Босиком по облакам

— Это звучит глупо, не думаешь? — О, началось! На ют поднялся Марко и воцарилась мертвая тишина, только было слышно дыхание двух сотен человек. — Это инструктаж по следующему острову, потому что идти туда мы будем очень необычно, йой. Мы будем на месте через четыре дня. Вы, первая и вторая дивизии, будете находиться на верхней палубе, третья и пятая на второй, девятая на третьей, двенадцатая на четвертой, в трюме — шестнадцатая. Такелаж берет первая дивизия. Остров находиться под водой, там гравитация работает наоборот, йой. Да, как на одном из первых островов Нового Мира. Чтобы попасть на Китовый Остров, нужно перевернуть корабль и опуститься на километр вглубь по течению. Потом перестроиться на глубоководное течение и опуститься еще на двадцать вниз. Водой нельзя дышать. Тяжелые предметы убрать, оружие тоже. Пистолеты и порох сдать Изо, не вздумайте прятать их по кубрикам. Фруктовики уходят к другим дивизиям и на верхней палубе не показываются. Это понятно, йой? — Да, — раздалось нестройное. — Мы плывем туда за лекарством для нескольких братьев, которым оно нужно. Его нельзя достать где-то ещё, йой. Так же там можно найти ракуши, так что мы так же отправимся за ними. Морские Короли будут. Так же там будут небольшие розовые водоросли — не касаться их ни в коем случае. Всем обмотаться веревками и быть бдительными. За пять часов до погружения на Моби Дике всё должно быть закреплено или упаковано, бьющиеся спрятано. Для этого часть отправиться к Деми — девочкам будет нужна помощь, йой. Перед самым погружением я раздам ракуши головного пузыря, по одной на пять человек. Наша цель на острове — достать Золотой Хлеб. Он позволяет восстанавливать организм. Хочу скормить Отцу весь. — Моби Дик мы перевернем, перебегая от одного борта к другому. Всё. Возвращайтесь к работе, йой. У кого вопросы — подходить после ужина. Удачного всем дня, — Марко улыбнулся, — Тод, То, Рик, Айс и Эйс, останьтесь. Ну, этого следовало ожидать. — Айс, ты плохо работаешь с канатами и узлами, потому что ты слабая, йой, — звучало это не как оскорбление, а как констатация факта. Я и не отрицаю, — Ты мне нужна рядом, чтобы, если что, сразу сообщить об изменениях. Волосы соберешь, йой. С тобой всё. Эйс, ты на палубу не идешь. Будешь сидеть на камбузе, — взгляд стал очень серьезным и грозным, — Я тебя сам за борт выкину, если вздумаешь уйти с камбуза, понял? Своих фруктовиков держи сам, йой, командир ты или кто? Эйс рассмеялся. — Ладно тебе, всё будет в лучшем виде! — Всё, умничка, иди уже. Айс, что-то непонятно? — А? — вышла из астрала я, — Нет, всё понятно. — Если тебе нечем заняться, то могу сдать тебя Татчу. — Нет-нет, уже ухожу, — замахала я руками, — Видишь, меня уже нет. Я в темпе вальса отправилась к Серафиме, попутно думая, куда спрятать вазу, пионы и как буду убирать постельное бельё. Под кроватью прокатит или нет?.. Про такелаж Марко сказал правду — узлы у меня получались, но слабые. Канаты натягивать — мускулы нужны или просто сила немереная, так что мне с моими восемью дорики — так называл силу Михоук, — нечего и думать. Кажется, кто-то упоминал похожее в каноне, но я не помню. Сам Шичибукай смеялся, когда сказал мне это, потому что, по его словам, сила обычного среднего дозорного — десять дорики. Очень среднего. Было обидно. В противовес всем техникам Михоука я показывала ему некоторые элементы акробатики, которым научилась в прошлой жизни. Он удивлялся, иногда смеялся, но заставил, кроме прочего, лазить по стенам. Не смотря на все его пытки — тренировками у меня это язык не поворачивается назвать, — навыки он мне дал, при том, что не обязан был этого делать. Иногда я думала, что я узнала о Михоуке нового. И понимала, что ничего. Прошлое так же осталось для меня тайной, а это было бы так интересно! Может, он плавал с кем-то вроде Роджера? Как он вообще к нему относился? Увы, Михоук говорил мало и эмоций тоже показывал мало. Он всегда казался мне непрошибаемо спокойным или презрительным (а уж это его движение бровью, когда вместе с ней он опускает весь мир!), иногда он смеялся надо мной, но для этого обычно был весомый повод. Если бы видела себя со стороны в те моменты — тоже бы посмеялась. Один раз мне удалось подглядеть — каким-то чудом, не иначе — как он очень тоскливо смотрит вдаль, опираясь на стену замка. И что-то в этом было такое: в его сгорбленной фигуре, пустом взгляде ярко-желтых глаз, в сцепленных в замок руках и общей картинки в целом. Я отвернулась и спустилась обратно, только спустя десять ступеней я осторожно потрогала щеку и наткнулась на дорожку от слезы. Видимо, у этого персонажа, нет, человека, тоже очень грустная история. Видимо, в этом мире только люди с очень плохим детством становятся сильнее. Серафима встретила меня радостным взглядом и холщовым полотном. — Вот. Я обещала уйти сегодня — и я уйду, но я хотела кое-что сделать. Я не рассказала, что я стихийник? Это мой основной магический дар, ну, он был с рождения. Вот, а моя стихия — огонь. Я очень хочу!.. — Помахаться с Эйсом, — протянула я задумчиво, оглядывая её фигуру. Не тощая, а в меру стройная, так что с одного удара не улетит. Наверное, — Он даже против не будет, ты не думай, просто если ему башню снесет, то её снесет окончательно. Я с ним сейчас справлюсь с трудом, а у меня теперь Воля! Две! — обе, правда, слабенькие, но не в этом дело, да? — В общем, думай сама — останавливать не буду. Сейчас он, скорее всего, в кают-компании. Можешь поискать его через Харуту или воспользоваться своими сверхспособностями. Я даже посмотрю на это. Я всё ещё не доверяла магии. Более того, я была уверена в Эйсе. На поиски Серафима потратила меньше пяти минут, выудив комдива из какой-то бочки, где тот свалился, настигнутый нарколепсией. На палубе всё ещё был туман, даже не представляю, как два человека с огнем будут им управлять в условиях повышенной сырости и пониженной видимости?.. Оказалось, довольно просто. Зевак набралось достаточно, я стояла рядом с Респеретом, который активно принимал ставки — вот кто у нас не лишен коммерческой жилы, — правда, Серафиму не все знали, но кто-то уже видел её фокусы. Ставили всё равно на Эйса. Ну, если Серафима не будет применять что-то кроме огня, то Эйс выиграет. — Айс, будешь ставки делать? — Не, не буду. Я вообще не знаю расклада сил. Я немного лукавила, потому что расклад сил знала, но не знала, кто как свою силу применит. — На кулаках не биться, только огонь! — крикнул судья, — Пока противник не упадет или не сдаться! — Эйс всех победит! — раздалось откуда-то сбоку, ему вторили свистом, — Особенно, какую-то девчонку! По палубе, которая была чем-то похожа на стадион, провели углем круг и запустили туда противников, Эйс хрустел кулаками, а Серафима, казалось, была слишком напряженной, едва заметно дергалась при каждом его движении, но в глазах полыхало истинное любопытство. — Начали, — гаркнул судья, Эйс ринулся в атаку. Я подключила Волю Наблюдения — в тумане и огненных всполохах что-то разглядеть не было возможным. Серафима не уверена. Запуталась. Она явно не сталкивалась с подобным боем, хотя реакция на уровне — вот как ловко уклоняется от чужих атак. Сама почти ничего не делает. Не может? Боится? Запуталась? Испугалась? Как-то все странно. Не дошло до неё, что ли? Минут через пять толпа захотела зрелищ, послышались подначивающие крики, Эйс тоже что-то кричал, пробуя на силу Серафиму — выдержит она очередной огненный вал? А побольше? А метание маленьких светлячков-бомбочек? Техник у Эйса было много, не только масштабных, но и точечных. Он кинул в Серафиму пригоршню пуль-огоньков, она махнула рукой, растягивая яркий огненный щит. Серафима контратаковала. Это было не так мощно и точно, но это было довольно вовремя — она что-то спалила за Эйсом, сзади поднялся шум, Эйс отвлекся на мгновение, Серафима скользнула к нему, но не добежала каких-то полутора метров — Эйс применил слабенькую, очень слабенькую версию «Огненного Кулака» и Серафима отлетела назад, на доски. Эйс кинулся следом, хватая (довольно бережно, могу заметить), за руки и разворачивая лицом к полу. — Победа! Эйс выиграл. Почти не сомневалась. Серафима мало что показала — только стихию, почти уверена, в полноценном бою, а не «у кого лопатка в песочнице больше?», Серафима победила бы за одно-два слова. …я еще не представляла, насколько окажусь права… Серафима села, потерла ушибленный затылок. — Ай, этого следовало ожидать. Лукивати. Её окутало слабенькое сияние, видимо, ей стало легче — в крайнем случае, она начала улыбаться. — Это было интересно, — ослепительно улыбнулся Эйс, подал ей руку и помог встать. — Мне тоже было очень приятно, — улыбнулась она, — Рада, что мне удалось против тебя простоять три минуты… и девятнадцать секунд. — Ну, кто-то десяти не выстоял!.. — Эйс! — крикнула и запустила в него тем, что под руку попалось, — Это — военная тайна! Ты мне друг и брат или кто? Эйс легко увернулся от одного из деревянных брусков, которые использует Изо для тренировок своих ребят и пропустил его над головой. За бортом раздался всплеск. — Вот и доставай его сама. Изо тебе голову оторвет, — хмыкнул Респерет. — Мне не трудно, — отрезала я и пошла за деревянным бруском на другую сторону палубы — маленькая светлая точка качалась на волнах, медленно удаляясь. Пришлось собирать вокруг туман настолько, чтобы он стал водой и отправлять за бруском. Пока вода поднимала брусок, я заметила где-то далеко в глубине мелькнувшую темную спину. Дошло не сразу, а, когда дошло, я радостно закричала: — Киты всплывают! Смотрите! Я перевесилась за борт. Первый кит вынырнул совсем рядом, обдав тучей брызг, и тут же намочил с головы до ног, но мне было всё равно — кит был величественен и прекрасен, а самое главное он был огромным. Гигантским! Раздался громкий писк где-то во второй октаве, многие зажали уши, но он проникал сквозь ладони. Благо, кончился так же внезапно, как и начался. — Еще один, вон, слева! — крикнули с другого борта. Вокруг корабля выныривали киты, уходя вглубь с фонтаном воды. Пираты замерли возле фальшбортов, пораженные огромными животными. Киты весело трещали и брызгались, казалось, играя с деревянным собратом. Моби Дик почти не уступал размерами, разве что не нырял, а то и за своего бы сошёл. Когда киты уплыли, Серафима потащила меня в свою чудо-сумочку. — У меня к тебе один разговор, так что садись. Я была уже на кухне колдуньи, стояла, облокотившись о стенку. Получив приглашение, я села. Серафима взмахнула рукой, к нам подлетели чашки с чаем. Я отпила немного. — Расскажи мне, пожалуйста, что ты думаешь о будущей битве при Маринфорде. Я глубоко вздохнула, уняла волнение, глянула исподлобья на Серафиму. Глаза, голубые и яркие, сверкают любопытством, волосы, кажется, намагнитились. Синяки под глазами — тоже, видимо, мало спала. — Мне совершенно плевать на весь мир вокруг, за пределами Моби Дика, — начала я, прикрыв глаза, — Потому что этот корабль и весь его экипаж — мой дом и семья. Мы все пираты — даже медсестры, которые лечат раненых врагов, — и мы изгои этого мира. На нас не распространяются его правила, мы сами по себе. Воюем с Дозором, пиратами, стихией, со всем, кажется, миром, — я открыла глаза, увидев в чужих интерес, продолжила, — Я остановлю эту войну, потому что мои братья мне дороже будущего этого мира. Я не могу спасти всех и не желаю этого делать. Люди, которые умирают под гнетом Небесных Драконов мне безразличны. Те, кто погибают в штормах — тоже. По вине Правительства. Мне важна лишь моя Семья, и я буду биться за неё до конца. И все мои знания не пропадут даром. Я остановлю эту битву, не дам случиться войне. Не хочу терять своих братьев, сестер и Отца. Я их всех люблю. Она кивнула и даже похлопала. Увидев мое удивление, она пояснила: — Похвальное желание. Не думала, что за год с лишним можно так срастись с этим миром и потерять человечность. Убивала уже? Нет? Значит, будешь. — И что? Когда весь мир заведомо считает подлым, быть другим просто не имеет смысла. Что с того? Она достала палочку и что-то шепнула. — Я наложила на тебя заклятье немоты и обездвижила. Я даже объясню, что собираюсь сделать. Я сотру из памяти все сведения о войне и команде Белоуса, которые тебе известны из канона, замаскирую их чем-нибудь другим. И канон, который перенесу, тоже немного подправлю. Это будет довольно сложно — стереть определенный участок памяти, который распространялся на другие. Надеюсь, ты поступила как нормальная попаданка и не рассказала никому о будущем? — она отпила еще немного, — Так вот, раз ты такая амбициозная и так любишь свою семью, то придется тебя немного успокоить. Не принимай на свой счет, ладно? Надеюсь, эта сука не увидит в моей памяти, как я разговаривала обо всем с Марко. Хорошо, что я все-таки решилась это сделать, хорошо, что попросила Серафиму защитить Татча, хорошо, что не отдала ей Нэо. Серафима поступает подло и низко, она из моего мира и страны, так что это нормально. В этом такое тоже случается. — Итак, забвениум литро! И что я тут делаю? Детский сад «Ромашка» на выгуле, тьфу. Юнги, впрочем, на детей походили только ростом и некоторыми легкомысленными поступками. Я сидела в шапке с веселым желтым помпоном и вышитой на ней усатой черепушкой и слушала какие-то их байки, но мыслями была далеко — в родном, хоть и полузабытом мире. Серафима отбыла пару часов назад, точнее, просто исчезла, довольно тепло попрощавшись и напомнив про встречу на фестивале Дресс Розы. Мелкие не бесились, но пищали, я продолжала бесплодные попытки собрать какое-то подобие журавлика из бумаги. Этому меня научил Нэо, а его — одноостровитяне. Журавлик выходил кособоким и кривым, хотелось его выбросить в воду, где кругом плавали огромные льдины, хотя с высоты Моби Дика они не казались чем-то из ряда вон выходящим. За те два часа я успела сходить в медпункт и снять бинты, намазать Нэо мазью и, в общем, остаться довольной его состоянием. А ещё он поведал мне, что его дракон согласился выйти на контакт и даже соблюдать вооруженный нейтралитет. Юнги лепили снеговика, позвав кого-то из старших на помощь… И понеслось… Кажется, я примерно представляю, как будет выглядеть апокалипсис. Они спорили и кидались друг в друга снегом, потом еще и на команды поделились. Зачем меня поставили за ними присматривать? Плюнув на всё, я присоединилась к ним, лепя из снега снежки и подгадывая удобный момент с помощью Воли Наблюдения. Она ведь лучше в бою развивается, так что Снежное Побоище подойдет?.. — Шухер, Марко-сан! — крикнул кто-то, выбежав из юта. Я успела спрятать снежок за спину, а кто-то более проворный даже отряхнуть себя от снега. — Что тут происходит, йой?.. Айс! Ты за них отвечала! Покажи руки… Я выкинула снежок за борт и, насвистывая незатейливый мотивчик, показала руки, которые были все в снегу. Ой, кажется, я попала… — Ты вообще нормальная? — Привыкай, пацан, — я приложила два пальца к губам, будто прикуривала сигарету и сделала вид, что выпустила дым, правда, в варежках это смотрелось не очень эффектно, — Это Гранд Лайн. Здесь количество нормальных людей уменьшается в геометрической прогрессии, в Новом Мире они вообще не выживают. — Я тебе зачем сказал за ними следить, йой? — Чтобы они корабль не разнесли? — невинно предположила я. — Чтобы ты за ними следила и останавливала, если они начнут беситься, йой! — Марко занес руку для подзатыльника, но я предвидела, куда он будет бить, и усилила на всякий случай шею Волей Вооружения, но все равно через секунду почувствовала карающую длань чуть выше, щедро приправленную Волей, — Не одна ты владеешь Волей, йой. Причем, некоторые это делают лучше. — Не справедливо, командир, — проворчала, — Косячат они, а получаю я. — Ответственность — такая штука, йой, — Марко хмыкнул, — Успокоились! Грозный рык был достаточно громким и яростным, чтобы снежная баталия тут же прекратилась, и все опустили головы. — Эйс, чему ты своих учишь, а? — Марко потянул второго комдива за щеки. — Флофите, пофафалуста, — невнятно проговорил Эйс, — Ифплавлюфь. Такое поведение Марко не было чем-то новым, скорее, было не самой приятной — но родной — частью пиратского быта на Моби Дике. Он приходил и наводил порядок, иногда используя самые тоталитарные методы. — И вообще, — Марко отпустил Эйса, и тот растекся счастливой огненной лужицей, за что получил Волей куда-то в район солнечного сплетения, — Ты мне ещё корабль подожги. И что это за маниакальное желание доебаться до ближнего своего? Отбили четыре склянки. Сменилась вахта. Я сидела на том же шезлонге, и мучала того же журавлика, изменилась только погода — жара стояла градусов под сорок, так что пуховик был спрятан, а я поняла Нами, потому что в такую погоду в чём-то, кроме шорт и верха от купальника, ходить невозможно. — Остров! — Где? Я повернулась на голоса, заметив Марко у борта и наблюдающего на марсе. Оба были заинтересованы — слишком хищный у них был оскал. Видимо, им хотелось поразмяться, а размялся только Эйс. — На десять часов, командир, — снова донесся крик с марса, — Около пяти миль. Километров десять, если перевести, может, меньше. С нашей скоростью в шестнадцать узлов… — Через склянку подойдем, если сейчас подойдем! — снова закричали с марса. — Айс, иди сюда, йой. — Да-а, — протянула я и вылезла из тени. — Что на острове, йой. Я привычно распустила ниточки восприятия и протянулась к островка, который увидела. Это был небольшой остров с пальмами и странными желтыми в красную полосочку деревьями. В ютной бухточке не было скал, как в других местах. Тропический остров с высокой горой. Вулкан? Да, вулкан, но спящий. — Опасности нет, вода довольно глубокая рифов нет. А кто там живёт — можешь узнать сам, у меня радиус Воли меньше. — Ладно, йой, — Марко задумался на несколько секунд, а потом решил, — Спрошу Отца, но готовься высаживаться. И найди Нэйву, йой. — Хорошо, — протянулась я и, дождавшись пока уйдёт он, посмотрела ещё раз на островок с полосатыми пальмами и отправилась в санчасть. — Нэйва, ты здесь? Голос унесся в пустоту. Девочки ушли куда-то, а пациенты, как известно, сбегают в любой момент, даже если их привязывать. Плавали, знаем. Во второй санчасти была только Сойка, которая меня направила к одной из женских кают. Как раз вроде той, в которой я год назад жила. Я повстречала по пути Суэну, она была какая-то рассеянная, что мне не очень понравилось. Обычно она более боевая. Не выспалась?.. Нэйва читала тонкую книжку в мягком переплете, и была недовольна тем, что её прервали, но, узнав, что Марко нужна помощь, недовольство пропало, она оставила закладку и направилась за мной. Марко уже был в кабинете навигаторов. — Нэйва, ты ведь разбираешься в тропических растениях? Яды, вирусы, прочее. — Про растительные яды немного знаю. Я про себя ухмыльнулась. Эта медсестра об этих тропических ядах знала, наверное, всё и ещё немного больше. У неё и внешность была экзотическая: двух цветная радужка, сверху жёлтая, а снизу изумрудная, зрачок- щелочка, как у кошки, синие волосы и красная татуировка на пол бедра, значения которой лично я не понимала. Мне было жутко любопытно, что там будет интересного на острове. В Новом Мире, — где я и оказалась с легкой руки Госпожи Судьбы и с помощью превосходного навигатора в лице дяди и Шичибукая, — по определению не могло быть чего-то нормального. — Да, дела-а, — протянула Нэйва, задумавшись, — Мне что-то подсказывает, что это будет весело. На что ставишь? — Варианты? Она задумалась и улыбнулась. — Да, пожалуй, есть. Итак, это будут призраки, зомби, звери чудовищных размеров, ученый, который хочет захватить мир или лаборатория Вег Панка? — А что-нибудь более мирное есть? Например, мы встретим добрых филинов или тушканчиков странной расцветки, которые будут ластиться к нам, как котята, а на деревьях будет расти шоколад или леденцы. И без людей. Почему-то на большинстве островов я не могу сойти спокойно, особенно, когда попала под самую настоящую революцию. Нэйва задумалась, достала тонкую сигарету и закурила. Табак в этом мире был, наверное, натуральным, потому что раньше я такой запах терпеть не могла, а сейчас даже нравиться немного. — Вот не знаю, — она выпустила серое колечко, — Какой чёрт тебя потянул с Драгоном связываться, но будь осторожна — уж очень темная он личность. — Спасибо, что волнуешься. Не очень темная личность для меня, хотя даже Ода, насколько помню, мало что показал про отца Луффи, а узнала я ещё меньше. Море внизу посветлело, дно приблизилось, и сквозь прозрачную воду были видны стайки разноцветных рыб, которые испуганно уплывали от корабля. Народ повалил на палубу — появились те, кто спрятался от жары в трюме или кают-компании, сейчас же пираты выбрались на солнышко и с любопытством разглядывали остров. До него оставалось не много — около мили, но Моби Дик начал сбавлять ход — такая махина не остановиться за секунду, да и разгоняется он тоже долго. Мелькнули скалы, едва выглядывающие из-под песка на глубине. Вода была прозрачной, как слеза младенца, обещала прохладу и спасение от жары. Я втянула носом воздух — пахло далекой сушей. Водоросли, цветы и… Сыр. Сначала я наморщила нос, принюхалась снова, но запах не изменился — это определенно был плавленый сыр, ещё ощущались нотки помидоров, петрушка едва-едва, тесто. Пока я пыталась разобрать спектр на запахи, Эйс, сглатывая слюну, радостно кричал: — Ура! Это остров с едой! Кто-то особенно любопытный вывалился за борт, плюхнувшись с веселым плеском и погрузившись на пару метров, неуклюже замах руками, выпустил пару пузырьков воздуха и всплыл и резвым кролем поплыл рядом. — Ты как? — Водичка хороша, — донеслось под бортом. А вот и подопытный нашелся. Спрыгивать, правда, никто не спешил, а плавцу скинули канат, после чего тот ловко забрался, тряхнул мокрой головой, забрызгав остальных и, отфыркиваясь как собака, пошёл помогать спускать паруса. Я побежала к другому краю борта. Несколько пиратов уже заняли мое любимое место на морде кита, так что я не стала им мешать, а медленно, смакуя каждое мгновение, расправила крылья, чувствуя каждое перышко, обдуваемое прохладным ветерком, который не чувствовался кожей. — Кто-то хочет полетать, — рассмеялись сзади, — Айс, покажи нам что-нибудь. Я повернулась и наугад показала язык. Не угадала. Это не волновало меня, поэтому я поступила проще и не стала искать язву, а спросила у Марко разрешения, на что тот махнул рукой: — Да, лети уже, йой, — фыркнул он, — Недалеко и невысоко. Я что-то пробормотала в ответ и сиганула за борт. Ветер тут же ударил в лицо, пришлось щуриться, но я радостно раскинула крылья у самой воды и, задевая пальцами прохладную гладь, полетела вперед, резво замахала крыльями и поднялась в небо, глядя в самую глубокую в мире голубизну, поднявшись выше верхушек мачт, заложила крутой вираж, ощутила всем своим существом, как рассекаю, будто нож масло, воздух и вхожу в воздушный коридор. Пришлось вместе с ветром, который меня подхватил, подниматься вверх кругами, резко остановиться, сделать мертвую петлю — почти заднее сальто, а после, со счастливым и диким криком нестись к воде, петляя и уворачиваясь от воображаемых атак. Потом снова начался полет по прямой и вниз, набирая скорость, к острову. Ощутив, что сейчас меня начнет вертеть, довернула плечи и начала «бочку» сама, совершив три полных оборота, полетела спиной вперед, а после нырнула вниз головой, снова выровнялась. Голова кружилась, как и мир вокруг, но мне было не до этого — я летала, а это мне было дороже и важнее всего остального. — Возвращайся, — донесся до меня далекий и совершенно лишний крик, но прямой приказ я нарушить не смела, хоть и не налеталась. Марко каким-то шестым или седьмым чувством знал, когда полет для меня перестанет быть чем-то чудесным и превратится в рутину, и останавливал перед этим моментом. На корабль я опустилась плавно и красиво — почти бесшумно встала на фальшборт, сложив крылья, довольствуясь короткими мгновениями превосходства — сейчас я была выше пиратов. — Сейчас будет пролётка, — йой, — коротко проинструктировал Марко, — Это будет весело! Но сначала ты берешь миник. — Хорошо, командир! Миник я взяла быстро, они висели в небольшой кладовке ровными рядами, были подписаны и распределены по дивизиям. Это небольшие рюкзачки (от того и название у них «миник») с предметами первой необходимости на несколько часов: небольшая аптечка, пустая фляжка, коробок спичек, блокнот в непромокаемой оправе, карандаш, ножик, библи-карта, которая ведет на корабль, а так же несколько сигнальных ракет. Красный — опасность, голубой — вода, зеленый — поселение или город, черный — клад, а желтая — срочная помощь медсестер, фиолетовый — место, где есть еда. Это было очень удобно — след оставался часов на шесть при сильном ветре, при штиле может и сутки держаться, можно было оставить метки, где и что осталось, а не полагаться на случай. Спасение не требовалось часто, но сама система была отработана. Правда, придумана она была всего полгода назад, когда братия проплывала мимо Дресс Розы, и там был карнавал, там делали просто цветные хлопушки, медсестры придумали, наши плотники разобрали, собрали, поняли, как что работает и собрали такую версию ракет. Может быть, будь у меня такой миник на острове Дохо, я бы там и не потерялась и страху не натерпелась. С другой стороны, и Ягануи бы не было, и Михоука, и знаний, и двух Воль. Что не делается — всё к лучшему. Марко уже ждал меня. — Ну, покажи мне, как ты будешь вести себя на пролётке после года обучения, йой, — усмехнулся Марко самому себе и загорелся голубым огнем, — Вперёд! Я тоже тут же выпустила свои крылья, резво набирая скорость, пытаясь сообразить, как лучше сделать. Можно, конечно, перейти на сверхзвук, тогда я точно прилечу раньше, но кишки у меня после этого наружу вылезут, я не смогу разогнаться так, чтобы не причинить себе вреда, да и затормозить не успею. Ладно, пора махать махалками и делать то, к чему я готовилась в прошлой жизни — летать. У самого берега я замедлилась, чувствуя, что обогнать командира не смогу, а так хоть потешу его самолюбие. Мы опустились на широкую полоску песка с разницей в десяток секунд, постояли, привыкая к тому, что качки нет. Марко в этом деле был более опытным и пошёл довольно резво, а я, несмотря на наличие горячо любимой суши, позорно грохнулась на песок, попытавшись пойти следом. Не удалось. Я встала на четвереньки, отплевываясь от мелких песчинок. В глазах командира, который подал мне руку, я видела смех и искреннее веселье, хотя он совсем не улыбался. Это заставило меня засмеяться неловко, потом искренне и принять руку — широкую, немного мозолистую, с сеточкой чуть светлых шрамов на ладони возле большого пальца. Позорное падение стоило этого смеха в глазах. Песок был везде, пришлось вытряхивать его из кроссовок — самая легкая и удобная обувь, которая была в моем скудном гардеробе, — и обтряхивать ноги, руки и плечи. Пока обтряхивалась, не заметила, как ровная и стоящая на месте поверхность стала более привычной, так что уже более уверенно направилась за командиром. Марко кинул один из камешков в дерево, перед тем как войти в лес. — На одном острове они взрывались, йой, — ответил он на мой немой вопрос. Ничего сверхъестественного — камешек отскочил, а я внимательнее вгляделась в деревья. на них висели небольшие плоды, которые напоминали кокосы, только невообразимо ярких кислотных цветов -оранжевый, голубой, желтый, зеленый, розовый, фиолетовый. Марко сбил один, подкинул, использовал Волю и аккуратно расколол ядовито-оранжевый плод и принюхался, смело выпил. Пока он занимался дегустацией местной Флоры, я рассматривала представителя Фауны — маленькую ящерку желто-красной расцветки, такой же, как и деревья. Ящерка шевелила стрекозиными крыльями, но ввело меня в когнитивный диссонанс совсем не это — на голове у неё был красный петушиный гребешок. Ящерка улетела, а я снова переключилась на Марко. Тот стоял, задумавшись. — Ты живой? — Да, йой. Не отрава, можешь пить. На вкус как молочный коктейль, клубничный, йой. Я недоуменно приняла плод. Внутри плескалось что-то пастельно розовое, пахло как клубничный молочный коктейль, так что я решила довериться бессмертному дегустатору — и пригубила. Это было вкусно, хотя, лично для меня, сладковато. Марко, тем временем, сорвал другой, на этот раз — ярко-розовый и попробовал уже его. — Этот персиковый, — после чего перекинул его мне. — Идём дальше? — Да, йой. И мы пошли. Лес был таким же желто-красным, от него быстро устали глаза. Пели птицы, журчала где-то далеко вода. Начали попадаться темно-зеленые растения с широкими листьями, они росли у корней желто-красных деревьев. Где-то через четверть часа нам попалась пицца. Она лежала на листке, как нам показалось сначала. Свежая, теплая, дразнившая ярким ароматом, она оторвалась от стебля, и стало ясно — это часть растения. Марко попробовал. Марко откусил ещё кусок и молча сунул остаток круга мне. Я столько не съем! Оказалось, съем. Когда мы вышли к неспешной речке, шириной метров десять максимум, я закончила с поеданием пиццы. В свое оправдание могу сказать, что пицца была небольшая, а часть я скормила Марко. Видишь гнезда, йой? — Да, немного. Они замаскированы, на деревьях. А еще там птенцы. — Включила Волю? Молодец, йой. Крупные животные? — Не вижу, но они могут быть. — А что видишь? — Мелкие животные на деревьях, немного в земле, кролика на другом берегу и рыб в реке. Там тоже никого большого. — Дальше ты не видишь. Понятно, йой. Для боя с противником-дальником у тебя маленький радиус Воли. В метрах?.. Я задумалась и попробовала растянуть Волю Наблюдения дальше, увидеть тех, кто пересекал границу, но… — Увы, только тринадцать метров. Как только вернулась на Моб Дик вообще десять было. Марко пожал плечами. — Прогресс есть, Воли есть, будем развивать, йой. Сейчас перелети реку, так что готовься, если что — за спину мне и не мешать, йой. — Поняла. Хоть обе катаны были при мне, даже пистолет я на бедро прицепила, но Марко верно говорил — мне до него как до обратного мира на черепахе-инвалиде. У меня и сильные стороны есть, например — гибкость и… В общем, есть. К чему стремиться, да. Я взлетела первой, в прыжке расправила крылья, тут же полетел Марко, и я пристроилась парой метров выше. Река была спокойной, никто на нас не напал, стали видны верхушки высоких полосатых деревьев -еще дальше были зеленые пальмы. Мы приближались к потухшему вулкану. Ещё около получаса шли молча, разве что Марко изредка кивал на следы зверей. Набрели на небольшую полянку, нашли запруду той самой, а может и другой, речки. Шевелились заросли осоки, которая мне здесь казалась… Ни к месту. По другую сторону речки росли пальмы, самые обычные на вид, высокие, метров десять. Это их мы видели, когда перелетали реку. Марко зажег одну из сигнальных ракет, послышался хлопок, взвился в небо голубой столб дыма, поднялся выше пальм, потом и застыл, клубясь около стержня. Пока командир посылал сигнал, я прощупывала место Волей, стараясь расширить её радиус. Увы, ни на сантиметр моё восприятие не сдвинулось, только голова заболела. Марко попробовал воду, сказал, что пригодна для питья. Я достала свою фляжку и набрала в неё холодной воды вверх по течению. Там она была холодная и очень вкусная, умываться ею — одно удовольствие. Мы пошли дальше, надеясь успеть до темноты найти укрытие или вернуться обратно. Здесь было солнечно и густо, пальмы качали темно-зелеными листами, под ними росли пицца-кусты. Они по началу странными, но недолго. Между стволами пальм и кустами летали бабочки. Марко остановился внезапно, я налетела на него, уткнувшись носом куда-то в позвоночник, пробурчало что-то, что должно было пристыдить пирата, но тот не внял, а просто немного отошел в сторону, давая рассмотреть наш путь. На лужайке у приземистого холмика паслась пятнистая добродушная помесь лошади и собаки. Она посмотрела на нас. — Как думаешь, она съедобная, йой? — Она не причинит нам вреда, но давай обойдемся без членовредительства. Запах крови может привлечь хищников, а мне не хочется с ними всеми мучиться. Марко кивнул и возобновил шаг. Мы шли довольно долго, ноги неприятно ныли, натертые песком. Я уже не замечала красот вокруг, а думала только об одном — о тазике с теплой водичкой для ног и мази, которой я их намажу. Увы, Марко был настроен менее благодушно, поэтому вернемся мы только когда дойдем до горы, или с наступлением темноты. Темнота, видимо, решила задержаться, до заката было еще далеко, а гора не спешила идти к нам, видимо ни я, ни Марко, не подходили на роль Магомеда. Пальмы сменились елями, Марко попробовал одну из шишек, пожевал и сорвал еще одну. Я смотрела на это безобразие и горько вздыхала — взлететь не получиться, потому что мой размах крыльев слишком большой, а лист тут очень густой, самые нижние ветви растут на высоте двух с половиной метров, Марко туда легко запрыгивает, а мне приходится тут стоять. — Марко, ты можешь сказать, что там? — я стояла, задрав голову, смотрела, как он ловко срывает шишки и, едва успев, поймала одну из тех, что он кинул мне и принюхалась. Не наркотик, не? А то он какой-то слишком довольный. Оказалось, мясо, наверное, говядина. По вкусу как шашлык, мне нравиться. — Марко, слезай! — Я командир! Мне ещё Эйса чем-то кормить! — и правда, он не ел то, что собирал, а скидывал в одну кучку у корней. Пока я запускала сигнальную ракету, он как раз спустился, — Всё, идем дальше, йой. — Ага. Воля, которая до этого тихо жужжала, заверещала, сообщая о приближающейся к нам тварюшке с кошку размером, а потом отключилась. — Пригнись! Я уже сама села на корточки и закрыла голову руками, потом сообразила и подключила Волю Вооружения, растянув щит вокруг себя. Держать его было не просто, но терпимо. — Что это было? — Сова, йой. — А днем мы их почему не видели? — Ночные птицы, йой, — Марко прищурился и осмотрелся, пытаясь найти взглядом пернатую, которая пролетала над нами, почесал руку, — Как думаешь, йой, что она сделала? — Заинтересовалась нами? — наугад буркнула я, — Не, бред. Атаковала? Чем? — Она очень прицельно плюнула в меня шариком. Скорее всего твёрдый яд, йой. Ищем укрытие или возвращаемся назад. В этой части леса нам делать пока нечего. — В каком смысле «пока»? — переспросила я чувствуя подлянку которая прямо перед носом лежала. — Потому что потом, йой, я погоню тебя и ещё нескольких человек тренировать тут Волю Наблюдения и Вооружения, — в темноте не видела, но готова поклясться, этот гад ухмылялся. Хотя, мне лишняя тренировка не повредит, — Всё, идём в обход. — Там дальше ещё совы? — Судя по количеству, маленькая колония, йой. Скрипнула ветка под моей ногой, я глянула вниз и тут же отскочила — на меня смотрел камень. Самый обычный камень, рядом со сломанной мною веткой. Я моргнула — камень тоже. Я отпрыгнула, камень тоже. Пришлось проморгаться и понять — это не мое дурное воображение, а камень на длинных паучьих лапках с кошачьими подушками, который уже спешно пытался удрать. Мне он показался очень милым. Время тянулось долго, ноги гудели нестерпимо, мне хотелось сесть и расплакаться, пожалеть себя. Я держалась. Тропинки нормальной так и не появилось — мы просто двигались к горе по более-менее пригодному пути. Когда мы приблизились к горе, на землю опустились сумерки. Лес кончился, начались скалы. — Так, с этим всё понятно. Делаем круг над островом и возвращаемся, йой. — Минуту. Я села на ближайший камень и вытянула ноги, как вдруг заметила, что один из близлежащих камней моргнул и открыл глаза. Я вспомнила другой, похожий и аккуратно взяла его, пока не сбежал. Черный лапки вытянулись, камень моргнул и жалобно на меня посмотрел и пожелтел. — Марко, можно мне забрать с собой камень? — Камень, йой? — он недоуменно обернулся, — Он много ест? — Без понятия. Ты много ешь? Пришлось настраиваться на «частоту» камня. То есть возвращаться к языку природы. Камень попросил меня вернуть себя на землю, но, услышав отказ, погрустнел, предупредил, что пользы от него никакой, но и вреда, в общем тоже. Вздохнул — не понимаю, как он это делает, — и прекратил издавать какие-либо признаки жизни. — Оно не ест. — Не взрывается? Не вырабатывает яд? Не забивается во все щели, йой? — Камень, самый обычный. Просто на ножках. Я положила камень в миник, который сразу ощутимо потяжелел. — Возвращаемся? Командир загорелся голубым пламенем, я распахнула крылья — и мы отправлялись на Моби Дик, где меня ждал тазик с теплой водичкой и мазью для ног…