Звезды падают только вверх, сука.

      — Когда мы говорили про дом на сутки… — тяжело дыша начал разговор Сутенер, не отрываясь от своего основного занятия. — Ты специально не упомянул о своем коттедже в горах?       — Я забыл о нём… — Босс откинул со взмокшего лба прилипшую прядь волос, крепкие руки напряглись из последних сил. — Мы можем обсудить это немного позже, когда закончим заниматься этим?       — Ах… я больше не могу так! Поднажми давай… — Стас поднял взгляд, полный мольбы, на мужчину, их лица одинаково раскраснелись, а дыхание сбилось донельзя.

Босс сдался первым.

Сил терпеть это издевательство уже не осталось.

      — Нахера тебе столько вещей? Мы этот сраный чемодан уже двадцать минут застегнуть пытаемся, — Величайший отдернул ладони от крышки, из-за чего она отпружинила назад и практически застегнутая молния вновь разошлась. — Ты как будто до лета там оставаться собрался.       — Черт тебя дери, Игорь! Почти получилось! — Конченков всплеснул руками и отвернулся к окну. — Мало ли что может случиться за четыре дня, я всё предусмотрел и собрал только нужные вещи.       — Да что ты?! А всю ванну ты сюда запихнул на какой случай? Думаешь, я тебя снегом обтираться заставлю? — Лавров рыкнул, потеряв остатки терпения, но, увидев, как напряглись чужие острые плечи, сделал глубокий вдох и подошел ближе. — Эй, я же сказал тебе не переживать, в доме есть всё необходимое, чтобы чувствовать себя комфортно.       Пимп недовольно фыркнул в сторону, но затем расслабился, ощутив горячее касание ладоней на своих лопатках, позволил себе слегка откинуться назад, чтобы прильнуть ближе к широкой груди.       — Что тогда мне взять с собой? — парень почесал затылок нервным движением пальцев.       — Немного вещей, чтобы переодеться и главное возьми себя… — Игорь перехватил его за запястье, развернул к себе лицом и бережно уложил руку на основание шеи. — В руки. Всё будет в порядке, не понимаю почему ты так разнервничался, но я обещаю что решу любую возникшую проблему, тебе не о чем беспокоиться, хорошо?       Конченков шумно выдохнул, чуть склонил голову, чтобы коснуться колючей щекой тыльной стороны ладони на своей шее.       — Хорошо, я переберу вещи и выложу всё ненужное, — он откашлялся и уже собирался вернуться к злосчастному чемодану, но был крепко прижат к широкой груди.       — Я сам выложу лишнее, сходи в душ, расслабься и побрейся, а когда вернешься всё уже будет готово в лучшем виде, — Босс стиснул руками хрупкое по его мнению тело, чуть встряхнул и мягко подтолкнул к двери, уверенно кивая собственным словам, чтобы эта уверенность передалась и Конченкову.       Стоило только парню исчезнуть за дверьми ванной, Босс не глядя собрал в охапку большую часть вещей из раскрытого чемодана и просто затолкал их обратно в шкаф. По его нескромному мнению в этом багаже лишним было всё, так что перебирать тряпье он не стал, спокойно застегнул полупустой чемодан и выкатил в коридор, приказав Альфреду погрузить все в машину.       Едва он обернулся, чтобы окинуть комнату придирчивым взглядом на предмет улик его маленького преступления, как телефон в кармане брюк разразился жуткой трелью.       — Клянусь ртом твоей матери, Богомол, если это не что-то охуенно важное… — ворчливо протянул Величайший в трубку.       — Мы приедем завтра, у Овечкина заебы на работе, а сам он потом не доберется, — Макс выпалил новость несколько сконфуженно, словно до последнего тянул с её объявлением. — Я извиняюсь.       — А? Мы выезжаем через полчаса, лучше бы вам завтра явиться пораньше, — Игорь медленно прошел к окну и отодвинул тюль. — Если он расстроится…       — Я что-нибудь придумаю, утром мы уже будем на склоне, — Голышев тяжело вздохнул.       В последнее время между этими двумя происходит что-то такое, отчего Игорь рассматривает даже малейшее неуважение или намеки на оскорбление в адрес Сутенера как в свой собственный, а скорее даже более остро.       — Ладно, найду нам занятие до завтра, но если не привезешь Овечкина, я вам обоим уши пообломаю… — Величайший фыркнул, заприметив у кустовой розы за забором журналиста с фотоаппаратом и отошел от окна. — Всё, давай пока, у меня тут жирнючая крыса в заборе застряла.       — Че? — Богомол не успел осознать последнее сказанное, как в трубке послышались короткие гудки. — Блять, ну заебись, все шишки мне!

***

      Макс не понял в какой момент из самостоятельной единицы преступных сливок Майами вновь оказался под боком у Большого Босса, но терять связи с самым влиятельным человеком в округе было не только не выгодно во всех смыслах, но и опасно. Все территориальные, материальные и культурные конфликты, связанные с Боссом за последние десять лет всегда были крайне жестокими, кровавыми и всегда так или иначе заканчивались в его пользу.

Почему?

      Потому что люди Лаврова готовы за ним идти и в огонь, и в воду, и в тюрьму. Здоровяк построил свою империю на страхе и уважении, непосильным трудом и умом, собрав вокруг себя тех, кто скорее умрет, чем предаст его. И среди них Макс чувствовал себя как дома. Он и сам уже успел посидеть за Босса, но ни разу не чувствовал себя брошенным или преданным. К тому же теперь, после всего что они пережили вместе, после всех ссор, драк и прочих сложностей дружбы — оба они, похоже, нашли свою слабость в совершенно случайных людях.       Они встретят этот Новый год с теми, кто ненароком смог пробить нерушимую стену недоверия и злобы, возвышающуюся перед их сердцами. Неприступные и беспощадные бизнес акулы, стаявшие перед конченым торчком и наивным оператором с большими глазами. Вот уж кому расскажешь — засмеют и камнями закидают.

Если руки лишние, конечно.

      Голышев усмехнулся сам себе и открыл закрепленный в соцсети диалог, состоящий в основном из его длинных сообщений и коротких, ужимистых ответов Фадеева.

«Я заберу тебя с работы. Выходи через главный вход, не заставляй меня снова ловить тебя по округе))) Поужинаем вместе и отвезу тебя домой, если захочешь ;)»

Отправлено.13:40

Прочитано.13:42

      Макс забирает свой кофе со стойки и, попрощавшись с бариста, выходит на улицу. Через дорогу перед ним возвышается здание YourIPTV, где сейчас одновременно снимается около десятка новых выпусков любимых всеми жителями ток-шоу. Голышев дожидается зеленого и переходит улицу вместе с толпами спешащих куда-то людей, там он проходит к платной парковке, усаживается на заднее сидение своей машины и наклоняется к водителю.       — Мой сюрприз передали?       — Да, сэр, как раз сейчас должны доставить в руки, — мужчина в темно-синем кашемировом костюме поглядывает на своего босса в зеркало заднего вида. — Возникли небольшие проблемы на входе, но всё решилось за пару минут.       — Хорошая работа, поехали в Либерти, нужно нагулять зверский аппетит перед ужином и сбросить с себя агрессию, — под удовлетворительный кивок головы ширма в салоне поднялась и Богомол отхлебнул свой огненный кофе, вернув внимание до сих пор не закрытому диалогу.

«Спасибо за обед, не нужно было так напрягаться. Я закончу в одиннадцать.»

Отправлено.14:16

Прочитано.14:16

Макс довольно усмехнулся, кидая последний взгляд на удаляющийся небоскреб. Коротко и лаконично, но не без нотки смущения – ответ точно в духе Фадеева. Сообщил время окончания своего рабочего дня — у них точно огромный прогресс в отношениях.

***

      Игорь тем временем нес к забору небольшую стремянку и огромный водный бластер. Непрошеные папарацци давно не доставали его, так как обычно охрана по периметру дома реагировала быстрее, но в этот раз Босс решил поразвлечься самостоятельно. Автомобиль, на котором они должны ехать в аэропорт, уже ожидал в полной боевой готовности на подъездной дорожке, водитель лениво покуривал, облокотившись о капот и с интересом следил за перемещениями своего работодателя.       Надежно установив лестницу у забора, Лавров сперва закинул бластер на плечо, а затем стал медленно и как можно более бесшумно взбираться по ступенькам, попутно пригибаясь, чтобы выскочить сверху в самый неожиданный момент. Он относился к журналистам и фотографам не слишком любезно, но всё же добросердечнее некоторых. Согласитесь, более гуманно попрыскать журналюгу водой, чем отпугивать травматом или ружьем с солью.       — Экскьюзми, когда-нибудь в жизни слышал понятие «частная жизнь»? — резко распрямившись во весь рост, Величайший направил бластер на пытающегося что-то разглядеть в объективе камеры молодого человека. — Теперь у тебя есть два варианта…       Папарацци осторожно опустил камеру так, чтобы она осталась болтаться на шее и медленно поднял руки, выглядя крайне растерянно ввиду сложившейся ситуации.       — Я заливаю твоё оборудование водой и ты прощаешься с ним навсегда или ты сейчас отдаешь это мне, оставляешь свой адрес, мои люди чистят то, что ты здесь наснимал и мы отправляем штуку тебе в целости и сохранности, — свободную ладонь Игорь протянул вперед, указывая пальцем на камеру на чужой груди. — Выбирай, сбежать уже не выйдет.       — Сэр, я из «MiamiNews», наши редакторы пытаются договориться с вами об интервью уже около года… — сбивчиво заговорил репортер, делая шаг ближе. — Может их просьбы до вас не доносят? Не могли бы вы опустить оружие и дать пару комментариев по поводу некоторых событий, связанных с вами непосредственно?       — Я сказал тебе выбрать! — Босс зажал курок, резко опустив бластер, и струя воды брызнула прямо на ширинку светлых джинс парня.       Вздрогнув от испуга и не самых приятных ощущений, принесенных ледяной водой, папарацци тихо выругался и стащил с себя камеру, передавая ремешок в большую ладонь.       — И… — у парадных дверей материализовался Пимп, заметивший посторонних и вовремя сориентировавшийся. — Босс! Ты чего там?       Парень-журналист приподнялся на носочки, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за забором, но получил очередную порцию воды в область бедер.       — Уходи давай, ты отнимаешь моё драгоценное время, — еще пару коротких раз спустив курок, Лавров нахмурился и шикнул грозно. — Пошел вон!       — Сэр, когда мне вернут камеру? — не выдерживая напора, парень попятился назад.       — Никогда, я передумал, еще раз тут увижу – прострелю тебе колени и заставлю за машиной бежать вдоль пляжа, убирайся, — в последний раз Величайший плеснул водой по чужому лицу и спустился со своей импровизированной вышки, оставляя бластер и стремянку на газоне, поспешил к машине.       Быстрым шагом он пересек полянку с цветами и легким движением руки подозвал вышибалу с поста.       — Парня по камере посмотрите, пробейте место работы, еще раз тут засветится – припугните травматом, дальше по обстоятельствам посмотрим, — Игорь указал мужчине в сторону стремянки у забора и поднял взгляд на Конченкова. — Давай в машину и так задерживаемся.       Поездка до аэропорта заняла около часа из-за стабильных дневных пробок, но как только они оказались в самолете, городская суета их больше не волновала.       — Сколько нам лететь? — Стас оглядывался по сторонам, сидя в индивидуальном кресле перед телевизором. — Я и не знал что в самолетах есть такое место.       — Шесть часов, — Игорь стоял в проходе и переговаривался со старшим пилотом. — Это первый класс и мы будем здесь одни сегодня…       Протянул лениво Босс, параллельно отсчитывая сто долларовые купюры напоказ, чтобы после вручить их мужчине.

В приподнятом настроении пилот удалился.

      — Одни? Но тут же еще шесть человек могло поместиться, — Пимп нахмурился, поправляя за спиной подушки.       — Дурень, я не собираюсь всё время сидеть в шубе и платке, а свидетели нам не нужны, — Лавров стянул всё перечисленное с себя и с облегченным вздохом сел рядом. — Как себя чувствуешь, ты же не впервые летишь на самолете?       — Я летал однажды, как раз до Майами, — Стас скривил губы, придирчиво оглядывая расположившийся между ними широкий подлокотник. — Был угашенный.       — Это был не основной вопрос, — Игорь повернул голову, вперил раздражительный взгляд в нервозно заламывающего пальцы парня. — Как ты себя чувствуешь сейчас?       Стас всем нутром ощутил недовольство мужчины из-за упомянутой зависимости и успел смутиться собственной неосторожности. С Игорем тема наркотиков – главное табу в разговоре. Нельзя ни в коем случае даже вскользь упоминать своё мрачное прошлое, Босс заводится с пол оборота как натасканный пёс.       — Мне… здесь не нравится, — робко опустив голову Пимп начал менять тему в надежде не нарваться на бурю. — Из-за отдельных кресел я чувствую себя небезопасно.       — Вот в чем дело, тебя тревожит не отсутствие других людей, а то, что я сижу недостаточно близко? — Лавров снисходительно усмехнулся, тут же остывая, вытянув руку, накрыл ладонью острое колено. — Знаешь, наша история напоминает мне о феномене Стокгольмского синдрома.       — Бред какой, ты не маньяк, а я не насилуемая жертва, — Конченков склонился чуть ближе, опираясь на неугодный подлокотник.       — Не бред, я ведь купил тебя как котенка на рынке и держу взаперти, — мужчина стиснул коленную чашечку пальцами, массируя. — И ты сосал мне под дулом пистолета… если однажды я разрешу уйти, что ты будешь делать?       — Я должен тебе денег, с недавнего времени сумма моего долга только увеличилась, — сфокусировавшись на длинных красивых пальцах, Сутенер старался не терять мысли. — Я буду рядом, выполнять любую порученную работу столько, сколько потребуется, чтобы возместить нанесенный мной ущерб.       — Но ты не обязан спать со мной, делать мне приятно и угождать, — мягко вибрирующий голос Игоря опускался всё ниже, в то время как пальцы массажными движениями ползли по бедру Конченкова всё выше.       — Ты тоже не обязан заботиться обо мне, не обязан был выкупать меня, спасать меня от смерти, помогать мне бороться с моими зависимостями, даже сейчас ты организовываешь поездку потому что я сказал, что хотел бы провести Новый год с друзьями… ты не обязан быть таким, но делаешь это, почему? — не в силах оторвать глаз от ласкающей бедро ладони, Пимп неосознанно сам начал сжимать край подлокотника.

В салоне стало душно.

      — Потому что могу и хочу, — легко отозвался мужчина.       — Я тоже хочу заботиться о тебе, разница лишь в том, что у нас разные возможности, — Стас прикрыл веки, медленно втянул носом ставший вязким воздух. — Ты дразнишь меня в попытке расслабить? Игорь заливисто рассмеялся, прекращая поползновения, оставляя ладонь покоиться поверх брюк.       — Скорее я раздразнил себя, но пытался смутить тебя, чтобы проверить насколько ясно ты осознаешь свой выбор, — подытожив, Лавров демонстративно поерзал в кресле и оттянул футболку. — Черт, когда ты начинаешь спорить, у меня встает.       — Теперь именно тебя тревожит то, что я сижу недостаточно близко, — Сутенер лукаво улыбался и жадно ловил каждое движение мужчины, выдающее возбуждение. — Нашу историю можно смело переименовать в Лимский синдром.

Вот оно.

      Стас наконец ощутил свою власть над чужим вниманием и потоком мыслей. Эта игра началась только потому, что Лавров позволил ей начаться, но у Стаса в этой игре не роль жертвы — он может нападать сам. Это признание гораздо более значимое, чем то, что Босс произнес вслух. Но Босс знает, что его услышали и поняли правильно.       — Достаточно близко… — отвлекшись на свой триумф, Пимп не заметил, как Величайший склонился слишком близко и горячо шептал теперь в самое его ухо. — Для меня… будет, когда ты расположишься на моих коленях… с моим членом внутри…

Снова проигрыш.

       Игорь имеет гораздо большую власть над вниманием Конченкова и направляет его туда, куда считает нужным, гнёт и выворачивает, как кусок податливого теплого пластилина. И Стас уже не может себя контролировать, обуздать мысли рвущиеся именно в то русло, куда Игорь их манит. Складывалось ощущение, что в своём безумно разгоревшемся желании он один, что Лавров достаточно контролирует не только ситуацию и себя, но и его, гуттаперчевого мальчика.       Стас не выдерживает, цепляется за предплечье мужчины, удерживая на месте, льнет щекой к шепчущим грязь губам, тянется ближе. Мысль о том, чтобы перелезть через гребаный подлокотник и оказаться именно там, где его желают видеть, клокотала в грудине, грозясь потянуть за собой всё его существо.       — Тебе нужно поспать, перелеты не самая приятная вещь в мире, — Игорь усмехается, в который раз словно над ним, оставляет на виске влажный колючий поцелуй. — К тому же непонятно, когда потом получится поспать снова : давление в горах будет поначалу затруднять дыхание, понадобится время для акклиматизации.       — Ты отвратительный человек, — сухо констатировал Пимп, беспомощно откинувшись на мягкую спинку кресла. — Подлый манипулятор.       — Потому что не собираюсь трахать тебя в самолете? — мужчина с интересом приподнял бровь.       — Потому что спровоцировал меня, как голодную собаку, но не кормишь, — Конченков сердито опустил голову и демонстративно накинул капюшон от толстовки по самые брови.       — Пора бы уже к этому привыкнуть, — безучастно пожав плечами, Величайший сбросил с себя всякую ответственность и потянулся к иллюминатору, чтобы закрыть жалюзи. — Ты не единственная голодная собака в салоне, постарайся уснуть.

***

      Шесть часов утекли, как песок сквозь пальцы. Стас еще долго пыхтел и агрессивно ворочался в кресле, привлекая к своему крайнему негодованию интерес, но Босс лишь непреклонно и омерзительно блаженно приподнимал уголки губ. Не открывая глаз помог опустить спинку в положение полулежа, а после и вовсе отвернулся на бок.

Как об стену горох.

      И Конченков сдался, уютно устроившись на своём месте, аналогично отвернувшись в противоположную сторону из вредности. Уснул, будто младенец.       — Вставай, самолет падает, — Стас услышал над ухом ласковый утробно-мурчащий голос Босса и мгновенно расплылся в ухмылке.       — Именно таким тоном нужно сообщать о смерти, даже в панику впадать не хочется, — лениво приоткрыв глаз, Сутенер обнаружил, что они не движутся.       В смысле, самолет не движется. Не покачивается и не вибрирует в воздухе.       — Да, пора выходить, — предупредительно отозвался мужчина, поспешно облачаясь в свой сценический костюм.       — Я не задавал вопрос, — буркнув всё еще слегка обиженно и отстраненно, Конченков приподнялся и чувственно потянулся, разминая затекшие части тела.       — Это необязательно, главное что я на него ответил, — Игорь невыносим, когда отвечает на всё так отстраненно.       Стас уверен, что эти перепады его настроения связаны с путаницей в собственных личностных ответвлениях.       Уже долгое время в этой реальности существует только Большой Русский Босс — он жесток, саркастичен, вспыльчив и не заинтересован в установлении близкой эмоциональной связи. И он жил все эти десять лет в своём человеческом костюме, напрочь вытесняя личность того, кто когда-то этот костюм надел.       Но теперь костюм Босса трещит по швам каждый раз, когда он смотрит в большие карие глаза Сутенера. Он не может сопротивляться желанию не просто односторонне обладать им, а быть таким же желанным и необходимым.       И из-под маски Величайшего на Стаса непозволительно часто смотрит Игорь.       Игорь может быть холоден и отстранен внешне, утопающий в своих мыслях и переживаниях, но он чуткий, внимательный и стабильно ласковый. Игорь чертовски остро нуждается в близкой эмоциональной связи и не с кем-нибудь, иначе это давно бы уже произошло, а именно с Конченковым. Игорь зрелый мужчина, определившийся с тем, что пол партнера не имеет для него никакого значения.       И Стас на свой страх и риск постоянно ковыряет человеческий костюм Босса пальцами, отколупывая по кусочку, словно закаменевшую яичную скорлупу, пробираясь всё ближе и ближе к Игорю.       — Эй, ты идешь? — уже мягкий голос Лаврова вырывает из размышлений и Сутенер наконец поднимается с кресла, только сейчас обращая внимание на протянутую ему ладонь. — Давай сюда руку, снаружи многолюдно.       Стас не задет вопросов и не язвит, когда их пальцы крепко переплетаются и позволяет мужчине вывести себя из самолета, вниз по трапу, затем через толпу окруживших их журналистов к ожидающему неподалеку вертолету на свободной площадке. Им навстречу спешит крепкий бледный мужчина, Босс указывает рукой себе за спину, на оставшийся в самолете багаж, и продолжает тянуть Конченкова вперед.       Когда они оказываются у вертолета, доставивший его сюда пилот покидает штурвал и коротко салютует парням, спешно удаляясь прочь.       — Садись вперед, — Игорь открывает для него дверь в кабину, подает руку, помогая забраться внутрь и сам же аккуратно захлопывает.       Обойдя вертолет и забравшись на ступень, он пристально смотрит на приближающиеся вспышки камер и телефонов в последний раз, прежде чем юркнуть за штурвал.       — Куда ушел пилот? Что происходит? — суматоха снаружи навеяла на Стаса тревогу. — Откуда так много репортеров?       — Сегодня я твой пилот, — Лавров поворачивается к нему лицом и наклоняется, начиная размеренно перебирать ремни и застежки, чтобы обеспечить Пимпу безопасность. — Кто-то сфотографировал нас в аэропорту и полчаса назад в «MiamiNews» вышла статья с заголовком :

«Большой Русский Босс в компании новой пассии спешит уединится на склонах Аспена»

      — Новой пассии? — брови Стаса никогда еще не поднимались так высоко, как после процитированного оглавления статьи. — Ты возишь в этот дом подружек обычно?!       — Нет… — чуть более хрипло отозвавшись, Величайший прокашлялся. — Однажды я был там не один, очень давно.       — М-м… ну теперь-то ясно из-за чего весь переполох, — Сутенер сложил руки на груди, целенаправленно осложняя процесс пристегивания. — Должно быть это был кто-то важный, раз ты не привозишь в этот дом кого попало…       — Бесишься? — Игорь сдержанно выдохнул и поднял подбородок, смиренно заглядывая в потемневшие глаза цвета патоки. — Сплетни меня не волнуют, сейчас хотелось бы доставить в этот дом кое-кого более важного, пока погода окончательно не испортилась.       Удерживая зрительный контакт, мужчина осторожно потянул за рукав куртки и Сутенер поддался, расцепляя замок рук, медленно, но верно остывая, позволяя Лаврову закончить подготовку ко взлету для них обоих.       — Самолетом ты тоже управлять умеешь? — пытаясь сгладить неловкое, как ему показалось, молчание после очередного своеобразного признания поинтересовался Пимп.       — Никогда этого не делал, но не думаю, что намного сложнее, — Игорь поправил наушники и начал колдовать над приборной панелью.       Стоило бледному мужчине загрузить их багаж на заднее место – лопасти вновь закрутились и спустя несколько минут вертолет плавно оторвался от площадки, оставляя толпу папарацци стоять с поднятыми головами.       Несмотря на плотно прилегающие наушники, Стас не слышал ничего из-за сильного шума внутри, он сосредоточенно смотрел на расслабленное лицо Босса и на его ловкие руки, управляющие этой дребезжащей громадиной в небе. По его сугубо личному мнению быть расслабленным в такой ситуации это тяжелый труд, потому что впереди не было видно абсолютно нихуя. Как, впрочем, и сбоку.       Совершенно непонятно по каким ощущениям Игорь ориентировался в окружившем их пространстве, но Конченков постарался безоговорочно довериться и успокоиться, перестав терзать ремни руками.       — Часто ты летаешь на вертолете за рулем? — спустя минут десять Конченков всё же решил нарушить молчание и проверить, будет ли его слышно.       — Не так часто, как хотелось бы, но с кем-то помимо инструктора впервые, — отозвался Игорь и Стас неожиданно отчетливо услышал его голос в наушниках. — Я рад, что ты можешь разговаривать, а то десять минут твоего напряженного сопения почти не на шутку взволновали меня.       Они переглянулись на мгновенье и Игорь очаровательно усмехнулся, ткнув пальцем в микрофон на наушниках. Сутенер закатил глаза, пряча улыбку в капюшоне. Еще через минут двадцать пять Босс легонько пихнул его плечом, привлекая внимание к лобовому стеклу.       — Начинаем спускаться, смотри внимательно, сверху невероятный вид на вечерние горы, — констатировал мужчина, распрямляя плечи и начиная интенсивно высматривать нужную посадочную площадку.       Как бы сопливо и романтично не звучало, но Сутенера горы мало волновали, а вот то, что Игорь сбросил свой костюм, несмотря на оставшуюся шубу и прочие аксессуары – очень будоражило. Потому на ведущего посадку Лаврова он смотрел, улыбаясь одними лишь глазами.       — Вот мы и на месте, шкипер, — восторженно хихикающий от собственного мастерства, Игорь обернулся и замер, поймав парня за бессовестным разглядыванием. — Что-то не так?       Казалось бы не произошло ничего нового. Они уже не первый год постоянно пялятся друг на друга в открытую и тайком.

Привычное дело.

      Но сейчас, именно в это мгновение, когда вертолет посажен и постепенно затихает, а эти двое будто одновременно прекращают дышать…       Да, Игорь точно уверен, что таких эфемерных искр в пересечении взглядов между ними еще не бывало. В воцарившейся тишине что-то таяло, подобно намокшей сахарной вате, разлеталось серебряными блестками по кабине.       — Нет… — ответил Конченков и собственный голос в звенящей тишине показался ему слишком тягучим, блаженным.       Сохраняя момент, Лавров молча кивнул и потянулся к ремням безопасности, мысленно уже раскручивая эти запутанные в узелки эмоциональные связи между ними с разных сторон.

      Отношения, похожие на сраный кубик Рубика : собираешь идеальную комбинацию с одной стороны, а с другой смотришь — полная ебанина.

      — Игорь, — позвал Стас, выдохнув прямо на макушку.       Откликнувшийся поднятием головы, мужчина ткнулся носом в чужой, задел тонкие губы своими и приник к ним со скоростью света, не давая никому шанса возразить. Вожделенный с самого утра поцелуй, забирающиеся в волосы пальцы Сутенера, сдвигающие платок и корону, которым со звоном пришлось упасть к его ногам.       Как метафорично, с появлением в жизни Большого Русского Босса, всё вокруг постепенно, но непременно оказывалось у ног Стаса.

И кто бы знал, сколько всего ещё Величайший готов туда положить.