Джокер без анастезии

- Что дальше? - громко произнёс Чонгук, стоя посреди белого холла того самого здания. Его цветастая одежда (черно-серая гамма, да) лежала аккуратно сложенной на стойке ресепшн. Он оставил на себе лишь белые боксеры. Для этого "мира белой чистоты". - Пройдемте, - Никто появился будто из ниоткуда и зашагал впереди него. Как он оказался здесь? В тот день Чонгук пытался избить Юнги за то, что скрывал вообще все. Затем орал и выл, рушил шкафы, бросался на фоторамки родителей, разбил стекла в них на мелкие кусочки. Затем снова орал, раздирал отрастающими в минуты сильных эмоций когтями кожу, головой старался прошибить стену. Рыдал как умалишённый в подушку. На утро бредил... Звал маму... Протяжно так, отчаянно. Просил отца найти ее... И плакал, плакал. Затем вошел брат и прописал пару мощных ударов под дых, и засунул голову под ледяную воду. Насильно впихнул завтрак и влил, зажимая нос, крепкий кофе. - Хватит, я понял, - Чон почти восстановил контроль над собой. Боль не прошла, но рассудок вернулся с печальным осознанием. Этот мир отбирает жестоко самых близких. Его семья оказалась втянута в процессы мировых господств и противостояний, они - самый центр ее. У него больше оказывается врагов, чем он мог представить. Да, он слышал отголосками секты мщения, секты противостояния и так далее. Про них ходили мерзкие, кровавые слухи в стиле средневековой инквизиции. Они существовали как и эта самая противостоящая злу организация, в которую его хотят затянуть. - Ты не обязан, Гукки, - брат призывает к благоразумию, когда Чон пишет размашистым почерком отказ от учебы в университете. - Это может быть не твоя война, - уже тише бормочет Юнги, когда длинное письмо отправляется баскетбольной команде. - Чимин же твой друг, - когда Чонгук не оставляет для него послания. Потому что слишком тошно писать строки тому, кто ещё имеет шансы жить простой жизнью без той мясорубки из отходов в его душе. Пак отлично справится без него: красив, общителен и полон обаяния. Душа каждой новой встречи. Вот так, всего какой-то час, и удалено все. Компьютер подчищен до кристального блеска хард-диска, вещи отнесены в центр помощи бедным, туда же телефон и все его компьютерные игры. И коллекцию комиксов Марвел. Ха, он скоро сам станет частью таких комиксов. - Ваша комната будет здесь, - Никто привёл его в абсолютно белое лаконичное помещение с ярким освещением, простой кроватью и вмонтированным в стену шкафом. Внутри него был стандартный набор одежды: чёрный костюм двойка, три белых рубашки, спортивный костюм того же цвета - толстовка, шорты, майка, штаны и шапка. Вот и все. Аскетизм на всю катушку, это ли не счастье? - Первая тренировка по ближнему бою через час, - заметил Никто. - Затем обед, тренировка по стрельбе из огнестрельного оружия, после подписание всех документов. - Чпок, - выдал Чон, кивая. - Что? - парень растерялся. - От тупых шуток тоже придётся отказаться? Неудивительно, что его не удостоили ничем в ответ, молча покинув комнату. В этом месте, будто в дурке, Чонгук там не был, но догадывается, что можно свихнуться рассудком в таком окружении. Хотя, если он ещё в добром уме, то уже, наверное, ничто не пошатнёт его психику. Поломанный, вывернутый наизнанку, изрезанный на мелкие кусочки и склеенный обратно. Чонгук умер, да здравствует Чонгук. Новый Чонгук. Табличка на двери гласила: "Тренировочный зал". Он находился на два уровня ниже спален, вполне близко для каждодневного променада. Войдя внутрь, Чонгук увидел довольно-таки обширное пространство с боксерским рингом посередине, матами, несколько висящих мешков с потолка, манекен человека специального для битья, турники, канаты, даже пилон. Они тут что, устраивают пати со стриптизом? Чон хмыкнул. Неплохо. Но тут его глаз утыкается на фигуру в дальнем углу, в таком же белом костюме, как у него. Человек отжимался, стоя вниз головой, опираясь ногами о стену. - До конца не набрал форму? - приветствие лучше начать с сарказма, не так ли? - Джокер. - Лишний вес вредно сказался на мне, - в ответ лишь улыбка. Тэхен перестал делать упражнения и с грацией кошки, перекувырнувшись через себя, встал прямо напротив вошедшего. Лёгкая небрежность в причёске, горящие блеском глаза, влажные губы и идеальная карамельная кожа. Представьте: когда смотреть на кого-то приносит дичайшую боль... Именно в такие моменты. Чон чувствовал нарастающее, противоестественное и сложноподавляемое желание поцеловать того, кого нельзя. - Десять кругов по периметру, а затем взрослый дядечка сделает тебе бо-бо, - Джокер нарывался, что вполне в его стиле. Почти также, как при их первых встречах. Шикарный актер, вы скажете. Возможно, но Чону от этого не легче. Хочется скрутить его валиком и со всей дури бросить о стену. Доставить тот же кайф, что ощущает сам. - Мне начинать с азов или маленький мальчик умеет держать стойку и кулаками махать, - Тэхен не останавливался. Это заводило. В плохом и хорошем смысле этого слова. Теперь его просто хотелось размазать по всем этим долбаным белым стенам! Но выдержка - на первом месте. - Будто в моем профайле нет информации, - парирует Чонгук, молниеносно делая подсечку ног, но Тэхен реагирует быстрее. Лавируя в сторону, он изворачивается и локтем бьет в поясницу. Чон сглатывает болезненные ощущения и передвигается по кругу, держа противника в поле зрения. - Высокий уровень владения тхэквондо? - парень смеётся. - Ебал я в рот таких доморощенных героев! Один мощный прыжок, и шея Чонгука в захвате сильных рук Джокера. Тот тянет его к земле, душит, давит на глотку. Чон держится на ногах силой воли, а затем - это же не соревнования, верно? - проводит нежно кончиками пальцев по внутренней стороне бедра Тэхена. Тот отвлекается, ослабляя хватку. Зависает на мгновенье. Миллисекунды достаточно, альфа отталкивается от пола ногами, переворачивая того через голову, и вот они снова друг напротив друга, сплетая руки. Оскал на лицах и дикий огонь в глазах. - Грязные приемчики, что и стоило ожидать, - шипит Тэхен, злится: слабость - не его черта. - А омеге внутри тебя понравилось, - Чонгук подмигивает и играет бровями. - Хочешь, прикоснусь ещё? Джокер фыркает, делает волну телом, как заправская блядь (Чон начинает страдать активным слюноотделением), прогибается вниз головой, представляя взору подтянутый живот и эти выпирающие косточки таза. Гук хочет разукрасить их в красный. Взмах ногами в воздухе, толчок руками от пола, и Чонгук повержен. На спине. Одним движением его повалили, дезориентировали от удара и оседлали. И, пожалуй, последнее - это десерт. - Я победил, - ликующе произносит Тэхен, облизывая губы. - Почти, - коварно ухмыляясь, Чон опускает руки на бедра парня. В пылу их мини-сражения Джокер не рассчитал (или специально?) и приземлился аккурат своей привлекательной попкой на пах Чонгука. Как удобно. После речи победителя альфа толкается со всей силой вперёд, проходясь выпирающей эрекцией как раз... - Ахкх, - Тэхен несдержанно стонет. - Оказывается, и такое тебе не чуждо, - Чон, довольно улыбаясь, вновь повторяет толчок, и снова стон. - Какая хорошая омега... Джокер мгновенно приходит в себя после подобного интимного доминантного обращения и резко встает. Все эмоции пропадают на лице, там снова чистый лист и безразличие. Он протягивает Чону руку, чтобы подняться. - Никогда не называй меня так, - безэмоционально говорит тот. - Тэхен, Джокер, Биолог, Химик - выбирай, что хочешь. Уяснил? Чонгук добродушно смеётся. - Почему ты в итоге согласился? - кидая бутылку воды парню, поинтересовался Тэхен. Почему? Улыбка остаётся на лице, в глазах незамеченный никем арктический лёд и ненависть. Почему? - Юнги, почему? Почему нужно это все? - закусывая зубами душащие его слезы, Чонгук молил тогда на кухне об ответах. - Когда я узнал обо всем, два года назад, - брат вздыхает и до белых разводов сжимает кулаки. - Тэхен был рядом. - Что, я не понимаю, - не видит связи Чон. - Тэхен - омега. Парень-омега. Знаешь, кто от эволюции пострадал больше всего? Кого презирают? Кто скрывает свою сущность на протяжении всей жизни? Над кем издеваются и постоянно ставят опыты врачи? Мотив, цель, вагон и тысячи тележек осуществить - идеальное преступление. - Я хочу, чтобы в моей жизни была цель, - отчасти Чонгук не врет, заглядывая глубоко в глаза своего врага. Врага, которого он поклялся уничтожить.