Звезды падают только вверх, сука.

      — Нет, идите вы в очко, дэбилы, — Босс отодвинул экран телефона подальше от себя, облокотил о стакан с бурбоном, чтобы во фронтальной камере было видно средние пальцы на обеих руках особенно чётко. — Мы не будем отмечать Новый год на моей хате, мне хватает и того, что я в течение последней пары лет вижу ваши мерзкие ебла почти каждую неделю.       — Да блять, Босс, ты заебал, где нам ещё отмечать? — Голышев в правом верхнем углу экрана крепко затянулся скрученным наспех косяком, с гаденькой улыбкой поглядывая влево, словно видел иконку Фадеева напротив своей. — У тебя объективно самый большой дом, самый свободный и комфортный, с кучей прислуги, охраны и тоннами денег, наркотиков и оружия в сейфах.       — Забыл про бухло и красивых людей, — Пимп подал голос с дивана сбоку от Лаврова, на котором читал очередную книгу на испанском с подсветкой, оную Велишайший купил якобы для себя позавчера.       — Ах, да, Альфред и Юджин вас на себе вывозят в этом плане, — Макс рассмеялся, не выдержав того, как Дима поперхнулся своим кофе и уронил телефон на пол. — Не волнуйся, барашек, на новогоднем столе ты будешь самым красивым, обещаю.       — Мерзость какая, — Игорь поморщил нос, затем поднимая взгляд на увлечённого изучением языка Стаса, скрывая мягкую улыбку удовлетворения ситуацией.       Конченков теперь всё время находится рядом, даже если они занимаются совершенно разными делами, парень предпочитает быть на виду, словно кот, растягивается на диване в кабинете, пока Босс занят работой. Перебирает вещи для стирки на полу, пока Игорь моется, разбирает и собирает вейпы, когда Лавров смотрит какое-нибудь шоу на ноутбуке или спит, трется на кухне, с чем-нибудь помогая повару, в те случаи, если у них с Величайшим не получается поесть в одно время. Да, что-то определённо сильно изменилось в их отношениях после того случая на колесе обозрения в день фестиваля. Изменилось в лучшую, комфортную сторону. Игорю это нравилось, хоть он никогда и не сказал бы об этом никому, кроме Еная. Конечно, ведь он умеет хранить секреты. К слову о нём. Маленький предатель Енай теперь распластался у ног Конченкова, до смерти довольный тем, что его лениво почесывают большим пальцем бледной ноги в районе упитанного пузика. Босс впервые впал в замешательство, не зная, кого ревновать: Стаса, что чешет собаку вместо прекрасного него или говнюка Еная, который променял бородатого папу на эту глисту в скафандре. Мужчина резко и обиженно дёргает головой, поворачиваясь к мобильному.       — Как жаль, что тебя уже никто на себе не вывезет, — коротко и запоздало парирует Пимп, отчего все сперва пытаются осознать происходящее, а затем Дима взрывается первым, истерично угогатываясь в динамик, после чего душу Молодого Сутенёра греет хриплый гортанный хохот со стороны стола, и он даже оборачивается. Чего стоит так рассмешить Игоря, Стас внимательно смотрит, как от смеха неравномерно вздымается широкая грудь и сотрясаются плечи, а вместе с ними и, казалось бы, весь хрупкий мир. Конченков не может не улыбнуться тоже, но прикрывает губы ладонью, боясь, что Лавров не вовремя увидит. Не хочется портить момент, он сейчас такой искренний.       — Сука, ты кажется начал забывать, с кем разговариваешь! — портить моменты? Макс умеет это как никто другой. Он рявкает в экран, даже не глядя на Босса, отчего мужчина резко прекращает смеяться и стягивает очки с переносицы, откладывая на книгу у края стола.       — То, что ты главный над шлюхами не означает, что ты не являешься одной из них. Твой поганый рот годится только на то, чтобы члены полировать! — ещё больше момент портит случайный свидетель маленького, почти шуточного конфликта — один из парней Богомола не может стерпеть оскорбления в адрес своего начальника и, судя по выражению лица Игоря, Голышев зря говорил по громкой связи.       — Время кормежки, Богомол, — завтра в полдень, спокойной ночи, — тон Босса настолько холодный, что на фоне становится абсолютно тихо: Макс разочарованно и виновато зажмуривает глаза и поджимает губы, прикладывая пальцы ко лбу, Стас напряжённо садится, спуская ноги на пол с дивана и прикрывая книжку, а Фадеев, кажется, перестаёт дышать, лишь бы не попасть под горячую руку.       — Босс, пожалуйста, давай не будем… — Максим из последних сил старается говорить спокойно и убеждающе смотрит на Величайшего, но договорить ему не дают.       — Спокойной ночи, — Лавров расправляет плечи, прекращая сутулиться в кресле, отчего голос его звучит гораздо громче и как-то угрожающе серьёзно. Непреклонно.       — Спокойной ночи всем, — Голышев цокает языком и удручённо разводит руками, отворачиваясь от камеры. — Несите мешки и ножовку.       Последнее он произносит, обращаясь к своим подопечным перед тем, как Босс выключает мобильный совсем, и Стас чувствует, как по спине неприятно побежали мурашки вслед за холодной капелькой пота. Енай, почуяв нарастающее в комнате напряжение, спешит скрыться по своим собачьим делам, а Лавров тяжело дышит в сторону, в то время как подлокотник кресла слезливо скулит, сжимаемый крепкими смуглыми пальцами в перстнях так злобно, что, казалось, Босс вот-вот отломит кусок. Стас думает о том, что нужно срочно что-то сделать, иначе Игорь сорвётся и прямо сейчас поедет лично отпиливать ножовкой по косточке от того несчастного, что не смог удержать язык за зубами.       — Эй, как насчёт того, чтобы искупаться в закрытом бассейне? —Пимп медленно подтянулся к креслу и сложил прохладную ладонь на шею Игоря сзади. — Альфред уже поклеил там светодиодную ленту по периметру и расставил еловые ветки по углам. Думаю, ты ещё не видел.       Конченков мягко и медленно мнёт пальцами зажатые мышцы в основании размашистых плеч и ощущает, как Босс нехотя расслабляется под чуткими прикосновениями.        — Всё я видел! — невозмутимо огрызнулся мужчина, поднимаясь с места. Стас только и успевает, что поймать летящую на пол шубу, чтобы сложить на диван и едва упускает из вида Игоря, который уже исчезает за углом, восходя по лестнице на крышу, которую к зиме затянули ещё одной крышей, но куполообразной. Она была из нового не дешёвого материала: полупрозрачного, прочного и термоустойчивого; что позволяло в хорошую погоду наслаждаться тёплым бассейном и красотой звёздного неба одновременно. Но сейчас в Майами сезон дождей, так что из-за начавшегося с самого утра ливня было видно разве что только отражающиеся от прозрачной поверхности огни светодиодов, из-за чего казалось будто маленькие яркие звезды повсюду. Пахло елью, а на солидных размеров плавающем подносе, который виднелся с другой стороны на краю бассейна, горкой лежали спелые мандарины. Пимп, размашисто шагая, несётся следом, спотыкаясь о собственные ноги, а затем врезается в широкую спину, обтянутую чёрной футболкой, когда Лавров уже остановился у кромки, рассматривая окружающую обстановку с нескрываемым интересом.        — А сказал, что видел, врун несчастный, — Конченков усмехнулся, обходя Босса и становясь перед ним на самом краю. — Красиво же?        Стас развел руки в стороны и хитрожопо заулыбался, не замечая, как Игорь-Скала-Лавров пялится прямо на него, причудливо закусив губу.        — И правда красиво… — под взглядом голубых глаз последние дети солнца спешно ускользали прочь, боясь глупо погибнуть при встрече с ледяным холодом в глуби бескрайних зрачков, что метнулись вниз от чужих губ до подбородка, дальше по шее, медленно, словно острие ножа. Босс остановил взгляд на мерно вздымающейся под майкой груди и протянул вперед подушечки пальцев ведущей руки, оглаживая непомерно выпирающую ключицу, оттягивая ворот, чтобы приблизиться вплотную, неестественно сильно наклонившись, втянуть запах его кожи, широко раздувая ноздри, слыша при этом невероятно отчётливо как заколотилось бешеное сердце под бледной кожей, слоем мяса и клеткой из рёбер.       Стоило Стасу застыть, будто мертвому, в жалких попытках осознать происходящее, как эти сильные смуглые пальцы, что едва успели приласкать, упруго распрямились, лишая последней капли равновесия. В мгновение полёта Конченков успел оглядеть Игоря как в замедленной съёмке, наверное из-за этого так резко сбилось дыхание. В последнюю долю секунды эти айсберги, что люди зовут глазами, вспыхнули пламенем… страсти?       — Внатуре дебил, — Босс покачал головой, но радостно улыбнулся и стал быстро скидывать с себя одежду. Не успел Стас вынырнуть, как широкоплечий мужчина, пахнущий, кажется, приятнее всех в мире, уже стоял рядом и вытягивал его за руку из воды. Брызги от падения разлетелись гулким эхом по всему помещению, хорошо хоть вода тёплая, иначе потом Пимп бы точно простыл.       — Обязательно, блять, всё время надо мной издеваться? — Молодой Сутенёр стряхнул воду с лица ладонью и немного отошёл, отворачиваясь от Игоря в сторону, где при хорошем раскладе должен был открываться наикрасивейший вид на безлюдный берег.       — Ты стал слишком чувствительным в последнее время, — Лавров медленно подходит ближе и укладывает широкие ладони на чужие острые бедра, касаясь мокрой ткани спортивных штанов, едва ощутимо прижимается горячей грудью к холодным лопаткам, обтянутым прилипшей майкой.       — Я хочу отметить Новый год с парнями. Не думаю, что Богомол сказал это всерьёз, — Конченков слегка дёрнул плечами от пробежавшей по телу дрожи, которую вызвала эта теплота со стороны огромного бородатого мужика, убивающего неприятных ему людей. — Может снимем дом на сутки?       Пимп опять на свой страх и риск встал вполоборота к Игорю, но в глаза смотреть не стал, лишь проследил за крупной каплей, что катилась по рельефному торсу.       — Если ты хочешь, то ладно, — Величайший запустил пальцы в мокрые волосы Стаса, бережно пропуская пряди сквозь фаланги, оглаживая с макушки до затылка, а затем слегка потягивая, чтобы тот приподнял голову. — Но ты знаешь, что я попрошу взамен…