Til tross for snо

Снега покрывали все вокруг, клоня деревья, не сбросившие зеленую листву, к земле. Магия нанесла свой роковой удар природе, губя растения и животных, ожидавших таких морозов в разгаре жаркого лета. Колдовство, явившееся на обозрение честному народу, нанесло удар и людям: ледоторговцы вмиг остались без заработка на неопределенный срок – уже к вечеру некоторые подались в лесорубы, дабы обогреть замерзшее Королевство, - бедную старушку, недавно схоронившую своего мужа и сына, хватил удар, когда ее небольшую теплицу завалило снегом… Но магия провела колючими руками не только по обычным горожанам, она больно жгла сердца двух молодых людей, чьи жизни были в наибольшей опасности. Нестерпимо ныла боль в грудной клетке молодого принца, скакавшего на бравом скакуне вслед за Королевой. Ханс был увлечен погоней, что и не заметил, как волосы на его висках поседели, покрылись волшебной дымкой, острую боль в груди он счел и вовсе болью влюбленного сердца, разрывавшегося на клочки. Каждое движение давалось молодому Принцу Южных островов с трудом, колючая магия проникала в каждую клеточку тела. Всадник остановил верного скакуна, отрешенно смотря в сторону холмов, где сияли искорки. Белокурый юноша, пришпорив коня, помчался туда, даже не зная, какая встреча грядет.

***

Небольшая гостиница попалась на пути к владениям троллей, в которую Анна рванула, причитая о «выбранной» магии сестры, Кристофф снисходительно улыбался, слушая ворчания своей невесты, опасливо посматривая на две серебряные пряди в ее дивных косичках. Теплая сауна могла бы помочь справиться с напряжением, но принцесса отказалась, смутившись такого предложения, прозвучавшего бархатным голосом… она надеялась улизнуть туда чуточку позже. Один номер на двоих – остальные заняли путники, которых зима застала в пути, – одна кровать, не отличавшаяся выдающимися размерами. Анна пыталась отвлечься, изучая изголовье кровати, украшенное резьбой: молодой олень неторопливо брел по роще, в дупле дерева дремала старушка-сова, наевшаяся на ночной охоте, несмышленый зайчонок, застывший в прыжке. Хлопнула иссохшаяся дубовая дверь. Девушка дернулась, но поворачиваться не спешила, опасаясь увидеть молодого мужчину в неглиже. За спиной послышался тихий смешок, не отреагировать на который она просто не могла. Искусав обветрившиеся губы, она судорожно выдохнула, едва не застонав от ожидания трепетного, ласкового прикосновения… которого не последовало. Бьергман с улыбкой изучал силуэт любимой, стоявшей у гостиничного ложа, боясь даже присесть на матрас. Когда принцесса повернулась, молодому ледорубу едва удалось подавить вздох умиления: румяные щеки, любимые глаза, светящиеся обычно детским озорством, блестели немым, невинным страхом. Кристофф сделал шаг в ее сторону, принцесса, за то время, что он отсутствовал, не сняла с себя даже теплое пальто. Молодой человек, медленно подойдя к Анне, решил помочь ей, дабы девушка не перегрелась в теплом помещении – в конце концов, им нужно было выдвигаться в путь в скором времени. Анна отчужденно взглянула на возлюбленного, расстегивающего круглые, алые пуговицы, инкрустированные небольшими изумрудами, девушка, закусив губу, подняла взгляд на сосредоточенного Бьергмана. Она восприняла его действия не так, как должна была в той ситуации… Принцесса Эренделла сама не поняла, когда, в какой момент ее губы коснулись его шершавых, потрескавшихся на морозе: - Анна, - тихо, хрипло проговорил он, убирая тонкие изящные руки со своей шеи, попутно целуя их, покрывая каждый сантиметр влажным поцелуем, - нам… нам следует вскоре выдвигаться, если мы хотим поспеть за твоей сестрой. – он облизнул губы, все еще хранящие тепло и вкус девичьих губ, отвел взгляд, стараясь не думать о том, что мечтал о подобном, представляя свою Принцессу перед сном, да и во сне. - Сходи погрейся, а я пока куплю кое-какие инструменты… кто знает, куда забралась твоя сестра. - Я… - ей показалось, что внутри что-то оборвалось: Кристофф думал об Эльзе больше, чем она. Стыдно. – Спасибо, - вкрадчиво прошептала она, опуская взгляд, - я люблю тебя. – Молодой торговец осторожно обнял ее, чмокнув в макушку, отчего девушка еле слышно хихикнула. - Обещай мне, что все закончится хорошо… что ты меня поцелуешь так же, как пару минут назад, - Бьергман подавлял внутреннюю дрожь, как мог, он боялся потерять свою любимую, боялся, что она может обратиться в безмолвную ледяную статую. Ему уже снилось однажды, как девушку сковало во льдах, а он ничем не смог помочь… в конце того сна он увидел старика со стороны, его волосы были седыми из-за магии времени, а карие глаза стали почти бесцветными. Старец был слеп, однако дорогу к любимой забыть не мог, несмотря на ноющую боль в коленях и спине. Обратив свой взор к небесам, он явственно увидел любимую, отправляясь вслед за ней – в тот момент Кристофф понял, что этим седовласым мужчиной, прожившим всю жизнь в гнетущем одиночестве, был он. Зажмурившись, он попытался отбросить воспоминания о том сне, попутно оставив еще один поцелуй на рыжей макушке. - Обещаю. – тонкие пальцы вцепились в грубую ткань мужской рубашки, девушка вдохнула родной запах, стараясь его запомнить, запечатать в своей памяти, - От тебя пахнет новым годом, - улыбнулась Анна, вдыхая нотки хвои. Она удалилась, оставляя Кристоффа наедине со своими мыслями, он задумчиво крутил в пальцах оторвавшуюся от его рубашки неровную пуговицу, кидая взгляды на пальто Анны. Бьергман грустно ухмыльнулся, все еще не понимая, как его угораздило влюбиться в Принцессу Эренделла. Он прекрасно помнил, как помог однажды героине своих снов, как спас ее от городского дебошира, но как он, да и она, умудрился отдаться чувствам без остатка… В голове так и звучал голос дедушки Пабби: «Судьбу забыть нельзя…». Ледоруб и не пытался, но все воспоминания, все взгляды и слова были какими-то осязаемыми, а без них было безумно тоскливо. Анна, милая Анна, она сияла оптимизмом, светилась, подобно лучику солнца в темном, непроглядном Царстве Тьмы, поглотившем ее сестру и Королевство. Кристофф вновь погрузился в воспоминания о снах, в которых являлась она – чаровница, покорившая, растопившая его сердце. Во снах он был собой, осыпал любимую поцелуями, с благоговением слушал ее приглушенный голос… Ох, как тяжело ему было сдерживать свои порывы нежности и… страсти. От мыслей его отвлек тихий голос мальчишки, прислуживающего в гостинице отца – оплата, конечно, как он мог забыть? Подцепив пальцами кожаный мешок-кошелек, приветливо отозвавшийся звонким серебром, Бьергман спустился вслед за мальчонкой.

***

Огромный ледяной дворец стоял у подножья горы, носившей пугающее местных жителей имя «Ледяного Волка». Гора, и вправду, напоминала воющего хищника, на вершине всегда, даже в самый жаркий июльский день, лежал снег. Легенды об этом месте ходили самые разные: в одной утверждалось, что это на самом деле огромный волк, который был заколдован Богиней за дерзость, другая говорила о маге, создавшем этот «памятник» о своем ручном волке… Сейчас это место начало обрастать новыми легендами и небылицами о безумной Королеве. Наткнувшись на старичка-странника, которого изрядно напугал седовласый путник, ищущий Королеву, Вестергуард расспросил его об Эльзе, не обращая внимания на удивленный вскрик и странный комментарий «Такой молодой, а уже седой», Ханса беспокоила только она… Ему казалось, что он нашел человека, который в состоянии понять его чувства, дополнить его, став с ним одной душой. Ели обступали со всех сторон, где-то вдали послышался волчий вой. Стало жутко, Принц храбрился, хотя поджилки затряслись, он погнал своего верного коня дальше, туда, куда указал старик. Метель заметала следы, они становились нечеткими, однако от взора Принца не ускользнула протоптанная Королевой тропинка, которую можно было различить даже в неумолимо надвигающихся сумерках. «Ледяной волк» - пожалуй, самая живописная, самая неприступная гора во всем Эренделле, обросшая многочисленными россказнями местных жителей, предпочитавших не соваться туда… Идеальное место для Королевы, желавшей уединения. На правом, более пологом склоне, расположился ледяной дворец невиданной красоты, к его дверям вела изысканная лестница, повисшая над жуткой пропастью, казалось, упади туда – состаришься, пока будешь падать. Ханс изумленно вздохнул, поражаясь красоте ее магии. За спиной скрипнул снег, прежде чем молодой человек обернулся, он услышал до дрожи в коленях полюбившийся голос: - Кто Вы? И что Вам нужно? – холодно, колко, сдержанно. Она выжидала ответа, осматривая белокурого мужчину со спины, который вряд ли был похож на ледоторговца или лесоруба северных лесов. Его фигура была статна: спина выпрямлена, плечи расправлены, голова гордо поднята, и, она была готова поклясться, его взгляд был глубок и остер так же, как его ум. - Королева Эльза, Вы меня не узнали? – он не осмеливался повернуться, но его голоса было уже достаточно для ее ушей, чтобы осознать, кто перед ней. - Ханс? – голос был полон тревоги, из рук выпали сухие веточки хвои с характерным шелестом. Девушка обошла его, представ пред ним во всей красе, - Что с Вами? – липкий страх шептал о ее вине. Да, кто ж еще может быть виноват в его неестественно белых волосах, бровях и ресницах? - Я так рад, что нашел… - слова оборвались, молодой человек без чувств рухнул на снег. Его тело дернулось в конвульсиях, пока перепуганная Королева судорожно пыталась придумать, как перенести путника в ее Ледяные покои.

***

Долина гейзеров… что может быть прекраснее в суровом климате Эренделла? Каменные тролли, воспитавшие Кристоффа, обожали свой дом. Тому было множество причин: тепло; можно веселиться, играть с природой, прыгая через гейзеры; достаточно влажно, чтобы выращивать себе украшения – грибы и прочую «вкуснятину», как искренне считал Свен; а главное - сюда редко захаживали люди, а все почему: - Господи, ну и запах, - закашлялась Принцесса с непривычки. В нос ударил запах тухлых яиц, она узнала его, поскольку, будучи ребенком пыталась помогать нянюшке по кухне… и случайно разбила испортившееся яйцо. Тогда этот «аромат» показался ей настолько ужасным, что у бедняжки-веселого-рыжика скрутило живот, сейчас ей казалось, что она разбила не меньше сотни таких яиц. - Это сера, Принцесса, - усмехнулся Бьергман, ведя ее в центр округлых камней, - скоро привыкнешь, станет легче. – Анна доверчиво кивнула, слабо улыбнувшись, - Ну, вот моя семья. – Молодой мужчина раскинул руками, указывая на те самые «камни». – Поздоровайся с малышом Набби, он очень застенчивый, - вторую часть он добавил уже шепотом. - Эм… - девушке было странно знакомиться с «представителем неживой природы», ей вообще начало казаться, что ее любимый немного сумасшедший, но что-то ей подсказывало, что стоит согласиться… и один из снов не давал ей покоя, о «Магии тролля», как она в детстве его называла, рассказывая маме ранним утром, прыгая на кровати, - Привет, Набби, - она тихо хихикнула, заметив две маленькие поганки на левой стороне «камня», - какие у тебя красивые грибочки выросли. - Спасибо, Принцесса, - послышался необычный, немного жуткий, детский голосок, который исходил определенно от «камня», - Я очень старался. - Эй, ребята, вы так и будете над нами подшучивать, давайте, хватит спины гнуть, - немного раздраженно пробубнил Кристофф, довольно сильно стукнув один из камней. – Ну, дружище, давай, покажи нам свое личико. - Я тебе не заморская принцесса, чтобы называть ЭТО «личиком», - раздраженно фыркнул тролль, вставая на ноги, демонстрируя себя во всей красе, - Бульда, твой засранец вернулся! – крикнул он куда-то вглубь долины. - Кристофф вернулся!!! – раздался радостный – женский? – визг, тотчас выкатилось несколько валунов, ликующих о возвращении «сына». – Еще и девушку привел! Бульда запела песню, придумываемую на ходу, что поражало юную принцессу, как и то, каким волшебным голосом обладала мама-тролль: от ее голоса начинали сиять кристаллы в долине гейзеров. Малышня подхватывала песню, отчего начинали дрожать небольшие камушки, а кристаллы светиться другим цветом. Анна с улыбкой, стала отвечать песней, когда Бульда спросила «А как тебе Кристофф?», молодой мужчина усмехнулся, когда девушка начала его нахваливать, оговориваться, а потом пропевать что-то вроде «Да нет, не так… О, Боже, нет», смеясь и пританцовывая. На сердце молодого ледоруба было тепло и отрадно. Так бы и продолжалось… Однако принцесса прервала свою песню-ответ, еще одна прядь ее чудных солнечных волос окрасилась белоснежной магией. Бьергман подбежал к девушке, помог ей удержаться на ногах. Выкатился старец Пабби, почувствовав страшную холодную магию, захватившую сердце сестры Анны.