Til tross for snо

Ветер гулко завывал свою печальную песнь, шел снег, лепил в огромные узорчатые ставни Ледяного замка, у которых стояли величавые снежные исполины, мощь которых подчеркивали острые ледяные пики, торчавшие из их тел. Вестергуард едва смог разлепить глаза, его колотило от внутреннего холода, который блуждал по всему телу: от кончиков пальцев ног до макушки. Молодой человек краем глаза заметил какое-то движение, с трудом повернув голову. Он увидел странное бегающее нечто, отчетливо напоминающее снеговика, за которым тут и там следовало облачко. Снеговик бегал, напевал какие-то песенки собственного сочинения про лето… «Удивительный персонаж…» - подумалось Хансу, его не особо удивляло это существо, как и огромные стражи вокруг. Ему казалось странным отсутствие удивления, ведь он никогда не видел ничего магического, за исключением того колдовства, которое увидел во дворце. К нему двинулась фигура в светлом, в этой прекрасной особе он узнал Королеву Эренделла, но она была другой. В походке не было той скованности, плечи были естественно расправлены, словом, девушка не выглядела, как натянутая струна. Ее наряд был безупречен, соткан из какого-то неведомого материала, потому от него невозможно было оторвать глаз. Принц попытался привстать, однако, неведомая тяжесть помешала ему встать, приковав к кровати. Королева спешно подошла к массивному ложу, на котором уже видела жуткие сны, где ее преследовал Кошмар, он шел за ней попятам, виня во всем. Эльза осторожно присела на край кровати, настороженно глядя на молодого человека, чье лицо приобрело чуть более живой оттенок, чем при их встрече: - Королева… - Тише, Вам нужно набраться сил, - девушка старалась не смотреть в его сторону, боясь обжечься от его взгляда, боялась, что не сможет сказать нужных слов, - а потом… наверно, Вам следует уйти, поскольку мое общество Вам уже навредило. - Ошибаетесь, - улыбнулся Ханс, заглядывая в ее глаза. Он видел смущение, окрасившее ее щеки в нежный розовый оттенок, он видел смятение в ледово-голубых глазах, когда его пальцы осторожно коснулись ее ладони. – Выше общество сотворило со мной что-то невероятное. Я чувствую себя другим. - Мне бы не хотелось Вас огорчать… но Вы уже другой, Ханс. Мои чары – мое проклятие, которым я умудрилась поделиться с Вами… и Анной… - Королева Эренделла осознала масштаб трагедии, в которой оказалась ее любимая сестренка. Анна, после смерти родителей, была тем родным человечком, тянувшим к свету подальше от непроглядной и липкой тьмы страха. - Со мной можете делиться, чем пожелаете. – шепотом проговорил Вестергуард, приложив влажную, холодную от страха ладошку к своей щеке, заставив Королеву несмело улыбнуться. Ветер снаружи завыл сильнее, угрюмо грозясь, предупреждая разорвать в клочья обитателей ледяного замка. Снеговик носился по залу, по лестнице, причитая о том, что Принцу нужно покинуть скалу Ледяного Волка. «Ты погубишь этого человека! – что-то шепнуло Эльзе, отчего она резко убрала руку со щеки принца. Ей показалось, что прямо за спиной стоит нечто огромное, темное, страшное, готовое вонзить свои зубы в пульсирующую артерию на ее тонкой, бледной шее и высосать жизнь, перемешанную со страхом. – Ты уничтожаешь все, что любишь! – руки похолодели, девушка отошла от молодого человека, чем его удивила, он что-то спрашивал, но она смотрела на него взглядом, полным ужаса. – Ты же полюбила его? Неужели ты думала, что сможешь быть с ним? Наивная дура! Тебе не избавиться от меня! – за спиной мелькнула темная фигура, Эльза схватившись за голову опустилась на пол, с ужасом наблюдая, как уютные покои покрываются ледяными сталактитами, – Ты моя! Навеки!» Смех звенел в голове молодой Королевы, сводя ее с ума. Малыш снеговик, у которого была собственная тучка, бегал по всему дворцу, огромный страж, охранявший покои, стоически пытался не выдавать ужаса, который поселился в его снежной голове. Эльза тряслась и плакала, страх… Первобытный страх завладел ее сознанием полностью, она не слышала себя, не знала, что ее плач похож на животный вой. В одно мгновение все оборвалось. Стало тепло, спокойно, словно ничего и не было, словно, сам Страх отступил под чьим-то натиском, под натиском существа, которое было готово пожертвовать собственной головой, только бы с Королевой все было хорошо. Девушка услышала тихий успокаивающий шепот, от которого становилось легче на душе. Она ощутила крепкие мужские руки, прижимавшие ее к разгоряченной груди, в которой отчаянно билось замерзающее сердце. Маленькая тучка снеговика вновь стала светло-серой, из нее перестали сыпаться молнии, а сам Олаф – так звали это беспокойное существо – уселся рядом со снежным стражником, из глаз-льдин которого со звоном падали крошечные осколки-слезы. Снежные «чудища» никогда прежде не видели столько страха и отчаяния в глазах хозяйки… и никогда не видели столь умиротворенной улыбки на ее устах. Молодой Принц Южных островов, дыша полной грудью, что-то ей говорил, обещал, что они смогут все исправить. Эльза только улыбалась и крепче сжимала в пальцах рубаху Ханса.

***

Небольшой домик, занесенный снегами, больше напоминал огромный сугроб, нежели жилище. О том, что это чей-то дом напоминал лишь дым, валивший из трубы, будто напоминая всему замерзшему миру, что в мире остались искорки огня, рядом с которыми можно согреться. Принцесса Анна еле разлепила глаза, обвела взглядом комнату, которая была единственной в этом доме. В ней все говорило о том, что хозяин дома был человеком основательным: увесистый комод, высеченный из ствола дерева, деревянный стол, весящий не меньше Свена, наверняка… На обнаженной стене сруба висела одинокая картина, выполненная довольно дешевыми материалами на тонкой, отшлифованной деревянной дощечке. На картине, которую украшала довольно тонкая рамка, покрытая странным напылением, была изображена светловолосая женщина, в чьих чертах невозможно было не заметить некую статность, одетая в традиционный костюм охотницы, за ее спиной был искусно выполненный лук. Рядом с ней стоял мужчина-ледоруб, кажущийся с первого взгляда суровым, но его взгляд, обращенный к женщине, был пронизан нежностью. Приглядевшись, Принцесса рассмотрела светлый волосенки, торчащие из свертка, который держала молодая женщина. Из кресла донесся измученный вздох, в сторону которого тут же метнулся взгляд девушки. Не сопоставить сходства людей на картине и Кристоффа не смог бы только слепой или же глупец. Молодой мужчина грустно улыбнулся, осознавая, что его возлюбленная догадалась обо всем… или почти. Он сделал пару шагов в ее сторону, сократив расстояние: - Твои родители… - Мои настоящие родители. – печально проговорил Бьергман, убирая светлые локоны с лица девчушки, - Они погибли, когда мне еще не было и пяти. Я помню, как они ушли в горы и не вернулись, не вернулся и их олень, который знал дорогу, находил ее в любую погоду. Товарищи отца считают, что их задрали волки, - светлые брови сдвинулись на переносице, глаза сжались, будто Кристофф видел последние минуты жизни родителей. – Я помню… я помню, как мама пахла в последний день: от рук пахло мылом и стиркой, от одежды свежими пирогами и ароматными травами… А отца я почти не помню. - Я… мне жаль, - девушка обняла мужчину, положив ладони на широкую спину, - несмотря на то, что мои родители умерли не так давно, я тоже их почти не помню. Они были заняты нашим народом, его благополучием. - Анна, - голос предательски дрожал, сердце выпрыгивало из груди, рвалось наружу, - не оставляй меня, прошу. – молодой ледоторговец не смог сдержать нахлынувших слез отчаяния. Он несся сквозь стужу, загоняя беднягу Свена в мыло, только бы с девушкой из его снов и мечт все было хорошо, насколько это возможно. В голове все всплывали кошмары, преследовавшие его уже год, как Анна замерзает, превращается в лед, а он ничем не может помочь. – Я не хочу жить без тебя. Не смогу. - Тише, - мягко улыбнулась девушка, немного отстраняясь от молодого мужчины, чтобы заглянуть в его медовые глаза, полные слез. Анна утерла их большими пальцами, нервно покусывая губу, - я никуда не денусь, слышишь? – Принцесса взяла руку ледоруба, прижимая в своей шее, - чувствуешь? Я живая и не собираюсь покидать тебя как минимум еще полвека… так, что… - она хотела сказать, что ему придется терпеть ее дурашливость все это время, что она будет надоедать ему своими песнями, но шершавые, потрескавшиеся от мороза губы прервали ее речь. Язык щекотал нёбо, сплетался с ее языком в непонятном танце, словно пламя, этот поцелуй обжигал, заставлял сердце биться все чаще, все громче. – Так нечестно. – проговорила Анна, едва отдышавшись. Девичьи пальцы осторожно выводили круги вокруг пуговиц на рубахе Кристоффа, который вновь завладел трепетными и нежными губами, осторожно сминая их поцелуем. Нежная ладонь легла на обнаженную широкую грудь ледоторговца, отчего он оборвал поцелуй на пару мгновений, чтобы заглянуть в глаза возлюбленной. - Кто-то тут говорил о честности? – он лукаво улыбнулся, отчего Анна засияла ответной счастливой улыбкой. Ей тут же вспомнилось, как они познакомились, как коротали деньки в обществе друг друга, как влюблялись, отдавая душу за эти чувства. Девушка вновь потянулась за поцелуем, однако молодой мужчина немного отстранился, смешливо заглядывая в ее глаза, в которых селилась по-детски забавная обида, - Я полюбил тебя еще в детстве, - тихо сказал он, прильнув к ее ласковым, нежным губам, Кристофф сдерживал свое нутро, вкладывал в поцелуй всю нежность, всю страсть, всю горечь, весь страх, который его преследовал по пятам. - Знаешь, мне кажется, что ты мне снился до нашей встречи… или это тролли постарались, но… это был ты! Испуганный мальчик за камнями! – девушка не смогла сдержать слез и счастливой улыбки. Бьергман подхватил принцессу на руки, донес до огромной дубовой кровати, которую мастерил отец с другом за несколько месяцев до гибели, на которой они с матерью спали от силы пару ночей… Девушка отдавалась чувствам, хоть и подкатывал страх неизведанного, когда шершавые ладони Кристоффа скользили по ее талии, по ее бедрам. Пугающе страшно, но… - Я люблю тебя, Кристофф. - Я люблю тебя, Анна, - почти в унисон прошептали они, прервав страстную череду поцелуев лишь на пару мгновений, чтобы заглянуть в любимые глаза, в которых читался целый мир, наполненный любовью и светом. В небольшом доме не стихали голоса, переходящие в еле различимый шепот любви, пока на улице не затихал ветер, ставший настоящей снежной бурей, подпитавшейся страхами Королевы. Свен уснул, устроившись на закрытой веранде, ему, что могло удивить, наверняка, любого, грезилось, как его хозяин и эта милая девушка прогуливаются по набережным, смеются, а главное – кормят его свежей морковью, от одного запаха которой уже текли слюнки.

***

Ледяной Волк ощетинился стройными соснами и елями, которые скидывали со своих ветвей пышные юбки из снега. Ветер стих, снежинки зависли в воздухе, пронизанном колдовством. Но волшебство на этом не заканчивалось: в необитаемых ранее горах разносилась немного жалобная песня, голос исполнителя дрожал, молодой человек еле сдерживал чувства. Эльза изумленно слушала эту песнь, поражаясь, как Принц Южных островов может верить в то, что вся магия отступит, что всюду вновь будет благодать, что люди перестанут замерзать в пути… Молодой человек прижимал ее к себе, отчего она могла слышать биение его сердца, ей даже казалось, что она слышит что-то больше… метания души, возможно. - В далеком замке разбились зеркала, - голос дрогнул, сорвался на последней ноте, Королева немного отстранилась от него, чтобы смотреть, как меняется Вестергуард во время песни, - и мир стал хрупкой игрушкой из стекла. – Королева поджала губу, закусила ее почти до крови, отчего-то ей стало невыносимо. Мир… целый мир стал ее хрупкой стеклянной игрушкой, которую можно разбить, неловко дотронувшись. Ханс не мог оторвать взгляд от девушки, которая не только ранила его сердце, но и поселилась там на века, - Но души полет, вьюга не прервет. Весна проснется, когда растает лед, - молодой человек смахнул катящуюся по щеке слезу шёлковым платком, который всегда был во внутреннем кармане его одежд. - Весна не проснется, льды здесь навек. – грустно пропела Эльза, с надеждой глядя в глаза Принца. Он лишь улыбнулся и покачал головой. - Когда растает лед, в сады вернутся птицы, - он был уверен, что вьюга отступит, зима уйдет, как только Королева Эренделла поверит в себя, поверит в свою силу, поверит в любовь, которую он подарит этой величественной и испуганной девушке. – И розы расцветут сугробам вопреки. Пусть никогда, теперь не возвращается метель… - А оттаявшее сердце, поспешит добром согреться, - перехватила Королева, улыбаясь молодому человеку, который пустился на поиски опасного «Чудовища», как кричал тот задиристый и ворчливый герцог… Воровски? - Моя Королева, - это обращение вызвало трепет в груди девушки, Ханс с улыбкой наблюдал ее смущение, - могу ли я осмелиться Вас просить? – она, чуть помедлив, кивнула, - Я могу просить Вас о поцелуе? - Только при одном условии: не нужно со мной разговаривать, будто у нас разные статусы, - молодой принц улыбнулся, кивая. Королева медленно приблизилась, словно боясь обжечься об него или же боясь заморозить Вестергуарда одним прикосновением. Ее мягкие губы прильнули к его осторожным касанием, Ханс почувствовал странную дрожь во всем теле, в лицо вдруг хлынул ветер: сначала ледяной, пронизывающий, а после теплый, приятный. Девушка медленно отстранилась, оставив на губах жаркое дыхание, - Ханс? Что с тобой? - Я счастлив, только и всего… Впервые в жизни счастлив. – но это не было ответом на вопрос Королевы Эренделла. Его волосы медленно стали огненно-рыжими, серебро магии исчезало так же стремительно, как и захватывало его в плен. - Твои волосы… они стали прежними, - не скрывая счастливой улыбки, сказала Эльза, девушка провела пальцами по его теплой, можно сказать, горячей щеке, едва сдерживая эмоции. – Значит, я могу… - Можешь. Магия подвластна тебе. Девушка собиралась подняться, выйти на балкон, который сотворила по образу и подобию своего игрушечного домика, который в детстве они случайно разломали с Анной, в очередной раз поссорившись. Она хотела попробовать снять чары с Королевства, хотела вновь увидеть ребятню, носящуюся неподалеку от дворца. В двери ледяного дворца ломились солдаты, которых подгоняли отдаленно знакомые голоса, которые и Эльза, и Ханс слышали во время бала, посвященного коронации. Их предводители кричали о необходимости погубить Королеву, наславшую проклятия на Королевство. Девушка испуганно взглянула на Вестергуарда, чьи глаза были преисполнены решимости не допустить подобного расклада. Ледяные исполины, подчиняющиеся Королеве что-то грозно прорычали, направляясь к огромным дверям замка, откуда доносились голоса. Малыш Олаф поторапливал хозяйку-создательницу, желая уберечь ее от неминуемой смерти. Выбравшись с Хансом из дворца, Эльза в последний раз оглянулась на свое величественное творение, тяжело выдохнула, собираясь наколдовать самоходные сани, на которых будет возможно домчать до дворца королевской семьи, исправить все… только бы успеть, только бы сбежать от погони.