исповеди городских кварталов

у каждого внутри живет герой.

ㅤㅤОхладевшее дуло упирается в подрагивающую жилку на виске, размазывая выступившие капли пота по бледной коже. Ледяное прикосновение смерти забивается под дых свинцовым пеплом и металическим привкусом запекшейся крови. Тошнит — то ли от подступивших к глотке слез, то ли от тухлого запаха агонии прямо под носом, впервые так близко. Грудная клетка растягивается, словно дешевая жевательная резинка из детского автомата возле школы, готовясь к истошному, надрывному крику, но ствол упирается в голову ещё туже прежнего, от чего внутри все обрывается, расслаивается, раздробивается. ㅤㅤ— Брюсик, - Джером усмехается, щёлкая загрубелым пальцем по курку, - пуля или тебе прямо в лоб, или этой прекрасной даме? Решать тебе. ㅤㅤСелина дрожит. Изумрудные стеклышки наполняются соленой жидкостью — мысленно оправдывается, что это из-за судорожно мигающей лампы над головой, которая ритмично расшатывалась со стороны в сторону, держась на одном-единственном оголенном проводе. Нестабильное освещение неприятно царапало чувствительную сетчатку, от чего в уголках глаз выступали прозрачные слёзы, грозясь мелкими крупинками скатиться по румяным щекам вниз. ㅤㅤБрюс считает. Брюс запоминает каждую разбившуюся об бетонный пол горошину. Двенадцать — ровно столько мокрых следов расплылось по холодной поверхности; ровно столько шоколадных звёзд разбросано вдоль выпирающих позвонков на ее спине. Он машинально, на подсознательном уровне, ведёт длинными пальцами по своей ладони, вспоминая, как пересчитывал ее родинки при свете керосиновой лампы в заброшенном лофте на окраине города. ㅤㅤУэйн был уверен, что они непобедимы, непокорны, неподвластны. Но сейчас в его руке — заряженный Кольт, а позади, в углу комнаты, вальяжно подсвистывает один из головорезов Джерома, который готов открыть огонь, стоит мальчишке резко дернуться в сторону. ㅤㅤ— Ты меня утомляешь своим молчанием, Би, - Валеска обиженно морщится, а затем звонко хохочет, прямо над ухом Селины, которая лишь испуганно вжимает голову в плечи. - Кукла, не дёргайся, у твоего принца и так мало времени осталось. Тик-так! ㅤㅤОтдающий блевотной желтизной песок струился через щелочку, тем самым отсчитывая данные на размышления пять минут. Осталась одна. ㅤㅤ— Пожалуйста, Брюс, пожалуйста, - у неё срывается голос, и внутри Брюса что-то ломается. Что-то с характерным треском расходится по швам, словно старый плюшевый мишка; внутренности выбиваются алым наполнителем сквозь вспоротые раны на заштопанном сердце. - Не допусти свою смерть. ㅤㅤУ Селины подкашиваются ноги, она почти выскальзывает из рук Джерома, но он резко подхватывает ее, сильнее прежнего сгибая руку вокруг девичьего горла. Она с трудом переводит дыхание, неуверенно, надломано, судорожно поднимая подбородок вверх. Она готова принять смерть, ради того, кто напротив — взъерошенный, родной, испуганный. Вот только, по мнению Кайл, он достоин жизни больше, чем она. Кто вспомнит о сироте-бродяге кроме одинокого мальчика-миллиардера? ㅤㅤ— Время вышло, - Валеска восхищённо вскрикивает, стоит последней песчинке скатиться вниз. Селина зажмуривается, сильнее стиснув зубы до характерно подрагивающих желваков; она где-то читала, что мгновенная смерть — это не больно. Ты ничего не почувствуешь, ты просто растворишься в пространстве. ㅤㅤ— Ты сделал выбор? ㅤㅤБрюс напряжённо молчит, отрешенно смотря куда-то сквозь стоявшего напротив психопата. И только она чувствует, как тяжело он дышит, постукивая пистолетом по ноге. ㅤㅤ— Уэйн, мне надоело, я... ㅤㅤВыстрел. Селина инстинктивно вздрагивает, но ничего не происходит. Ее рука тянется к виску — сухо. ㅤㅤЛишь глухим эхом от стен — «живи».