Босиком по облакам

Мне разрешили спуститься на берег на следующий день. Завтракала я еще в медпункте, обедала, как положено — в кают-компании, а вот после обеда я хвостом ходила за Деми — выписывала, в основном, она. Что она решила — не знаю. То ли подумала, что раз я такая резвая, а значит — здоровая, то ли ей просто надоело (хотя это было несколько не в её стиле ответственной главной медсестры), но факт оставался фактом: после обеда я спустилась на берег. Корабль причалил очень удачно, здесь была естественная пристань, обрыв метров десять от воды, так что Моби Дику не нужен был длинный трап. Земля (или что-то её заменяющее?) была непривычно мягкой, пружинящей под ногами, из-за чего я в первую секунду чуть не свалилась. Вокруг было много существ — не только людей. На пристани расположился небольшой рынок, где торговали сатиры. Их так и называли, хотя на ехидных лесных божеств Древней Грецией походили только своей идеей — ноги у них были нечеловеческие, оленьи или ланьи, но уж точно не козлиные. Рога на голове тоже отсутствовали. Вообще, если закрыть ноги где-то от пояса — самые обычные люди, только чуть выше. Я пошла по рядам, рассматривая выставленный на витринах товар. Здесь было много чего: какие-то специи, фрукты, овощи, хлеб, одежда и поделки. Были и музыкальные инструменты, в лавку с ними я и зашла. Было довольно много духовых — флейты, рожки или, во всяком случае, что-то на них похожее. Были совершенно незнакомые мне инструменты, похожие на зеркала, были измененного вида арфы. Исследовать новые народы всегда было интересно, а узнать историю конкретно этого — тем более, так что, спросив у местных жителей — милейшие нелюди! — как пройти в библиотеку, я отправилась по широким улицам к центру. Надо отметить, что подводный город Китового Острова отличался от обычного только освещением — светилась дорога и небо. Почти как на поверхности — голубое. Только без солнца и облаков. Если приглядеться, то в этой голубизне можно было увидеть проплывающих мимо огромных рыб. На меня косились — не опасливо, скорее, как на забавную зверюшку. Хотя от местных я почти не отличалась, разве что ростом, да наличием обуви — юбка в пол, собранные в пятипрядную косу волосы и верх от купальника, которые не бросаются в глаза. Только вот обуви у них не было — у местных копыта. В просторной библиотеке я отказалась от помощи библиотекаря, побродила среди книг, вдыхая тот самый запах знаний, которые ждут, что вот-вот их кто-то найдет. Книги стояли на высоких стеллажах, уходивших в потолок. В читальном зале я нашла учителя и маленьких учеников на выгуле, села на мягком пуфике недалеко от них, достала блокнот с карандашом и принялась слушать. Я уже говорила, что на острове не живут люди? И на Дохо они не жили. И войны не было. В общем, здесь моя мысль подтвердилась — алчность черта исключительно человеческая, как и неумение договариваться. В общем, история сводилась к обобщенным наукам — кто, что, когда и как изобрел или открыл. Оказалось, что на острове уже есть многие блага, которым могла бы позавидовать поверхность и мой родной мир: бесплатная и качественная медицина, удобные приборы в домах, хорошие урожаи круглый год, в общем — живи и радуйся. Что и делали сатиры. Конспект мой получился внушительным, карандаш затупился; к вечеру я собралась покинуть библиотеку, когда ко мне вдруг подошел учитель, который разрешил воспитанникам найти себе книгу и устроить пять минут чтения. Что это за пять минут, когда они длятся уже почти четверть часа — я не поняла, но спрашивать что-то не очень хотелось. — Добрый вечер, нимфа, — поздоровался он. — И вам добрый. Простите, не поясните, что вы имели в виду под «нимфой» и как мне к Вам обращаться? Я слушала, как его звали ученики, но стоит проявить уважение. Да и мощный дедок, чем-то похожий на Гарпа, мне нравился. — Где моя вежливость? Зовите меня Йойхито-сан, нимфа. Вы ведь не местная? Мы обращаемся так к девушкам, которым Богиня ещё не указала на спутника, но которым можно участвовать в праздновании Унмеи-то-Акаи-Ито. Это он так незамужних обозвал? Интересная формулировка. — Простите, что не представилась, Йойхито-сан. Меня зовут Айс. — Можете рассказать о людях? Я ожидала чего-то подобного. — Мне не сложно, но подобное может вас шокировать. Йойхито-сан, люди не так хороши, как вам, возможно, кажется. — Люди, должно быть, очень разные, Айс. — Да. Скажите, когда на остров приплывали люди? — Если я не ошибаюсь, полтора года назад. Это была та же самая команда. Так, я помню, что братья уже успели здесь побывать, просто раньше они узнали только легенду, но не смогли найти Золотой Хлеб. — А до них? — Людей не было довольно долго, около четырех веков прошло. И я рассказывала. Незаметно к нам подошли дети, расселись тихо с книгами вокруг и слушали вполуха. Я слушала о многом — о том, какие люди приплывали сюда, как могли найти этот остров. Еще он рассказал мне несколько легенд. Потом речь зашла о празднике Унмеи-то-Акаи-Ито, который будет через две недели. — Целую неделю мы будем поститься — никакой мясной пищи, только овощи, — рассказывал Йойхито-сан, — Потом, на восьмой день, начнутся танцы. Нимфы заходят в лес и оставляют там свечи, на которые предварительно был нанесен несложный рисунок. Когда из леса вышли девушки, затем идут молодые сатиры. Я уже проходил подобное, и так нашел свою избранницу. Мне нужно было зайти в лес, найти свечу, которая еще горит, и отгадать, кто нарисовал символ, который на ней нацарапан. Все браки, которые заключались по этому обряду, были счастливыми, а те, кто не верит — часто упускает свою судьбу и счастье. На девятый день состоятся свадьбы тех, кто согласился с решением Богини. — Подождите секунду, Йойхито-сан, я немного не поняла вас. Ищут своих избранников сатиры сами, при чем тут Богиня? — О, всё довольно просто, Айс, — улыбнулся он, — На время ритуала — да-да, это ритуал, — мы ближе всего к Богине и можем принимать верные решения. Она не дает погаснуть нужным свечам, помогает найти ту свечу, которая принадлежит именно твоей избраннице и отгадать то, что загадала она. Не все отгадывают, обычно, это значит, что нужно еще немного подумать и созреть для женитьбы. — А что в это время делают остальные? — А у нас свое празднество — проводив девушек и парней, мы поем, пляшем и празднуем, ведь Унмеи-то-Акаи-Ито — праздник душ, которые были и будут связаны. Все судьбы — красные нити, — напевал он, — Узлы на них будут завязаны. Кто больше жил и больше видел — тот получил свое добро, а кто не понял того нить гладка, словно шелк. Песня, тихая и скрипучая, была короткой, со странными, непонятными мне рифмами, и звучала она на диво гармонично — особенно мне понравился скачок на квинту в конце, который показал определенную пустоту. Голос его, хриплый и скрипящий, проседал на некоторых нотах, словно старые не смазанные клавиши, которые не издадут без помощи настройщика и звука. И всё равно было красиво. За полчаса до закрытия учитель спохватился и собрал детей, организованно расставивших книги по местам и пригласил к себе через пару дней на чай. А еще я как-то пропустила момент, когда именно он позвал еще и главную медсестру или, хотя бы, ее зама, у него есть знакомые медики, охочие до людских знаний. Желудок урчал, намекая, что в библиотеке я была полдня, не ела столько же, потому как считаю есть в библиотеке — дурным тоном. Обшарив карманы юбки (три штуки) я поняла, что денег у меня ни белли, курса я не знаю, а значит, придется идти к самому порту, на другой конец города. Город оказался больше, чем я ожидала, а на голодный желудок показался вообще огромным. Хотя, крупных городов за все свои полтора года попаданства я так и не встретила. Непорядок, надо будет разобраться! Мысль о самостоятельном путешествии формировалась у меня уже давно, постоянно находились новые поводы и желания, та же Дресс Роза. Не знаю, когда именно, но я еще много где побываю, пусть и одна. Не таскать же мне с собой братьев просто потому, что у меня шило в одном месте? Я успела дойти до пристани, когда желудок снова заурчал, а потом как черт из табакерки, откуда-то выскочил Татч и потащил к Моби Дику. Ходила байка, что от Татча голодным еще никто не уходил — так что я тоже не стала противиться статистике, с удовольствием поглощая легкий суп и нахваливая кока. Мне не сложно, ему — приятно. Кто-то вытащил меня на свет белый, а я на ходу клевала носом, в итоге я заснула, облокотившись на чье-то широкое плечо. Настолько широкое, что на нем поместилась вся моя спина… Снилось мне что-то легкое и радостное, и проснулась я в прекрасном настроении часов в пять утра ровно (отбили две склянки), а мне в голову пришла чудесная мысль осуществить не менее чудесную идею. Кровать (крепкая полуторка) была намертво прикручена, так что я сходила в мастерскую и в обмен на инструменты согласилась сделать кофе местным полуночникам (десять штук в комплекте плюс юнга бесплатно). На камбузе работа только-только начиналась, так что к турке меня пустили, снабдили кипятком и зернами, а в замен число кружек увеличилось на пять. Итак, оставив часть кофе кокам и забрав огромную бутыль из-под хериса с кофе, не забыв запастись кружками, я вернулась в мастерскую. Узнав, зачем мне инструменты, плотники отправили меня еще и к боцману. Старик Ра, мощный дедок с алыми с проседью волосами, почесал аккуратную бороду, постриженную в виде пирамиды, и разрешил взять у мичмана гамак. Более того, он направил пару матросов со мной. Кровати, по его словам, были бесполезной тратой пространства. Старик Ра был вообще человеком экономным и бережливым. В конце концов, кровать была откручена, гамак получен, а я радостно пинала стенку, раскачиваясь. Пришлось прибить к стенам гвоздики-крючки, так что получилось в самый раз. Спать не хотелось, так что, дождавшись, пока первая волна завтракающих схлынет, я направилась на завтрак. Увы, ожиданиям не суждено было оправдаться — народу было много, а готовой еды не очень, так что, схватив пару яблок и кусок колбасы, я покинула кают-компанию. В город я отправилась тут же, захватив с собой рюкзак и, помня вчерашний опыт, мешочек с небольшой суммой. В этот раз я собиралась отправиться в церковь. На острове мы планировали задержаться недели на две, остров небольшой, должно хватить. Во-первых, рядом с храмом расположен женский монастырь, небольшая церковь и кладбище — на другой стороне, а мужской монастырь — в низких горах на другой стороне острова. В последний меня вообще не пустят, я все-таки девушка, а нарушать чужие традиции — не комильфо. Кроме того, на острове было несколько школ и институтов, больница и театр. В последний хотелось сходить особенно, за время обучения в музыкальной школе я привыкла, что раз пять в год нас выпинывали на спектакли. Театров в родном городе было несколько, все они были неплохими, так что искусство я понимала. Музыку понять еще уметь надо. Церковь была недалеко от библиотеки, на другой стороне города, на самой его окраине. Город закончился постепенно — сначала исчезли трехэтажные здания, потом двухэтажные, потом домики стали небольшими и аккуратными, потом пошли какие-то гаражи (или что-то на них похожее), сменившиеся огородами. Я шла по посыпанной мелкой галькой, чуть светящейся дорожке между садами неизвестных плодовых деревьев. Церквушка выпрыгнула из-за холма совершенно неожиданно — вот только началась кладбищенская ограда, а вот уже и аккуратное здание показалось! Выкрашенное синей штукатуркой, с одним куполом-шаром и, вместо креста, что-то похожее на букву «в», только с острыми углами. Руна? Может быть. Я подошла ближе и прищурилась. Да, очень похоже. Беркана, руна роста. Вполне сходится с тем, что я слышала от Йойхито-сана, сатиры ведь стремятся к саморазвитию, культ личности и тела. В церковь меня пустили. Молодой батюшка или, как его называют здесь, жрец, попросил не шуметь и закончить через три часа — начнется служба. Что же, три часа — это тоже много. Внутри церковь была расписана с невероятным искусством — я оценила. Изображались сцены с Богиней, она сама и многое другое. Самое главное ее изображение — под потолком, к нему ведут тонкие нити красного цвета, которые едва видны. Сцены из книги подверглись тщательному изучению — я едва успела закончить, когда снова ко мне вышел жрец и попросил удалиться. Уже подтягивался народ. — Прошу меня простить, нимфа, но пока вы не разделяете нашу религию, вы не можете присутствовать на службе. В общем, к полудню я снова появилась в городе. Службы длились около часа, так что я, скорее всего, успею еще и в следующий храм?.. Проходя мимо таверны, я зашла туда — на корабль идти не хотелось. Я ела прекрасный салат и хорошо прожаренный бифштекс, раздумывая о том, куда отправиться дальше. В храм идти уже не хотелось — религии на сегодня мне хватило, в библиотеке я уже была (хотя, сколько там книг!), Йойхито-сан сегодня занят и ждет меня только завтра-послезавтра. Тут, кажется, был театр? Мысль эта посетила меня внезапно и своевременно, так что я немедленно отправилась на ее исполнение. В театре оказалось, что до ближайшего представления — час, да и лучшие места проданы. Но не в местах же дело? А в атмосфере, игре актеров, оркестровой яме и живой музыке. Час было решено провести в парке недалеко от Школы Искусств при театре. Я наблюдала за студентами — они совершенно не походили на собратов по несчастью из родного мира. Не бледные, болезненного вида взъерошенного вида зомби, которые прячут от соседей по углам мыло, а вполне нормальные молодые парни и девушки. Недалеко от меня — в паре скамеек — они сели и начали обсуждать Унмеи-то-Акаи-Ито, который, как оказалось, начнется уже завтра. Обсуждали не что иное, как нас, вернее сказать, экипаж Моби Дика. Сатиры уже успели вызнать, что на корабле есть несколько десятков человек подходящего возраста — почти весь санбат, по пять-шесть человек из каждой дивизии. Медсестер обсуждали с интересом — всё гадали, дадут им разрешение на обмен опытом или нет. Если в течение трех дней не дадут, то плакали наши девочки по иной медицине! С таким поворотом событий я была не согласна. Для большинства медсестер их работа — что-то сродни мании. Видимо, именно о них я поговорю завтра с Йойхито-саном. Театр — здание в классическом стиле с колоннами — я нашла быстро. Большой зал, красные мягкие кресла, притушенный свет. Запах дерева, ткани и красок. Фальшивые звуки настраеваемых инструментов и идеально звучащие уже настроенные, шум за кулисами, возня зрителей. Ожидание чуда, погружения в другой мир, живую историю. Погас свет, зажглись софиты. Пошёл волнами занавес, открывая сцену и актеров. История для детей. Появление Богини и острова, самое начало. Оказалось, что сатиры умеют смотреть спектакли, ставить их тоже. Я очень четко поняла запутаную истории о мире Богов и Дьяволов, поняла, что такое дорога и как в Новом Мире оказался отдельно взятый остров. Два Бога заключили пари, из-за которого разнесло не одну Вселенную, пострадали миры и существа, которые там жили. Под метеоритным дождем выгорели планеты, нарушились цепи событий. Катастрофа. Родная планета сатиров раскололась на две неравные части — меньшая прилетела сюда, упала в океан и сатиры остались здесь. Зона поражения была велика, а эту планету зацепило самым краем. Теперь понятно, откуда столько странностей конкретно на этой планете. Богиня не смогла сразу найти свой народ — ей пришлось долго путешествовать через миры и пространства, помогать сатирам выжить и возродиться. Не одно тысячелетие ушло, чтобы все стало хорошо! Так как раньше, никогда не станет, но стало лучше. Мораль: перемены к лучшему. Спектакль вышел чудесным. Мне однозначно все понравилось: костюмы хорошего качества, декорации и живая игра актеров, им хотелось сопереживать, оркестр был великолепен, к сценарию у меня не было никаких вопросов. Вышла из театра я шокированная и всё ещё раздумывала над тем, что увидела. Это требовалось немедленно записать! Вдруг что-то забуду. В ближайшем канцелярском (три квартала вниз по улице) я нашла толстую книгу с чистыми страницами. Решено, теперь это мой дневник! В твердой кожаной обложке бордового цвета, с синим пионом на ней, белыми страницами и удобным замочком. Заодно я купила кучу письменный принадлежностей, чтобы такую книгу вести. Ягануя научила меня сносно рисовать, не Давинчи и даже не выпускник художественной школы, но нарисовать и понять, что это, я теперь смогу. На корабль я возвращалась радостная, с большой коробкой канцелярии — три книги в бордовых обложках, три небольших блокнотика со съемными листами и куча мелочей к ним. В прекрасном настроении я ступила на Моби Дик. — Ты чего сияешь, как будто Ван Пис нашла? — фыркнул кто-то, а я не замечала, слишком я была счастлива. Радость мою не затмило ничто, разложив покупки, я до вечера сидела и структурировала знания, которые получила на Дохо. Только на то, чтобы все вспомнить и записать все темы и подтемы, переписать историю о сатирах (кратко), нарисовать и обозначить параметры представителей этого народа, я зевнула и вышла, чтобы умыться и ложиться уже спать, как друг столкнулась с Марко. — Айс, что ты делаешь в три часа ночи, йой? — Я только с острова вернулась, записала кое-что, по мелочи, — пробормотала я, — Погоди, три часа? — Да, три, йой. Ты знаешь, что ты и девочки будете участвовать в ритуале? Так что на мясо не надейся, йой. Чем ты занималась эти три дня? — Два, — машинально поправила я и зевнула, — Сходила в библиотеку, познакомилась учителем истории, сходила в театр, решила вести дневник. Будет круто, если его кто-то потом найдет и узнает обо всем! — Три, йой. Ты что, сутки сидела в комнате, не замечая смен дня и ночи? — он потер переносицу, — Марш в медоблок. — О, хорошо. Я почти не чувствую себя уставшей… — Да, а что… Снова зевнула, пропустила его слова мимо ушей… Как хочется спать… Глаза закрываются, я не сплю, я моргаю. Я просто глаза закрыла, сейчас открою… — А, — зевнула я, щурясь от яркого света, — Я где? Оказалось, что я в медпункте. Я лежала на знакомой кушетке (с царапиной на спинке), потирала глаза, приходила в себя и просыпалась. Я, наверное, отключилась. Зато выспалась! Соломенные сланцы валялись на полу, привычно щекотали ступни, а за столом уснула Нарцисса. Я выключила ракушу и отправилась дальше, нужно было найти Деми. Дело в том, что я вспомнила об одном интересном деле… — Деми, привет, — меня окинули сердитым взглядом, но в каюту пустили, — Помнишь, вам не давали разрешение на посещение местной больницы. Я вче… Позавчера познакомилась с Йойхито-саном, учителем истории, он, наверное, сможет помочь. Недоверчивый взгляд и откровенное желание запихнуть меня обратно в медблок, сменилось вполне заинтересованным выражением лица. — Я отправлю с тобой нескольких девочек, будь через полчаса на главной палубе. Домик Йойхито-сана был двухэтажным и выглядел очень уютно. Персикового цвета, увитый плющем. Нас встретила милая девочка-сатир с пепельными ножками и волосами, в умилительном розовом платьице. К компании из семи девушек она отнеслась крайне любопытно. Нас осмотрели большими карими глазами и, похлопав длинными ресницами, что-то решили на наш счет. Девочка умчалась в сторону дома, а через пару минут вышла седая женщина. Было незаметно, что она стара — только морщинки разбегались вокруг глаз, а так… — Вы к мужу? — голос её чуть потрескивал, как пламя в костре, — Проходите, он сейчас выйдет. Нас проводили из палисадника в небольшой сад за домом — там стоял стол и скамьи, цвели деревья. — Рад вас всех видеть, прекрасные нимфы, — Йойхито-сан показался неожиданно с улицы, лихо перепрыгнул низенькую живую изгородь и подошел к нам, — Лилия, душа моя, не поможешь мне объяснить этим нифам некоторые из наших традиций? — он влюбленно посмотрел на жену, она хмыкнула и кивнула. — Чем же интересуются нимфы? — Здравствуйте, Лилия-сан, я пришла, чтобы немного послушать историю вашего народа, а мои сестры — за помощью. За десять минут мы с сатирами договорились, а Йойхито-сан согласился помочь. Его сын работал в больнице, его смена уже закончилась и он отсыпается сейчас, так что через пару часов сможет поговорить с девочками. Коротали эти часы мы за прекрасным травяным чаем и печеньками. Я записывала наиболее интересные моменты, некоторые особенности физиологии и ритуалов, получила на руки календарь со всеми праздниками. Удивление юноши, у которого в саду неожиданно оказались красавицы-медсестры, я запомню надолго. Парень сначала покраснел, но девочки быстро взяли его в обиход. Кажется, тайнам медицины не поздоровится. Как только ушли медсестры, Йойхито-сан начал рассказывать мне о Богине. — Да, ещё она в последнем пришествии говорила, что есть перворожденные, которые могут ответить на любой вопрос. А еще дала примерные указания, как их найти. — Вы записывали все её слова? Вы знаете, как найти перворожденных? — Да, — он показал мне несколько объемных томов, — Это все её слова за все перерождения, она немногословна. Тебе нужен перворожденный? — Да, я бы с удовольствием с ним поговорила. — Я точно знаю, где двое. Одна эксцентричная особа живет неподалеку отсюда, возле постоянно извергающегося вулкана и обладает скверным характером, она — порождение Тьмы. — А другой? — неуверенно переспросила я. Видеть эту особу крайне не хотелось. — На Драконьем Острове, но я не знаю, как найти этот остров. Есть книга, которая об этом рассказывает, но она на поверхности. Называется «Драконий Остров», она довольно большая. Там довольно подробно все написано. Вы хотите её найти? — Очень хочу, — выдохнула я, — С каждой секундой всё больше. — Ого, нимфа, да у вас глаза горят! Путь ваш будет нелегким, неизвестно, куда её успели увести люди. — Главное, что она существует! — Прекрасный настрой, юная нимфа, — меня не стали разубеждать, — Удачи! — Спасибо! Расскажите мне еще о Флоре и Фауне этого острова, вы, кажется, упоминали интересных птиц?.. Расстались мы вечером, крайне довольные друг другом. Ему было приятно рассказывать, а мне — слушать. Йойхито-сан посоветовал мне пару книг для детей в библиотеке, именно они понятно объясняют многие непривычные вещи. Так же мне был вручен сложенный вчетверо листочек с картой, на которой крестиком было отмечено место, с которого весь остров виден, как на ладони. Медсестры все еще говорили с врачом и отвлекаться на собирались, зато сказали, что до Моби Дика дорогу как-нибудь найдут. Я решила посмотреть, что это за место, открыла карту и про себя помянула старика-историка — карта состояла из одной единственной линии, которая невообразимо петляла. Зато было нарисовано схематичное раскидистое дерево и небольшой сарайчик возле него. С высоты остров казался маленьким, а карта стала понятной — старик пытался изобразить петляющую тропинку, которая вела на самую высокую точку горного хребта, огибающего полумесяцем весь остров. Небольшой сарайчик в реальности оказался смотровой площадкой, сделанной из крепких цельных бревен и с красной черепицей на плоской крыше. Рядом росло дерево с раскидистой темно-зеленой кроной, шевелились маленькие листочки. Пахло сосной. Вид действительно открывался шикарный, лес под горой, домики, сменяющиеся трехэтажными домами, пристань и Моби Дик, а вдалеке, за пленкой, был виден океан, огромные киты и Морские Короли, которые плыли вверх ногами. На корабль я возвращалась радостная и счастливая, этот день запомнился мне запахом персиков и сосны. Блокнот, в котором можно было менять листочки, был разобран — зарисовки с пейзажами и примерными картинками в одну сторону, записи — в другую. Записать все можно будет по пути к следующему острову, когда вечерами совсем нечем заняться. На палубе царило оживление, возвращался отряд по поискам Золотого Хлеба. Следующую неделю я бегала, в основном, по четырем местам: смотровой сарай, библиотека, небольшая тренировочная полянка и домик Йойхито-сана. Иногда гуляла с сестрами в парке, пару раз забежала в местную больницу и передавала обед сыну Йойхито-сана и Лилии-сан, один раз зашла на кладбище, чтобы немного поговорить с мертвыми (правда, делала это ночью, чтобы не сильно пугать местных). Единственное происшествие случилось на шестой-восьмой дни, когда я спросила про пещеры. Оказалось, есть с обратной стороны гор целая система. И я туда пошла. День выдался жаркий, так что шорты и верх от купальника были на мне, повязана на талии толстовка. Я знала, что в пещере прохладно, но я же ненадолго туда собираюсь, а так, посмотреть. Толстовку-то я взяла. Надо отметить, что с собой у меня были любимые катаны, за мной следили, чтобы была привычка их с собой везде носить. За пару дней я уже привыкла к их весу. В первой же пещере было темно, а когда я осветила место крыльями, то оказалось, что вокруг много-много грибов. Наклонилась поближе, пытаясь рассмотреть, осторожно прикоснулась, понимая, что это те самые смущающие грибы зимнего острова. И как-то отстраненно заметила, что перемещаюсь. В этот раз я оказалась не на корабле (я всё ещё помню, чем закончилось мое прошлое посещение и к пиратам больше не хочу), а в какой-то кладовке. Вокруг было темно и мало места. Вниз вела лестница, была одна-единственная дверь. Воля Наблюдения включилась в третьей попытки, крылья удалось спрятать. Снаружи был день, глаза заболели сразу же от резкого света, так что размер задницы, в которую я попала, до меня дошел не сразу. На веревках вокруг колыхались простыни. Было достаточно тепло, но я все же поежилась. Подойдя ближе, заметила, что в углу каждой простыни стоит печать, как на казенных вещах. «Мужская казарма 3 кор. W-3. Имущество Дозора». Значит, я на базе Дозора или в месте, куда стаскивают награбленное постельное белье. Первое вероятней, так что можно понять — я в заднице. А вот где эта задница находится, еще понять надо. Насколько я помню (и как мне объясняли), все базы имели индекс из двух знаков. Первый — буква, которая обозначает название моря (или океана), так что были базы W, N, S, E и G. По первым буквам соответственно. По какой-то мудреной системе расставлялись вторые знаки — числа. Если тут написано W-3, значит, я в Вест Блю. Я выглянула за ограждение, посмотрела вниз. Я стояла наверху какого-то высокого здания, под ним был самый обычный город. База Дозора, привет. Прошу любить и не жаловаться. Я вернулась обратно к двери, из которой вышла и задумалась над тем, что мне делать. С собой у меня только пара кинжалов, катаны, мой блокнот (правда, почти пустой, страницы уже лежат в столе, готовые к оформлению), пара ручек и карандашей, яблоко, растаявшая шоколадка и мешочек с деньгами. Единственное, что может помочь — пара мешочков с порошком и банка с цветными таблетками. Да, для захвата базы маловато. Куковать мне тут сутки-двое, и на одном яблоке я не протяну, так что нужно что-то придумать, а лучше — вызнать что-нибудь интересненькое и спереть всё, что плохо лежит. А что лежит хорошо — отодрать! Не успела я встать с пола, как меня чем-то вырубило. Очнулась я буднично, если можно так сказать. Ощущений отбитости чего-либо не было, в целом, тоже все нормально. Кроме моего положения. Я была в темнице, потому как ни к чему иному темное сырое помещение принадлежать не могло. Катаны (разумеется!) сняли, клинки (кроме маленького скрытого) забрали, рюкзак тоже, зато заботливо расстелили толстовку. Дозорные догадались о том, кто я, однозначно. Мирные люди себе татуировки Белоуса не рисуют. Надеюсь, они не захотят подставляться и выкуп за меня не потребуют, а то с братьев станется приехать и меня спасать. Так, цели на пару часов вперед: узнать, сколько я валялась в отключке, вернуть оружие, найти еду (живот уже урчал) и выбраться отсюда. Оставшееся до обратного перемещения время лучше провести в городе или лесу. Дверь была железная, Воля включаться отказывалась. Для того чтобы узнать, что стражник меня караулит, потребовалось полчаса. Чтобы он ушел за какими-то важными документами (зачем караульному документы? Зачем?) еще час. По итогу, потеряв полтора часа, я Волей разрезала цепь как можно короче и собиралась было разбить их о стену, но вовремя передумала — грохот будет такой, что вся база сюда сбежится. Дверь поддалась с пятой попытки, другая — со второй, так что по коридору темницы я перебиралась под потолком, по деревянным балкам. Не вентиляция, зато всё видно. Комнату тюремщика и свои вещи на столе я чуть не пропустила, правда, вовремя остановилась и, дождавшись, пока видео Ден-Ден Муши отвернется, скользнула к двери. Внутри опять пусто. Они все где? Оказалось, совсем рядом. Едва я нацепила катаны и собрала вещи в рюкзак, как ввалился мощный тюремщик и хотел было что-то вякнуть, но не успел — пришлось срочно бросаться ему наперерез и нападать. Сил у мужика было немерено, опыта, видимо, тоже, но у меня было две Воли и элемент неожиданности, так что выиграла все-таки я. Мстительно отсыпала на него пару щепоток серого порошка и потянула руки в сторону — удлинились кости черепа, появились рога и проткнули кожу. От кровопотери не умрет, а вот плащ я заберу. У Робин прокатило, может, у меня тоже получится. Плащ был великоват (и это мягко сказано), так что пришлось застегивать. Хватило места на и на рюкзак, и на катаны. Сразу стало теплее и спокойнее. Запрыгнув на балки снова, прислушалась. Раздались шаги, и прошел караул и знакомый дозорный, который меня охранял. — Покажешь ей вот это. Она должна знать, что это такое. Нам не нужна война с Йонко, понял?! Никаких побоев и предельная вежливость, мы не получили ответа из Маринфорда. Надо успеть за три часа, потом не дозвонимся… Она уже должна проснуться, ее не сильно приложили, а прошло целых пять часов. Из которых полтора я ждала, пока вы уйдете. — Так точно, сэр лейтенант! Опа, так вот, чего эти люди ждут. Имя Отца даже через океаны внушает уважение. Как я люблю своих родственников! Осталось всего-ничего, найти еду и выход. Лучше выход, еду и в городе спереть можно. Эх, где мои таблетки для изменения внешности! Но, чего нет, того нет. Я, задумавшись, стояла на перекрестке двух ходов, когда забегали дозорные. — Она сбежала! Итого, им нужно пятнадцать минут, чтобы это понять. Лучше бы выход искала, блин. На всякий случай, на балке вырезала крест и поскакала дальше. Плутала я где-то полчаса и угробила много нервных клеток, боялась, что увидят. Перед самым выходом заметила засаду, но было поздно — вокруг столпились дозорные. — Сдавайся в руки Правосудия, грязный пират! Ага, бегу и тапочки теряю. Быстро же они передумали обходиться без нанесения тяжкого телесного. Катаны тускло блеснули в свете масляных фонарей, повернутые тупой стороной, я стукнула одному кисть, блокировала удар третьего, перекатились в другую сторону, началась куча мала. Кто-то зацепился за плащ и дернул на себя, схватил за воротник, я выскользнула из рукавов и в прямом смысле пошла по головам, заодно лишая дозорных сознания по максимуму и стараясь бить менее болезненно. Кому-то прилетело по физиономии, когда один из них додумался схватить меня за ногу и спустить на землю. Получил сразу. Я обожаю Волю Наблюдения и Вооружения! Без них я бы и минуты не продержалась! Были на редкость изобретательные типы. — Чародейка, сдавайся! Нас больше! — Ай-ай, — пропели сзади, — Такая красавица, а пошла в пираты. Не обижай моих ребят, — я в это время выкручивала кому-то руку, — Мы тебя перевоспитаем. Что ты с собой сделала? — Я продала свою душу! - наугад вякнула я, мучаясь больше с тем, что подоспели еще двое. — И что ты получила взамен, Чародейка? Парень с голубыми волосами, с погонами лейтенанта на плечах, я узнала его, он приказывал моему тюремщику за мной следить. Судя по ауре, силен. Надо делать все быстро. — Ничего, — соврала я, занося катаны для нового удара. — На мой взгляд, — фыркнул лейтенант, готовясь отражать удар, — Это паршивая сделка. Надо было нападать, пока можешь, а не стоять в надежде на то, что успеешь. — А тебя не спрашивают, — рыкнула я, прыгнула и в последний момент гардой стукнула по затылку. Теперь не будет болтать всякую чушь. — Окружай её! Да, так я и позволила. Подсечка, удар и фляг, чтобы уйти от особого рьяного дозорного, рукояткой ударить по руке, потянувшейся, куда не надо, запрыгнуть на бочку и оттуда уже отбиваться от пуль и мечей. Заметила полоску света и другие, более светлые двери. Выход! Вырываться пришлось силой, стоило дверям открыться, как я рванула к обрыву. — Хватай Чародейку, она сбегает! Уже! Пренебрегая лестницей, запрыгнула на перила и прыгнула вперед, расправила крылья и тут же ими активно заработала, дозорные начали стрелять. Сделав круг победы повыше над базой, я полетела в облака. Спускаться пришлось медленно. Я нарезала круги над островом, пока на базе не успокоились и не спустились сумерки. Крылья, которые светятся в темноте — отличная мишень. Садиться пришлось по границе света и тени, в лесу, недалеко от города. Я просчиталась. Лес мне попался неудобный, лиственный. Сезон или не сезон сейчас, кто его знает, этот Вест Блю? Темнело, нужно найти место, где можно переночевать. Воля включилась крайне вовремя, минут на двадцать меня должно хватить. Себя я переоценила, а ситуацию нет. Приземлилась я далековато, а рисковать и лететь не хотелось. Кто знает, кто у дозорных стрелками. Отбивайся от какого-нибудь Изо в форме потом. Никакого намека на тропинку, разумеется, не было, о местных животных я ничего не знаю. Пришлось надеть толстовку и накинуть капюшон, чтобы спрятать волосы. Мне бы домик не очень заброшенный, но кто ж мне его даст? Лицо у меня не особо примечательное, сразу, скорее всего, не узнают. В гостиницы и кабаки мне дорога заказана. Есть базы, которые с пиратами сотрудничают, вот только далеко не факт, что мне именно такая попалась. Значит, нужно искать домик на отшибе и договориться с местными… Так, хорошая идея! Дозорные тоже так подумают, бли-и-ин. Не хотела попадать к пиратам? Пожалуйста, вот тебе дозорные. Желания сбываются не так, как мне хочется, пора бы привыкнуть. Хочешь что-то спрятать — положи на видно место. Это мысль. Какое у нас место — самое под носом у дозорных. Сама база, город они точно будут прочесывать. А куда пират в здравом уме не сунется? Туда, откуда я так старалась сбежать. Зачем, спрашивается? Посидела бы сутки, потянула время. В любом случае, нужно было пустить дозорных по своему следу в город, а самой остаться на базе. Как всегда, хорошая мысля приходит опосля. Значит, иду на базу и тюрьму? Не хочу-у-у, там темно сыро и вообще всякий сброд! Надо раздобыть тоналку, бинты, парик и идти в казармы — вот где меня точно не достанут! Все равно хорошо, что не стала отсиживаться в тюрьме, наплела бы еще всякого. А лгать правдоподобно - еще уметь надо. Осталось только замаскироваться. Что, прощаюсь с роскошным белым цветом и вообще стригусь? Парикмахерская была недалеко, так что прокрасться труда не составило. Тоник я выбрала черный, мастер, увидев татуировку, пообещал молчать. Я не верила, спросила, где тут есть гостиницы или таверны, в которых пирату можно закрыситься, получила несколько адресов и пошла по одному из направлений, как только работа была закончена. Найду патруль и отберу одежду. Итак, самая сложная часть плана — сыграть дозорную так, чтобы никто не догадался, что я — пират!