Джокер без анастезии

Зико был ещё тем цветочком, по сравнению с Хосоком. Тренировки с Хамелеоном же - сущий ад. Скалолазание окончилось кровяными мозолями на ладонях, экстремального вождение на машине по ближайшим дорогам - убитым к херам нервным клеткам. А уж эта проверка на выносливость под водой... - Слабак, - ледяным тоном тянет Хамелеон, попивая сок из трубочки на краю бассейна на нижнем уровне. - Сука, - шепчет Чон, уже недомогая от головокружения. - Ещё раз, под воду, - приказывает тот, нажимая на секундомер. На данный момент полторы минуты - его максимум, но это прямо до разрыва лёгких. Он не ожидал, что все испытания будут так похожи на пытки. Инквизитор, точно. Реинкарнация самых жестоких представителей святого войска средневековья. Прошла всего неделя, а его так выматывали, что он даже на какие-то мгновения забывал о боли. Организм так истощён, что мыслей по нулям. Но ему не дают забыть. - Ты как? - вышедшему из бассейна Тэхен протягивает полотенце. - Как труп, - в ответ на это Джокер смеётся. - И долго это будет продолжаться? Тэхен окидывает его взглядом. Измученный, но с прекрасным мокрым телом и растрепанной влажной челкой. Взгляд парня дольше положенного задерживается на впечатляющих изгибах тела. Чон не соврёт, если скажет, что слышал, как тот тяжело сглотнул. - Плавки именно белого цвета были обязательны? - ухмыляется Чонгук, следя за направлением глаз омеги. - В них ничего не скроешь. Тэхен поднимает голову, его зрачки чуть расширены. Ему нравится. Ведь нравится то, что он видит? Одно лишь присутствие омеги рядом будоражит гормоны внутри альфы, заметная эрекция чётко выделяется сквозь мокрую белую ткань. - Тебе идет белый, - безразличие снова как маска. Тэхен, прерывая диалог, скрывается за дверью, при этом не забыв, эффектно качать бёдрами при ходьбе. Полотенце с силой швыряется на пол. Долго ли ещё терпеть Чонгуку такое издевательство? Альфа внутри рычит и просится наружу к тому, кого желает. Стена ни в чем не виновата, но на ней остаются кровавые следы разбитых кулаков. - Слишком очевидно, - раздаётся голос Хосока сзади. Он совсем забыл о нем. А ведь тот стал невольно свидетелем откровенного смущения и бешенства. - Либо старайся лучше, либо завязывай, - советует тот и раздраженно хмыкает. - Такой ещё сосунок, а Джокера хочет покорить. Нет, уж лучше занятия с Зико, чем такое прямое пренебрежение. Чон закатывает глаза и лезет в воду вновь, потому что на сегодня цель - минута сорок пять секунд. Через две недели после попадания Чонгука в этот круговорот, Никто попросил его надеть костюм и направиться в комнату переговоров. Это что-то новенькое. Его выгонят? Попросят что-то необычное? Испытание разума? Кажется, его только сексом не проверяли. А жаль. Он бы этот норматив неплохо бы сдал. Как и в прошлый раз в помещении за столом оказались Мозг и Джокер. - Все эти тренировки - такое фуфло, - начинает Намджун и делает глоток из стакана с янтарной жидкостью (читайте как с хорошим виски). - Может, хотел бы нечто реальное? Чон сдерживает смех: да тут реальнее некуда. Тело избито и болит, сон беспокойный, а передоз эмоций давит на моральное состояние. Посмотрим, что может быть хуже? - Не думаю, что тут стоит вопрос о выборе, - отвечает Чонгук и проводит рукой по волосам, замечая краем глаза, как за этим движением внимательно проследили. - Верный подход, - Мозг кивает и затем продолжает. - Недавно была удачно закончена операция по прикрытию нарко-синдиката, который распространил свои сети по учебным заведениям. Главы школ, вузов были подкуплены или переманены на сторону наркоторговцев, и дурь удачно сбывалась среди бела дня учащимся. Так вот, чем занимался Тэхен в их университете. Выходил на источники информации. - Оказалось достаточным найти первую нить, а затем показался весь клубок, - пожимает плечами Джокер и самодовольно улыбается. - Да уж, ты хорош, - хвалит вполне искренне Чон, впрочем, сдерживая рвущийся сарказм. - Я СЛИШКОМ хорош и не должен был во всем этом участвовать, - поясняет Тэхен. - Но у меня была и иная цель, поэтому я вызвался почти добровольцем. - Я? - уточняет Чонгук, и отчего-то где-то в самом сердце ёкает. Он был его целью? Значит, изначально был важен он? Его хотели приманить и вовлечь в свои сети, без права на обратный ход. Вроде как, это местный способ работы. - Скорее, новый рекрут, - но Джокер чуть кивает, выдавая действительный ответ. - Юнги больше не может активно участвовать в операциях. Травма ноги уменьшает его маневренность. - Ближе к делу, - прерывает их диалог Намджун и подвигает черную папку к Чону. - Ты должен допросить свидетеля. Он сбывал наркотики в вашем университете и также водил знакомства с верхушками синдиката. Мы срезали ветки, но корень остался. - Отвратительная метафора, - вставляет своё едкое слово Тэхен. - Ты просто не ценитель, - Мозг чуть хмурит брови. - Ты должен его расколоть. Что ж, у Чонгука давно чешутся руки, чтобы начать действовать хоть в чем-то, а не быть местной игрушкой для битья и шуток. Поэтому, не раздумывая, он притягивает документы и раскрывает первый лист. И тот чуть не падает из его рук. В первом файле краткая характеристика личности и фотография. Не может быть. Ким Сокджин. Его друг. Как все прозаично, Чонгук бы зааплодировал своей наивности, если бы мог. Все как на ладони - Тэхену нужен был Джин, а тот - лучший друг Чона. Элементарная арифметика, спасибо. А бедный глупый мальчик вёлся на вызывающее поведение, на эти глаза, на обычность, даже спасал того, целовал... К чему? Пока тот планировал свою игру против его друга. Класс, пешка в поддавки. А теперь, посмотрите - новоявленный спецагент (так же можно его называть, он не согласен на "никто") будет допрашивать запертого в этих стенах человека, с которым делил веселые и грустные моменты, который часто готовил ему вкусняшки и подбадривал. Это несправедливо. Через сколько шинковок пропустят его личность перед тем, как позволят найти причину улыбаться? - У тебя полчаса, - его оставили одного в комнате. Помимо незначащей информации, вроде любимой марки духов (в графе стояла марка тех, что подарил ему Чон на прошлый день рождения), в файлах были различные поддельные документы, отчёт из больницы, списки различных контактов, фотографии. А на них... Джин с неизвестными обнимается, жмётся, руки его гуляют по телам хорошо одетых взрослых мужчин... Затем кадр, где он стоит на коленях и отсасывает нескольким сразу. С закрытыми глазами. Мерзко. Чон на секунду зажмурился и продолжил дальше смотреть. На других фото парень в неглиже показывает себя в каком-то клубе, будто ходит и предлагает тело. Боже, неужели. Проститутка. Мальчик по вызову, но как так? Этот приличный, всегда сдержанный и с претензией на аристократичность так опускался? Свои причины. Должны быть свои причины. Они в любом случае схожи с теми, по которым Джин оказался здесь. Тайная организация, пленник, допрос, странные опасные личности - а месяц назад самой большой проблемой было найти понравившегося мальчика. Нашел, но лучше бы иначе. Смогла бы его жизнь пойти по другой траектории без всей этой драмы? Нет, убийство родителей на их совести. Такое не прощают. Чонгук должен выяснить все обстоятельства, виновных и убить. Также хотел и Юнги. - Я бы не стал рисковать тобой, но это... - брат сокрушенно опустил голову. - Моя нога постоянно болит, я сам бы не смог... - Я все понимаю, это наша семья, - Чон, если ещё не простил, то тогда, накануне отъезда из дома, уже понимал, что они нужны друг другу. - Но почему ты так уверен... - После моей истерики я уничтожил документы и потратил год на полное уничтожение остальных упоминаний нашей фамилии. Ничего не предвещало, понимаешь? Эти секты. Там одни дебилы, их как поведёшь, так они и поведутся. Все было слишком чётко спланировано. - Я должен тебе доверять, - но проверит все изнутри. Идя к высокой цели, достойно преодолевайте все препятствия и испытания. Да, перед ним сидит его друг. Маленькая комната, стол посередине и два стула. Лист бумаги и карандаш. Руки пленного (или все-таки арестованного?) связаны, на глазах темная повязка. Он молчит. Скорее, они оба молчат. Джин напуган, это чувствуется. Чонгук нащупывает слабые стороны, припоминая досье. - Я бы хотел видеть того, кто будет меня убивать, - первый заговаривает старший. - Пожалуйста. Голос просящий, но не сломленный. Он сильный, он знает, что такое противостояние. Давно в этом варится: по данным - лет семь. С семнадцати лет. Слишком долго, чтобы оставаться мягоньким. Чонгук медленно встает и срывает повязку, садясь обратно на стул. Зрительный контакт затягивается, Джин мнет губы, и в уголках глаз скапливается влага. Он мотает так быстро головой, закрывает глаза и уверенно заявляет. - Я все расскажу, - и вот теперь по праву его крепость рухнула, человек сдался. Лишь увидев Чона? Тот не успел и пискнуть, как уже преуспел. Снова не учёл скрытые детали. Но что именно? Что? Глаза альфы мечутся по телу беты, по грязным волосам, поникшим плечам, по сгорбленной спине, которая обычно всегда по выправке была прямой... По нежному взгляду...направленному на него. - Нет, Сокджин-а, нет, - Чонгук так поздно замечает. - Нет, ты же не мог. - Сердцу не прикажешь, малыш, - шепчет подавленно, голову отворачивает. - Тише, тише. Чон набрасывается с объятиями, хочет передать часть своего тепла и хочет плакать, но слез нет. Кончились запасы. - Они нашли ключик, такие умные, заразы, - Джин утыкается в любимую шею, вдыхает запах, и тепло чужого тела тут же пропадает. Вошедший Тэхен хватает за шкирку Чонгука и швыряет его в сторону. Затылок больно бьется об стену, а ярость застилает глаза. - Какого хрена, Джокер?! - орет он, срываясь, отпуская тормоза. Его накрывает. Когти чешутся разодрать чужое горло, рёв так и просится из глотки... Но разум пока силен, большим напряжением воли Чонгук покидает кабинет, где некто такой же призрачный, как Никто, успокаивает Джина, а затем уводит вдаль по коридору. - Да черт возьми, что здесь происходит? - Чон кипит, переливаясь лавой злости. - Ты! Ты! Он хватает Тэхена за грудки, поднимает с нечеловеческой силой над собой, бьет об стену, рычит... Когти рвут одежду, пара капель крови окрасили белоснежную рубашку, стену... Но Джокер молчит и не сопротивляется, только смотрит пристально и поджимает губы. - Сучка, ты - СУЧКА! - орет на него Чонгук... И впивается поцелуем, потому что невозможно терпеть. Ни секунды больше. Он кусает его губы, слизывает кровь, впивается сильнее, не ласкает - жестко вгрызается, хочет сделать больнее, но выходит только больнее себе. Тэхен рвется из его рук, пытается спихнуть с предплечий чужие пальцы, но так тщетно и безуспешно... Он обмякает и тихо постанывает в этот неистовый поцелуй. Когда Чонгуку получается обуздать себя, он опускает парня. Отодвигается. И хлёсткая пощёчина обжигает кожу. - Субординация, запомни это слово! - кричит Джокер, утирая со рта слюну, смешанную с кровью. - Ты выполнил задание, молодец! И быстрыми уверенными шагами уходит. А Чон стоит как идиот в очередной раз и смотрит на маленькие красные разводы крови на чистой белой поверхности стены. Красиво. Но мало краски. Перерезанное горло даёт намного больше материала, не так ли? Да, Чон свихнулся, раз целует того, кто так ненавистен и заслуживает смерти от его руки. Опасность, запреты и невозможность счастливого будущего... заводят как никогда. Он уничтожит Джокера, а попутно и себя тоже.