Босиком по облакам

Планы пришлось менять на ходу — девушки в Дозор ходили, видимо, только за красавчиками-дозорными, но не для того, чтобы бороться с отвратительными пиратами. Пришлось замаскироваться по максимуму (расплести черную косу) и следить за одним из городских патрулей. Не намечалось проверок, не было поступлений новых курсантов. Шанс того, что меня раскроют на небольшой базе, слишком велик. И переночевать мне всё ещё негде. Все приезжие точно будут проверяться и первыми попадут под подозрение. Было бы круто найти здесь рассадник преступности и переночевать там! В таких подозрительных местах меня хотя бы не попытаются посадить, зато попытаются поймать (охотники за головами), ограбить (пираты), продать в рабство (работорговцы), изнасиловать (вообще, все), так что… Где на небольшом острове спрятаться так, чтобы меня не нашли? С таким вопросом я проходила до десяти часов вечера, а потом заметила, что порядочные люди уже скрылись в домах, так что решила пойти ва-банк. Пробраться на базу было не так просто — караульные бдили, фонари светили, хотелось спать, но выход был. И маскировался надписью «вход». До «КПП» далеко, так что я полезу через забор. Не очень высокий — метра три, проволоки не видно. У-у-у, какие же эти дозорные гады, змеи подколодные, чтоб им пусто было! Проволока была в самом хитром месте, пришлось ее очень осторожно перепрыгивать и идти вдоль забора. Мелькали то и дело огни прожектора совсем рядом, приходилось слегка петлять и идти по границе света и тени. Услышав громкие шаги, я затаилась. — Она должна быть где-то в городе или в лесу. Крылья светятся, так что ищите Чародейку! — приказал офицер, отправляя отряд в город и добавляя уже тише, — Она ответит за смерть моих подчиненных. Ночью никто глаз не сомкнет. — Но ведь она никого не убила, дзера. Там максимум — перелом и бессознанка, дзера… Я про себя усмехнулась, как хорошо, что я не поперлась в казарму — отправили бы искать саму себя, а города я еще совсем не знаю, запомнила пару укромных мест и расположение улиц, но этого мало, особенно учитывая то, что дозорные — люди местные. Еще одна проблема — от базы лучше далеко не уходить, чтобы не попасть в океан, ведь чем дальше я окажусь от места прибытия, тем дальше меня выкинет обратно. В прошлый раз именно так было. Не хватало еще в скале залипнуть. В идеале, нужно оказаться на крыше, но это может подождать. Размышляя подобным образом, я затаилась в каких-то кустах, рассматривая базу, выбирая укромное местечко. В одном из окон были замечены люди, которые о чем-то говорили на повышенных тонах. Прислушалась. —… что её нужно срочно ловить. Попробовать расколоть и не давать связываться со своими. — Так отправьте за ней всю базу, город прочешите! Вдруг Чародейка в лесу? Отправьте людей туда. Офицеры тоже отправляются — на базу она не сунется. Отправьте патрулировать этого лентяя Миксера, у него Воля Наблюдения развита на высоком уровне. Как самоуверенно, однако. Мне же проще. Свет погас, ушли люди, я бросилась к стене и, использовав водосточную трубу, залезла на уровень второго этажа. Оттолкнулась от стены и перепрыгнула на окно, немного не рассчитала — содрала кое-где кожу, повисла на руках. Зашипела от боли, но подтянулась и забралась в окно и тут же его закрыла. Так, кабинет пуст, две двери — одна, очевидно, в коридор, другая — неизвестно. Проверив стол на наличие интересных документов (увы, база оказалась дальняя и неинтересная), я взяла пару папок и карт, внимательно рассмотрела план базы на стене и открыла дверь, которая не вела в коридор. Так, это личные комнаты. В спальню я не пойду, найду какое-нибудь укромное место и заныкаюсь там. В стене был шкаф с достаточно широкими для меня (спасибо, маленький рост) полками, где искать меня вряд ли будут. Рослому мужику просто в голову не придёт, что пиратская мелочь может спрятаться в шкафу, в комнатах командира базы, в гнезде Дозора и спать там. Мне такая идея в голову пришла, так что, попытавшись устроиться со всеми удобствами и одновременно в полной готовности, я не сильно преуспела. Катаны пришлось обнять, чтобы не навредить, во-первых, мне, а толстовку надеть, потому что одеяла не было, только раскиданная одежда, в которую я зарылась. Было очень душно, но меня, наверное, не видно. Спала я вполглаза, но мне хватило. Я слышала, как возвращался главный дозорный, правда, вряд он ли спал. Слышала еще какие-то разговоры, отчет Маринфорду о ходе поиска пирата, который представлял угрозу и который уже избил нескольких подчиненных. Даже свет никто не включал и единственное, что могло меня выдать — живот, который ближе к утру начал урчать. Пару раз пришлось выйти и с оглядкой навещать белого друга. Было в этом что-то смешное — сидеть и прислушиваться Волей Наблюдения к происходящему. Около шести часов утра я пошла в столовую и, что самое странное, меня никто не остановил. Никто. В столовой тоже было еще очень пусто, только за стойкой раздачи дремала очень полная женщина, которая, окинув меня взглядом, пробурчала что-то на тему «ищь, какая тосчая» и наложила целую тарелку кари. Ела я не спеша, но с оглядкой. Как бы это не звучало странно, но принцип «положи на видное место, тогда это никто не найдет» сработал, так что я совершенно свободно разгуливала по базе и прибывала в легком шоке. Я, конечно, переоделась в форму дозорной, перекрасилась в черный, косу переделала в удобную шишку на макушке, нанесла яркую красную помаду, которая отвлекала внимание от черт лица, и нашла ботинки на высокой подошве, которые добавили росту шесть с половиной сантиметров, но все это не является достойным оправданием для того, чтобы меня не узнать. Оружие и рюкзак с моей одеждой всё ещё были при мне. До полудня я была в библиотеке, а потом мне пришла в голову отчаянная мысль, которой я устыдилась. Не писала ни любимым дядям, ни не менее любимому дедушке! Так что я пошла в библиотеку, взяла там пару книг по навигации и стратегии (отдам Марко, вдруг ему будет интересно), стопочку бумаги и принялась вдохновенно сочинять. Три разных письма были готовы через пару часов, когда немногочисленные читатели пошли на обед. Видимо, читать тут не очень любят. Или я делаю поспешные выводы. А еще я не знаю, как передать письмо Михоуку. Хотя, есть Релей-сан. Черт, я про него забыла! Ему тоже, наверное, будет интересно прочитать о моих приключениях. Пришлось писать четвертое письмо. Разложив перед собой все бумаги, принялась думать, как их отправить. Если пару писем с подписью «вице-адмиралу Гарп-сану лично в руки» и «адмиралу флота Сэнгоку-сану лично в руки» оставить на столе командира базой, то они найдут адресата? Вроде, должны. Значит с этими двумя я так и поступлю, а вот что делать с пиратами? Думаю, с поиском смоляного мастера Рея и местная авиапочта справится, а Шакки-сан поможет передать письмо дяде Михоуку. Должно сработать. Тем более что там, вроде, нет ничего секретного, даже если их вскроют — хуже никому не будет. Вот и ладушки! А теперь мой любимый момент! Заклеивать конверты и подкидывать, куда надо! Конверты я специально выбрала кроваво-алого цвета и даже разрисовала их, чтобы можно было отличить от обычных, белых. В местное отделение почты города я явиться не рискнула, так что решила воспользоваться почтой дозорных. Большая белая птица за умеренную плату согласилась доставить три письма, так что я с чистой совестью и чувством выполненного долга пошла на обед. Если я правильно всё посчитала, то я провела на базе почти сутки, осталось еще столько же или, если повезет, вполовину меньше. У судьбы, видимо, было ощущение, что я слишком расслабилась, и она решила подкинуть мне неприятностей. Дозорные начали активнее проверять окрестности базы и города, хотя, вроде и дураку ясно, что если у человека есть крылья — он улетит. Просто конкретно у меня ситуация имеет больше граней. С другой стороны, у них приказ сверху, они в принципе сопротивляться не могут. До минимального времени перемещения еще часов двенадцать, это время нужно очень тихо сидеть где-нибудь в уголке и не отсвечивать, а то дозорные уже оживились и ищут меня на всем острове, а потом спрятаться на крыше. Я нашла каморку на последнем этаже и дремала там вполглаза. Я уже говорила, что проектировал всю базу какой-то пьяный гений? Потому что двери везде были одинаковые и неподписанные, так что определить, где кто было невозможно. Там мог с равным успехом оказаться чулан и кабинет начальника, так что курсанты, наверное, долго мучились. Однако это не моего ума дело. Я сидела на мешке с гречкой в дальнем углу склада с продуктами. Здесь было не прохладно, сухо, темно и без живности, что радовало. Перенос вышел болезненным, я упала на куст, напоровшись рукой на острый сук и тут же тихо взвыв. Для меня это было чуть ли не знаком свыше — я пошла в те же пещеры и издалека зарисовала грибы, чтобы потом добавить записать о них в дневник. На Моби Дике меня искали, но неторопливо, просто потому, что я могла быть где угодно на острове. Ритуал был назначен на завтра, так что до этого времени не была особенно нужна. Душа, которой было явно мало приключений, тянула меня вперед, на поиски чего-то интересного. Искупавшись на побережье (ура, белый-белый песок! Побережье с подсветкой! теплая-теплая водчика великолепного аквамаринового цвета! Полное отсутствие водорослей! Ура-а-а!), я направилась в другую часть острова, к самому подножию хребта-полумесяца и, следуя неясному зову, выбрала раскидистый дуб в качестве ориентира. Местное освещение уже стало привычным, так что я довольно сноровисто забралась на дерево, наблюдая оттуда за лесом под ногами и городом вдалеке, когда на одной из развилок между ветвями я заметила маленькую каменную стрелку, которая порядком вросла в дерево. Кто-то довольно давно оставил указатель. А значит… Там точно есть сокровища! Уверена, в глазах моих были одни лишь деньги, так что я осмотрелась, запоминая, откуда иду и пошла в указанном стрелкой направлении. Вниз с горы было идти довольно легко, хотя шла я медленно, боясь пропустить новую подсказку. Вскоре, такая появилась. Еще одна каменная стрелочка, указывающая прямо на старое дерево неизвестной мне породы, так что я сноровисто забралась туда и внимательно всё осмотрела, разве что не лизнула. Простучав часть ствола, мне стало понятно, что там есть полые места и ножиком принялась аккуратно, слой за слоем снимать кору. Удача улыбнулась мне спустя десяток слоев и две с половиной мозоли, но я не обращала внимания на эти досадные ранки, когда в глубине ствола что-то тускло блеснуло. Есть! Пришлось расширять отверстие, которое я уже сделала. Через час упорного труда на свет белый был вытащен небольшой сундучок, покрытый пылью, мхом и мелким мусором. Он был приятно тяжелым и, казавшимся весьма крепким, тяжелым на вид замком и обитыми металлом углами. Воля Вооружения, будто чувствуя мое нетерпение, безропотно обтянула небольшое лезвие и как нож масло разрезала дужки замка. Тот упал не землю с глухим и мягким звуком и откатился в сторону, будто смиряясь со своим поражением. Я, сияя собственным светом, открыла сундук. Монеты! Несколько небольших слитков, самоцветы и пара бриллиантов, украшения! Корона! Браслеты! Мой краткий счастливый писк разнесся на весь остров, если не дальше! Я нашла клад! Не страдала раньше особой любовью к золоту и каменьям, но раньше я не жила в окружении толпы пиратов, так что любовь к кладам мне передалась воздушно-капельным путем, но это всё так неважно, это меркнет! — Я богата! — напевала я, — Я богата! Напевая попеременно то «Саке Бинкса», то прилипчивую песенку из мультсериала про приключения двух близнецов*, я обследовала дупло тщательнее и оставила на дереве зарубку ножом, чтобы найти его через пару дней и замазать следы своих поисков. Думаю, ради такого Йойхито-сан одолжит мне подобную бурду. С легким сердцем и тяжелым сундуком я возвращалась на корабль, надеясь, как хомяк, запрятать свои сокровища хотя бы в каюте, чтобы никто-никто не узнал. Моим планам было не суждено сбыться. На камбузе я получила свою порцию вегетарианского ужина (салатик и овощное рагу) и хотела было всё это съесть и отправиться обратно в каюту, чтобы записать все моими похождения в дневник путешественника (и почему я его с самого начала не вела? Была ведь в далеком детстве такая мечта — стать путешественником и написать дневник, чтобы его потом нашел кто-нибудь деятельный и изучал, дополнял. Можно еще и невидимыми чернила помарки делать, для кого-нибудь особенно умного, так ведь интересней!) и завалиться спать, когда ко мне подсели три комдива — первый, второй, четвертый и двендацатый. Я заметила это не сразу, только когда меня похлопали по плечу и немого растормошили. — Ты нашла клад? — спросил Эйс, собираясь утянуть у кого-то мясо из-под носа, но жестко остановленный Татчем. А они как узнали? Меня заметили? Где спалилась? Увидев искреннее недоумение на моем лице, Марко пояснил: — Тебя не было два дня, йой. Мы перед прибытием на остров поспорили, кто найдет старый клад прошлых пиратов, слышали такую историю. Эйс поставил на нескольких из своих парней, Татч — на дивизию Харуты, Харута на кого-то из юнг, а я — на тебя. Из моей дивизии тебя больше всех тянет на приключения, йой. Так что выиграл я. — А вдруг она не клад нашла, а что-то другое! — заспорил Татч. Лестно и немного обидно. Лестно, что Марко ставил на меня, обидно — что ставил на меня. То есть, лестно, что он подумал, что у меня хватит сил (или удачи? Или шила в?..) найти клад, а обидно, что я притягиваю неприятности. Ну, пропала я именно из-за этого. Так, стоп! Мужчины, тем времен, спорили, забыв про меня, так что пришлось вздохнуть и пресечь назревающую драку: — Да, нашла. А как вы догадались? — Слишком счастливое выражение лица и жуткая улыбка, — фыркнул Эйс. Татч и Марко синхронно закивали. Полное единодушие, однако! — Но мне нужны доказательства. — Секунду, — я прикончила последний лист салата и проглотила, чуть не подавившись, — Ок, вперед. Перед самым выходом стянула с одной из тарелок кружок с ананасами: кок или кто-то из его помощников всегда ставит две тарелки, который Марко просто не может не заметить. Я попросила их подождать снаружи. Закрыв дверь, я открыла свой шкаф, откопала среди тряпья сундук и поставила его на пол в центре каюты, после чего позвала комдивов. Сундук разглядывали, взвешивали в руках и осматривали драгоценности. Я сидела с гордым видом. Как же, это мой первый клад! — О, а это что, йой? Чей-то возглас вырвал меня из разглядывания собственных сокровищ в чужих руках, так что перевела взгляд на Марко. Перед ним лежала пара потрепанных книжек, разглядеть в которых я пока ничего не смогла (но попробую чуть позже), в руках он держал закупоренную пробирку с космосом. За пыльным, потемневшим от времени стеклом, переливалась галактиками Вселенная, сверкала звездами как брильянтами и играла туманностями. Все завороженно наблюдали как следовал своей причудливой мелодии в пробирке космос. — Не знаю, — пожала плечами я, — Но отдавать без веской причины не собираюсь. У девочек спрошу, фонит радиацией или нет, и успокоюсь. Решение обозвали «здравым» и, полюбовавшись на кучку сокровищ ещё немного, мужчины свалили по своим пиратским делам. Задержался Марко в дверях: — Завтра в четыре девочки соберутся на главной палубе и пойдут на праздник отдельно. Ты с ними, йой. — Хорошо! Собрав золото, я принялась изучать остальное. Камушки выглядели достаточно дорого, украшения выполнены качественно, а вот книги стоило разобрать, чем я и занялась. Страницы пожелтели и истрепались, но, если постараться, можно было разобрать что-то. В сундуке было довольно сухо и совершенно темно, так что мне еще повезло. Там было два дневника, небольшой сборник сказок и книга о судостроении. Книги были отложены в дальний ящик стола. Из интересного и не золотого в сундуке был найдена небольшая бутылка с крошечным кораблем искусной работы внутри. Голубые паруса, натянутые от потоков ветра, несли корабль вперед, маленькие, меньше полупальца, матросы, были разбросаны по палубе и реям. Это была легкая шхуна с носовой фигурой в виде прекрасной женщины и рядами пушек по обеим сторонам бортов. Кроме того, были найдены еще две пробирки с космосом, которые я решила понести к медсестрам прямо сейчас. Думаю, девочкам будет интересно. Девочкам было интересно. Они замерили каким-то прибором радиацию, попросили не открывать вообще или, в крайнем случае, позвать перед этим их. Радиацией от склянок не фонило, так что меня отпустили с миром, напомнив про завтра. Время было раннее, ночь только-только вступала в свои владения, укрывая остров своим теплым синим одеялом. Звезд не было (откуда они на дне моря), не было и луны, но едва-едва светилась земля, пропуская свет с поверхности. Сильнее светился песок и морское дно, притушили свет здания. Тут я вспомнила, что из-за своей непредвиденной отлучки я пропустила медитацию с Нэо. Я извинилась, мы приступили. Это были самые обычные разговоры. Разговор с внутренним Драконом, ага. Я нужна была только для того, чтобы всё контролировать. Дракон Нэо походил на колодец. Темный, глубокий, сырой, а внутри… ребенок. Одинокий, брошенный, нелюбимый. Запуганный. Кусачий. Если о Нэо в стране Вано как-то, но заботились, то о Драконе просто не умели. С ним было достаточно говорить и любить его, совсем детеныш ещё. Мне такие медитации нравились, после них я была спокойна как стадо (или все же стая?) удавов, и внутри меня плескалось «рабочее» счастье. Для хорошей работы полезно состояние легкого несчастья, но не полного счастья, а тут я порхала и дела спорились в руках. Помочь с канатами на мачте, куда фиг доберешься? Без проблем. Помочь рассортировать скучнейшие папки с болезнями братьев? Да, конечно. Сделать что-то крайне скучное? Мне не трудно. Пираты такое мое состояние знали, даже по запаху, кажется, начинали узнавать. И эксплуатировали по полной. А я что? Мне не сложно, тем более Нэо доставалось больше. Я успела обнадежить его прогнозами — через три-четыре месяца начнется вторая стадия, и можно будет перевоплощаться понемногу. После медитации в приподнятом настроении я занялась дневником, в котором фиксировала еще и те знания, которые остались у меня от Переходного Острова. Следующий день как-то смазался в моей памяти. Я что-то делала и говорила. Часа в три я будто проснулась окончательно и встряхнулась. В четыре все, кто будет участвовать, собрались на палубе и организованно направились к зданию больницы. Там нас разделили: мальчики — налево, девочки — направо. Симпатичная сатирянка рассказала, как всё будет происходить, и дала советы. Самое главное — девушки молчат. Потом мы пошли на источник, были ритуальные купания. В темном, спрятанном от посторонних глаз гроте, было светло и тепло. Светились синие грибы, атмосфера была волшебной, кажется, я слышала стрекотание крылышек маленьких, меньше ладони, фей, которые летали вокруг и пели очень тихие песни. Как я ни старалась, увидеть я их не смогла, как и понять, на каком языке и что именно они поют. Вода была приятно теплой, почти прохладной, но какой-то иной, даже имела вкус то ли минералов, то ли дерева (чувствую, эти изыскания меня до добра не доведут, но лизнуть водичку не запрещалось). Морока была с волосами. Пока я сидела в воде, они переплелись с тонкими светящимися водорослями и не сразу не распутались. Не знаю, что за благовония они сожгли и чем пахли шампуни, но это было что-то. Я чувствовала себя невероятно чистой, настолько, что, казалось, потрогав кожу, услышу скрип. На выходе раздавали льняные рубахи до колен, но перед этим нужно было, закрыв глаза, окунуться с головой. Это напомнило мне крещение. Выходили по одной, по знаку старой жрицы. Сейчас нужно было подняться по ступенькам, вырезанным в стволе дерева, над проходом-аркой тускло светил фонарь и было неестественно тихо. Мое тело, полностью обнаженное, обдувал легкий сквозняк, по коже тут же побежали мурашки, ногам было особенно холодно, а идти по песку мокрыми ногами было тем еще удовольствием, но эти пару метров я преодолела и отправилась вперед, получать свое предсказание. И удивилась. Меня обдало теплым ветром, которому неоткуда было взяться в стволе дерева. Запах дерева и трав, почти родной, как на Дохо. Огоньки нескольких лучинок на стенах. Пучки и связки трав и грибов, висящие под потолком. И ощущение, что сказанное здесь будет истинной правдой, которую лучше принять и следовать ей, пробирающее до самого сердца. Над плоской, широкой чашей наклонилась еще одна жрица. Лица её я не разглядела — на него отбрасывали тень прекрасные черные локоны, непослушные и яркие. На ней было множество шалей и платков, отвлекающих внимание, несколько поясов на талии, склянок, которые едва слышно позвякивали при каждом движении. Голос был хрипловатый, трескучий, как пламя в костре: — На Драконьем Острове, на вершине северной горы живет мудрец, который всё обо всём ведает. Если ты найдешь этот остров, то поможешь брату своему и откроешь в себе то, что спрятано было. Для шуточного предсказания-наставления прозвучало слишком серьезно. Теперь появился лишний повод наведаться на этот Драконий Остров. От чаши пошел легкий малиновый дымок. — В тебе нечто запечатано, я не могу разобрать, что это. Он может. Он мудр, добр, снисходителен, велик и силен необычайно, не верь всем, кто приходит из-за грани. В ответ на мой удивленный взгляд, она, не отрываясь от чаши, пояснила: — Я не смогу, дитя, — женщина провела рукой по воздуху, оставляя в малиновом дыму след, — По силам только тем, кто родился с этим миром в один час, кто всё ведает, кто был, есть и будет на земле нашей. В один час? Волнение почти ощутимой волной накрыло, а я вспомнила. Перворожденцы. Судя по ее словам, один из них живет на Драконьем Острове, да ещё и на вопросы отвечает, Йойхито-сан тоже про него говорил. Мало этого, так он еще и из светлых по его словам! Я его встречу! Обязательно! Они спрятались по всему миру так, что их не найдешь — вода, еда и прочее им не нужно, выбираются из своих тихих мест очень редко, интроверты, блин, что с них возьмешь? Я привела растрепанные чувства в порядок и поблагодарила, как меня научили, а потом отправилась в пещеру. После полумрака практически полная тьма не была страшной. На стенах росли светящиеся грибы и растения, мертвенным голубоватым светом освещающие путь. Под ногами пружинил мягкий влажный мох, по сводам скатывались жемчужные капельки воды, а в одной тонкой рубахе было только чуть прохладно, а еще я до сих пор не высохла. Как бы не простыть. Тишину разбавляли только капли, изредка падающие с потолка, тихий треск свеч и огня был уже не слышен, хотя прошла я не больше сотни метров вглубь. Воля Наблюдения, которая включилась внезапно, заставила меня запнуться и схватиться за сталагмит. Всё вокруг было живое. Оно не окрашивалось как союзник или враг, но было определенно живым. У выхода из пещеры меня уже ждали. Несколько девушек приветливо улыбнулись и показали на корзину со свечками. Маленький кусочек парафина быстро нагрелся в руках, а заточенный с одного конца пруток, которым нужно было рисовать собственную душу, был на удивление мягким и холодным. Какая моя душа? Искалеченная и израненная? Добрая и светлая? Мертвая? Есть ли она вообще? Что это такое? Мысли в голове были на удивление равномерные, а не хаотичными. Кристально-чистыми, как-то озеро, в котором происходило омовение. Руки сами чуть сминали парафин, будто сами водили палочкой, а рисунок получался на удивление удачным, хотя — клянусь — я никогда не умела рисовать, ограничиваясь птичками (галочками) и змеями (линиями). Меня, конечно, научили зарисовывать то, что вижу, но получилось слишком живо. Пальцы сами меняли угол наклона, чуть надавливали или отпускали, штриховали, а когда я очнулась, то поняла — на парафине я отчетливо видела цветок с пышными лепестками, заключенный в клетку. Прищурившись, стараясь уловить детали, немного передумала. Вокруг цветка была вовсе не клетка, а лед. Замороженный цветок… Что бы это могло значить? Меня тронули за плечо, а едва не вскрикнула. Вспомнив про запрет, закрыла рот и пошла следом за девушками. Странно, что мне и другим медсестрам разрешили — даже настояли — участвовать в этом ритуале. Мы встали вокруг большой свечи в центре полянки и по очереди зажгли каждая свою. Теперь — лес. Земля едва светилась, вокруг ходили другие девушки, я слышала чужое дыхание, ощущала лес своим чутьем. Тихо. Несмотря на наши шаги. Безветренно. Холодно. Огонек в руках дрожал, грозясь вот-вот потухнуть, но я прикрыла его ладонью и шла куда-то, поворачивала. Не туда, снова. А потом левее. Мелкий мусор щекотал пятки, наступать на мелкие шишки и веточки было тем еще удовольствием, так что вскоре я нашла небольшой камень, рядом с которым и поставила свечку. Тропинка до поляны нашлась сама собой, так что через полчаса я вышла на нее, сатиры уже праздновали. Горели костры, вокруг которых плясали сатиры и пираты. Весело пела свирель, гулко били барабаны и, смеясь, плакала скрипка. Пахло едой, дымом и ладаном, нас тут же позвали к кострам. Меня заботливо откармливала Суэна, когда вышла последняя девушка, и запустили в лес парней, их проводили песнями и пожеланиями понять наставления Богини. Через пару часов начали возвращаться сатиры, потом пираты. Одними из последних вышли Эйс и Исо, которые очень странно друг на друга косились, правда, с пустыми руками. Эйс что, жульничал? С его фруктом не сложно поджечь свечку заново. Исо увидел и остановил покушение на честь сатирянок? Кто же мне скажет… Пираты выглядели как вежливые гости, поучаствовали, поулыбались и с интересом и уважением отнеслись к чужим обычаям, даже попробовали на себе. Но особого рвения не проявляли, видимо, не верили в эту Богиню. Зато местные очень верили, и нашлось пять сатиров, которые угадали, кому чей символ принадлежит. Сатирянок и сатиров тут же поставили парами, они смущались и выглядели очень довольными. Среди них был и сын Йойхито-сана, стоявший рядом с очень милой шатенкой. А мне что сказать по этому поводу? Обряд интересный, я потом всё запишу, еще и у парней выведаю. Я не местная, надеюсь, не испугаюсь. Не младенцев же они там едят. А если и едят, то что с того? Мне просто интересно, так что допрос кому-нибудь я устрою. Тот же Эйс мне должен. Может, он услышал обрывок моих мыслей? Не столь важно, чем он руководствовался, но подошел к моему костру и предложил высушить мне волосы. — Заболеешь еще… — О, спасибо большое. Когда они мокрые — тяжелые. И шея устает. Поинтересовался, когда я успела перекрасить волосы и почему внезапно решила сменить имидж. Я и рассказала — про грибы, базу и мои приключения. Эйс сидел сзади, взяв пряди в ладони и перебирал их. Нахлынула ностальгия, вспомнились первые дни на Моби Дике. Марко мне тут же их и припомнил бы, если бы был рядом, но его тут, во-первых, не было, а, во-вторых, он про это знать не должен. Вот такой у меня маленький секретик. На следующее утро я проснулась никакая. Ну, конечно, лечь за полночь и встать как обычно с рассветом — не лучшая идея. Я выбралась на палубу, тихую в этот час и почти пустую, не считая караульных. Прокричав что-то приветственное, я почти легла на фальшборт, рассматривая бухту и восход. Под водой это выглядело по-своему прекрасно. Не было видно солнца, но воды океана окрасилась красно-розовыми лучами, яркими, разрезающими пространство. Запели киты, громкий, протяжный звук не раздражал, но мне захотелось обратно, на поверхность. К сильному ветру, солнцу и огромным волнам. К свободе. Хотя, небольшой кусочек свободы можно попробовать отвоевать. Расправив крылья, поймав перьями слабенький ветер, дующий справа, я постояла, привыкая к изменившемуся центру тяжести. Запрыгнуть на фальшборт — дело пары секунд, крикнуть караульному наверху, что вернусь до ужина — еще двух, так что развернулась так, чтобы ветер бил прямо в лицо и разбежалась по фальшборту. Взмах крыльями, еще, еще, почувствовать восходящий поток, уверенно встать на крыло и расслабиться, отдаваясь полету. Заложила крутой крен, разворачиваясь над островом и запоминая детали, чтобы позже дополнить карту, сделала несколько простых элементов — бочка, змейка, восьмерка и мертвая петля. Пике. Особенно сложное, потому что требует от крыльев гибкости, которую нужно было развивать. Любимый штопор. Сложный, требующий запредельной концентрации, на такой… Такой. Я обожаю его делать, обожаю эти непередаваемые ощущения, когда бьет под крыло воздух, а меня будто размазывает по стенке трубки, кружиться голова, органы плющатся и пьянит свободное падение. Летала я долго. Успел пробудиться город, окончательно посветлело. Я приземлилась в лесу и старательно отогнала от себя мысли о том, что я убивала пару дней назад и ни испытывала по этому поводу… ничего. Мои размышления прервались в тот момент, когда я услышала тихое поскуливание. Развернув Волю Наблюдения, в десятке метров обнаружила Сойку, у которой явно были проблемы. Она была исцарапана и вымазана в какой-то странной бурой грязи. Где только нашла?.. Я думала недолго. Подбежала, поинтересовалась, как оказать посильную помощь. Оказалось, что у нашего самого юного хирурга обычный вывих, но ей страшновато его самого вправлять. Бедная девочка! Хотя, наверное, она сама бы справилась, когда решилась. Ягануя проводила мне маленький курс на тему первой помощи. Так что, под надзором самой Сойки, я вправила ей вывих. Она, тихо пискнув, обессиленно развалилась на камне, благодарно что-то пробормотав. Ногу я обмотала волосами (ничего, потом, если что, помыть можно будет) и тихо напевала какую-то колыбельную. Через четверть часа мы довольно бодро шли к Моби Дику. Сойка рассказала, как попала в эту передрягу. Она заблудилась. На её родном острове леса как такого не было. Сойка услышала какую-то легенду и решила что-то в лесу проверить. То ли дух какой здесь водится, то ли еще что-то. Она взяла себе попутчика (ну, я бы и до этого не додумалась или поленилась) и пошла искать. Как они разделились — Сойка не поняла. Просто вывалилась через кусты к какому-то прекрасному озеру, где мелькали рыбки и пели птицы, а потом попыталась вернуться обратно. Снова через кусты. Как она позже заметила, вышла она почти там же, где и вошла, только это все равно было не понятно. Она вывалилась на какой-то камень, поскользнулась, упала, очнулась — вывих. Шутку про гипс я придержала, хотя и хотелось. Не поймет. Сойку я сдала с рук на руки Мури и отчалила к Йойхито-сану. Марко недавно говорил, что на острове мы еще четыре дня пробудем, так что нужно быстренько расспросить учителя. За день до отплытия я спохватилась и пошла искать кого-то, кто точно заходил в лес после девчонок. Я сидела на юте и поджидала свою жертву, наблюдая за пиратами тигриным взглядом. Оказалось, что роли не так давно поменялись и теперь наблюдали за мной. — Кого высматриваешь? — Йо, Эйс, — поздоровалась я, — Ты помнишь, как участвовал в Унмеи-то-Акаи-Ито? Он сел на корточки. — Да, а что? — Ты не мог бы рассказать о том, что вы там делали? — Да ничего особенного, — задумался он, — Прошли через лес, полный огоньков, к водопаду, вышли с обратной стороны, пошли искать свечи. Деревья они… Как будто… Он слов не может подобрать? Покивала, прося продолжения. — То ли пели, то ли я не разобрал. В общем, мы с ребятами походили, посмотрели, но брать ничего не стали. — Специально? — Не, случайно как-то получилось. Мне просто гулять понравилось. Некоторых что-то останавливало. Это было странно, я знал, что вокруг меня ходят другие, ощущал это. Я не мог сказать, кто есть кто и определить что-то конкретное, но я точно смог бы указать на ближайшего ко мне сатира или человека. Или сказать, что он остановился. Потом мы просто по очереди вышли из леса. Дальше ты сама видела. Воля? Не похоже, скорее нечто иное... — А были какие-то особенные ощущения? — Всё воспринималось довольно четко. Было никакое настроение. Оно не мешало и не помогало. Просто было, не давало проникать эмоциям. Я знал, куда и иду и чего хочу. — Чего же ты хотел? — Определенности, — пожал плечами он. Мне показалось, что он что-то не договаривает, — Чего-то точно знать. А чего — я так и не понял. — Подождешь пару минут, я за блокнотом и обратно, — я задумалась, спускаясь вниз, — Я быстро. Надо будет узнать у Йойхито-сана, желательно, сегодня. Если Эйсу снова кажется, что он во всех бедах мира виноват и вообще лучше бы он умер, то придется моего брата переубеждать. Срочно. Записать его слова было делом быстрым, так что через склянку я на всех парусах, точнее, крыльях, неслась к дому учителя. Тот был в благодушном настроении и поведал мне, что есть что и пояснил с точки зрения религии поведение Эйса. Правда, перед этим довольно сильно разозлился, когда узнал, что я узнала. Меня спасла Лилия-сан, успокоив его тем, что я не местная. И другим не расскажу. Во-первых, Эйс забыл упомянуть, что их обливали определенным дезинфицирующим раствором, который снимал некоторые болезни. Во-вторых, каждое блуждание можно разобрать настолько, что даже характер можно изложить. — Он мог слышать голос Богини. Это вполне возможно. Он мог не понять, что с ним происходит и решил это обдумать. Он знает, чего хочет, но не уверен в своих силах. Эйс? Не уверен? Да ладно, быть не может. — Знаете, это не совсем та уверенность, про которую вы думаете. Это уверенность в себе, своем праве. — То есть он считает, что не достоин, Йойхито-сан? — Да, вполне может быть. Было бы интересно узнать, что именно сказала ему Богиня, тогда многое прояснилось бы, а так вы все услышали, нимфа. — Спасибо вам большое, — искренне поблагодарила я и коротко поклонилась, — Я могу что-нибудь для вас сделать? Вы очень мне помогли и очень много рассказали. — Мне приятно, когда меня слушают и слышат. Буду весьма признателен вам, если вы отнесете обед моему сыну. Вас не затруднит? — Нет, что вы, Йойхито-сан. Вот на такой приятной ноте и закончилось мое знакомство с Йойхито-саном. А обед отнести не так уж трудно, учитывая то, что получила я гораздо больше. Мне даже сувенирчик презентовали — небольшой ловец снов, который у сатиров в каждом доме есть. Мой оказался красивым, беленьким, с клыком какого-то зверя и несколькими перышками. Тоже белыми. Эйс никуда не делся, так и лежал на юте. Уснул. Я отнесла все свои записи в каюту, потом вернулась снова и пихнула его в плечо. Все равно не проснулся. Пришлось основательно оттянуть ухо комдиву, чтобы он лениво потянулся, причмокнул губами и разлепил глаза. — Чего?.. Не сразу, но понял. Я протянула Эйсу кусок хорошо прожаренного мяса на палочке. Похрустели. Тогда я задала вопрос: — Я тебе не рассказывала, кто мои родители? — Нет, — качнул головой он. — Я сама не знаю, кто они, — я не знала, кто способствовал появлению конкретно этого тела, но своих я действительно знала только по фотографиям, — Меня воспитывала троюродная тетка по бабушке. Она хорошо со мной ладила, не душа в душу, но жить можно. У нее была своя дочь, на три года старше. Она мне помогала. Подралась за меня с одноклассниками, которые отобрали у меня сумку. Отчитывали нас вместе. Я думала, что это она научила меня боевому характеру, в ней был стержень. Лет в двенадцать, когда я влюбилась в книжного героя и долго по нему страдала, она фыркнула и спросила, куда делась девчонка с несгибаемым внутри стержнем. Я ответила, что лишь подражаю ей и держусь только вместе с ней. Знаешь, что она мне ответила? — я отвлеклась от созерцания громадных медуз где-то вдалеке и повернула голову, рассматривая его реакцию, — Что подражала она. Мне. Мне, девчонке, на три года младше. Которая постоянно ныла. Она напомнила мне о том, что я защитила её от хулиганов, когда она испугалась. Что встала против здоровенного мужика, который хотел обидеть девчонку. Что не опускалась до уровня сверстников и старших, когда они толпой шли бузить. Что помогала кому-то просто так. Я не замечала за собой подобного, делала некоторые вещи просто так. Даже объяснить сложно. Считала это правильным. Эйс выглядел довольным и, кажется, польщеным. — Ты умеешь сопротивляться толпе. — Да, про это она тоже мне сказала. А через пару недель отвела меня в секцию паркура и трикинга, потому что я сказала, что хочу защищать тех, кто мне дорог. И делать то, что я хочу, а не то, что говорят. Как думаешь, я плохой человек? — Нет, я думаю, ты — классная, — широко улыбнулся он, — Не переживай. — Я не знаю, кем были мои родители, — снова повторила я, быстро меняя в голове значения под местные реалии, — Они могли быть кем угодно, от пиратов до тенрьюбито, но это ведь не влияет на меня сейчас. Эйс преобразился. Мое откровение вызвало в нем доверие, будто он понял, что я — это я, подтвердила его мысли. А теперь рушу его комплексы. — Ты не можешь быть тенрьюбито. У них в левом предплечье чип, по которому их можно найти. А еще он показывает, жив представитель знати или нет. — Не придирайся, — фыркнула я, — Я это к тому, что ты делаешь себя сам, Эйс. Следующий день начался рано и грустно. Я не выспалась. Сонно заворачивала постельное белье все в гамак, запирала ящики и шкаф, чтобы ничего не вывалилось. Получив инструкции, попросила меня не будить до отплытия и благополучно провалялась до сигнала колокола. Развернув чуйку, я запищала от радости. Недалеко был поток, который вынесет нас из проблемной зоны, перевернет и уйдет на это часа три. Командир не сразу понял, что я имею в виду. Да, сквозь постоянный писк радости и вопли-просьбы поторопиться мало кто мог что-то разобрать. В этот раз от изменений гравитации я не ушиблась, зато уже через три часа постоянной трясучки и поворотов, мы были в относительно тихом (меняющаяся каждые десять-пятнадцать минут погода — не в счет) местечке Нового Мира. Моби Дик плыл, навигаторы бдили, рулевой рулил, застоявшаяся команда радовалась любому шторму. — Айс! — Чего? — откликнулась я, не желая даже вставать с насиженного места. Дело было в рубке, где температура почти не менялась, несмотря на температуру снаружи. Так что в футболке и джинсах мне было весьма комфортно. — Где ближайший шторм? Пора встряхнуться, йой! — Марко, тебя не подменили? — я посмотрела на командира поверх солнечных очков, — Мы в Новом Мире. Скоро что-нибудь, да случится. Так что можешь не волноваться. — У меня к тебе есть одно предложение, йой… — От которого невозможно отказаться, да? — Не перебивай! — захотела бы перебить, взяла бы автомат и… — Чтобы на сходке Йонко иметь пару тузов в рукаве, нужно срочно побывать на паре десятков островов. За месяц. Физически мы доплыть не успеваем. — А это уже интересно! — я даже собралась воедино из ленивой лужицы, которой растеклась до этого, — Когда вылетаем и что брать с собой? — Другое дело, йой. Я буду с тобой на двух островах из восемнадцати, дальше разделимся. Ты же читала мои книги по навигации? И ту, зеленую, тоже? Вот и умничка, пару раз посмотришь, как с людьми работать и сама научишься. Если что, Семья с Отцом тебя в обиду не даст, так что берешь с собой Муши. — Самостоятельные задания? Опасные районы? Криминал? — У тебя глаза сверкают, йой. — Это так круто! — я вскочила, пребольно ударившись локтем, но всё это меркло. Это будет что-то! Криминал, как в фильмах, только в реальности! А-а-а, как же это круто! — Айс! Не светись! — Так точно, командир! Когда вылетаем? — Завтра с самого утра, — Марко выглядел довольным, — Хоть польза от тебя будет. Ага, стакан воды в старости принести.