Джокер без анастезии

Оказавшись спустя томительный час тишины в машине, в их убежище, Чонгук уже хотел свернуть к своей комнате, как его запястье внезапно жёстко перехватили и повернули ладонью вверх. - Видишь, кожа темнеет? - Джокер отчего-то покачал головой и потянул за собой в противоположную сторону от спален. Через два лестничных пролёта, к небольшому лифту и на -7 этаж. Чонгук сглотнул: это типа семь этажей вниз? Он не стал сопротивляться парню в золотых шортиках и на шпильке (ну потому что, а вдруг?), но при этом очень бы хотелось знать, куда его насильно тащат. - Моя лаборатория, - стеклянная дверь раскрылась перед ними после считывания сетчатки глаза Тэхена ("я думал так только в Бондиане бывает"). - Проходи. Трехуровневая, со множеством экранов компьютеров по стенам, с высокими стеллажами, усеянными колбочками и баночками, несколько огромных белых холодильных камер, два кресла, как в кабинете у стоматолога, полукруглый стол с ноутбуком и бумагами стоял прямо посреди всего этого. - В кресло! - скомандовал Тэхен, стремительно приближаясь к нему, покачивая бёдрами на своих каблуках. Чон немного (много) тупил, наблюдая за этими телодвижениями, виднеющимся прессом, ногами, которые могут убить в прямом и переносном смысле. И только когда ему повторили: "в кресло, живо!", он встрепенулся и забрался наверх. - Головокружение? Тошнота? - Тэхен осматривал его зрачки с помощью маленького фонарика, затем оглядел кожные покровы шеи, послушал дыхание, измерил пульс. - Нет, что происходит? Они меня отравили? - Чонгук забеспокоился: неужели Кристал? Но вкус напитка не был ничем омрачён. У него чувствительное нёбо, он бы распознал примесь в кристально чистом алкоголе. - Да, - Джокер наклонился и заглянул альфе в глаза. - Я тебя отравил, а теперь поработай кулаком и зажми его. - Но почему? - вскричал Чон, порываясь встать с кресла и, возможно, чуть наподдать за подобное. - РАБОТАЙ КУЛАКОМ, придурок! - его прижали локтем за горло, пока в другой руке уже был зажат шприц с инъекцией. Увидев это, Чон мигом прикинул, что это антидот, и все-таки, включив мозг, выполнил требуемое. После укола Тэхен расслабился и скрылся за стеллажом, ища ещё что-то. - Нахера ты меня отравил?! - надевая обратно пиджак, который скинул перед инъекцией, альфа закипал: какого черта происходит?! Джокер не отреагировал, продолжая что-то перебирать на полках, проговаривая себе под нос непонятные слова. Это бесило адски, вымораживало - игры в марионетку. Нет, Чонгук не будет это терпеть. Он настигает Тэхена со спины и одним рывком разворачивает, встречаясь с раздражённым взглядом. - Чего тебе? - рычит парень и скидывает руку со своего плеча. - Иди спать. Ждёшь похвалы? Умница, молодец! Вали! Альфа заносит ладонь для пощёчины, но, стиснув зубы до скрипа, сдерживает себя. И замирает так, с поднятой рукой. - Почему ты такой маленький охуевший альфа?! - шипит Джокер, толкаясь и проходя обратно к креслу. Теперь уже усаживается сам, повторяя все, что прежде делал сам Чон и вкалывает себе шприц с похожей жидкостью, что и тому. - Ты тоже? - Чонгук растерялся: смотрит, не моргая. Шестеренки в голове все ещё пассивно крутятся, и ни одна нить не вяжется друг с другом. Отравлены были они оба, что за чудесная практика? - Ты достал, - Тэхен откидывается на спинку, закрывая глаза, и продолжает. - Каждый, кто идёт на задание получает дозу яда. Он так- то нейтрален, но смертелен по истечении какого-то времени. - Зачем это? - Агрх, а ты как думаешь? - Джокер раздражён, но не двигается. - Если ты не вернёшься с задания, тебя не раскроют. Лёгкая и быстрая смерть. Не находишь? Не находит. Чонгуку это дико. Добровольно вливать в себя яд, чтобы обезопасить? От пыток? От чего ещё? Неужели все ТАК серьёзно? - Доза всегда чёткая, я все продумал, создавая его, - продолжает Тэхен. - 12, 24 или 48 часов, а также точный вес. - Ты рисковал! Я потерял здесь несколько килограмм, - замечает Чонгук. Омега хмыкает и присаживается, беря несколько баночек и планируя смешать новую инъекцию. Всем своим видом Тэхен показывает отрешенность и одиночество: он не желает вмешательства в своё защищённое личное пространство. Но вот рядом сидит Чонгук и ждёт ещё больших ответов, изнывает от противоречивых чувств и растерянности. Тут проще не становится день ото дня: за малейшей отгадкой - тысяча секретов и недомолвок. Как возможно работать на этих людей, когда ничего не понимаешь? Когда, как котёнка, бросают в воду, чтобы научить плавать? Сегодня Чон мог оступиться, умереть, если бы не сообразил, а ведь не так сложно дать больше подробностей, кроме как "переоденься" и "расколи его"! Неожиданно из размышлений вырывает вскрик Тэхена: тот скрутился и с силой сжимал свой живот, мгновенно покрываясь потом. А ещё снова этот запах... Чертова клубника, она распространилась по всему воздушному пространству, кружила голову, до тошноты и желания сбежать. Обоняние сходило с ума вместе с разумом. Чон растерялся, но, задержав дыхание, пытался избавиться от наваждения. Не проходило. Всеми рецепторами, каждой частицей тела ощущалась близость омеги: манило и завлекало. Ещё немного, и он был бы готов сдаться инстинктам. - Больно! Бля, как же больно! - Тэхен пытается стать ещё меньше, сжимаясь вокруг себя, издавая жалобные поскуливания. - Невыносимо... Чонгук, наверное, должен ликовать, видя, как его враг так сильно страдает. Но чувствует нарастающую панику. Все его естество стремится, если не накинуться, то помочь. И выбор невелик. - Что я должен сделать? - снова снимая пиджак и засучив рукава рубашки, он встаёт рядом с Джокером и серьёзно смотрит. - Ауч, как же... Я не рассчитал, вот же ж... - мычит тот и трясущимися руками указывает на склянки рядом со своими коленями. - Красной - 0,5 миллиграмм, голубой - 0,1 миллиграмм в шприц. Затем в ягодицу, - переводит дыхание и снова стонет от боли. - Все должно быть точно. Аккуратно набрав нужное количество, альфа встряхивает инъекцию и брызгает, избавляясь от пузырьков воздуха. Неужели он это сделает? Поможет... Но не так он видел свою месть. Хотя, может, при неверном соотношении это даже может убить. Недостойно. Такой поступок недостоин него. Слабого не добивают, по его принципам, выходило так. Отложив шприц, он стягивает золотые шортики, до крови закусывает губу. - Ты течёшь, - констатирует Чон, хватаясь за кресло, чтобы не упасть. Запах сшибает, дурманит. Хочется вгрызться в эту задницу, вылизывать эту сильно пахнущую естественную смазку, а лучше измазаться в ней полностью и кайфовать, как после прихода от наркотиков. Он кашляет, дерёт губу - больно, подходит, чтобы прочистить разум на пару мгновений, когда он вкалывает резко шприц и выдавливает лекарство. Считает до десяти, на большее его не хватит. Сильно тянет в штанах, его потряхивает, даже слюна выделяется так активно, будто он сам - собака Павлова, а перед ним - неизведанное лакомство. Хотя... Недалеко от правды. Но, досчитав, он осознает, что все пропало. Клубника исчезла. Остался лишь запах больницы: спирт и резко травяные ароматы. Это действует отрезвляюще. - Спасибо, - шепчет Тэхен, потирая зад в месте укола. - Ты можешь идти. Но не тут-то было, без ответа Чон не уйдёт. - Думаю, я заслужил немножечко правды, - скрестив руки на груди, альфа присаживается на стул напротив медицинского кресла и выжидающе смотрит. - Удивлён, что у омеги бывают течки? - Джокер поднимается и достаёт из ближайшего шкафа белый халат (нет, Чонгук совсем не огорчён этим, нет-нет). - Ладно. Думаешь, как бы меня так близко подпустили к боссу, если бы не мой чудесный аромат течной омеги? Как бы я узнал так много и обдурил, если бы все альфы не тупели от нашего запаха? Ответишь сам или подсказать? Чонгук опешил от такой тирады. Смотря на ощетинившегося Тэхена, он понимает, что в своём стремлении приблизить к себе врага свернул совсем не туда. Своими постоянными допросами и давлением только отталкивает от себя парня. Делает все хуже, ведь в глазах напротив уже не напускные шутливые раздражительность и сарказм, а явная агрессия. Нет, так Чон не добьётся задуманного, поэтому, мысленно влепив себе оплеуху, смягчается и, делая ласковое выражение лица, мягко подходит к омеге. - Прости, - шепчет он, желая пригладить взъерошенные волосы Джокера, но при этом зависая рукой на расстоянии от головы. - Я не прав, это было первое задание, серьёзное. Я не должен был так себя вести. Тэхен поднимает свои усталые глаза и просто кивает, молча собирая использованные шприцы и уходя к шкафчику. Его плечи опущены, а в каждом движении скользит некая апатия: ему тоже тяжело. - Все так навалилось, - продолжает Чонгук, следуя за ним. - Тонны информации, испытания и нагрузка - это все так ново для меня. Я тут совсем никого не знаю. Со спины чувствуется, как Тэхен тяжело вздыхает. Но молчит. - Было бы легче, если рядом был близкий человек, - альфа вспоминает о брате: тот всегда мог его поддержать лишь парочкой слов. - Позволь мне увидеться с Юнги... И, не ожидая резкого поворота к нему Джокера, Чон пятится назад, упираясь в холодный взгляд кофейных глаз. - Тебе запрещено с ним встречаться, - чеканит каждое слово Тэхен, прищуривая глаза. - А теперь, ты должен идти спать. Завтра не менее тяжёлый день. Спокойной ночи. Не найдя и малейшего шанса продолжить разговор, Чонгук, наконец, покидает лабораторию. И в эту ночь он впервые засыпает без лишних раздумий: впечатления от этого дня донельзя добили его состояние. На часах три ночи, и сон вмиг касается его чела, лишь стоит голове соприкоснуться с подушкой. Он обо всем подумает завтра.