Босиком по облакам

— Михоук-сама, вам нельзя приводить с собой никого на собрание Шичибукаев! — возмущенно пищит какой-то рядовой. Бедняга, у него коленки дрожат. Я тоже не сразу привыкла, хотя потом и сарказм из глубин души достала. — Тогда я пошел. — Н-не надо! Проходите. И бедняга повел нас дальше. Я шла, стараясь не отставать от Дракуля, но эта каланча меня на две головы выше! А еще у него ноги длинные! Как так? Несправедливо… И мне кажется, он шаг нарочно увеличивает. У-у-у, родственник называется. Мариджоа цвела и пахла, вокруг стояли дорогие вазы с цветами, гобелены висели на стенах. И все это было мне неприятно. Вычурность давила, хотя после готического замка острова Курайгану, это не казалось чем-то особо ужасным. — Фу-фу-фу, Михоук, что за чудо ты с собой привел? — а вот и он, потомок Теньрюбито, Небесный Дьявол, правитель Дресс Розы, сумасшедший (и это на самом деле так, как друг психолога вам говорю) и просто лапочка в розовой шубке. Спереть бы… Шубу, а не Донкихота, конечно. Я на такое обращение только перья распушила. — Сама просилась, сама объясняй. Почувствовав на себе чуть больше десятка взглядов, я передернула плечами. Из семи действующих Шичибукаев присутствовало пять, наверное, мне повезло. Не было Крокодайла и Хэнкок, зато остальные поражали своей… Неординарностью. Чего только стоили гиганты Кума и Гекко Мория. Рядом с двумя гигантами, на фоне которых я терялась, сидел Джимбей, с которым я успела встретиться на корабле Отца и теперь видела искреннее непонимание в глазах рыбочеловека. Молчание затягивалось, я рассматривала присутствующих, потом начала молвить слово доброе: — Сам меня заставил, — буркнула почти под нос и продолжила с дружелюбной улыбкой и уже для всех, — Итак, меня зовут… Так, пока не важно. Значит так, я обладаю самым сильным оружием из всех существующих. И оно при мне! Атмосфера потяжелела, только Михоук оставался спокойным, скалой возвышаясь рядом. Он к моим шуткам привык. Дядя Миша, можно, если что за тобой спрячусь? — Фу-фу-фу, и что же это? Вот кто действительно получает удовольствие от всего этого бардака. — Мозги, — протянула я, считая дурным тоном объяснять такие простые вещи. Дофламинго заржал. А потом тело пронзила резкая боль, и оно перестало слушаться. Вот же… Умник. Я сосредоточилась, не совершая опрометчивых действий, попросила воду из вазы мне помочь. Та согласилась, а я обрадовалась, что вода не имеет ауры и прочитать её нельзя. Я переключилась на Волю Вооружения, стараясь применить её так, чтобы не было видно, растянула пленку подальше, нить оборвалась, я получила контроль над телом, а Фламинго нахмурился. Вода из вазы успела доползти и рассеяться в воздухе, а потом обрушилась на Дофламинго настолько быстро, что никто, кроме Джимбея (врожденная способность рыболюдов чувствовать воду, насколько я знаю) не успел ничего предпринять. — Спорю на твою мокрую перьевую шубу, ты ничего не понял, пидрила розовый. Моя Воля Вооружения успела за мгновение, как об неё стукнулись нити. Если он покроет их Волей мне, конечно, будет плохо, но у меня есть Миха, а у Михи есть обязательства перед Ягой… — Айс, прекращай этот цирк! — прикрикнул Сэнгоку. — Что чуть что — так сразу я? Другие вон что, — я показала пальцем на Дофламинго, — и ничего, а чуть что и сразу вон чего! Не ворчи, как старый дед, это Гарпова привилегия и вот его, — в сторону Михоука, и я согнулась пополам и зашипела от боли в ребрах. — Тоже мне добрый дядя. — Домой отправлю. Он прошел на свое место, я показала язык его спине и едва увернулась от одной из покрытий Волей нитей. — Не смей калечить мою племянницу, — тут же разом воскликнули Сэнгоку и Михоук, а после удивленного посмотрели друг на друга. — Я понимаю, не место и не время, но! Сэнгоку, занкомься, мой дядя — Дракуль Михоук. Михоук, знакомься, мой дядя — Сэнгоку. Немая сцена, последовавшая за мои словами, достойна финала «Ревизора». Это было, пожалуй, самое интересное событие за те полгода, что я тренировалась с Михоуком. Когда мечник упомянул про собрание, я попросилась с ним, а когда тот напомнил, что полгода уже истекли, а остальному я сама научусь, он взял меня с собой на это собрание и оставил на Сабаоди вместе с вещами, просто исчезнув из поля моей Воли Наблюдения. — У меня условие: хочу развить две Воли за полгода! Вот такое требование я выдвинула ему по пути на остров. — У меня тоже есть условие: на мои методы ты не жалуешься. Я согласилась. Зря, очень зря, потому что методы у Михи были отвратительными. Уже тогда я что-то заподозрила, и хотела было отказаться, но Хаки-то в конечном итоге у меня есть, пусть и слабая, требующая развития. Михоук грустил иногда, потому что Королевской Хаки у меня не обнаружилось, зато две другие работали почти исправно, хотя и недолго. Со своим голосом я разобралась. До конца. Ягануя много чего мне объяснила и про своеобразное строение голосовых связок, и про лечебные (да-да) свойства, и про многое другое. Я шла по хлюпающей от смолы траве и растягивала радиус Хаки, желая увидеть хотя бы зону, в которой оказалась, полностью, но получалось так себе. Зона Беззакония порадовала обилием разномастных аур: тут были весьма сильные и весьма слабые, были существа со странной аурой и много кто еще. Я старалась избегать слишком уж сильных, да и измененная внешность позволяла, хотя единственное, что я изменила, были волосы, сменившие свой цвет с примечательного белого на коричневый с цветными прядками. В целом, я была крайне собой довольна: за вторые полгода я сильно изменилась и стала вполне себе симпатичной. Тренировки не прошли даром, я дотягивала до уровня обычного человека, сила моя была восемь дорики без Хаки, над которой Михоук смеялся, хотя вначале было всего два. К парным катанам я привыкла, но Шичибукай посоветовал обзавестись чем-то лучшим, доказывая, что проклятые мечи лучше. Нафига мне еще одно проклятие, когда есть я, я не понимала, но обещала подумать. Я что, псих что ли, с проклятым оружием связываться? Оно живое (на мече Михоука проверяла), да еще и крайне своенравное! Нафиг, мне такое счастье! Сабаоди поражал обилием красок и контрастом: были места, где среди людей не протолкнуться, но на окраинах, чаще, не было ни единого человека. До «Обдираловки Шакки» я добиралась долго, но цель была достигнута, открыв дверь, я увидела нескольких вполне мирных личностей, Релея Сильверса среди них не было, хотя желание с ним познакомиться у меня было. — Здравствуйте, Шакки-сан, — Яга приучила меня пользоваться японскими суффиксами в конце имен, потому что в этом мире это считалось нормальным и почти обязательным. — Здравствуй, ты кто? — Меня зовут Айс, — понизив голос, сказала я и мило улыбнулась, — Я бы хотела пообедать и получить одну вещь, которую мне должны через вас передать. Старая пиратка отстранилась и выпустила сигаретный дым. Он не складывался в причудливых зверей, к чему я привыкла, поэтому я не сразу вспомнила, что надо сделать еще кое-что и чуть приподняла рукав длинной кофты, обнажая на свет божий усатую черепушку. — А, это ты. Ладно, сейчас принесу. Я сидела на высоком стуле и рассматривала украдкой других посетителей. Пара пьянчуг за дальним столом, несколько средненьких охотников на пиратов и один пират, чуть более сильный, чем охотники. Ни один из них не мог доставить больших проблем, но я все равно не старалась привлекать внимание, слегка улыбалась, сумку поставила между стулом и стеной. Шакки принесла вполне вкусно пахнущее мясо с овощами и чай. Под стаканом лежал кусочек Библи-карты, который я тут же сунула в рукав. — Спасибо, Шакки-сан. Вы не знаете, когда вернется мастер Рэй? Шакки прищурилась, качнула волосами и уставилась в пространство: — Тебе-то он зачем? — Хочу с ним поговорить, без особой цели. — Он сегодня должен закончить с покрытием одного корабля и скоро вернется. Вот капитан корабля, если тебе это о чем-то скажет. Я еще раз коротко поблагодарила и принялась за обед. Когда явился Релей, я уже прикончила шашлык из Морского Короля и пару картофелин, а большинство посетителей (за исключением меня и пирата) ушли. Темный Король беззаботно улыбался и сверкал круглыми очками, когда вошел в бар. Клюнув свою женщину в щеку, он обратился к пирату. — Сэтти, я закончил с твоим кораблем. — Спасибо, Рэй-сан, — женским голосом отозвался пират, а я еще раз на него посмотрела: внушительный, мускулистый, хотя еще молодой, с бородой и низкими скулами, он упорно не желал ассоциироваться с собственным голосом, — Еще раз спасибо. — Обращайся, — Релей забрал мешочек с деньгами и махнул рукой на прощанье. Дождавшись, пока пират уйдет, он повернулся ко мне, — Что-то хотела? — Ага, — чуть мечтательно отозвалась я. Релей удивительно хорошо сохранился для своих лет, седые волосы и морщины придавали мужчине определенный шарм, — Решила познакомиться со столь примечательным человеком. — Я же обычный смоляной мастер. Чем я мог заинтересовать прекрасную леди? Релею, кажется, было смешно. Мне тоже было смешно, поэтому я улыбалась, наслаждаясь приятным обществом и безобидными — хотя и приятными! — комплиментами. — Например, своим прошлым. Я собираюсь наведаться в Лог Таун, «Город Начала и Конца» и найти кое-что там. Увы, я ни имею ни малейшего представления, где это можно найти. — И что же тебя интересует? — Могила Гол D. Роджера, — я заметила, как чуть изменилось его лицо, — Релей-сан, я ведь немного о вас знаю. Вы ведь не присутствовали на его казни, но можете знать, где его похоронили? — Ты права, Чародейка, — он лукаво подмигнул, — На северной стороне острова есть небольшой утес. Со стороны моря к нему не подойти, больно оно там буйное, а в лесу водятся не только звери, но и воображаемые духи. И местных жителей они пугают куда больше. — Не волнуйтесь, мне воображаемые духи не страшны. С виду и не скажешь, что вот он — Первый Помощник Короля Пиратов, Темный Король Сильверс Релей. Вроде, обычный человек, сидит на стуле, воздухом дышит, смеется. Релей глотнул из фляжки и продолжил: — Там стоит крест. Без надписей и дощечек, обычный крест. Я там не был, но мне рассказал… — Шанкс, да? Извините, что перебила. Релей усмехнулся. — Да, он самый. А зачем тебе могила Роджера? — Хочу с ним поговорить, — заметив на его лице недоумения, я поспешила перевести тему, — А откуда вы знаете мое прозвище? — Пошумела на одном островке год назад, почти прибила агента СР-9, он инвалидом остался, и скрылась с революционной армией. Где-то я видел на тебя листовку… Он встал, скрылся за белой дверью, ведущей, очевидно, в другую комнату и вернулся спустя пару минут. — Вот, красивый кадр. И довольно неплохо для первой награды. На фотографии была действительно я, только лицо чуть смазано. Видимо, меня сфотографировали где-то около замка, я смотрела не в кадр, немного косо, лицо практически в профиль, кусок спины и крыльев, хорошо видна татуировка на плече. Взгляд слишком усталый и серьезный, и цифры под фотографией, сулящие тому, кто меня найдет тридцать пять миллионов белли. — За что так много-то? — Ты из команды сильнейшего Йонко, так что тебе автоматом лишнюю двадцатку приписали. Я тихо выругалась. — Для начала неплохая награда, — он потрепал меня по плечу. — Рэй-сан, лучше расскажите пару интересных историй из вашей бурной молодости. — На Джае мы услышали легенду о Небесном Острове. Роджер с горящими глазами заявил, что должен там побывать. Команда была в шоке. «Роджер, опомнись, ты с ума сошел», — кричали мы ему. А Роджеру было все равно. Он смеялся и отправил нас искать по чудному острову всю имеющуюся информацию. Эх, весело было, — протянул он, улыбаясь и потягивая из стакана что-то алкогольное, — Мы поднялись на Оро Джексоне в небо! Вокруг брызги, море штормит, а этот чёрт смеется! Представляешь? Я закивала, увлеченная рассказом. — А потом, мы увидели море… Не настоящее море из облаков. Но оказалось, что это еще не все. Мы из Белого Моря попали в Бело-Белое море, наш корабль перетащил огромный краб, во-о-от такой, — он развел руки в стороны, — Нет, даже больше, с три линкора дозорных. Слушать о Небесном Острове от очевидца оказалось куда интереснее, да и рассказчик из Релея получился прекрасный. Я заслушалась. Мне было смешно слушать про молодого Короля Пиратов, который, мятежная душа, любил принимать такие решения, от которых у мудрого Релея мозги узлом завязывались. Роджер подходил ко всему весело и с умом. Я просидела в баре до вечера, а когда за окном стемнело, захотела уже уйти в гостиницу, отсыпаться перед перелетом, но Релей-сан предложил выпить. — Извините, я не пьянею. После этой фразы меня всегда пытаются споить. Релей не поверил и последовал всеобщему примеру. Сначала это было легкое вино, потом виски, глинтвейн и что-то еще. Идти в гостиницу было лень, а добрый Релей, который в процессе распития, кажется, виски, предложил мне стать его племяшкой, на что я засмеялась и, прикрывая раскрасневшиеся от алкоголя щеки, согласилась. Утром Рей, доказывая свою опытность в подобного рода попойках, пришел вполне себе здоровый и счастливый, попрощался, попросил заглядывать еще и посоветовал заглянуть в местный Диснейленд и ушел по неизвестным темным делам. Я не стала его разочаровывать и рассказывать про то, как не далее, чем пару дней назад, потащила туда Михоука и скормила каменноликому мечнику почти всю сахарную вату, потому что после двух стаканчиков мороженного в меня «ну не столько не лезло». Совершенно спокойно Шичибукай катался со мной на каруселях и даже выиграл у меня в какую-то игру. Даже мишку вручил, за победу в тире. Медведь этот покоился в моей сумке и занимал большее ее пространство. Попрощавшись с Релеем, я проверила работу Библи-карты, позавтракала вместе с Шакки, узнала у нее пару новостей и распрощались мы если не подругами, то хорошими знакомыми. Шакки-сан проинструктировала меня на счет живой бумаги и объяснила, как проще до Отца добраться. Он был где-то в середине Нового Мира, поэтому у меня было еще и несколько постоянных Логов, чтобы за сутки долететь до Моби Дика. Когда я вылетала из Сабаоди, над морем только-только занимался рассвет, слева море едва розовело. Когда я поднялась достаточно высоко и оглянулась, заметила два острова на горизонте — Сабаоди и Маринфорд, который серой точкой возвышался над синей гладью. Огромный материк я пролетела где-то за час и, решив, что такой скорости мне явно мало, опустилась на один из утесов, сверилась с Библи-картой и тихо вздохнула. Спрятав в одном из карманов кусочек бумаги, я расправила крылья и закрыла глаза. Включились обе Воли, которых я совершенно не просила, но потом удалось выгнать все эмоции. Время было хорошее: таковых почти не наблюдалось. Я почувствовала, как щекочет лопатки, как покалывают мелкие иголочки спину, и выдохнула через нос. Не открывая глаз, я рухнула со скал, чувствуя потоки ветра кожей, и полетела на сумасшедшей скорости. Преодолев звуковой барьер, который так и норовил вытрясти из меня органы, я летела под стук собственного сердца. Две пары крыльев работали исправно, сверхзвуковая скорость устоялась, поэтому я позволила себе сосредоточиться на навигации. После пяти часов этой пытки и часа сбавления скорости, я опустилась на Зою — огромного слона. Не желая беспокоить местных, посидела на морде огромного животного и, отдохнув, сверилась с живой бумагой. Она показывала уже более конкретное направление, а не расплывчатое «Новый Мир», поэтому я соскользнула с твердой кожи и полетела вперед. Солнце, которое вначале было слева, осталось за спиной, когда я увидела в небе синюю горящую птицу. Птица летела мне навстречу. Под птицей можно было угадать Моби Дик, но для этого нужно было обладать фантазией и/или Волей Наблюдения. Зрение мне в данном случае помогало больше. — Привет! — крикнула я птице и отдала честь. Феникс перекинулся в полусуть, цепко оглядел на изменения: — И тебе, — он улыбнулся, кивнул на точку вдалеке, — Полетели. Моби Дик плыл на границе летнего и зимнего климатов. На палубе собрался, кажется, весь корабль, хотя я догадывалась, что там только половина из присутствующих. Не все меня знали. Я красиво приземлилась на палубу и феерично упала от чьей-то подножки. Впрочем, я знала чей, и кара не заставила себя ждать. Чувствуя набежавшие от радости и боли слезы, я улыбалась, радуясь возвращению. — Ребята! Харута! — я подскочила к удиравшему двенадцатому и, не рассчитав, всыпала ему подзатыльник с Волей, — Ой, прости. И тут же прижала к себе. — Т-ты так изменилась, — он вдруг раскраснелся, а я с молчаливой удовлетворенностью отпустила его. — Парни, я так соскучилась! — взвизгнула и оказалась внезапно в воздухе. Я засмеялась, когда меня начали кружить и подкидывать, — Ай, аккуратнее! Хотелось съесть фрукт резины — и плевать на море, — и обнять их всех-всех, таких родных и счастливых. И судорожно вздохнула, когда меня, не опуская на землю, прижали к груди и выдохнули в волосы. Огромные ладони легли на глаза. — Эйс? — Угадала, — разочарованно протянул парень. — У меня теперь Воля Наблюдения есть, я… Пригнись! Эйс пригнулся, я выпуталась и оглянулась: — Изо, ты чего в своих стреляешь? — Эйсу ничего не сделается, а для тебя — хорошая тренировка. Я фыркнула, но радости это не уменьшило, ее уменьшал будущий разговор: — Все, отпустите, кому говорю? Я с Отцом еще не поздоровалась. Я достала из рюкзака бутылку саке и полетела к Отцу. Тот улыбался счастливой улыбкой, а я пыталась отключить Волю Наблюдения, которая, как истеричная баба, верещала о том, что рядом Йонко. Я, правда, догадывалась. — Я так скучала по тебе, — я всхлипнула, прижимаясь к огромному, с дом, человеку, грудью чувствуя его могучее сердце, и тяжелое дыхание. Моих рук не хватало, чтобы его обнять, но он совершенно спокойно одной ладонью меня обнял, — По всем вам… Наконец-то я вернулась к своей семье. А еще у меня есть для тебя саке. Улыбка в усы стала еще шире. Я чувствовала чужое тепло, на которое мое сердце отдавало с радостью свое. — Я тоже рад, что ты вернулась. У тебя, наверное, набралась куча историй? — Да, — радостно кивнула я, — Их можно долго-долго рассказывать, — и уже тише добавила, — А еще я была на собрании Шичибукай. — Устала? И в самом деле — я и не заметила, как устала. Переход на сверхзвук, долгий перелет, все аукнулось. — Обед был час назад, но, думаю, Татч тебя покормит. Татч и в самом деле покормил. А еще рассказал, что на одной из наших островов пираты решили устроить дебош против Йонко и напали на мирных. Разумеется, братья решили, что им нужно навалять этим идиотам. В ходе несколько неудачной операции все дебоширы были убиты, но пострадала семья врачей которых взяли в заложники. Родители погибли, а их дочь, тоже врач, девочка пятнадцати лет, осталась одна. У нее, конечно, были какие-то родственники, но она захотела уплыть с пиратами Йонко и стала самым молодым врачом на корабле. Я порадовалась за девушку и посочувствовала ей, искренне не понимая, к чему это мне рассказывал Татч. — В общем, её поселили к девочкам. Она боится оставаться одна, поэтому отдельная каюта тут не сгодиться. Зато тебе перепала хорошая — она не далеко от командирских, просторная и не с краю — там почти всегда тепло, — все это было сказано очень виноватым тоном, — А еще там есть иллюминатор. — Вы думаете, я на вас обиделась? — Ну… да. — Глупые, — я подавила желание обнять доброго кока, — Не то, чтобы я не любила девочек, но мне хорошо одной. А на корабле с тысячью человек, большая часть которых обладает талантом влипать куда не просят — это не реально. — Ты права, — расцвел кок, — Ты мне рецепты принесла? — Кто о чем, — необидчиво пропела я, — А вшивый о бане. — Это кто тут вшивый?! Мне стало невыносимо больно смотреть на этого человека — я вдруг поняла, что ничего еще не исправила. И что это надо исправлять. Пока что лучшей кандидатурой на роль героя был Марко, который мог придумать что-нибудь дельное и выслушать до конца, а не пороть горячку. Я направилась в кабинет навигаторов. Воля показывала, что комдив один. Дверь тихо скрипнула, пропуская меня внутрь, и тихо захлопнулась от сквозняка, будто чувствуя серьезность момента и не желая ее нарушать. — Я хочу кое-что рассказать… Первый комдив посерьезнел и кивнул. В его каюте навигаторов было жизнерадостно светло, солнце заглядывало в иллюминаторы, весело подмигивая желтым глазом, заставляло щуриться. Я снова тихо позвала: — Марко. Он поднял на секунду голову от карт, взглянул пристально-внимательно, но не то чтобы это на меня действовало. — Ты сказала, у тебя что-то очень серьезное, йой. — Крайне. Я до сих пор не уверена, что поступаю правильно, — и это действительно так, — И мне страшно доверять тебе свое прошлое, хотя будущее — доверяю Семье безоговорочно. Но прошлое мне доверять страшно. — Сомневаюсь, что ты сможешь меня удивить. Даже сынок Дракона у нас на борту юнгой трудится, чего еще может случиться, йой? Сын Дракона — это Нэо. Хотелось смеяться, потому что у них еще и сынок Короля Пиратов затесался. И было бы все смешно, не будь все так грустно. — Ну… Я… Э-э… — Не тяни чайку за перья, говори уже, йой. — Яздругмира, — пролепетала я на одоном дыхании. Марко поднял выше бровь свою невозможную, а мне на самом деле захотелось смеяться. — Я из другого мира, — очень медленно сказала я, — Там про вас сочинили историю в картинках. Не про Семью, про одного паренька, но вы там тоже были. Марко молчал, но от карт оторвался. — Там все происходило через двадцать два года после начала Великой Эры Пиратов и… — Ты знаешь будущее, йой? Прямо спросил, понял, к чему я виду, не заставил пересиливать себя. — Я тебе доверяю. Отцу доверяю. Марко ощутил недосказанность, но не факт, что понял правильно. — Помнишь того предателя из Дозора? Марко скрипнул зубами, потому что того парня вспоминали с тяжестью, не больше положенного. Кивнул. — Есть еще один. Не из Дозора. Он ждет. Надо действовать очень осторожно, потому что насчет меня он уже что-то заподозрил, а мне подставляться… Глупо? Наверное. Бессмысленно мне умирать. — Тебе не надо умирать, йой. Так серьезно, что приятно стало на душе, растеклось по растрескавшемуся хрусталю тепло. Даже подлечилось где-то. Не время лечит, лечат люди. — В общем, я знаю имя предателя. Я знаю, что произойдет через года четыре, в общих чертах. — Кто? — Тич. Марко нахмурился и два последних слова, брошенных коротко, почти выплюнутых друг на друга, так и повисли.  — Объясни. — Он в команде двадцать лет, собирает информацию о фрукте Ями-Ями, ждет удобного момента. Тяжело смотрел, серые глаза приобрели какой-то странный оттенок то ли шторма, то ли стали. — Я тебе не верю. Я догадывалась, Марко, как ни странно. И ведь у меня нет ни одного неоспоримого аргумента. — Ты ведь знаешь, Тич — мой брат, я могу ему доверить свою жизнь. Я не могу поверить человеку, которого знаю год с лишним, пренебрегая человеком, которого знаю больше двадцати лет. — Марко, тогда ответь мне, почему у Тича нет награды? Мало-мальской награды, за то, что он, как минимум, в команде Йонко?.. — Почему ты молчишь, Марко? Ты всегда находишь верный выход, — продолжаю я, хотя вижу, как ему больно, наверное, даже больнее чем мне, — Старпом Йонко, ты же сильный и умный. Всегда не доверяешь до конца незнакомым людям. Оставь свою слабость к близким. И просто подумай. Отвлекись, от этого зависят жизни. Я ведь не требую убивать Тича. Просто сочла нужным сообщить. — Ты все еще думаешь, что я тебе поверю, йой? Что не убью за такие слова? Не думаю. Тот, кто рассказывает о своих подозрениях к кому-то, попадает под подозрение вместе с ним. — Я бы его сама пристукнула, — Марко напрягся, — Но я не могу этого сделать. У него где-то есть команда, тремя Волями он тоже, наверное, владеет. И, в отличие от нас с тобой, он всегда на стороже. — С чего ты это?.. Ноги затекли, поэтому я вытянула их и пошевелила пальцами на ногах, восстанавливая кровообращение. — Про вас в той истории, которую я читала, было мало написано. Момент убийства Тичем одного из накама, я пока не буду говорить, кого, там слабо освещался. Даже сроки примерные. В период от этой самой минуты и до двадцать второй годовщины смерти Роджера. Некоторые считают, что произошло бы где-то через месяц после моего появления. Понимаешь, что это всё рядом? Мне кажется, ему физически плохо. — Я обещаю присмотреть за Тичем. «И за тобой», — не прозвучало, но повисло в воздухе. Я почувствовала своеобразную точку в разговоре и развернулась, взялась за прохладную лакированную ручку двери. — Пообещай мне, — сказал тогда Марко медленно, почти по слогам, — Что не предпримешь против Тича ничего без моего ведома, йой. Я прикрыла глаза, сморщилась от внезапной ответственности, но проговорила: — Обещаю. Новая каюта оказалась довольно милой, хотя и не жилой, это чувствовалось. Мне даже показалось, что она была больше, чем каюта Марко, в крайнем случае, тут было светло и просторно. Свет шел от огромного иллюминатора, который, о, боже мой, можно было открыть, и от небольшой масляной лампы на столе. Каюта мне подходила и была, в общем, очень удобной. Я могла бы сидеть здесь безвылазно не один день. Стол, шкаф и стеллаж стояли в один ряд у стены и выглядели как ее часть, не отнимали пространство, напротив — полутороспальная кровать с одинокой подушкой. Рядом с кроватью — тумбочка, а на ней — как мило, — несколько пионов. Кто и как узнал, что они мои любимые, я не знала, но подарок мне был приятен. В комнате не было ни единой мелочи — ни книг, ни фотографий, ни картин, ни одежды в шкафу. Я так чувствую, все это мне придется добывать самой. Одежда на самом деле обнаружилась в аккуратно сложенном виде в мешке, который покоился на дне шкафа. Там же я обнаружила и гитару, и «мои мелочи», которыми я успела обзавестись за время пребывания на корабле. И за что мне такое счастье? Когда за окном появилась луна, я успела привести комнату в жилой вид: протерла везде пыль, разложила вещи, ухаживала за катанами, постелила постель и плед, даже помыла иллюминатор. За уборкой я и не заметила, как пролетело время, за последний год я не то, чтобы полюбила уборку, но научилась получать от нее своеобразное удовольствие. В свете керосиновой лампы и круглого яблока луны я перебирала родные струны и тихо напевала «Саке Бинкса» и какие-то колыбельные из родного мира. Звезды на небосклоне сияли, а я чувствовала себя настолько защищенной и умиротворенной, что, казалось, эти чувства безграничны. Я приоткрыла окно и впустила морозный ночной воздух, отдающий запахом соли и йода, и улыбнулась. Я дома. — Я, — вздохнула и так же певуче, растягивая гласные, протянула, улыбаясь, как счастливый идиот. Хотя, почему как? — Дома. И мне хорошо. Не спалось мне так сладко ни в уютном домике на опушке леса, ни на огромной кровати замка Королевства Сырости, как на жестком матрасе при качке. Ночью был шторм и град. И штиль. Часа в три в мною дверь громко постучали, а я лениво потянулась и зажгла лампу, сонно щурясь и пытаясь разглядеть гостя. На верхней палубе царил шум, поэтому, напялив забавные пушистые тапки и поправив мятую сорочку, я выглянула наружу. — Чего? — Там… это, — потирал затылок какой-то матрос, совершая невозможное — он смотрел на меня снизу-вверх, хотя сам был выше меня головы на три, — Марко просил тебя позвать. Я устало вздохнула, прощаясь с надеждой выспаться, и отправилась на верхнюю палубу. Первым, кого я заметила, был сам Феникс, который с философским видом смотрел вдаль. У меня подобного настроения не было, я перевела взгляд туда же, куда и Феникс и удивленно приоткрыла рот. По палубе носился дракон, сметая матросов и яростно крича. Я сонно моргала и восторгалась красотой этого существа. Дракон был еще маленький, насколько это можно приписать зверю размером с хорошего жеребца, но я видела, что это еще не сформировавшаяся особь. На палубе поблёскивали лужи крови. Мне заботливо подняли челюсть. Я протерла рот рукой и спросила: — Часто так? — Пару раз в месяц. Девочки не знают, что с ним, йой, — Марко закурил, — Они больше по людям или фруктовикам, а Нэо — сын настоящего Дракона, они не знают, что с ним делать. Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет! Дракон еще не дышал огнем, но скоро должен был начать: под горлом, там, где у мужчин должен быть кадык, у него был небольшой выступ с более плотной и светлой чешуей. Когда эта чешуя немного огрубеет, дракон сможет выдыхать пламя. — Стоять! — крикнула я, распахивая крылья, ведь чем противник больше, тем страшнее, а маленькие драконы не так мудры, как их вековые родители. Дракон моргнул желтым глазом и чихнул, выдохнув сноп синеватых искр, — Ко мне! — Он нам весь корабль спалит, йой. — Через месяц, не раньше, — возразила я и добавила, — И то, если его учить, а само по себе года через два. Гибкое сильное тело напряглось, а потом дракон подошел. — Ты Нэо? Дракон моргнул. Я знала, что у драконов, которые еще и люди, два сознания — драконье и человеческое. С человеческим можно разговаривать, как заблагорассудиться, а с дракон нужно быть вежливым. — Мое имя Айс, — громко и четко выкрикнула я, — Я помогу тебе и твоему человеку! Ты — свободен! — я чуть поклонилась, — И я признаю твою силу и твою свободу! Позволь мне помочь тебе! Дракон продолжал смотреть мне в глаза, я держала тяжелый, чарующий взгляд, не моргая. Зрачки-щелки расширились и сузились снова, но потом дракон перестал бегать по палубе, повернулся и направился ко мне. Истинная грация прекрасного существа — тугие мускулы перекатывались под плотной золотистой чешуей, глаза с серебристо-золотой радужкой и зрачки-щелки. Дракон вытянул длинную, цыплячью шею и задышал мне в ладонь. Рукой я чувствовала обжигающее дыхание. — Тебе больно. Ты устал. У меня есть лекарство, — вернее, я знаю, как его приготовить, — Но дракону я его дать не могу. Дракон приподнял верхнюю губу, обнажая три ряда клыков, острых и мягких, розоватых от крови. В том месте, где должны быть два клыка — ямки, из которых вытекает кровь. О смене зубов я догадывалась. — Потерпи немного. Нэо, ты слышишь меня? Договорись со своим драконом, он должен тебя слушаться. Ты — главный. Дракон — это твое вторичное я. Ты — главный, — я долго повторяла это, прежде чем чешуя начала выцветать, а дракон сдуваться. Сначала это превращение было заметным, но потом передо мной вдруг оказался мальчик, очень даже милый — светлые вьющиеся волосы, полноватые губки, нос с горбинкой и голубые глаза. Чадо, лет восьми, было чуть ниже меня, в пестрой одежде, которая мешком висела на тощем пацане. — Привет. — Ты ведь Айс? — удивленно спросил мальчишка, — Ты можешь мне помочь? — Да. Только не держи все в себе, можешь делиться своими проблемами, если не со мной, я ведь девчонка, то с этими. Братья тебе помогут. Марко, ты в курсе, что у мелкого зубы режутся? — Нет, йой. Когда он человек, все нормально. Дракона он не контролирует, — кратко отчитался Марко. — И как же он того… обратно? — Пока не выбьется из сил. Дурни, он так и погибнуть мог! Вслух я это произносить не стала. — Пошли, Нэо, на камбуз. Сам мне и поможешь. Матросы разбредались по своим делам. Караульные заинтересованные поглядывали с марсов, но со своих мест не уходили. Феникс пожелал всем доброй ночи и по-тихому ушел, посоветовав не беспокоить Татча. Вернее, хотел уйти, но я попросила его задержаться и помочь мне. — Зачем, йой? — У него это… — я пристыженно опустила голову, — Специи высоко висят. Нэо хрюкнул и получил от меня тычок в ребра. — Ай, ты чего дерешься? — Не лезь к старшим. Нэо снова хрюкнул, за что снова получил, только от Марко. — К леди в принципе нужно обращаться вежливо, йой. Я зарделась и отвернулась. — А почему к ним?.. — капризно начал он, но, получив еще один подзатыльник, виновато сказал, — Ладно, понял, исправлюсь. Оставив комдива и юнгу в пустой кают-компании, я зашла на камбуз и рассмотрела специи и травы Татча. От них пахло и пахло по-разному. Я прикрыла глаза и потянула носом запахи, уловив жареное мясо с ужина, сырое мясо, картошку, ваниль и соль. Корица, сельдерей, чеснок и перец, чуть дальше имбирь, гвоздика и базилик, мак, тимьян и паприка, все не то. Шалфей и шафран. Не совсем то, но, наверное, подойдет. Я взяла два мешочка с сухой травой и понесла в кают-компанию. Сын Дракона и Феникс сидели, тихо о чем-то переговариваясь, и затихли, когда вошла я. — Выбирай, что больше нравится? Нэо ткнул на шалфей, а я удовлетворенно хмыкнула. — К обеду сделаю тебе лекарство, а пока пойду досыпать. Тебе лучше не спать, он ведь во сне сильнее? — как и всякая вторичная личность, — Пробуй медитировать, держи пока это, — я дала ему тот самый мешочек, который вручала мне Яга в нашу первую встречу, — Если сильно захочется спать. Не порти со своим драконом отношения, не говори с ним. Нэо кивал. — В общем, одному тебе лучше не спать. — Он с другими юнгами, йой. — А у нас есть другие? — Да, где-то по десятку на каждый дивизион. Они в своем кубрике спят. — И как я их не видела почти? — Магия, йой, — многозначительно протянул Феникс, — Прости, что разбудили. — Великодушно прощаю. И отправилась досыпать. Утро настало рано, но, несмотря на этот факт и ночное пробуждение, я проснулась вполне бодрой. Радостно светило солнце в иллюминатор, настроение укоренилось на отметке «счастье» и там и осталось, так что я, пританцовывая, направилась к медсестрам — не из одних же мне специй варить дракону лекарство? В кабинет врача, в котором я перегоняла настои, впорхнула девушка-подросток, долговязая, веснушчатая и желтоглазая. Синие волосы аккуратно пострижены и спрятаны под косынку, но коротки — едва касаются концами плеч. Она увидела меня чуть позже, чем я её и спряталась обратно за дверь. Дежавю какое-то. — Нарцисса, кто это? — спросила я у главного врача. Раньше мне как-то не довелось ее узнать, зато сейчас мы с ней разговорились. Эта женщина разменяла недавно третий десяток, но все еще молодо выглядела — на лице не было ни морщин, ни каких-либо других признаков старости. Густые волосы красным шелком покоились на плечах и заканчивались где-то в районе поясницы, сколько ее знаю — она никогда их не заплетала, но они всегда чистые. — Это новенькая. Ты, наверное, должна было про нее слышать. Ее зовут Сойка. — Сойка? — переспросила я, пробуя странное имя — или все же прозвище, — на вкус, — Это девочка из семьи врачей? — Она, — кивнула Нарцисса, — Весьма недурно обращается со скальпелем и не боится крови. — Вот как… Я сняла с подставки колбу и посмотрела ее на свет — комки исчезли, а значит, лекарство было готово. — Все, — удовлетворенно выдала я и, дурашливо отдав честь, направилась к двери, — Я пошла к Нэо. — Удачи, — козырнула мне в ответ Нарцисса, — Зайдешь потом. Ну, пошла спасать дракона.