Босиком по облакам

Я стояла, подпирая стенку плечом, философски смотрела на командира, который спокойно поставил Серафиму на место. Девушка млела и несла какую-то чепуху. — Кто это, йой? — Гостья. Не волнуйся, она поклялась клятвой, которую нельзя нарушить. Она не сможет причинить вред. Тем временем Серафима продолжала соловьем разливаться и, видимо не испытывала никаких угрызений совести. — Всегда хотела это сделать. Марко, ты так хорошо целуешься! Очаровашка, — тараторила она, — Прекрасный мужчина, надеюсь, ты не будешь меня убивать? — Буду. Медленно и мучительно, йой. — Хочешь проверить свою силу? — неожиданно сказала Серафима более спокойно, — Подними меня! Марко подозрительно сверкал с глазами, я пожала плечами, и он подхватил Серафиму на руки. — Ты тяжелая. — Девушкам такого не говорят, — дурашливо надула губы она, — Ура-а-а! Хоть где-то я счастлива. Я устало покачала головой. — Марко, ты — монстр! — Это еще почему? Я потерла пальцами лоб. — Всем, кто её поднимает, кажется, что она весит полторы сотни килограмм. Марко протянул что-то невразумительное, поставил Серафиму на доски и ушел. — Ты счастлива? — Абсолютно, — сладко протянула Серафима и добавила уже совершенно нормальным голосом, — Все, пошли к вашему коку. Вот странный человек, ничего не скажешь! Татч очень обрадовался Серафиме. Татч вообще оказался бабником похлеще Санджи (видимо, общая черта всех гениальных поваров и коков в частности) — только вот малолетки и тощие доски — к коим я относилась, когда только-только тут появилась, — его не интересовали. Зато санбат от него страдал почти в полном составе. От некоторых он получал. Не могу сказать, что незаслуженно. Татч был Цезарем местного разлива, как мне казалось, потому что он успевал: а) флиртовать с Серафимой, б) контролировать своих поварят и в) спорить со мной. Оставив Серафиму с этим ужасным человеком, я сбежала к Марко и села в уголке с книгой по навигации. Надо же мне как-то лететь до Дресс Розы будет. Что-то мне не очень хочется делать круги до Ред Лайн и обратно. Можно, конечно, вивр-карту Серафимы сделать, но я без понятия, где такого мастера найти. Есть, конечно, Марко, но что-то не хочется мне к нему лезть. Первый раз я удивились магии, когда Серафима — не мелкая девчонка, а довольно высокая! — без проблем влезла в небольшую сумочку из джинса, в которую, казалось, даже голова не пролезет. Сумка лежала на кровати, я удивленно хлопала глазами, когда из сумки высунулась рука и поманила меня. Я осторожно приблизилась — рука принадлежала точно Серафиме, я уже успела рассмотреть ухоженные ладони, тоненькое серебряное кольцо и идеальный маникюр. Я осторожно ухватилась за руку, меня дернуло вперед, потом короткая вспышка тьмы — и я сидела на полу, потирая ушибленное седалище. — Предупреждать на… — я недоговорила, осмотрелась, — Вау, это то, что я вижу? Довольно… странно все выглядит. — А ты думала! Все по последнему слову техники и магники, — счастливо заявила она, — Осматривайся, тут довольно уютно. Я восторженно рассматривала самую обычную — пусть и хорошо обставленную — прихожую. Как-то не верилось, что я не вернулась в родной мир, а до сих пор на Моби Дике. Мы прошли на кухню с веселым красным гарнитуром, искрившийся от света, который пропускался большим окном. Я заглянула за занавеску и восхищенно ахнула — за пластиковым окном был разбит небольшой садик, теснилась пара теплиц, грядки и еще сундуки. Я открыла окно, посмотрела вниз. Около стены, окрашенной бежевой штукатуркой, цвели кусты сирени, запах доходил даже сюда. Чуть дальше стояли на кафеле шезлонги, цветной зонтик, блики играли на маленьких волнах в бассейне. — Это все магия? — Ну, — пожала плечами Серафима, — Практически все. Большинство вещей настоящие, все пространство, свет, коммуникации — это руны. Я присвистнула. — Слушай, сколько ты её делала? Или купила где-то? Серафима надулась. — Обижаешь! Все сама! Больше года ушло, это моя дипломная работа за десятый класс. Сколько раз я все расчеты пересчитывала, мне даже кошмары с этими рунами и цифрами сниться начали. Психолог и магсестра помогли. — У вас есть магсестры и психологи в школе? — Да. Интернат ведь, — хмыкнула она, — Учимся тринадцать лет — с семи до двадцати, а представляешь, какого ребенку, который вдруг отправляется куда-то, с родителями — максимум! — по воскресеньям видится, а позвонить по бухтильнику не все могут. Их только классу к девятому можно научиться делать. Бухтильник — магический телефон, сложная штука, хороший только после обучения у мастеров можно научиться делать. — Ты ведь недавно перечитывала мангу? — Да, недели две назад новую главу закончила читать. Я уже полгода, как выпустилась. Сразу говорю — историю менять не буду, мне только с этим условием разрешили изучать этот мир. А тут столько всего! Но я все-таки один раз вмешалась, случайно. Донкихота помнишь? Меня передернуло. — Такого забудешь… — Вот-вот, у него брат был. — Вот именно, что был, — вздохнула я, — Кудрявая Дохлая Лошадка. — Тоже перевод знаешь? Ну-ну, между прочим, Лошадка уже не дохлая, а вполне себе живая. Я удивленно обернулась и тут же схватилась за раму окна — едва не выпала прямо в сирень. — Как это — жив? Я, конечно, не собиралась каждого персонажа вытаскивать с того света просто потому, что он мне был симпатичен, но жалко было конкретно этого. Флэшбэк с Ло и Донкихотами — один из моих любимых, настолько он сильно был описан. — Я его забрала в наш с тобой мир. Случайно. Он теперь трудится на благо Лазорьки. — Птица? — неуверенно спросила я. — Какая птица, школа — Ладоневая Академия Завершенного Образования России И Китайских Асторономов. В общем, мне удалось вывести практически всех ученых из Охары, подкинуть муляжи, чтобы Дозор не грустил, зато они столько про этот мир рассказали… — А разве Охару не двадцать лет назад уничтожили? — Да, а на что ты намекаешь… — Что ты еще под стол пешком ходила, — я фыркнула и добавила, — Ладно, к слову пришлось. Но мне все равно интересно, что это за казусы со временем. Серафима вздохнула. — Я понимаю, что ты к магии, как русалка к самолету, но постараюсь объяснить. Я перемещаюсь между мирами с помощью печатей — громадные рисунки с кучей рун. Чтобы переместиться, мне нужно совершить расчеты, — какой именно мир, какое время, потому что конкретно Ван Пис от нас очень далеко и разбег в три-четыре десятилетия — не так уж и много. Единственное, что мне недоступно будущее, ведь оно еще не случилось. И в прошлом нужно действовать очень осторожно, как история поменяется — неизвестно. Я так понимаю, про Тича ты знаешь? — В курсе, — холодно ответила я, — А что? Она очень пристально на меня посмотрела, голубые глаза засветились на пару секунд каким-то потусторонним светом, но потом вдруг погасли, став снова ярко-голубыми. — Я точно могу сказать, что твое тело — полукровное. Один из твоих родителей был не человеком, скорее всего околомифическим и разумным волшебным существом. Волшебства в тебе — четверть от ниже среднего, но строение тела… Полуптица — легкие у тебя особенные, есть небольшой воздушный пузырь, кислород полностью перерабатываешь и есть что-то вроде второго дыхания. Кости трубчатые, скелет облегченный, немного смещен центр тяжести, череп и шея — укрепленные, волосы не несут некро-энергии, хотя должны. Какая-то мифическая птица, наверное. Скажу больше, у тебя точно в первое время были проблемы с координацией, я права, — глаза её лихорадочно блестели, — Ну? — Да! Я сидела, впитывая информацию как губка. Оказалось, что у меня есть родители в этом мире, а еще я не очень человек, а наполовину. Ничего себе задача, никакого решения ни надо! — Рассказывай дальше! В итоге она выливала на меня информацию до самого вечера. Спохватились мы, когда был прикончен яблочный пирог и выпиты шесть чашек кофе — на двоих! — а когда спохватились, было уже поздно. Серафима отказалась выбираться из сумки, попросила только достать её оттуда часам к девяти — она уже проснется и совершит все свои утренние ритуалы. А я побежала к Марко — докладывать о погоде и обо всем, что с ней связано. По пути я встретилась с Риком, который перенаправил меня к Изо, мол Нэо опять плохо стало. Раздумывая, что опасней — огненный смерч или маленький разбушевавшийся дракончик, — я попросила Рика дойти до кабинета навигаторов, тот согласился, а мне на околозвуковой пришлось нестись к командиру, сшибая по пути косяки и зазевавшихся пиратов. — Огненный тайфун, йой? Я оперлась о стол в кабинете навигаторов и ткнула пальцем в карту: — Да, он зайдет с запада с левого борта и будет здесь через полчаса, поэтому нужно лечь на обратный курс. — Огненный смерч пойдет прямо, йой? Ты можешь показать траекторию? — Могу, — я развернула карту немного на себя, показала на ней Моби Дик, — Марко, смерч зайдет с запада и завертится прямо вокруг корабля, если мы не уйдем с курса. И одного Эйса нам не хватит, он ведь не может за раз поглотить огненную волну, которая на несколько миль вокруг пройдет? А это будет именно так — расплавленный огонь, горящая вода, он пройдет по во-о-от такой траектории и угаснет в самом центре, но высвободит такую энергию, что случится колоссальный взрыв. Может, не будем рисковать? У нас только два пути отхода — лечь на обратный курс или повернуть на юг, тогда нас, скорее всего, едва заденет, но очень близко Калм Белт и Молниево Море, а электричество и огонь — ни есть хорошо. Мы в прошлый раз его с трудом прошли, и то ждать штиля пришлось, а там скоро буря начнется, потому что когда мы туда приплывем, огонь там уже побывает! — Надо поворачивать прямо сейчас, йой? — Пять минут назад. Если прямо сейчас, то только краем заденет, и Эйс нас спасет. Сойдет? — Вполне, йой. Куда-то нужно поворачивать или просто лечь на обратный курс? Я сосредоточилась. — Почти. Лучше на ист-ист-норс, это сто пятьдесят градусов. Марко кивнул, поднялся, отодвинул шкаф. Там оказались несколько небольших деревянных дисков с обозначенными на них символами, один из которых Марко повернул как раз на сто пятьдесят градусов и объяснил. — Снипик — система немедленного реагирования и простых команд. Чтобы экстренно менять курс или немного его подправить, иногда это очень удобно, йой. Ничего долговременного по ней не сообщить, но всякую мелочь или срочный приказ — вполне. Всё? — Да, я пошла, у меня там еще не долеченные буйные драконы. Рик как раз подходил к двери, когда я вышла из кабинета навигаторов, и мы быстрым шагом направились вниз, а я начала допрос с пристрастием. — Что с ним случилось? — Он начал обращаться. — Какого хрена? Вы же говорили, что раз в месяц. — Обращается да, но он не полностью обратился, а чуть-чуть. — Нельзя чуть-чуть обратиться, как нельзя чуть-чуть упасть в пропасть или чуть-чуть умереть. Рик пожал плечами и запустил меня в медотсек. На кроватях уютно устроилось несколько пиратов, вполне довольных жизнью, их я заметила краем глаза. В самом дальнем углу на кушетке возле стола лежал бледный Нэо, волосы которого от пота намокли, и я не сразу поняла, что он обратился. Немного задрав рубашку, я обнаружила мелкие золотые чешуйки по всему животу, потом прикоснулась ко лбу — он был очень горячим. Вот, черт у драконов температура градусов на десять выше, если сердце у него драконье станет — он погибнет от жара. — Айс? — удивилась Сойка, когда выглянула на шум из какой-то подсобки, — Ты знаешь, как ему помочь? Девочки просто уже ничего придумать не могут, от воды ему хуже стало, мы перестали обтирать, а таблетки нельзя. — Мне нужен Эйс. Немедленно. Сойка серьезно кивнула и выбежала за дверь. Я лихорадочно соображала. Чтобы что-то с ним делать, надо выводить его из полуподвешенного состояния. Человека, конечно, лечить проще, но у дракона проблем больше. Дракон сюда не влезет. Или влезет? И выносить его на улице не надо, там ветер, брызги, а он не водяной дракон. И Эйс наверху нужнее будет, но четверть часа у меня есть. Обо всем этом я размышляла, напевая какую-то прилипчивую мелодию, которая преследовала меня с самого утра, и наматывала свои волосы на руку Нэо. Я не была уверена, что это поможет, но мальчик перестал так часто дышать и даже появился легкий румянец. Переводить его в состояние дракона нужно, но я не знаю, справится ли с этим Эйс? У второго комдива вроде все техники масштабные и огонь — стихия не созидательная, хотя фейерверки у него замечательные. Можно попробовать добудиться Серафиму, но я не очень доверяю ей, несмотря на то, что она моя одномирянка и соотечественница, так что своего брата я ей не доверю. Вазу зачаровать — одно, а жизнь моего брата Нэо — совсем другое. Сойка вошла с сонным Эйсом под руку — тот успел уснуть по пути, видимо, — и тяжело оперлась о дверной косяк. Понимаю, лось ещё тот. — Можешь кинуть его на пол, вдруг проснется. — Он после этого уже не проснется, — фыркнула Сойка и нервно хихикнула, но потом внезапно успокоилась и свалила тушку Эйса на пол, потерла и подергала уши, тот подскочил и чуть не стукнулся болезной головой о потолок медпункта, но сдержался в последний момент. — Айс? — уже второй человек спрашивает, как меня зовут, — Что случилось? — Нэо на грани жизни и смерти, мне нужна твоя помощь. Эйс подошел, внимательно посмотрел сначала на кушетку, потом на меня, карие глаза приобрели какой-то металлический отблеск, он уточнил: — Подскажешь, что делать? И я стала подсказывать. Эйс вполне справлялся, дозировал силу своего фрукта, понемногу вливая в Нэо пламя, тот начал расти — вытянулась шея, лапы, появился хвост. Пришлось аккуратно переложить Нэо с кушетки на пол и продолжить процедуру. Когда дракончик стал тех же размеров, что был и на палубе, я прогнала Эйса и лишних пиратов, попросила Сойку мне помочь. Лечение драконов не было таким сложным, каким казалось на первый взгляд — если дракон спокоен, сыт (а он сейчас сыт, его такой дозой огня просто перекормили) или спит, то его вполне можно лечить. Дракона держал один из тех, кому я позволила остаться — вернее сказать, не держал, а готовился, сетуя на мою перестраховку. Я собрала ваткой запекшуюся кровь, убрала кусочки еды, намазала мазь на кровоточащие дёсны. Дракон внимательно смотрел золотыми глазами, поэтому я решила говорить, чтобы не тратить на это время позже. — Нэо любит тебя, ты знаешь об этом? Он точно восхищается тобой, потому что ты красивый, умный, молодой и сильный. Помоги ему, он ведь детеныш, маленький. Он — это ты. Попробуй с ним подружиться. Ты можешь умереть, если не сможешь делить одно тело с мальчиком. Он вырастет, поумнеет, станет более рассудительным. Жизнь тебе легкую не обещаю, но если ты не договоришься с ним — ты умрешь. Пока я вела такой печальный монолог, мысли были в другой стороне. Драконы вырастают до размеров небольшого дома, но в Маринфорде его не было. Либо его не взяли, потому что детей в той битве я не помню, кроме Харуты. Либо он к тому времени умер, если медсестры не смогли вылечить его — дали, например, не ту мазь, да и не мог он стать хорошим бойцом без должной тренировки. — Видишь, все хорошо, — улыбнулась я, — Еще несколько дней помажу, и всё заживет. Сначала пощиплет немного, но ты ведь сильный, потерпишь? Дракон доверчиво положил тяжелую морду мне на колени, я поглаживала полуметаллическую чешую — она тоже со временем окрепнет. Когда его глаза лениво закрылись, а у меня, кажется, окончательно затекли ноги, зашли сестры Кастильо — Вероника и Лорена, — обе высокие и изящные, голубоглазые, светловолосые. Младшая, Вероника, было немного выше хитроглазой Лорены, и съела когда-то кучерявый фрукт и стала кучерявой. Я приложила палец к губам, они кивнули и знаком позвали с собой. Тяжелую голову я осторожно положила на пол, встала со второй попытки и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. — Туда теперь не зайти? — спросила меня Вероника, как только прикрылась дверь, — Он ещё сколько спать будет? — Наверное, часа два. Как проснется — дайте ему слабенькое обезболивающие, и пусть идет на все четыре стороны, а завтра к полудню приходит ко мне в каюту. Что-то хотели? — Да, позвать. Там такая красота сейчас будет! Через пару минут мимо пройдет огненный вал — самый краешек, Эйс будет его нейтрализовать, — вздохнула Лорена, Эйса девочки любили, — Пойдешь? — Почему бы и да? На палубе, несмотря на яркий свет от огня, прыгали тени, делали лица людей острыми, резкими и ненастоящими, тени метались из угла в угол. Казалось, полутона исчезли. Даже цвета было только два: рыжий от огня и черный из теней. Зрелище действительно поражало — огненная стена, наверное, задевала краем угольно-черные облака, Эйс стоял на крыше пристройки и готовился принять бой, возводя собственную огненную стену. Огненный смерч был уже метрах в ста от киля и через несколько секунд Моби Дик, не задевая верхушки мачт, накрыло огненным куполом, всех обдало жаром, где-то что-то загорелось, это тут же оперативно потушили, но запах жженой ткани и волос остался. Эйс опустил руки, медленно погас купол. Вокруг захлопали, начали возвращаться краски, отдалялась от Моби Дика стена огня. Лицо горело, я побежала в умывалку, плеснула на лицо холодной воды и посмотрела в зеркало. Одно слово — принцесса! Лицо розовое, глаза — красные, ресницы и брови выгорели, губы потрескались. Машинально облизала губу и откусила кусочек кожи, взяла в руку прядь волос, концы неприятно пахли паленым, свернулись, но, в целом, ничего страшного. Только ожогов мне не хватало! Губа саднила, я снова по ней провела языком, почувствовала металлический вкус крови и чуть улыбнулась. Надо было, наверное, Нэо тоже на палубу вывести, жаль, хорошие мысли приходят после. Из умывалки я пошла к девочкам, намазать чем-нибудь лицо. Я только недавно вернулась с темного острова, где никогда не было солнца, бледная как поганка, и кожа с меня наверняка будет слазить как со змеи, но спасти положение худо-бедно ещё можно. Оказалось, я не одна такая бледнолицая. Кроме меня ожидали своей очереди ещё несколько человек, которые, в отличие от меня, получили ожоги по собственной глупости или храбрости — у кого как. Пара человек тушила возгорание — этих двух крепких пиратов я узнала, а остальные делились ощущениями. Оказалось, что эти… эти! Я даже не знаю как назвать… сунули руки в огонь, потому что им было интересно, насколько он горячий. Знакомься, рука, это — лоб. К нам вышла Ли — медсестра с очень спокойным характером, вывести её из себя было решительно невозможно, в противовес Нарциссе и сестрам Кастильо. Ли осмотрела пиратов, косо глянула на меня, и попросила их заходить по двое, а меня позвала с собой. — Я сейчас сама тебя быстро обработаю, а потом разбирайся со своим питомцем — он скоро проснется. — Хорошо. Мазь, которой мне намазали лицо, щипалась и очень сильно пахла соленым тестом, лицо зудело под бинтами, но Коннери Ли меня обнадежила — бинты снимут завтра и мазать ничего не надо будет. — Ну, скорее всего, — развела руками Ли. Нэо проснулся и тихо сидел в углу, поджав хвост, который ему, наверное, порядком отдавили. Вот как пираты и медсестры обращаются с великими Драконами! — Значит так, сколько можешь провести без сна? — Дня три, наверное. — Мощно. Я так понимаю, сейчас ты хорошо выспался, — дождавшись кивка, продолжила, — Сегодня ты просишься на вахту. Ночную. Потом весь день на износ — тренировки, камбуз, ты же чем-то занимался до этого? Чем меньше времени на самокопание — тем лучше. Сейчас пойдешь со мной, я с тобой кое-что сделаю. Глаза у меня слипались, но почему-то понятно было, что в таком перевозбужденном состоянии я не засну. У девочек нашелся моток серой пряжи, который обаятельному Нэо за просто так отдали. В каюте я зажгла лампу и принялась делать вместе с ним амулет-талисман, который отгонял плохие мысли и направлял мозговую активность в нужно русло, как я ему поведала. Толстые нити послушно сплетались в браслет, затягивались в узлы и через пару часов фенечка — а это была именно она, — была закончена. — И помни, что без твоей искренней веры она работать не будет, но она очень мощная — поможет тебе разобраться с драконом. Ласково потрепав Нэо по плечу, вышла с ним на палубу, где сдала с рук на руки часовому. Я прислушалась: за бортом плескалось ленивое море, что-то буйно обсуждали в кают-компании пьяными голосами, кто-то с кем-то шушукался. Я, по воле Судьбы, пошла за угол пристройки и села в удобное гнездо из свернутых канатов за бочкой. Отсюда был хорошо виден кусочек звездного неба, почти не задувал прохладный ветер и стихал говор вокруг. Я прикрыла глаза. Спать уже хотелось, но и уходить с нагретого места, тащиться через холодную, обдуваемую всеми ветрами палубу, не хотелось. Встала, только когда спина затекла окончательно, а меня посетила мысль, что можно заснуть прямо тут — не так уж и плохо, в самом деле. Додумывая эту мысль, я на секунду закрыла глаза, а, открыв, почувствовала, что уже, во-первых, солнце светит прямо в глаза. Во-вторых, щеке холодно, в-третьих, тело не ломило, я была совершенно бодрой. Из этих трех наблюдений выходило, что уже утро, и кто-то отнес меня в собственную каюту — узнала я её, в первую очередь, по крупным пионам. Последнее — хотя, скорее, первое, — самое неприятное открытие — щека была измазана в остывшем холодном пюре, который кто-то добрый поставил рядом с кроватью. Я, отфыркиваясь, убрала тарелку с остывшим месивом и сунулась в сумку из джинса. В умывалку было идти лень, так что направилась сразу к Серафиме. На всякий случай, закрыла глаза, просовывая руку внутрь, но потом оказалось, что всё хорошо — я стою в прихожей, рядом дверь в ванную. Туда первым делом я и направилась. После того, как результаты чей-то доброты были смыты, я отправилась на поиски хозяйки сей чудесной квартиры. Серафима обнаружилась на полянке, нарезающая круги вокруг теплиц. Я понаблюдала, как она делает зарядку, стоя на балкончике и уткнувшись носом в один из горшочков с цветами. Колдунья закончила с зарядкой, вдруг мгновенно обсохнув и перестав сверкать в свете искусственного солнца, видимо, высушила себя каким-то заклинанием. — Привет, — махнула рукой, — Ты пойдешь? — Да, сейчас, — крикнула она мне в ответ и, наступив на небольшую кочку, плавно взлетела, вставая на перила и спрыгивая с них, — Как думаешь, Татч сможет меня накормить? — Из принципа, — кивнула я и сочла нужным предупредить, — Сильно можешь не засматриваться, он тот ещё бабник. Хорошо, хоть я ему сестра, потому что брат он очень надежный. Мы зашли в квартиру и направились к прихожей, остановились возле двери. — Да, знаю. Хочешь, угадаю — ты хочешь его спасти от сволочи-Тича? Я хмуро кивнула. — Я с ним несколько раз виделась, не верилось, что такой добрый человек может предать. — Как хочешь, только знай — помочь тебе я не смогу, меня множество клятв связывают. У нас с этим строго. — Но вещи ты мне пронести сможешь, да? — Да, — и резко сменила тему, — А еще я хочу экскурсию по Моби Дику — легендарный корабль! Серафима меня затаскала — ей было интересно всё. Абсолютно. Она сунула нос в умывалку и баню, заглянула в оба медотсека, прошлась по кубрикам, заглянула, наверное, в каждую кладовку, подружилась (!) с Изо, что, как по мне, было делом магии, прошлась по мастерским, трюм обошла весь — её только к сокровищнице не пустили, зашла в кабинет навигаторов, боцманов и квартирмейстеров. Побывала в кают-компании. Закончилась эта эпопея под вечер там же, откуда мы стартовали, я оставила довольную Серафиму в обществе Татча и его обаятельных ребят (какой командир — такая и дивизия), а сама ретировалась на палубу. Чуйка на хорошие вещи не подвела, в кресле сидел отец и начинал рассказывать какую-то очередную историю, которых у него было великое множество. Я пристроилась в самой толпе — между Харутой и Эйсом, которые меня тихо поприветствовали, чтобы не мешать другим, и продолжили слушать. История была самая пиратская — про сокровища, Дозор и суровый Гранд Лайн. Народ реагировал с поразительным единодушием — вздыхал, смеялся и, затаив дыхание, ждал развязки. Солнце затянуло тучами, налетел ветер и шторм начался внезапно. Отец дошёл до своей каюты под писк девочек, которые умоляли идти спокойней и медленней. Первая крупная капля упала под ноги. И как я шторм так поздно почувствовала?.. Хоть успела предупредить, едва-едва. Палуба превратилась в бассейн, паруса отяжелели и повисли за секунду, пока их убирали. Меня отослали в кают-компанию. Там уже сидело несколько человек, а следом за мной залетел в дверь Эйс, которому кто-то дал пинка для ускорения. — И не возвращался боле! — Чтоб вас всех Морской Король вые!.. — конец фразы потонул в грохоте грома. Пока Эйс матерился, в кают-компанию забежал ещё кто-то. — Командир сказал, чтобы никто из каюты без защиты не выходил — молния оставляет ядовитый газ! И умчался обратно, напялив противогаз или что-то на него похожее. Нас снова качнуло, я опрокинулась назад, больно ударившись затылком о диванчик у стены. Пришлось быстро за него тут же хвататься, пока корабль накренялся в другую сторону. Некоторым повезло меньше — зацепились они на следующем рывке, проехавшись по полу. Шторм длился, казалось, целую вечность. Пару раз я даже задремала, проваливаясь в полу-бессознательное состояние, потом снова выныривала с очередным раскатом грома. Скучно не было. Скучать некогда — надо держаться за неудобную опору, чтобы не улететь куда-нибудь, надо слушать раскаты грома. Поговорить — или поперекрикиваться — тоже не получится, грохот стоит такой, будто разом сотня пушек стреляет. От этой мысли я даже захихикала, помотала головой и продолжила тихо сидеть. Видимо, только для меня шторм был так неудобен — Эйс заснул, проезжая по полу на животе то в одну сторону, то в другую. Два юнги из, кажется, шестнадцатой дивизии катались на огромных железных крышках от кастрюли вместе с командиром второй и радостно кричали, отчего глохла я ещё больше. Ненавижу детей. Шторм закончился к обеду. Пошел мелкий дождь, который завис водяной пылью в воздухе и не давал высохнуть парусам. Разбудили Эйса, которого заставили сушить паруса, но поздно спохватились — не помогло. Зато поднялся туман. Я пошла искать Серафиму. Практически каждый её видел, но где она была — неизвестно, потому что там, где она была «вот тока шо» её уже не было. Поиски завели меня в медотсек, где она и обнаружилась, видимо, задержавшись чуть дольше таинственного «тока шо». — О, Айс, привет, — поздоровалась Серафима, — Первый раз сегодня попала в шторм. Жуть. — Серафима согласилась помочь мне с муторной работой — заполнением карточек матросов. По большей части, в этих карточках, — говорила Вероника, — Ранения, но пираты тоже люди и ничто человеческое им не чуждо. В том числе ОРВИ. — Она тебе ещё не надоела? — спросила я у Вероники. — Нет, она очень интересный собеседник. — Я как-бы тут ещё, нет? Мы дружно промолчали. — Если что, ищи меня на камбузе. Ты запомнила, где он? — Да, запомнила. Я ещё раз окинула взглядом их место работы — стол, два стула и куча бумаги. Световая ракуша светит так же, как и обычная электрическая лампа. Забавно, что корабли парусные, а электричество — его аналог, — есть. Когда-то я спросила у Марко, почему корабли не оснащены двигателями. Он меня сразу не понял, о чем я, но потом объяснил это тем, что не на всех кораблях есть люди, которые могут справиться с Морскими Королями, а они очень чутко реагируют на звук. Некоторые используют альтернативу двигателям — реактивные ракуши, фруктовиков и какие-то наработки Вегапанка, но, увы, они слишком шумные и привлекают за раз не одного Короля, а двух-трех, если повезет. А можно на косяк наплыть. В Новом Мире, где Морских Королей много — это вообще самоубийство, даже с большой и сильной командой. Кроме Морских Королей есть ещё более страшные животные. — Сможешь найти Деми? Она просила передать ей вот это. Я кивнула и приняла несколько тоненьких папок. Деми была в одной из кают девочек, забрала у меня папки, профессионально — как умеют только врачи и спецназовцы, — раздела взглядом, поблагодарила и напомнила мне, чтобы не забыла явиться на осмотр, списки со временем для каждого висят на камбузе. — Что, весь Моби Дик проверяете? — Да, всё нужно до пояса аномалий сделать. Ты не знаешь? Впрочем, большинство уже прошли все проверки, осталась только первая и вторая дивизии. Не спрашивай, кто порядок устанавливал. — Удачи, — сочувственно пожелала я и сделала заметку в голове — выпытать из кого-нибудь информацию по этому поводу. Я вновь отправилась к Марко — докладывать о погодных условиях. Процедура была привычная и много времени не заняла, но командир отправил меня на камбуз — чистить картошку. — За поведение твоей подчиненной, йой, как её там зовут?.. — Хорошо-хорошо, — перебила я его, пока он ещё что-нибудь не придумал, — Я пошла. Картошку почистить проштрафившиеся находились всегда, а сегодня не повезло мне. Я забилась в какой-то уголок и слушала местные сплетни и разговоры, сидя на косоногом табурете. — Вероника? — рядом с моим закутком раздались шаги. Видимо, у кого-то есть секреты. И что-то во мне хочет сплетен из первых уст, — Что случилось? По голосу я узнала одного из помощников Татча, не помню его имени, только то, что волосы у него веселого желтого цвета. И с Вероникой он хорошо общается, может, влюблен. — Да. Случилось. Я видела, как Ли заходила в малую душевую, пока там был Карл. И они долго не выходили. — И? — Будто ты не знаешь, чем всё могло закончиться? Послышался тяжелый вздох. — А чем может закончиться долгое пребывание на корабле с очень красивыми медсестрами? — Это что ещё за намёки? — прошипела Вероника. А разве она не с Серафимой?.. — Это не намёки, это факты. Нэйва об этом узнать не должна? — У неё есть Воля Наблюдения. У тебя с Карлом похожи голоса, скажи, что с Ли был ты. — Что? — выдохнул он. Я сидела в культурном шоке, пальцы судорожно сжимали несчастную картофелину, дышала через раз, потому что, действительно, это можно было увидеть Волей. — Пожалуйста, — взмолилась Вероника, — Ну, что ты за это хочешь? — Поцелуй меня… Несколько секунд было тихо, видимо, Вероника очень удивилась. — Ты обещал, понял? Между первой и второй склянкой, нижняя палуба. — Там, где?.. — Да, там, — перебили его. Вероника замолчала снова, снова раздались шаги, а я смогла выдохнуть. Санта Барбара… Нэйва, эта, которая Тереза? Сомневаюсь, что у них что-то получится. Нэйва, несмотря на фамилию Тереза, очень сильная и владеет Волей Наблюдения на достаточном уровне, чтобы отличить людей по ауре. Мне, например, такое не под силу. Разве что Марко могу отличить, но у него аура спецефическая, а ещё мотивация его видеть у меня выше. Главное, держать оттуда подальше Серафиму, так что надо найти её и развлекать по полной, чтобы не решилась ходить ночью по кораблю… Или рассказать пару историй про злых пиратов, которые могут и в темном углу зажать. Хотя, её это скорее заинтересует, чем спугнет. Притащить её, что ли, на пьянку к комдивам? У Эйса всегда повод найдется, а остальные сопротивляться только для вида будут и не долго. Значит, сейчас мне надо искать Эйса и подсовывать под нос замечательную идею. Всё оказалось куда проще, чем я ожидала. Эйс нашел меня сам и потребовал историй, ибо жаждал хлеба и зрелищ. За хлебом был послан к Татчу, которого — какая жалость! — не оказалось на месте. Эйс привлек к помощи Изо, который сделал очень недовольное лицо, но попросил подождать полчаса — всё будет. Пока всех нашли и собрали, пока нашли местечко — была выбрана каюта Изо, как самая чистая и пустая, — пока вытащили Марко из кабинета, наступил вечер. Я ещё раз напомнила Серафиме о героическом плане по спасению Татча, она покивала и попросила проследить чтобы, она сильно не напивалась. Посиделки удались, во всех смыслах. Учитывая то, что потом комдивы решили играть в бутылочку на поцелуи, а Серафима была только рада, я осторожно потянула узел на платке Татча, я уже сидела рядом. Платок поддался попытки с третьей, и то, пришлось обнять кока и совершенно невменяемым тоном признаться ему в любви, тут же получив ответное. Выскользнула из каюты и поманила за собой Серафиму, которая незаметно вышла под спор Изо и Харуты. Мы окунулись в ночную тишину. — Ты сильно пьяная? — спросила я, осматривая девушку — одежда помята, губы, раскрасневшиеся от поцелуев, а лицо излишне розовое. — Ага. Там, у тебя на столе антихпольное. Я недоуменно воззрилась на неё, но потащила её к себе. На кровати она сидела вполне ровно, а, получив флакончик, выпила из него немного, тут же позеленела, посинела и вернула нормальный цвет кожи. — Ну, как? — Терпеть не могу этот вытрезвитель. Вкус отвратительный. Всё, платок у тебя? — Да. — Давай сюда. Ты свободна на полчаса. Серафима кивнула чему-то и скользнула в сумку, а я принялась ждать. Полчаса прошли как-то не заметно, вроде ждешь, ждешь, не идет время, стоит, а потом оказывается, что уже кончилось всё. Я слушала убаюкивающий плеск волн, тихие шорохи коробля, скрип дерева и свист ветра, как вдруг из сумки выскочила Серафима. — Так, всё готово. Осталось его обратно ему надеть. Слушай, у него точно такой один? — Не знаю, его каюта через три от каюты Изо, я покажу и отвлеку остальных. — Хорошо. Афера удалась — пока я отвлекала ребят, Серафима успела расшить рунами все платки кока. Закончились наши посиделки часа в три ночи, после того, как некоторые уснули, а некоторые разошлись по каютам. Очень мило выглядел Изо — растрепанный, румяный от рома, обнявший такого же нежно-розового Харуту. Приползла Серафима в каюту только к утру, я услышала её сквозь сон. Она что-то пробурчала и исчезла в сумке. Утро вдалось туманным и на редкость паршивым. Мне ещё повезло — я смогла отоспаться часов до восьми, пока в каюту не начал долбиться Нэо, с криками чайки требуя открыть дверь. Я вылезла из-под одеяла и теплой постельки, посмотрела на серый туман за окном и открыла дверь. — Командир всех сказал собрать на лекцию, на палубе через десять минут, всё, я пошел. Всё это было произнесено за одну секунду — вот это скорость, — после чего юнга рванул дальше по коридору, оставив меня в недоумении. Я заглянула в зеркало, примерно оценила синяки и поняла, что, в общем, не так всё плохо, и пошла на палубу. Пушистый свитер крайне непонятной окраски намок от влаги, витавшей в воздухе, за одну секунду и уже через две мне стало жутко холодно — от ветра я продрогла и прокляла того, кто этот свитер связал, а ещё себя саму — нужно было надеть куртку. — Эйс, что происходит? — я потянула за рукав комдива, которого обнаружила в толпе. — Мы идем на странный Китовый Остров. Это инструктаж. Смотри, скоро начнется, Марко должен всё объяснить, а я первый раз там буду. А зачем?.. — Мы нашли на прошлом острове ключ к загадке с этого острова, — ответил он на не заданный вопрос, — Ты что-нибудь слышала о «Легенде о золотом хлебе»?..