Босиком по облакам

Я наслаждалась каждым мгновением. В медпункте пахло дезинфектором, деревом, солью и ромашками, девочки заканчивали вечерний осмотр тех больных, которых смогли отловить, тихо между собой переговаривались. Кто-то строчил что-то за столом. Я была не в этом мире. В небольшом тазике с тёплой, почти горячей водой, отмокали ноги, натертые за день песком. От них до самых бедер шли тёплые волны наслаждения. Желудок тихо бурчал, намекая на то, что организму мало пары мясных шишек и пиццы, съеденной почти единолично. На остальном корабле была практически идеальная тишина — большинство, получив от Марко разрешение, отдыхали на пляже и прибрежной полосе, раздавались звуки нестройных — но очень громких! — песен, которые пираты дружно горланили. На камбузе раздавался стук посуды. Раздались совсем рядом громкие шаги. Было чрезвычайно лень открывать глаза, смотреть на мир и делать хоть что-нибудь. Когда меня очень мягко тронули за плечо, я вздрогнула. — Айс, — позвали тихо и звонко, — Ты спишь? Не могла назвать это состояние сном, но было близко. Я медленно приоткрыла один глаз — этого оказалось вполне достаточно, чтобы уловить суть ситуации. Рядом стояла Сойка. Обижать девочку не хотелось — честно говоря, она была мне симпатична. Её любили на всем Моби Дике, как и большинство медсестер, и это было не трудно. Девочка была добрейшим существом на свете, разбиралась во врачебном деле и была первоклассным хирургом — за это её ещё и уважали. Казалось бы — это дико. Хрупкая девушка, которая не боится крови, ран и прочей работы. У нее была располагающая внешность. Ей не хотелось доверять сразу и слету — это наоборот отпугивает подозрительных пиратов, — но было в ней что-то от звезд. Голубые волосы и глаза всегда чуть искрились, как чистый снег днем. А ещё она фантастически рассказывала самые обычные истории. Казалось, что такого интересного в старых сказках, когда заранее знаешь сюжет? Но Сойка доказывала обратное — её сказки хоть и не отличались от обычных, были несколько иными. Я не знаю, в чем заключается эта «инаковость», и, в конце концов, должны быть у этой девушки её маленькие секреты? — Нет, — настроение было ленивым, даже злиться на то, что меня выдернули из сладкой и теплой полудремы, было лень. Да и на что? — Что-то хотела? — Мне рассказали, что ты красиво поешь. Мне интересно послушать, как ты это делаешь, тебя так хвалили. — Инструмент будет или так? — А? Ты на гитаре ведь играешь, да? — видимо, она не ожидала, что я сразу соглашусь, — Гитара есть, там уже кто-то пытался играть… Хорошо, гитара не моя, а моя только через полгода появится. Как я соскучилась по пластиковым струнам… На берегу горели костры, разгоняя вокруг себя мрак. Полосатые деревья, которые начинались сразу за полоской пляжа, казались черными, а из леса на меня смотрела тьма. Свет шел только от костров и ярких звезд, света которых было достаточно, чтобы как-то ориентироваться в пространстве. Сойка потянула меня на одну из лодок, но мне захотелось сделать маленькое чудо — лодку мы спустили, а вода, которая у побережья была более покладистой, мягко подхватила лодку и медленно понесла нас к берегу. Постепенно я начала различать отдельные фигуры и даже кого-то узнавать. Когда мы вытащили лодку на берег рядом с другими такими же, Сойка настойчиво потянула меня к одному из небольших костров. — Всем привет! — громко поздоровались мы, а нас тут же расцепили и усадили. Меня — между Эйсом и Харутой, а Сойку недалеко — между Татчем и Изо. В руках у меня появился кусок мяса и кружка с чем-то прохладным. Это был молочный коктейль, как раз из тех, которые были в кокосах. Это показалось мне диким, но потом я распробовала, поняла — вкусно. В это время вокруг не стихали разговоры — пираты рассказывали истории и делились впечатлениями от нового острова. Ко всему прочему оказалось, что остров не имеет названия, а значит, что его надо как-то назвать. — Остров Молочных Коктейлей! — предложил Харута, — Круто же, ну? — Харута, ты не прав, — фыркнул Татч, — Остров должен отражать сущность. Можно назвать его Совиным, потому что тут есть совы. — Бре-ед, — протянул Изо, — Название должны быть изящным. Например, Остров Несбывшихся Грёз. — Тьфу на тебя, — сухо сплюнул Харута, — Какие у тебя грёзы? Тогда уж, Остров Сбывшихся Надежд. — Как будто у тебя были надежды, — парировал Изо, — Виста, скажи что-нибудь интересное. — Сово-полосатый Остров. — Как будто на острове живут полосатые совы, — рассмеялась я, — Ребята, вы что? — Тогда, — фыркнул на меня Харута, — Предложи что-нибудь свое. Я задумалась. — Наоборотный Остров, потому что тут всё наоборот, пицца и мясо растет на деревьях, и всё прочее. — Еще бредовее. Марко? — Переходный Остров. Мы ведь здесь остаемся, чтобы передохнуть перед Китовым Островом. — О, круто, — хлопнула в ладоши я, — Мне нравится. Оказалось, это название нравится всем, так что, еще предложив пару глупых вариантов, сошлись на Переходном Острове. — Всё! — выдохнул Эйс, — Изо, куда ты гитару сунул? Изо выудил откуда-то из-за спины гитару и передал мне, я случайно — каюсь — ткнула грифом в живот Харуте, тот отодвинулся. — Что спеть? — Что-нибудь новенькое, — тут же выдал Эйс. — Я не бард, — фыркнула я, — И не умею писать стихи. Воцарилось молчание, пока я допивала приторный апельсиновый коктейль. Я потянулась было за чем-то вкусненьким, но в это мгновение вскочил Харута и задрал к небу указательный палец. Я вздрогнула. — Тогда ту, про странного парня, — тут же выкрикнул Харута. — Какого парня? — Про ираландца, — пояснил Татч, — Давай, Айс. — Ну, как хотите, — я провела пальцами по струнам, повернула колки, настраивая её, — Кофе черный, а взгляд — печальный, тень беды на твоих плечах, и новый день, как обет молчания. А ты из тех, кто не верит злу — твой ангел пьет темный эль в углу, я так хочу произнести это вслух… Эту песню, видимо, помнили, потому что припев подхватили дружно: — Скоро зима и снова плохи дела, девочка, острая, как стрела, вижу с удачей никак не ладится: «Поцелуй меня — я ирландец». Второй куплет помнили не все, но по слову или два вставляли. — Я знаю эту большую тайну — как тонет пол, а стены тают, и мир теряет очертания. Где ночь темнее, а небо — выше, я стану медным и огненно-рыжим, ты рассмеешься и ты услышишь… Припев грянули так, что начали люди подскакивать у других костров. — И ещё ту, про бочонок рома, — продолжил концерт по заявкам Виста. Я пожала плечами. И начала играть «Рюмку водки на столе», переделанную под местные реалии в «Бочка рома на столе». Мне кажется, мои братья всегда, когда пели, руководствовались принципом — чем громче, тем лучше, так что как только они понимали, где какие слова, а иногда и просто так, чтобы поучаствовать, орали как могли. Несмотря на то, что песни про алкоголь были, самого алкоголя не было. Меня это слегка удивило, но причин мне никто не объяснил, да и мне как-то всё равно. Хороший алкоголь, прежде чем пить, нужно откуда-то достать, а где его достанешь посреди острова, где люди отсутствуют как вид? — Айс, как ты делала ту штуку? — Какую? — машинально откликнулась, не поняв, что у меня спрашивают, — Ты про что? — Звучало как «салют», — попытался объяснить Эйс, — Ты научишь? — Сальто? — переспросила я, даже не думая соглашаться, — Из меня плохой учитель, скорее всего ты убьешься, а потом убьют меня — одни за то, что убила их любимого командира, а другие за то, что не дала сделать им этого лично. — А-айс, — протянул Эйс, — Ну, тебе же не сложно… — Мне сложно, — категорично перебила я, принимая веточку, с нанизанными на неё зефирками, — Татч, откуда у тебя зефир? — Марко на острове нашел, — пожал плечами кок. — Когда? Я вместе с ним была. Командир? Марко на мой вопросительно-гневный взгляд пожал плечами. — Возле берега есть ещё одна роща, немного дальше, йой. Там они на кустах растут. — Айс. Это было так круто, — снова заныл Эйс, — Что ты хочешь взамен? Вот бы у него интуиция не сработала, как обычно. Пожалуйста, пусть у этого D. от слова «дибил» чуйка не сработает. Костер трещал, пока я нервно поворачивала прутик с зефиром. — Предложи ей хорошие сапоги, — хмыкнул Марко, — Только сможешь их потом достать, йой. — Командир! — обреченно простонала я. Меня сдали, предали, нагло обманули, продали и… — Айс! — хитро сверкнул глазами неугомонный Эйс, — Я достану тебе сапоги и… Ножны, вот! — Ножны — это хорошо! — усмехнулся Виста в лихие усы, — В чем твои катаны сейчас? — В кожаных чехлах в каюте лежат, — я потупила взгляд. Михоук свой без чехла носил, а кинжал-крестик вообще как маскировка, — Я их с собой всё равно не каждую секунду ношу. — Зря, — дружно раздалось вокруг. Кто-то — наверняка Харута! — рассмеялся. В общем, спустя полчаса, меня уломали. Оказалось, что на борту Моби Дика присутствуют фруктовики поролона, пенопласта и синтетики, а еще что-то похожее на переплавку вещей. Это как сшить вещи, только сплавить. Утром меня разбудили стуком в дверь. Внутренние часы подсказывали, что рань сейчас несусветная, а солнце — этот извечный лентяй, — мои гипотезы подтверждало. В общем, на рассвете Эйс постучался в мою каюту и почти получил по больной голове, спасло его только одно — я банально не дотянулась. Попросив, подождать, я быстренько переоделась в спортивное и напялила кроссовки, которые скоро явно запросят каши. Учить его пришлось почти с нуля: терминов Эйс не знал — да и откуда? — так что пришлось ему объяснять их. Сила у него была, прыгал он высоко, растяжку можно и получше, но для сальто не много надо. — Тело идёт за руками, это всего лишь кувырок в воздухе. Летишь и берешь группировку. Хватаешь руками ноги под коленями, это не трудно. Эйс разбежался, подпрыгнул метра на два, едва не перелетел через маты, но упал на спину, так и не перекувырнувшись в воздухе. Для второго раз нормально, учитывая то, что в первый раз он прорыл носом траншею в песке метра на два, но бодро вскочил. — Так? Я хлопнула ладонью по лицу, привычным жестом потерла пальцами переносицу и покачала головой. Разбежалась сама, прыгнула, закрутилась в воздухе, встала ровно на песок и развела руки в стороны: — Вот так. Теперь ты. Необязательно так высоко прыгать, пока что собственного роста тебе хватит. Ты же можешь себя контролировать? Да, можешь так сильно не разбегаться. И задницей своей тощей шевели, — фыркнула, я, вспоминая свою учебу этому нелегкому искусству, — Это твоя основная ошибка. Эйс фыркнул: — Нормальная у меня задница! — но послушно пошел. Я поправила сползшую на песок футболку, отряхнула немного ноги от песка и выпрямилась, снова садясь в шпагат. Куда делся фруктовик с паралоном, которого мне приволок Эйс почти за шкирку?.. Еще через полчаса я могла с уверенностью заявить — Эйс научился делать переднее сальто, а у меня будут сапоги и ножны. И новая привычка, как только эти ножны появятся — носить мечи всегда с собой. Роль тренера мне понравилась, но закончилось всё довольно быстро, зато я успела основательно размяться и села в минус на шпагате. Марко отловил меня перед обедом, когда я уже собиралась свалить с группой, которая отправится за едой на остров. Увы, Татч сдал меня командиру «с рук на руки», так что путешествие по странному лесу отложилось на неопределенный срок. — Марко, у меня только два вопроса: зачем тебе наручники и откуда они у тебя? Командир хмыкнул, но на один из вопросов ответил: — Мы тебя всегда сможем спасти, но Деми недавно подала мне чудесную идею — что случиться, если мы еще не прибыли, а тебя уже потихоньку убивают, а? Так что, йой, это новый вид тренировок — после жесткой разминки я надену на тебя наручники, и мы начнем сражаться. С разными противниками, но ты — без оружия, йой. Тебе, кстати, повезло — ты не фруктовик, кайросеки на тебя не действует, но пусть твои недоброжелатели так не думают — притворяешься слабой, запоминаешь, куда тебя ведут, если не можешь выбраться сразу, а потом выберешься, потихоньку уничтожая препятствия. Запоминаешь всё вокруг — лица людей, информацию, расположение комнат — это может пригодиться потом.  — Как я буду сражаться с наручниками? — Ну, зная дозорных, они обычно вешают на ноги вот такие, а на руки — вот такие, йой. Иногда наручники застегивается спереди, иногда за спиной. Они редко проявляют фантазию — устав то, устав сё. Методики у них интересные, но, увы, стандартные. — Погоди, то есть они со всеми одинаково обращаются? Марко рассмеялся. — А ты думала, что это школа, чтобы там с каждым по-особому. У них вообще разговор короткий. Если подобное случится — мы тебя спасем, но хорошо, если ты до нашего прихода продержишься. И будет замечательно, если не только сможешь справиться сама, а ещё и поможешь другим — кто так сделать не смог. Вдруг ты не одна туда попадешь, йой? Я задумалась. — Ладно, давай свои наручники. — Я сказал, что сначала, йой, у тебя будет почти обычная тренировка, только более утомляющая. Итак, круг по побережью по щиколотку в воде, потом растяжка. Я за тобой слежу. Я тяжело вздохнула и, быстренько размявшись, побежала. Правда, этот остров был раза в три меньше, чем Курайгана, а Михоук ставил не по одному кругу, как добрый Марко, а по десять. В общем, это было не очень сложно. Правда, Марко довольно быстро раскусил, что я почти не устала, и отправил бегать по военному принципу: «Вот отсюда и пока мне не надоест, йой», — и перелистнул страницу какой-то толстой книги, открытой где-то на середине. Скучно ему стало кругов через двадцать, когда я бежала чисто на автомате, размышляя о том, что нам приготовил следующий остров. По идее, к сегодняшнему вечеру мы могли бы быть там, но попался этот остров, так что мы задержались здесь на два дня, может, ещё немного больше. То есть, до Китового Острова еще дня два пути. Марко рассказал мне, что именно с того острова приплыли те киты, которых мы видели не так давно. Воля Наблюдения взвыла, а я ушла с линии атаки неизвестно чего, вернувшись в реальность тут же. Я всё еще была в воде, даже бега не замедлила, а вот Марко рассматривал меня несколько удивленно. — Что это только что было, йой? — О чём ты? Воля Наблюдения, она у меня иногда работает, — я хмыкнула, — Чего ты в добропорядочных пиратов кидаешься чем попало? — Ладно, не важно, йой. Беги сюда. Наручники терли руки и ноги, были неудобными и тяжелыми, килограмма по три каждый, а еще Марко цепи не надел. Изверги эти дозорные. Теперь я понимала, как это неудобно и искренне восхищалась теми, кто в этих наручниках умудрялся драться. Зоро, кажется? Руки и ноги оттягивали на раз. — Ну, как ощущения, йой? — Марко, этот садюга, наслаждался произведенным эффектом, — Так, не смей! Волей не разрубать, снять не пытаться. Вряд ли ты это сделаешь быстро, да и противоречит всему смыслу тренировки. Уровень моей силы определить можешь? Выводы, Айс, выводы, йой. Я подключила Волю и прислушалась, даже глаза закрыла. Фигура Марко, как единственное живое существо — помимо всякой мелочи в земле, — в радиусе тринадцати метров, воспринимался четко. — Я бы с тобой не связывалась. Аура действительно отражала силу человека, только вот мне непонятно, как я это понимала. Четкость контуров зависит от обладателя Воли, но никак не от хозяина ауры… Я это просто… знаю. — А так, йой? Сила Марко резко уменьшилась, став внезапно блеклой и почти незаметной — как у обычного человека. — Теперь связывалась бы. — Вот, что и требовалось, йой. Можешь открыть глаза. Более сильный человек легко может замаскироваться для более слабого. Это нужно запомнить. А есть еще такие, как ты. Мелочь, которая не обладает силой, но владеет — пускай и довольно паршиво, — обоими Хаки, умеет творить, чёрт знает что, и может свалить крайне неожиданно. — То есть, среди статистов… — Кого? — поднял бровь Марко. — А… Это обычные люди, я их просто так обзываю. — Из твоего мира, да? — Да, — я хотела спросить что-то еще, но внезапно передумала, так что продолжила мысль, — Среди статистов чтобы не выделяться, да? Марко кивнул, мы продолжили. Это было очень неудобно. Отплывали мы утром следующего дня, когда Марко еще раз, в присутствии всех дивизий (огромная толпа на небольшом клочке суши и моря!) объяснял, как, куда и зачем мы отправляемся. Вопросов было много. Растянулось всё это часа на два с половиной, потому что как мы до рассвета третьего дня встали, так вместе с солнцем и отчалили. Два дня обещали быть интересными хотя бы потому, что всяких циклонов и штормов выбранном направлении немерено, обогнуть их все будет невозможно, так что нужно будет постоянно спасаться от буйства стихий. Ветер, до которого я едва докричалась, шутил и издевался, на выкрученное ухо и вовсе обиделся, после чего на извинения не реагировал. — Я сам себе царь, — крикнул он, — Не смей мне приказывать, смертная! От мелкого пацана звучало, конечно, забавно, но мне было не смешно — ветер на скале, около который мы стояли, поднялся не шуточный. — Пожалуйста, не мешай хотя бы! — крикнула я, а слова, сносимые ледяными вихрями, казалось, возвращались обратно в глотку. — Ладно, — он задрал нос и ушел по берегу, растворяясь с каждым шагом. Мне было грустно, потому что по собственной глупости я поссорилась с могучей стихией, а всего-то надо было — позволить себе чуть больше. Стихии, древней, как сама мир, уши выкручивать и приказывать! Два раза «ха»! Сама виновата, подожду, пока он отойдет и, может, найду ему что-нибудь интересное на Китовом Острове. Прощения попрошу, но позже, когда остынет. — На девять часов шторм зарождается, будет здесь через полчаса. Я сидела на фальшборте и махала ногами, сконцентрировавшись на всём, что видела вокруг. — Выход, йой? — Это меньшее из всех зол, но пока лучше чуть-чуть скорректировать курс, градусов на десять, обойдем по краю… Нас и другие шторма настигают, а ещё зону Обратного Штиля обойти надо. — Лучше уж шторм, чем Обратный Штиль, йой, — согласился Марко и передал приказ рулевому. — Давай по максимуму, что там будет. — Через полчаса шторм с девяти часов, потом Погодный Пояс — летний и зимний. Облачно. Новый шторм в полдень, потом как пойдет, если удачно, то крупного шторма избежим, но если немного не впишемся — нас знатно потрясет до ночи. Потом часа на два, нет, вру, на три часа всё успокоится, а потом пиздец, — многозначительно протянула я, — Там несколько возможных мест образования водоворота и смерча, но, уходя из одного, мы попадем в другое, лучше обойти чуть по краю, точнее скажу только вблизи, — сюда бы Нами, она бы нас вывела, но чего нет — того нет, — В общем, надеюсь на тебя как на превосходного навигатора. И рулевого нужно взять лучшего. В общем, это самое точное, что могу сказать пока. Дальше — веселее. Пока расплывчатые смерчи из воды, огня, льда и молний в чистом виде, до нескольких гнезд Морских Королей. Еще нам в темноте нужно обогнуть море с кислотой, так, по крайней мере, оно ощущается. Днем это не сложно — у него другой цвет, но если мы слишком далеко зайдем туда ночью, то Моби Дик раствориться и будет у нас не кораблик, а пустота. Растворит полностью. Лучше уж шторм в другом море, чем там. Волны кислоты. Же-е-есть… — Отвлекаешься, йой. — Не очень. Это всё, что видно более-менее четко. Марко, я не всесильна, пусть радиус этой штуки у меня на порядок больше, чем Воли Наблюдения. Работа была однообразной, скучной и неутомимой. Я сидела и говорила, и говорила, и говорила о том, что чуйка нашептывала мне, так что маленький шторм мы обогнули, а большой пришелся на полчаса раньше. Небо потемнело внезапно, меня срочно отправили в кают-компанию, так как она была ближе всего к палубе, попросив не мешаться и дать последние указания. Раздав ЦУ, я села за ближний к двери стол так, что бы сорваться в любую секунду, но не выпадать при этом постоянно. В каюту я заскочила буквально на минуту — накинула непромокаемый плац и заплела волосы в тугую длинную косу. Я побежала через палубу к капитанскому мостику под мелким дождиком, который, когда я забежала в узкий коридор, разошелся не на шутку и уже барабанил по доскам палубы. В рубке было не многолюдно — один из навигаторов, Марко и рулевой, но вместе со мной это было четыре человека, что для небольшого помещения казалось толпой. Сквозь прозрачные стекла я видела волнующееся море и тяжелые грозовые облака самого угрожающего вида. — Айс-тян, сядь и не маячь, — попросил рулевой, не поворачиваясь. Я зажалась между стенкой и столом с картами, вняв просьбе и обманчиво радостному тону. Шторм набирал силу. — Марко, повернем налево — обогнем шторм по краю, нас почти не заденет. — И потеряем кучу времени! — ответил рулевой, — Или попадем в другой. Я скрипнула зубами. Нельзя иногда просто мне довериться? — Лево руля, йой, — приказал Марко, расчетливо смотря на дождь, заливавший палубу и едва заметную полоску горизонта, скрывшуюся за стеной воды, — Айс, говори точнее. Я попыталась отстраниться от собственного тела, раствориться в воздухе и слиться с окружающим миром. Напряжение царило в рубке, не давая сосредоточиться. — Десять градусов вправо. Почувствовав неуловимое движение, расфокусировала зрение еще сильнее, потом и вовсе закрыла глаза, пытаясь понять, как движется и живет шторм. В центре закручивался гигантский водоворот, мощный и сносящий всё. Тонны воды в невообразимых количествах обрушивались вниз и поднимались вверх, закручивались и опускались на дно. — Пять градусов влево. — Мы поднимемся на волну! — донесся голос рулевого, будто сквозь подушку, — Нельзя! — Марко, ты сможешь обтянуть корабль Волей? — идея пришла внезапно, но могло сработать, — Хотя бы на пару секунд, чтобы не разбиться? — Воля — это увеличение удара, йой, мы улетим на Белое море, если я Волю растяну. — Тогда на секунду, после касания, но до поломки. Марко, если мы свернем с этой волны — нам конец. Марко? Я не знала, что происходит. Едва слышный скрип штурвала, дождь по стеклу. Я не слушала и не видела никого живого вокруг. Только море, огромное, бушующее, жуткое и маленькая точка — Моби Дик, меж двух огней. Снизу подходило новое течение, которое могло запросто поменять направление и оттеснить нас в сторону одного из водоворотов. Паруса были спущены, но я чувствовала — мы поднимемся. — Держись ровно по волне, — будто в пустоту сказала и умолкла, пытаясь сориентироваться. — Ладно, обтяну, — донесся до меня рык Марко, — На том свете тебя достану и придушу. — Да, командир, — я резко открыла глаза, возвращаясь в реальность и тут же об этом пожалела, — Блять! Волна оказалось выше, чем я думала. Относительно других волн она не казалась огромной, но метров пятидесяти уже достигла, а дальше — выше. — Я предупреждал, йой, — Марко смотрел, не отвлекаясь, на океан. — Ты сможешь обтянуть весь Моби Дик Волей? Он же большой… — Раньше тебя это не волновало. Что с курсом? — Надо левее градусов на восемьдесят взять, — скрипнул зубами навигатор, сверяя карту и Лог Пос. — Айс? — По волне плывем ровно, потом подхватываем другую, нас подкинет в нужную сторону. Тело словно выпрямилось, на секунду показалось, что веса и вовсе нет, а потом я подлетела над табуреткой. — Командир, мы падаем! — крикнул рулевой. — Догадался! — крикнул Марко, — Всем держаться, тряхнет сильно! Я напряглась, ожидая удара — Моби Дик летел вместе с волной вниз, набирая скорость, пришлось ногами зацепиться за ножки прикрученной к полу табуретке, чтобы не улететь. Остальным пришлось хуже — навигатор собирал рассыпавшиеся карты, Марко схватился за панель, рулевой — за штурвал, который до сих пор почему-то вертел. — До воды сто футов! Восемьдесят! Шестьдесят, сорок, двадцать, команди-и-ир! Весь корабль вокруг почернел и заблестел — упал кто-то на палубе, едва не сорвался еще один с реи, а потом был мощнейший по силе удар. Корабль подбросило вверх, исчезла Воля, меня прижало к стене с такой силой, что, казалось, органы сейчас вылезут наружу. Рулевой сжал штурвал до побелевших костяшек пальцев, навигатора и вовсе сорвало, впечатав куда в стену рядом со мной, я дернула его на себя, разбилась об стену чернильница, подставка которой не пережила такого кощунства. — Влево на девяносто! — крикнула я. Корабль снова рухнул, поднял вокруг тучу брызг, но это было не так страшно, зато так же больно. Корабль развернулся, ловя очередную, более мощную волну, а я мысленно взвыла, моля Создателя, чтобы это когда-нибудь закончилась. На этот раз волна оказалась более быстрой, чем ожидалось. Нас практически катапультировало в небо, где, пролетев какое-то время практически в полной тишине, мы сидели, ожидая удара. Воля появилась снова неожиданно. Вокруг всё почернело, корабль бухнулся днищем о воду, но доски даже не трещали, хотя просели мы явно ниже ватерлинии. Молния ударила совсем близко, почти в палубу. Раздался грохот, уши заложило, стало совсем тихо. Я завертела головой, пытаясь понять, что случилось и тут же, учуяв новую опасность, заорала: — Обратно! Меня тряхнуло так, что руки не удержали — я улетела в свободный полет, всё ещё ничего не слыша, когда меня поймали за шкирку и кинули обратно в мой угол. Я видела, где конец шторма, я видела, где он. — Двадцать влево! Еще немного! Ещё! — крикнула я, ожидая, пока мы сядем на новую волну. Нас швырнуло снова, всё потонуло для меня — уши болели до этого, но, внезапно, стало темно, а меня еще долго кидало по темноте, я будто тонула, но отчаянно хотела выбраться и жить, жить, жить! Первый раз я вернулась в сознание внезапно, даже не осознав этого. Меня держали. Я чувствовала тепло и надежную защиту, но потом всё исчезло, я не могла двигаться, утонула снова. Наступила апатия. Второй раз был чуть более удачным. Я очнулась, казалось, вокруг был один сплошной шум, меня качало изрядно, но боль была только в голове и на отбитом седалище. — Айс, ты очнулась? — ко мне подбежал кто-то, но я видела только розовый халат. — Что? — прохрипела я. Что с голосом? — Так, сколько пальцев видишь? Я честно попыталась сосчитать, но получилось плохо. Вернее, никак. — Семь… Не, шесть, — то, что на руке у человека в принципе пальцев пять, до меня не доходило, — О, точно, десять. Не, погоди. Восемь. Всё, восемь. Медсестра вздохнула и мягко взяла мою голову в руки, повернула и что-то сделала с ушами — я так и не поняла, что. Боль ушла, слух вернулся в прежнее состояние, не было противного звона. — Что болит? — снова задала вопрос она. Я задумалась. — Только задница. Послышался смешок. — Это еще терпимо, синяки себе все наотбивали. Уши болят? Голова гудит? Улыбнись! Так, нормально. Инсульта нет, и то хорошо. Давай, выпей вот это. Умничка, теперь это. Вот кто так делает, а? Под ворчание я выпила всё, что мне дали и ответила на все заданные вопросы. Голова уже не болела, даже общая паршивость прошла. Я попыталась сесть. Не получилось. Меня привязали. — Ты кричала что-то и не давала себя лечить, — пояснила Нэйва, увидев мой непонимающий взгляд, — Прошло всего часов десять. Нас тряхнуло, я в панике схватилась за кровать, Нэйва тоже. Из-за соседней койки кто-то материл рулевого. — Десять? — я пыталась посчитать, сколько прошло и осталось. Мозг соображать отказывался, — До острова полтора дня осталось? — Вернее тридцать шесть часов штормов, — хмыкнула Нэйва, — У меня два часа, чтобы поднять тебя на ноги, так что сейчас ты ложишься и пытаешься уснуть. Нэйва вышла ненадолго, но мне было несколько хреново, так что сон не шел. Думать о чем-то, кроме боли, не получилось. Вернулась она со шприцом в руках, наполненным чем-то зеленовато-желтым, почти как её глаза. — Погоди. Мне давали какие-то таблетки еще? — Да. — Что это было? — Обычные обезболивающие… А что? — Мне нужно в каюту! — Стоять, — Нэйва с несвойственной девушке силой припечатала меня к кровати, — То есть, лежать. Марко сказал поднять тебя за двенадцать часов, я это сделаю. Не смей избегать лечения, ты — не братья, на которых как на собаках все зарастает! — У меня в каюте есть лекарство! — Ага, ты собираешься его делать в таком состоянии! Никуда я тебя не отпущу! — Нэйва, я знаю, что мне поможет, мне только еда нужна и таблетки, которые ускоряют регенерацию! Нэйва была против. Мы орали друг на друга, нас просили заткнуться с других коек, мы не слушали. Нэйва была бы права, если бы я не знала, что права — я. В конце концов, мне это надоело. Я активировала Волю Вооружения, которая далась мне ценой головной боли и звона в ушах. Я растянула щит на полметра от себя и ринулась, шатаясь, к двери, пока не догнали. Корабль шатало, самый короткий путь был через палубу, а мне нужно торопиться — я в таком состоянии бесполезна, а нужна в здравом рассудке. — Айс, ты что тут делаешь? — А ты? Эйс выбежал из двери прямо за мной, оказавшись внезапностью. За дверью на палубу барабанил дождь, и сверкали молнии. Света вокруг не было — вспышками молний только освещался небольшой кружок света на полу. — Плевать. Готова? — Нет!.. — Раз, два, три, — сосчитал Эйс, со скоростью пулемета выплевывая слова, — Вперед! Дверь открылась, мы выбежали на палубу — вода тут же была везде — намокли мы за долю секунду и ринулись сквозь стену дождя к противоположному концу палубы. Корабль, будто назло нам, вскочил на очередную волну и накренился, так что, пробежав немного вхолостую, мы рухнули, а я уже догадалась, что сейчас будет. Эйс уже предпринял попытку зацепиться хоть за что-нибудь, меня дернули наверх и прыгнули следом, Эйс врезался в мачту, рухнув на бочки, я следом. Пришлось точно хвататься за первое, что попалась под руку, а им был вцепившийся намертво в привязанные бочки комдив. Тело соскальзывало, когда нас толкнуло, я почувствовала, как меня отрывает от единственного якоря в бушующем море и схватила Эйса еще и ногами. Приземление вышло жестким — корабль стал черным, Эйс тут же повис бесформенной тряпкой, а когда Воля пропала, начал опасно крениться. — Нет-нет-нет, — пищала я, цепляясь и за ящики, и за Эйса. Шум в ушах нарастал, молния ударила снова, а я заметила краем глазом темное, странное пятно, чуть наклонив голову при новой вспышке, увидела на плечах кровь и от удивления чуть не выронила комдива, но быстро взяла себя в руки, подкинула Эйса, тот уже пришел в себя. Мы пошли дальше. На палубе был кто-то еще, много кто, но кроме неясных теней ничего не было. Вдруг Эйс свалился, а я в полном шоке стояла на подкашивающихся ногах и смотрела на это безобразие, потом дошло — нарколепсик уснул. Меня охватила паника, тем более приближалась новая волна, на она была немного в другую сторону — Эйс покатился к той стороне, куда мы шли. Мне оставалось не падать и по возможности не терять его из вида. От удара об стену он пришел в себя, так что быстро сориентировался и обхватил меня без проблем, потащил в полубессознательном состоянии к двери. Мне похлопали по щекам. — Ч-что? — стуча зубами, спросила я, — Кто? — Айс, блин, мы дошли. Чего ты тут забыла? А, это Эйс. Намокший с головы до ног, взволнованный и обеспокоенный, с его забавными веснушками. Я засмеялась, меня снова ударили по щеке, на этот раз — немного сильнее. — Спасибо, я пришла в себя. — У тебя кровь, ты из медпункта сбежала? — дождавшись кивка, он продолжил почти зло, — Марш обратно! — Лекарство в моей каюте, всё нормально, царапина! — Это кровь из ушей, приди в себя! — Спасибо, я пошла. Он серьезно кивнул и направился в одну сторону, а я к каютам — в другую. В шкафу, на полке лежала аптечка веселых цветов. Сейчас, во вспышках молний, она казалась чем-то жутким. Качало, поэтому я села за стол и открыла, пытаясь разобрать написанные собственным ровным круглым почерком буквы. Успокоиться, унять звон в ушах, забыть про головную боль и содранные колени, спокойно. Я сосредоточусь и всё сделаю. Всё сделаю… Мелькали мешочки и коробочки, слились в одно пятно баночки и ампулы. Наконец, спустя пять драгоценных минут, среди всего мне попалось нужный флакон с пилюлями. «Регенерация всего тела. П. э. сильный голод и жажда, обмр. 15 мин.». Я тут же заглотила одну пилюлю и почувствовала, как мутнеет в глазах, поэтому скатилась на кровать со стула и провалилась во тьму. Я не поняла, как очнулась. Просто, вот я заглатываю пилюлю и пытаюсь что-то сделать, а вот я уже встаю — бодрая, готовая на подвиги и жутко голодная. Воды вокруг — хоть запейся, но я бегу на камбуз и там выпиваю прямо из бочки литр с лишним холодной воды, потом заедаю чем-то из холодильника, не разобрав вкуса. Пробраться на камбуз оказалось не сложно — в кают-компании сидели те, кого на палубу не выпустили и кто уже оттуда вернулся, всем было как-то не до меня. Татча не было, вот где мне повезло, так что я потратила десять минут и была готова к бою. Кровь с кожи не исчезла, так что пришлось отмывать ее той же водой и проверять результат в маленьком круглом зеркале, чтобы не пугать окружающих. Марко не удивился, когда я зашла в рубку, не ругал, но очень строго посмотрел, так я что поняла — к этому мы еще вернемся.