценосных особ? Вы вроде как за простой народ, все для людей. Драгон скривился. — Да, за простой народ, за равенство людей и рас. А еще мы можем помочь вам выбраться с острова. — Не интересует. Когда ваш шпион с корабля Дозора связывался с вами последний раз? — Вы что-то об этом знаете? — Мне интересно, что знаете вы. Я коварно улыбнулась. Будет очень приятным сюрпризом, если они ничего не знают о моих связях с миром. — Вы слишком навязчивая. — Приходится, — пожала плечами я, — Так что? — Докладывал последний раз около десяти часов вечера, передавал, что вы согласились. — И все? А мой разговор с Индисом? — Откуда вы столько знаете? — Я знаю больше, чем вы хотели бы. Например, о вас, — я сдержала улыбку. — Что же? — он ощутимо напрягся. — Мне это при всех говорить? — Попробуйте меня удивить. — Ваша фамилия Мо… И тут меня прошиб страх, мир вокруг завертелся и пол оказался неожиданно близко, а потом все потухло. … Блин, это что, Королевская Воля так работает? Мощная вещь. Отец меня, однако, все же щадил. — Она довольно быстро очнулась. — Драгон-сан, а это что, Воля? — Да. — Блин, сказали бы, что не хотите, я бы промолчала! Вот нафига вы меня Волей приложили, а? — тихо пробурчала я. — Ну, с твоими знаниями все понятно, — отмахнулся Драгон. У-у-у, сволочь революционная, собака шерстяная, как его мать Луффи терпела? Или не терпела? — Вы, Драгон, сволочь. Он вежливо оскалился, а все, кто стояли в помещении подобрались. Я ничего не предпринимала. — О разговоре он тоже доложил. — О каком разговоре и кто? А, все вспомнила. Вы потенциальных союзников каждый раз Волей прикладываете, чтобы соображали хуже? — Нет, не каждый. — Значит вам обо мне известно столько же, сколько и дозорным? — Чуть больше. — Откуда? — Свои источники. У вас есть крылья. Вы — фруктовик? — Крылья есть, но я не фруктовик, я не с Небесного Острова. Можете подкинуть идейку о том, откуда у меня крылья. Вегапанк? — Вас к нему собирались отвезти, так что сомневаюсь, что это он. Ахуеть, не обосраться. Это что же, меня все-таки предали? И на опыты хотели сдать? Теперь-то я понимаю, почему, когда я только-только в этот мир попала, меня сразу же Белоус отпускать не хотел. Первый остров без команды и сколько приключений: в пыточной побывала, на опыты почти добровольно сдалась из-за какого-то красавчика, который мне всего-то жизнь пару раз спас. Всего-то. А вот теперь я у революционеров! С отцом Второго Короля Пиратов в одной комнате, по совместительству лидером этой партии Ленина! Так и хочется матюгнуться. Сабо хрюкнул, пытаясь сдержать смех. — А еще бывший аристократ, — буркнула я тихо. Разрядившаяся было, атмосфера снова накалилась. — Откуда столько сведений? — спросил Драгон. — Мм-м, канон, — отозвалась я. — Кто это? — Информатор. ОЧЕНЬ проверенный, как вы могли заметить. — И что этот Канон вам еще сообщил? — Об этом я, пожалуй, умолчу. И я до сих пор не поняла, что вы от меня хотите, и что я получу в результате. — А свобода народа от тирании? — нерешительно подала голос Коала. — Девочка, я — пират. Мне нет нужды спасать кого-то просто так. Ну, так что? — Месть Тречу Асмодею? — Не интересуюсь. Месть — это блюдо, которое подают холодным, — процитировала я Марио Пьюзо, — Я вообще не страдаю подобным пороком. Младший лейтенант выполнял приказ. Сабо и Коала синхронно хихикнули. — Он — младший лейтенант? — А кто тогда? — я немного обернулась, чтобы держать в поле зрения, но тут же бросила эту идею. Драгон сейчас важнее. — Он — агент CP-9, если вам это о чем-то говорит, — ухмыльнулся Драгон. Меня тоже начинает забавлять эта ситуация. Он мне врал. — Даже не представляете насколько. Так что я получу? — Можете рассчитывать на мою поддержку в будущем. — Любую? — Да. — Кроме этого, я хочу, чтобы вы подбросили меня до одного острова. Что-то не улыбается мне по островам прыгать, да еще и с такими приключениями. — Какого? — Остров Дохо. Или недалеко от него, а дальше я сама. — Я не собираюсь рисковать своими людьми и высаживаться там тоже. — Мимо проплывать будете? Драгон кивнул. — Вот и чудненько. Выкиньте меня за борт километрах в десяти. Я согласна вам помочь, что от меня требуется? Отказываться от такого предложения было бы крайне глупо с моей стороны, а предлагать такое со стороны Драгона довольно опасно. Я могла попросить его, допустим, напасть на Кайдо или Шанкса, а на кой-черт это ему — тайна, покрытая покрышками. Но, теперь у меня есть связи и временный союзник. — Вести разведку с воздуха и наблюдать за королевской гвардией и пиратами. Интересно девки пляшут, по четыре штучки в ряд. Продолжайте. — Вам нужно будет докладывать об их перемещениях и по возможности вырубать. — И как мне их вырубать? — Так же, как вы вырубили нашего шпиона. — И это все, что вы мне хотите рассказать? — Все. — Я так надеялась на душевную беседу, с чаем и плюшками. — В другой раз, — отрезал Драгон. Я вздохнула. — Прямо сейчас подниматься? — Коала, проинформируешь? — Конечно, Драгон-сан, — она подскочила ко мне и тут же утянула в коридор, а оттуда в еще одну комнату. Вот никогда не сказала бы, что тут живет девушка! Истинный минимализм. Вот и гадай, откуда она его набралась: от Пиратов Солнца или от кого еще? — Можно называть вас Айс-тян? — Можем даже на «ты» перейти, — кивнула я. — Хорошо. Тогда мне, Айс-тян, поручено тебя переодеть, показать дорогу во дворец, а так же снабдить документами, одеждой и ценными указаниями. Готова? — Да. Меня действительно снабдили весьма ценными указаниями: как себя вести, что в крайних ситуациях делать, переодели и кратко поведали мою «историю». — Ты родилась и выросла на острове Циссия, в городе Цисси. Не волнуйся, мы знаем, что ты там была, — это «мы» прозвучало так глобально, будто знала, по меньшей мере, вся революционная армия, — Путешествуешь с попутными кораблями ради чистого интереса. Тебя видели всего несколько человек, да и то под другой личиной, так что все в полном порядке, — она показала большой палец, — Зовут тебя Кихико Ирука, тебе девятнадцать лет. — А документы? — Вот договор с «Белым Барсуком», на котором ты приплыла. Вот несколько чеков с соседних с этим островов, вот несколько документов о купле-продажи оружия с острова Цисси. — У меня свое оружие. — В замке много всего может случиться, так что свое драгоценное оружие лучше оставь здесь, возьмешь наше, оно проще. Пару клинков, кремневый пистолет и кинжал, как раз на все есть липовые документы. — Тогда я не против. Мне за мое оружие голову оторвут. — Тогда можешь прямо сейчас и отдать. Я кивнула и начала выкладывать огнестрельное и холодное оружие: два пистолета из-за пояса, два на ногах, еще три в куртке, а патроны в рюкзаке и его я тоже оставляю тут. Ножей было больше. Нож-невидимка был снят только с одного пальца, другой остался при мне. Скрытые клинки тоже выдвинулись, проверились и закутались в мягкую сухую ткань. Шесть кинжалов под курткой тоже были мной изъяты и сложены в общую тряпично-стальную кучку. Коала уважительно присвистнула и аккуратно переложила это дело в ящик, который затолкнула под аккуратно заправленной кроватью. — Если будет звонить вот эта Муши, — я показала на Муши, которую дал мне Марко, — Со мной надо срочно связаться и дать мне поговорить в относительной тишине, иначе плохо будет всем. — Угрожаешь? — Предупреждаю, — я вежливо оскалилась и поправила очень длинную юбку, она почти волочилась по полу, зато под ней было легко спрятать те два кинжала, что мне выдала Коала. А еще это была юбка-солнце, а юбки такой модели совсем не мешают двигаться, так что ногами махать я смогу спокойно. — Я так и не поняла, почему быть фрейлиной надлежит именно мне, объяснишь? — спросила я, натягивая поверх топа куртку. — Просто у нас нет людей с такой яркой внешностью. Тогда бы тебя легко раскрыли, а так сразу и не понятно, кто ты и откуда? — Мне кажется, что разумному человеку не захочется на остров, где вот-вот развяжется война? — Нормальных людей на Гранд Лайн не бывает. — Мне им так и передать? — Если спросят, скажешь, что у тебя совсем нет денег, а за просто так тебя никто не повезет. Повтори еще раз, что тебе нужно сделать. — Приземлиться возле «Белого Барсука», просветиться в городе, пойти во дворец, попросить работу, быть с принцессой до сигнала по Муши, воспользоваться тайными ходами, вывести к побережью, передать вам в руки. В целом, всё. Что я сказала самое важное? — За твоим оружием и Муши следить. Как только попытаются связаться, тут же сообщить тебе. — Умничка, Коала. Я пошла. Я еще раз осмотрела свой новый наряд, заплела косу, глянула в зеркало и сама себе оскалилась. — Удачи, Айс-тян. Ну вот. Из подземелий меня провожал уже другой революционер, но на нем был тот же темно-зеленый плащ. Вывел меня к побережью и махнул рукой в сторону, показывая направление на «Барсука», и чуть охнул, когда я, подпрыгнув, расправила крылья и бесшумно понеслась над водной гладью. Мне было уже не до молчаливого парня, мне нужно было следить за ветром. Тот, впрочем, не упрямился, как иногда любил делать, а помогал по-своему, направляя течение мне в угоду. Кажется, потом это небольшое изменение кому-то в открытом море принесет нешуточную бурю, но это не мое дело. Как можно тише встала на доски и крылья тут же спрятала. Потом вышла на палубу, поздоровалась с недоумевающим экипажем и спустилась по трапу на пристань. Посмотрев на небо, я чуть улыбнулась: революционеры умели делать дела. Солнце только-только начало клониться к горизонту и в подземелье я провела не более трех часов, при этом еще и большую часть в обмороке. Первым пунктом странного плана, часть которого мне точно не рассказали, было примелькаться в городе и найти конкретную гостиницу. За полчаса хождения по грязным улочкам я поняла несколько вещей: город умирает, город надо спасать, а мне бы отсюда свалить. В целом, второе мне осуществлять было не обязательно, я в конце концов не добрая фея, первое - не мое дело. А вот с последним я бы поторопилась, но Драгон, мразота такая, предложил мне то, от чего я вряд ли отказалась бы. Сотрудничество с местной партией Ленина имело свои плюсы и минусы, а главным вопросом был тот, на который мне пока не получить ответ. Против ли Отец? Если нет, то иметь связи с людьми, у которых связи по всему миру, уж простите за тавтологию, было бы очень полезно и даже нужно. С другой, фиг знает, чем это обернется, потому что характер Луффи и Гарпа был показан хорошо, а учитывая то, что Драгон с этими двумя самая что ни на есть близкая родня, то он либо бракованный, либо хорошо скрывающийся сумасшедший. Психов, как известно два вида: те, кто спалились, и те, кто не спалились. Вторые, между прочим, опаснее и непредсказуемее. Так Драгон, руководящий всем этим борделем, является весьма опасной личностью и не за красивые глаза носит гордое звание «самого разыскиваемого преступника». Психи кругом. В баре разговоры не смолкали ни на минуту, но крупицы важной информации я выуживала из-под тонн словесной шелухи. Из этого я получила еще одну картинку, которая дополняла картину Драгона и не соответствовала картине Дозора. С тем, что последние мне наврали, я смирилась, но на душе все равно кошки скребли из-за предательства Треча Асмодея. Агент CP-9 был почти что милым со мной, даже шутил. А оказалось, что про меня прознали и решили на опыты сдать. Надеюсь, Бабушка Яга таких целей не преследует. Мысли об отставной богине грели душу, мне стало самую чуточку легче. На острове орудовали несколько банд пиратов, которые обчищали последние запасы продовольствия. Всего было несколько пиратских команд, которые сотрудничали с Дозором и между собой, но сотрудничество это было незаметным и хорошо скрытым, да и знали о нем только несколько человек с каждой команды, да парочка дозорных. После получаса в тепле выходить на отвратно пахнущую улицу не хотелось, но надо. Я собралась, приготовилась и встала. До дворца я добиралась долго: сказывалось и незнание города, и осторожность. Во дворце тоже было неуютно. В крайнем случае мне, привыкшей к теплу Моби Дика и вечной радости, там царящей, роскошь не доставляла никакого счастья. — Кто ты такая? — спросил стражник, прежде чем пустить меня дальше, — Назовись! — Меня зовут Кихико Ирука, я путешественница. Так получилось, что у меня совсем не осталось денег, — чуть всхлипнув, отозвалась я, — А меня просто так никто никуда не отвезет. В городе говорят, что во дворец требуются фрейлины, вот я и пришла. — Тебе прямо и налево, синяя дверь, к сэру Бильдерлингу, — сухо отозвался стражник, — Поторапливайся или проваливай. Я прошла по коридору, повторяя фамилию с немецкими корнями, прямо, повернула налево в какой-то уголок. Если бы я не знала, куда идти, была бы чуть более легкомысленной, то пропустила бы дверь с темно-синей кожаной обивкой, какие бывают на старых дверях. Сэр Бильдерлинг, если это был он, корпел над бумагами за громадным столом, не дотягивая до обычного офисного планктона вот совсем чуть-чуть. Я постучала о косяк двери и посмотрела в глаза этому человеку, тут же переместив взгляд чуть выше. Этот прием Марко говорил тренировать долго и упорно, заставлял так смотреть вообще на всех. — Если хочешь узнать, что задумал твой противник, йой, смотри ему в глаза. Если хочешь скрыть от него свои дальнейшие действия, не смотри ему в глаза. Сейчас мне важнее не дать раскусить себя, чем самой что-то узнать. — Вы — сэр Биль…? Он меня перебил, избавив от необходимости выговаривать невыговариваемое. — А что вы хотели? — Я слышала, что во дворце нужны фрейлины для принцессы, а мне нужны деньги. Связь видите? — Прямую. Если вы продержитесь до ужина, вы приняты. Забавное крайне подозрительное условие. Принцесса что — монстр? Надо же, почти оксюморон. Договорившись об оплате за каждый день, сэр Биль-как-то-там вызвал горничную, которая поклонилась мне и сопроводила меня на верхние этажи замка. Комната принцессы Каролины, как мне ее представили, оправдала мои ожидания чуть более, чем полностью. В просторной комнате стояла кровать с балдахином, шкафы по всему периметру упирались в потолок. В меня тут же полетело что-то, я уклонилась, и только после этого ритуала я увидела принцессу! Если бы ее описывал Пушкин, ну или, в крайнем случае, Гоголь, то это была бы миловидная особа с волосами цвета спелой пшеницы под осенним солнцем, с глазами восторженно и чуть печально смотрящими на бренный мир, и точеной фигурой лебедя, стирающей сердца мужчин в порошок и изготавливая из него полезные в обиходе вещи. Но они, увы, не собирались описывать нашу героиню. Так что это сделаю я. Она была прямолинейной блондинкой с завышенной самооценкой, как мне показалось. После этого в меня полетел чудесный кинжальчик, который я пропустила над ухом, второй поймала, а третий нагло отбила вторым. — Фрейлине не подобает без стука входить к госпоже, — высоким, но очень приятным голосом, сказала она, перестав кидаться в меня кинжалами. На секунду отвлеклась за разговором, рассматривая комнату дальше. Помимо тех, что в меня прилетели, в комнате было еще несколько парных кинжалов и дамский револьвер, правда, без барабана. — Настоящим леди и принцессам не подобает метать ножи и начинать разговор без приветствия. — Тогда добрый день, — пожала плечами она. — Добрый, — кивнула я, — Меня зовут Кихико Ирука и я твоя новая фрейлина! — мне показалось, что это как-то неправильно прозвучало? Или я такая испорченная? — Это так необычно, чаще всего фрейлины сбегают после того, как я кидаю в них пару кинжалов, — задумчиво сказала она. — У них просто слабые нервы. — А ты, значит, думаешь, что справишься? Кто ты? — Обычная путешественница, не более. А справиться, скорее всего смогу. За маленькими принцессами приглядывать особого ума не надо. Принцесса пропустила шпильку мимо ушей. — Только не обращайся ко мне «Высочество». У меня есть имя. Ах, я же не представилась! Меня зовут Каролина. — Мое имя ты уже знаешь. Принцесса оказалась не такой блондинкой и стервой, какой показалась мне вначале. Она была умна, начитанна и обладала чувством юмора, в общем — лапочка. В целом, пока я тут кукую, компания у меня будет приятная. К ужину сэр с труднопроизносимой фамилией зашёл в комнату принцессы и очень удивился, заметив меня живую и здоровую, покосился с подозрением и уважением, но вопросов не задавал. Мы перебросились парой фраз, а ещё мне стало понятно, когда буду есть конкретно я. Когда королевская семья в составе двух человек отужинает, я могу зайти на кухню и взять чего-нибудь перекусить. После того, как я поела, Каролина попросила почитать ей. — За ваши деньги любой каприз! — отозвалась я и принялась за книгу о приключениях. Блин, как я рада, что мне попался этот остров! Нет, не рада! Порезы до сих пор ноют и только-только корочкой покрылись, так что в бикини мне, похоже, не дефилировать. Да и не с моей фигурой. Что в том мире что-то не то, то в этом. Там полная, зато грудь была, тут тощая как спичка, но, блин, плоская, как доска. Книга повествовала о приключениях купца Филандо, самого храброго (и скромного!) в мире. Закончили мы читать где-то к полуночи, так что, оставив Филандо в джунглях, окруженного стаей плюющихся львов (Гранд Лайн, почему бы и да?), принцесса позвала горничную и та, опасливо косясь то на меня, то на Каролину, выслушала, покивала и сопроводила меня в мои пенаты. Комнатка была не такая уж и большая относительно дворца, с шикарной и даже на вид мягкой кроватью с голубым балдахином, в углу стоял трельяж такого же цвета с кучей бутыльков и пузырьков, находилась совсем рядом с покоями принцессы. Девушка заперла дверь, как только мы вошли, оставив нас наедине. — Что-то хотела? Горничная как-то переменилась в лице: плечи расправились, взгляд стал более осмысленным и смелым, более хищным, карие глаза приобрели рыжеватые прожилки. Волк скинул овечью шкурку, надо же! — Я от Драгона. Он попросил передать, — она вытащила аккуратный конверт без каких-либо подписей, — И как только прочтешь, сжечь. Свеча и спички на столе. Каролина просыпается в девять, в покоях надо быть как минимум за час до этого времени. Ночью, если взбредет в голову ходить по замку, советую быть осторожнее. Она не торопилась уходить, пока я стояла с конвертом в руках и смотрела на нее. А она симпатичная, опять же исключительно в стиле этого мира — осиная талия, внушительная грудь, длинные волосы русо-рыжевого цвета, очки в красной оправе, и, что странновато, не вызывающий наряд. Темно-синяя юбка прикрывает колени, а знаменитый белый фартук исключительно чистый и выглаженный. Пока я ее нагло рассматривала, она тоже оценивала мой внешний вид, но такой красотой, которой тут обладала почти каждая девушка и женщина, я похвастаться далеко не могла, да и хитрый наряд от Коалы совсем не добавлял мне плюсов. Длинная юбка совершенно скрывает от ее взгляда ноги и видны только носки ботинок под ними, кофта с высоким воротом тоже не показывает и талию, и маленькую грудь, и даже шею. Когда я закончила ее рассматривать, а она меня, я снова уставилась в её глаза, отвечая на спокойных взгляд карих глаз. — Еще что-то? Мы стояли близко в этой огромной по моим меркам комнате, два шага сейчас ничего не означали, поэтому я отошла к комоду, который стоял напротив кровати, положила на него письмо и обернулась к ней, так и не услышав ответа. Она сделала несколько шагов ко мне, сокращая расстояние, а я напряглась. Ни Драгону, ни тем более его людям, я не доверяла, и доверять не могла. О нем даже Ода-сэнсей умолчал и не раскрыл, мне-то куда? — Ты красивая. Она притянула меня за ворот кофты, подалась на встречу, впилась в губы требовательным поцелуем, но я… ничего не почувствовала. Просто, как прикосновение, да и Шанкс целовался лучше, чувственнее. Я отстранила её резко, девушка обиженно на меня посмотрела. — А еще, — уже сухо сказала она, — Мне нужно обработать твои раны. — Сама справлюсь. — Как хочешь. Она хмыкнула и отперла дверь: — Не забудь про письмо. Она заперла за собой дверь, окинув напоследок раздевающим взглядом, а я поежилась. Боль от предательства Треча, несмотря на то, что он и другом моим не назывался, разъедала изнутри. Я помнила то ощущение, когда меня предавали. Когда я протягивала сердце свое в руках, а его разбивали на тысячи мелких осколков. На тысячи кристально чистых, ярких осколков, прозрачных, они играли на солнце, звенели так прекрасно и высоко, разлетались вокруг меня искрами. Нет у меня больше сердца. Я не сильная, я слабая, решать ничего не хочу! Сидела, сжавшись, с губ чужое прикосновение стирала, такое сейчас неприятное, лишь бы чем-то занять, не раствориться в собственной боли. Такая гадость в сердце. Приподняла кофту и проверила кожу, надо же, даже целая. А будто кусок мяса выдрали. Зарылась под одеяло, раздражая недавние раны, которые надо бы обработать, но у самой не выйдет, а единственно возможного помощника я послала. И все равно тяжело. Мысли прыгают, устроили скачки в голове. И, судя по всему, лошадью была я. Меня уже предавали. Я соберусь, кричать не буду, плакать не буду. Вот-вот, только подождать немного и… Пройдет. Боль всегда эта острая, никогда не затихнет, от предательсва, ножом. Но отрезвляет кровь на спине от раскрывшихся ран. Сейчас встану, прочитаю письмо и забуду этого Асмодея. И боль пройдет, как обычно. Ничего. Ничего страшного. Ни-че-го. Я встала, босиком прошлась по пушистому ковру, вдыхая до странного холодный воздух до игл в легких. И ничего. Ничего. Я открыла конверт, пробежавшись пальцами по шершавому пергаменту, и принялась за чтение. Аккуратные, острые буквы лежали влево, а арабская вязь, значение которой я таинственным образом знала, поясняла, что жить во дворце мне еще два дня, а на третий, в одиннадцать часов утра начнется операция. Моя задача состоит в том, чтобы вывести принцессу из замка по ее же желанию, отдать ее революционерам, а потом подняться в воздух и вести оттуда разведку. А сегодня ночью нужно узнать, сколько кораблей у Дозора и пиратов. То есть, надо лететь прямо сейчас. В конце следовала приписка. P. S. Осторожнее с Изэнэми, она очень любит красивых девушек. Ну, спасибо! Это такой ненавязчивый комплимент?.. Попыталась оставить состояние это, легкое и ненавязчивое, но не получилось. Я быстро чиркнула спичкой и сожгла письмо, комната тут же наполнилась запахом горелой бумаги. Как только письмо догорело, я оделась, заперла дверь, сунула в сумку большой кусок ветчины с ужина, схватила блокнотик и маленькую Муши, кивнула сама себя и выпрыгнула в окно, в падении расправляя крылья и взлетая над садовыми чахлыми деревьями. У меня еще собака не кормлена и первым делом я направилась к бедняжке. Полет отрезвил, немного, но стало легче. Холодный воздух смахивал слезы, и дорожки соленые тут же высыхали, чуть солью только щеки покалывали. В пещере все было так же. Извинившись перед ней за долго отсутствие, достала из сумки кусок ветчины. Собака, впрочем, хвататься за еду не спешила, боясь, что она отравлена. Я заверила ее, что все прекрасно и сама оторвала себе кусочек и проглотила. После этого собака согласилась есть. Я пообещала, что найду ей хороших хозяев, уже их приметив, вылетела из пещеры. Над островом было холодно и зябко. Я подстроилась под ветер и зависла практически на одном месте и тут же зарисовала примерную схему острова и кораблей на нем. Палочка, палочка, кругляшок, вот и вышел островок. Корабли я отмечала старательно и даже заприметила несколько очень укромных бухт, которые постаралась зарисовать как можно точнее. Это было крайне неудобно: ручка выскальзывала из озябших пальцев, ветер выл в лицо и отказывался прекращать этот детский сад. Когда на листках в блокноте красовалась план-схема острова, я сунула его под куртку и начала снижаться кругами, забирая в сторону моря и базы революционеров. У входа было безжизненно и пусто. Если бы не запомнила место, точно не заметила. Песок переходил в крупную гальку, каменная глыба горы вершиной упиралась в небо. — Айс? — Она самая, — мрачно подтвердила я. На ногах стоять не хотелось, зато спать очень даже, — Революционер? — Он самый. Кивнул молодой парень в чёрном плаще. Я достала блокнот, вырвала несколько листочков и протянулась революционеру. — Драгону лично в руки. Узнаю, что ты из Дозора — найду и прирежу лично. Он кивнул. Я развернулась на пятках и, ежась от холода, направилась к замку. Идти туда не хотелось. На пляже было хорошо. Хоть и холод забирался под подол юбки, хоть и галька шуршала под ногами, и идти было неудобно, хоть волосы лезли в лицо после бурной ночи, а в лицо дул пронизывающий ветер, в нос бил запах соли и йода, мне было хорошо, несмотря на эти неприятности. Луна выглянуло из-за туч несмело, освещая берег и волны, белой пеной разбивающиеся о мелкие камни. Я подняла голову к небу, поежилась, закуталась потеплее. Яркая звезда сорвалась и упала. Блин, даже желание загадать не успе… Я резко, на одних инстинктах, ушла в кувырок, больно ударяясь боками о мелкие круглые камни. Тут же уклонилась от тени снова, бланш, бланш, еще один, руки больно ударяются о камни, не до этого! Галька под руками рассыпается, расходиться, равновесие не удержать… Падаю, вскакиваю, уклон, я выхватила кинжал, тень разорвала дистанцию и разглядела огромного рыжего хищника, приглядываться снова времени не было, я спешно блокировала удары когтистых лап. Блин, даже крылья не успеваю попросить, чтобы они открылись! Уклон, подсечка, скорее для поддержания баланса, чем с надеждой сбить противника с ног, уклон, не успеваю, только замечаю когтистую лапу, удар проходит по касательной и успевает оцарапать кожу щеки, не больше. Влагу, стекающую крупными каплями, краем сознания заметила, перехватила кинжал поудобнее и напала, целясь в подушечку или сухожилие. Зверь уклоняется, в воздух летят клочья шерсти, кружатся в вихрях, оседают. Наполненные злостью глаза совсем близко, я чувствую дыхание в сантиметрах от лица, время будто на секунду замерло, мир выцвел. Я ухожу от удара, подставляя плечо, по нему проходит удар лапой и мир снова наполняется гулом моря, который так отвлекает сейчас. Лапа мелькнула в сантиметре от волос, а я схватила резко потянула ее на себя, уходя под уязвимое брюхо, оставляя на нем косую отметину кинжалом. Зверь не упал, встал на четыре лапы и снова на меня. Ай! Меня сбивают с ног нагло и бесцеремонно сбивают на землю, дыхание мгновенно сбивается, перед глазами темнеет. Нет-нет-нет! Только не это! Не сейчас! Я подавляю в себе панику, перекатываюсь, отшибая себе все о гальку, боль приводит ненадолго в чувство, я судорожно хватаю ртом воздух. Когтистая лапа приземлилась в нескольких сантиметрах от моего лица, капюшон куртки немного порван, но это ничего. Вскакиваю, отбегаю к морю, которое минуту назад было спокойным, а теперь уже разбивается о берег. Мой противник замер на несколько секунд, позволив себя рассмотреть. Рысь, огромная, с человека, с буграми мышц под длинной шерстью, с кисточками на ушах. Попытка обратить к рыси мысленно провалилась, а значить это могло только одно. Рысь — человек, скорее всего фруктовик, потому что все живое говорит на одном языке, за исключением слишком уж неразумных. А люди намудрили, придумали себе сложный язык, а общий забыли. Черт! Я тут же обратилась к океану, прося помощи, а тот лишь облил меня водой с ног до головы. Вот же, сука! Холод мгновенно сковал разгоряченное тело, заколол солью мелкие раны, я повалилась на пляж, но сделала шаг вперед, удерживая не слушающееся тело. Рысь бросилась ко мне, выпустив когти, а я злобно побежала назад, наклоняясь, набрала горсть морской воды и облила рысь. Зверь ловко увернулся, избегая соленых брызг, а потом схватил меня лапой за куртку, я упала назад, мы покатились по мокрой гальке, набежала очередная волна и пятнистая шерсть исчезла, незаметно втянулась, оставляя лежать на камнях ослабевшее тело. Наверное, фрукт Нэко-Нэко но Ми, модель Рысь. Если, честно, я не ожидала увидеть именно этого человека.