Босиком по облакам

Айс крутится в гримёрной и поправляет красный огромный халат, шапку-ушанку, перчатки, нацепляет накладную белую бороду. — Привет, Дед Мороз. И улыбается в зеркало, подсвеченное огоньками. В личной гримерной никого больше нет, выход через пару минут, а в сердце тоска — в гостиницу не хочется, в номер, где запах кофе и мандарин. В этом театре она на пару спектаклей, надо найти одного спецагента и забрать секретную информацию. Играть ей интересно, будто живёт своей ролью. Она разминается, распевается и готовится выходить на сцену. Снегурочку она не видела, да и утренние сегодня первый, хотя сценарий ей дали. — Айс, скоро дети будут кричать. Девушка кивает, хотя в огромном красном халате и с хитрым макияжем она больше похожа на старика. За несколько спектаклей она видит одну и ту же Снегурочку, которая работает в театре. И злится. В небольшом городке ей не нравится, ей хочется обратно в свою однушку в Питере. Тридцать первого декабря — последний утренник и девушка идёт к театру, надеясь, что агент соизволит явится. И, скорее всего, это девушка. Она сталкивается с кем-то возле гримерной, раздраженно извиняется и, успевая заметить вьющиеся чёрные волосы и карие глаза, заходит в гримерную. Грим, костюм, разминка. Все как всегда. Девушка глубоким басом смеётся, смотрит в зеркало, улыбается в искусственную бороду и выходит из гримерной. За кулисами тихо, а на сцене Снегурочка, высокая, в парике, тоже с гримом, который что-то скрывает. Этого человека она в театре не видела. Айс довольно жмурится, представляя, как будет лететь в самолёте, докладывать начальству об успешной операции, как заварит кофе и сядет за книгу. — Давайте вместе позовем Дедушку! — кричит Снегурочка, голос её, усиленный микрофоном и колонками, эхом разносится по залу. — Дед Мороз! Дружно ревет зал. Айс поправляет микрофон за ухом. — Громче! — Дед Мороз! Зад ревет ещё громче, так, что кажется — содрогнуться стены. — Я вас не слышу! — Дед Мороз! Ещё более оглушительно кричит зал. Айс подавляет мимолетное желание крикнуть: «Ну, что, суки, не ждали?» — и выходит на сцену, постукивая посохом. — Охо-хо! Вот вы меня и спасли! Молодцы! — Айс смотрит в зал и активно жестикулирует, — Вы же хорошо вели себя в этом году? — Да! — разрывается зал. Айс чуть усмехается про себя, вспоминая сценарий. Деда Мороза спрятали злая Баба Яга и Кощей, но они перевоспитаются. А Деда Мороза, не без помощи зрителей и их радости, спасли Снегурочка, Лесные Жители и Мальчик, с которого и началась история. — Тогда мои младшие помощники раздадут вам подарки! — Айс разводит руками в стороны и в зал выбегают помощники-студенты, призванные изображать эльфов, выбегают с мешками и проходят по рядам, — А теперь, давайте зажем елочку! — Раз, два, три! — Елочка, гори-и-и! И ёлка не горит. И врут календари. И… — Елочка вас не слышит! Раз, два, три!.. — Елочка, гори! — этих детей только на соседнем континенте не слышно. — Я вас не слышу! Раз, два, три… — Елочка, гори!!! Гирлянду включают, дети радостно ревут, Айс и Снегурочка подходят к краю сцены вместе со всеми героями сказки и кланяются. Айс почувствовала, как ей в рукав скатывается что-то маленькое и холодное, и удовлетворенно улыбнулась своим планам. После последнего на сегодня спектакля Айс смывает с себя весь грим, с радостью подставляет лицо слабому морозному ветру из форточки, разгоняющего затхлый воздух сквозняком. И резко оборачивается, когда дверь внезапно открывается и хмуро смотрит на посетителя. Посетитель оказывается симпатичным молодым человеком с черными вьющимися волосами хитрым и задорным взглядом. И Айс вспоминает его — это с ним она столкнулась до представления. — Чего тебе? — А ты милая без грима, — криво улыбается незваный гость, — Не узнала? — Почему не узнала? Снегурочка. Но вопрос тот же. Чего тебе надо? — Пошли в кафе. — Нет. Твоя работа окончена. Айс раздражённо вытаскивает флешку из кармана костюма и кидает ее в сумку. Туда же отправляется небольшая косметичка, парик из темных коротких волос и телефон. Девушка собрала белые волосы в хвост, который заканчивался где-то на пояснице, надела пальто, повязала шарф, чувствуя спиной взгляд парня. — Ты дашь мне пройти? Он закинул Айс на плечо без лишних слов, и она попыталась его придушить и извернуться, но ей не дали. — Я тоже знаю техники спецназа и ФСБ, можешь не стараться. — Ты чей? — Свой, не волнуйся. Меня, кстати, Эйс зовут. — И куда ты меня тащишь? Айс немного расслабляется, потому что ее сумку Эйс взял, да и на чужом широком плече было не так уж и плохо. Туда-сюда, туда-сюда. Убаюканная таким движением, она не замечает, как они оказываются на темной улице. Вокруг кружится снег и оседает мягким покрывалом на всех поверхностях. — Мне надо в аэропорт. — В такую погоду все рейсы наверняка либо отменят, либо задержат, — беззаботно улыбается Эйс, — У меня тоже сегодня самолет, так что могу подкинуть до аэропорта. — У тебя машина есть? — Знакомый согласился отвезти, — уклончиво отвечает Эйс, — Мы пришли. Эйс осторожно ставит девушку на тротуар, под легкий скрип снега. Айс уже была пару раз в этом кафе и не могла не признать, что оно ей нравилось. Тихое и почти безлюдное, особенно сегодня, в теплых темных тонах, с ароматом хорошего кофе в воздухе, тихой и приятной музыкой. Кафе закрывалось в половине шестого, так что у них было еще часа два. У обоих не было в этом городе дома или квартир — Эйс жил у друга, Айс — в небольшой гостинице недалеко от театра. — Добрый вечер — официантка, полноватая девушка в униформе, искренне улыбающаяся и довольная своей работой, держит на готове блокнот и ручку, — Что будете заказывать? — Мясную лазанью, салат «Цезарь» и чизкейк, — отзывается Айс. — Грибной суп, жаркое, плов, отбивные и лепешку, — отвечает Эйс, глядя в меню. Айс с недоумением покосилась на Эйса. — Чего? — Заказ будет готов через пятнадцать минут. Будете заказывать напитки? — Черный кофе, — изрекает Айс, не глядя в меню, — Без сахара. — Латте. — Напитки будут готовы через пять минут, — кивает официантка и уходит. — Ты пьешь кофе без сахара? — Ты всегда так много ешь? Одновременно спрашивают они друг у друга. — Сумасшедшая, — фыркает Эйс, — Мне надо хорошо питаться. — Растолстеешь, — фыркает Айс, — Да, я пью кофе и чай без сахара. Сам меня сюда позвал, не спрашивая, так что, какая досталась. — Хорошая досталась. — С чего ты взял? Первый раз меня сегодня увидел. — Ты умеешь готовить, не ходишь по клубам, работаешь в… — Так, — перебивает его Айс, — Почему ты так думаешь? Я не умею готовить, в клубах почти каждый день бываю и работаю… Продавцом, вот. Эйс наклоняется и таинственным шепотом говорит: — Айс, кодовое имя «Зима», вес сорок девять, рост сто шестьдесят семь, размер ноги — тридцать седьмой, Знак Зодиака — Лев, работаешь на КГБ. Информация, кстати с их сайта. — И кто тебе эту информацию дал? — Еще один мой друг и начальство, которое сюда отправило, — пожимает плечами Эйс, — А еще ты окончила музыкальную школу, инструментальное отделение, флейта. Вот только ты не пыталась никуда поступать, а уже третий год работаешь в мутной организации. С чего бы? — Я не обязана тебе отвечать, — Айс закатывает глаза, — С чего такое усердие? — Сначала мне было просто интересно, кому надо будет передавать флэшку, а потом просто интересно. — И чем это я смогла тебя заинтересовать? Айс, как и любой другой девушке, определённо приятно, когда ей интересуются. — Ваш кофе, — прерывает их и переставляет две большие кружки с подноса на стол. Собеседники синхронно кивают, не прерывая зрительного контакта и девушка уходит. Какое-то время они молчат, лениво и медленно потягивая кофе. Потом Эйс грустно смотрит на дно опустевшей чашки, а Айс радуется — у нее-то кофе ещё есть. — У меня есть одна идея. Айс поднимает одну бровь, выражая этим простым и благородным жестом немой вопрос. — Стань моей девушкой. — Почему ты мне это предлагаешь? — Ну, в первую встречу не предлагают стать женой, поэтому пока что я ограничился девушкой. — Ты страдаешь эгоизмом и нарциссизмом, если считаешь, что я соглашусь. — А почему нет? У тебя нет парня. Ты не лесбиянка. — Я тебя пять минут знаю. Нет. Айс допивает кофе и задумывается. Эйс кажется ей довольно забавным и странным, но от него веет какой-то странной силой или аурой, которая определяет мужчину. Она не знает, как это назвать. То, как Эйс сидит, как смотрит, как улыбается, как качаются волнистые волосы в такт движениям, чуть прищуренные глаза, сильное, ловкое тело. Что-то определяет его как сильного. И Айс, которая хочет быть слабой и не решать в одиночку все свои проблемы, это чувствует на подсознательном уровне, проникается симпатией к Эйсу. — А я тебя месяц. Что с того? Ладно, понял, что ты хочешь обо мне узнать? Айс поднимает глаза к потолку, прищуривается от яркого света лампы и задумывается. — Какого числа у тебя День Рождения? — Первого января. — Серьёзно? Завтра? — Ага. — Что ты любишь? Эйс задумывается, на секунду даже хмурится, но потом продолжает строить из зубочисток домик. — Ну, я люблю мясо, море, тебя и приключения, — спокойно проговаривается он. Эйсу, кажется, интереснее домик из зубочисток, чем-то, что он сейчас сказал. — Чего?! — Видишь, я строю домик. Не мешай. Лучше подай мне салфетку, пожалуйста. — Хорошо, — Айс понимает плечами и подает Эйсу салфетку. Он складывает её пополам, ногтем проглаживает сгиб и водружает крышу на предназначенное ей место. Эйс откидывается на спинку диванчика и блаженного прикрывает глаза. — Это признание в любви? — Как хочешь, — нараспев произносит он и засыпает. — Тогда это самое странное признание в любви, которое я получала, тихо бурчит она и добавляет почти беззвучно, — И единственное. Айс задумчиво смотрит на задремавшего Эйса — лицо его почти не изменилось, только глаза закрыты. Как неудавшийся снимок, на котором человек моргнул, хотя… Дурацкое сравнение и неверное. Скорее, Эйс сам по себе такой — искренний, добрый и счастливый. Когда приносят лазанью, суп и отбивные, Эйс морщит нос и просыпается, с радостью набрасывается на еду. Айс ест медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Ей не нравятся люди, которые ведут себя за столом как свиньи, но Эйс… Не раздражает. И ей даже немного стыдно за тепло, который вызывает этот парень в её душе. За этим поздним обедом или ранним ужином они молчат. Когда раздаётся звонок, Айс почти подпрыгивает, но вовремя себя одерживает и, коротко извинившись, уходит в туалет, забирая с собой телефон. Айс остановилась возле одной из дальних кабинок и потянула зелёный ползунок. — Слушаю. — Майор Зима? — раздался звонкий бас. — Так точно, полковник Ивушкин. — Доложите. — Так точно. Операция успешно проведена, флэшка у меня. — Ваш самолёт перенесли, вы в курсе? — Догадывались. — Ваш рейс отправляется завтра в восемь утра, поэтому эту ночь можете провести в гостинице. — Так точно. — А вы сейчас где? Айс раздраженно сжимает рукав шерстяной кофты. — В кафе. — До свидания. — До свидания. Айс посмотрела в чистое зеркало, напротив которого стоит, махает рукой своему отражению, поправляет рукой волосы и выходит. Эйс приветливо улыбается, когда заметил подошедшую девушку. — Ну? — Рейс переносят на утро. — Я же говорил. — Самодовольный индюк. — Зато я красивый. — Кто тебе такое сказал? Айс отпиливает ещё один кусочек и отправляет в рот. Чувствует яркий вкус, губы сами растягиваются до ушей, будто кто-то потянул за невидимые нити. — Я лечу тем же рейсом. Чем займешься? Айс это не очень волнует. — Заберу вещи из гостиницы и поеду в аэропорт. — Одна? — Нет, с таксистом. — Со мной. — Нет. — Но ты моя девушка! — Да с чего это взял?! — почти кричит Айс. Эйс совершенно спокойно отвечает: — Не кричи. — Хочу и буду! — Дома покричишь, а сейчас не обязательно пугать людей. — Ладно, — неожиданно для себя успокаивается Айс, — Что делать будем? — Для начала доедим, потом зайдем за твоими вещами, погуляем, поедем в аэропорт. Айс пожимает плечами и повторяет фразу Эйса: — Как хочешь. Они уходят за пять минут до закрытия, когда Эйс говорит, что она может одеваться и выходить на улицу. Айс не ожидает подвоха и очень удивляется, когда Эйс выбегает из кафе в криво повязанном шарфе и съехавшем набок пальто. Еще большее удивление охватывает ее, когда Эйс, взметнув тучу снежинок и растревожив их ритмичный танец, вносит хаос и вцепляется в рукав серой куртки девушки и молодым лосем несется по улице, перескакивает через высокий полосатый забор, и они оказываются метрах в десяти от железнодорожных путей. Айс тяжело дышит, а потом они начинают смеяться. Мимо проносится длинный поезд, грохочет составами, Эйс притягивает Айс и целует. Удивленная по началу, она искренне отвечает и рукой в варежке обнимает его за шею, Эйс запускает руки в волосы. Оба закрывают глаза. Когда состав унесся, они отстранились и медленно открыли глаза. Айс внезапно обнимает парня, утыкается носом в его пальто. — Ладно, я согласна. — Вот так бы сразу, — Эйс жмурится, как довольный кот и прижимает Айс крепче, — Пойдем гулять? До рейса еще полдня. — Давай. Они идут по людным и пустынным улицам, проходят узенькие переулки и широкие проспекты, заходят в парки и скверы, доходят до кинотеатра. Решив, что снега пока достаточно, они идут на поздний сеанс и выбирают какую-то современную иностранную комедию, без сюжета и с плоскими шуточками, но с хорошим музыкальным сопровождением. И, почему-то, этот фильм показался им самым лучшим. Берут огромное ведерко картошки фри и идут к набережной. Сейчас там пусто — до полуночи четверть часа, люди во дворах, в квартирах или ресторанах. Одни, с семьями или с парами, с елками или компьютерами, с мандаринами, оливье и подарками или с кружкой чая, в которой одиноко плавает долька лимона. — Чудо, что я тебя встретила. — Чудо, что нас вместе поставили, — Эйс прижимает ее к груди, Айс опирается руками об ограду, чувствуя шуршания ткани, когда ее внезапно прижимают к себе, прикрывает глаза, — И что я не поленился тебе разыскать. — Это не чудо… Медленно, почти на распев произносит она. — А что такое чудо? — Эйс умиротворенно, по-домашнему трется щекой о шерстяную шапку, чувствуя щекочущую шерсть. — Чуда нет. Мы воспринимаем некоторые вещи как чудо. Например, навыки и опыт врачей — чудо? Нет. Это их труд. Но они спасают людей от смерти. Возвращение в родной дом? Не чудо. Умение выживать в трудных условиях — не чудо. Поэтому, пропавшие без вести возвращаются. Стечения обстоятельств, усилия и упорство людей — это чудо. Люди — творцы чуда, ждут его от кого-то другого. — Интересная мысль. Чудо, как его нет. А наша встреча — не чудо? — Ты чудотворец. Верь в чудо. Верь в людей. Снег опускается на заледеневшую реку. Частые и пушистые хлопья редеют. Казалось, минуту назад было одно белое месиво, а теперь — чистое ночное небо и кусочек луны, от которого кто-то уже отъел приличный кусок. В небо вылетает первый салют, за ним второй, третий, в небе распускаются огненные цветы. — Хочу летать, — тихо шепчет Айс. — Хочу стать свободным. Где-то далеко ухают городские часы, отбивают двенадцать ударов, салюты все палят и палят, оглушают. Вокруг что-то неуловимо меняется. — Далеко твоя гостиница? — Пару кварталов. Пешком дойдем. Они идут, держась за руки, и узнают друг друга, задавая разнообразные вопросы. — Почему ты сказала, что хочешь летать? — Хочу стать гражданским пилотом, но меня не пускают в институт, все время дают отсрочки. — А военным? — Разрешают. Но я не хочу убивать людей. Ты ведь видел войну, я вижу, она осталась в твоих глазах. Я тоже видела войну. Это страшно, - Айс замолкает, пугаясь собственного откровения, следующий вопрос она задает даже слишком задорно, нарочито бодро, - А ты? — Хочу оторваться от земли, — он подхватывает девушку на руки и кружит, — Во-о-от так! Девушка смеется. Волосы вырываются из-под шапки, атласными лентами повисают в воздухе, в глазах — голубых и карих, — рыжие отблески фонарей. — Поставь! Эйс! Эйс отпускает, поправляет съехавшую набок шапку. — Поняла? — Ага. Тебе-то что мешает? — Боюсь, — заминается он, — Трудностей боюсь. — Все у тебя получится! — поднимает девушка большой палец, — Я помогу. — А давай вместе поступим? В один универ? — Давай. Они идут уже по пустой небольшой улице и на перекрестке сворачивают. Теперь вокруг пестрят вывески кафе и магазинов. Они держатся за руки. Потом подходят к высокому зданию. Внутри все оформлено в пастельных тонах — приятных и неброских. Девушка с напускной улыбкой сидит за стойкой и смотрит на Эйса, но Айс тут же перебивает: — Он со мной. Я выселюсь через час, как только заберу вещи. — Хорошо, спасибо, что предупредили, — вежливо откликается девушка и устало роняет голову на стол, только пара уходит. Поставить ночную смену в Новый Год. Подложили свинью. По пути они встречают подвыпивших мужиков, но не связываются. Зато мужики хотели связываться, но, увидев взгляд Эйса, пересмотрели решение. — Мне в Питере больше нравится. На прошлый Новый Год меня там куча гопоты поздравила, а пара бандитских субъектов, которых, по-хорошему, в обезьянник, проводили до дома. — А еще там мосты красивые, — мечтательно говорит Эйс, — И здания. Айс соглашается. В номере они долго не задерживаются. Айс оставляет Эйсу книгу и кровать, разрешив не раздеваться, и уходит в ванную. Оттуда она вышла через несколько минут с небольшой косметичкой и китайскими тапочками. Еще четверть часа уходит на упаковку небольшой спортивной сумки и Эйс мысленно радуется — Айс не брала с собой кучу ненужных вещей, только необходимое. Эйс благородно соглашается прикончить остатки еды из ресторанчика при отеле, в котором Айс завтракала утром. Гаснет свет и на мгновение в оконе виден город с высоты седьмого этажа — огни пятиэтажак, фонари на улице и темно-синее безоблачное небо. В половине седьмого они уже в аэропорту, прощаются с сонным другом Эйса — Андреем, который, разбуженный после новогодней пьянки с семьей, всю дорогу ворчал на старого холостяка, которому: «Между прочим, всего двадцать два». На регистрации Эйс просит посадить их рядом и: — Девушку у окна. Администратор соглашается и дает два билета в начале самолета. В половине восьмого они поднимаются по трапу. Айс во время взлета припадает носом к стеклу, а потом кладет голову на плечо Эйса, который ей его любезно подставил. К полудню по местному времени прилетают в Питер. Вместе берут такси, вместе едут к начальству в лице полковника Ивушкина, отдают ему флэшку и без скандалов забирают документы на поступление и рекомендации. Вечером первого января они сидят в квартире Айс — Эйс свою снимал, — и пьют кофе. — Чудо, — говорит Эйс, — Что мы встретились. — Чудо, как его нет. Айс усмехается, протягивают Эйсу салфетку, чтобы он убрал крошки с лица, но он притягивает к себе девушку и накрывает чужие обветренные губы своими.