Невменяемый

А ведь начиналось все совсем не плохо… Вернее, плохо, конечно, но не совсем. В Запретном лесу ветер уютно шелестел листьями, в черном небе мягко мерцали звезды, где-то вдали дымились руины Хога, а Гарри Поттер уныло топал навстречу своей смерти… Романтика. И точка в этом романтическом вечере была эффектная. Зеленая-зеленая… Поттер даже эпичностью момента проникнуться не успел. Зато пото-ом… Призрачный вокзал после всего пережитого почти не удивил. Скорчившийся под лавкой осколок души Волдеморта тоже. Удивили отчетливые, яркие картинки, замелькавшие вдруг в памяти со скоростью калейдоскопа. Будто плотину прорвало… Детская. Распахнутая дверь. Лили, оглушенная заклятием. Изучающий взгляд красноватых глаз. Дамблдор под мантией-невидимкой. И Авада, от которой Великий Светлый Маг укрылся за спиной годовалого ребенка. Первый курс. Подземелье. Вполне еще адекватный волшебник, пытающийся донести до ребенка одну простую мысль — он ему не враг. И снова благородный директор напал исподтишка. Мертвый профессор. Умчавшийся прочь дух. Обливиэйт. Второй. Тайная комната. Том, просивший о помощи. Василиск, выползший защитить наследника Салазара. Дамблдор. Обливиэйт. Третий. Подаренная и вновь отнятая надежда на счастливую семью. Четвертый. Еще одна попытка договориться и затуманенное предыдущими коррекциями сознание. Он просто не слышал, что ему говорил воскресший Волдеморт. Не хотел слышать. Пятый… Чудом открывшаяся правда. Хрупкий, молочно-белый шарик, перевернувший мир вокруг с ног на голову. Пророчество-то было не о вражде. Пророчество было о союзе двух сильнейших магов, способных изменить историю. Последние разумные доводы Тома, которым он почти поверил. И снова… Дамблдор, схватка, Обливиэйт. Ложь. Ложь и фальшь, прикрытая красивыми словами о благе. Правда, в девяносто шестом директор крупно просчитался. Он филигранно умел контролировать других людей, но вот собственные слабости оказались сильнее. Впрочем, его смерть уже не могла ничего изменить. Слишком много крестражей было уничтожено. Слишком сильный удар нанесен по и так нестабильной психике некогда великого мага. Теперь уже Волдеморт не способен был здраво воспринимать информацию. Что-то замкнуло в его гениальных мозгах, и желание переманить героя на свою сторону трансформировалось в жажду мести. Осознание всей масштабности этой тщательно срежиссированной подставы настолько оглушило Гарри, что появления Дамблдора он почти не заметил. А когда заметил… Даже говорить ничего не стал. Зачем? Все равно случившегося никакими словами не исправить. — Я, наверное, кажусь тебе чудовищем… — Не кажетесь. «Вы и есть чудовище». — Ты должен понять, иначе было нельзя… — Понимаю. «Для тебя — нельзя». — Ты ведь понимаешь, что уже ничего не изменить? — Да. «В этой жизни — не изменить». — Тебе придется закончить все это… — Я закончу. «А потом найду способ начать все сначала». — Я верю в тебя, Гарри. И надеюсь, что со временем ты найдешь в себе силы понять и простить… — Никогда. «НИКОГДА».

***

— …А потом я очнулся все там же, в лесу. Была битва. Я победил. — А после? Голос Волдеморта звучал хрипло. — А после я десять лет искал способ вернуться в прошлое. И не просто вернуться, а в свое тело. И так, чтобы все изменить. — Тебе удалось… Поттер невесело усмехнулся. — Удалось. Но я не был бы собой, если бы не накосячил. — Поясни? — История из рубрики: «Специально не придумаешь». Я склепал один забавный артефакт. Не сам, конечно, с помощью одного европейского мастера. Так вот, он должен был перенести в прошлое мое сознание, не меняя его. Но где-то я лоханулся. Перенести-то он перенес, но потом мое взрослое сознание вступило в конфликт с детским организмом. Вернулся-то я в день своего рождения… — То есть… — Ага. Крыша у меня поехала еще похлеще твоей. Поначалу вообще все воспоминания нафиг заблокировались, а потом… потом стали всплывать потихоньку. Обрывками, эмоциями, рефлексами… Тут еще и магия взбунтовалась, выбросы пошли. Короче, лет до пяти я был этакой ходячей бомбой. И хрен знает, когда рванет. А потом все постепенно начало приходить в норму… — Насколько постепенно? — Ну, с каждым годом становилось чуть лучше. Сейчас я адекватная личность процентов на шестьдесят. Годам к четырнадцати-пятнадцати должен стать полностью вменяемым. Правда, той личностью, которой был в двадцать восемь, я уже не буду. Все же детское тело сильно омолаживает. — Нашел, кому на тело жаловаться… — Мм… ну да. О теле… — Только не говори, что ты?.. — А ты думал, я не подготовлюсь прежде, чем в прошлое сигать? И потом, ты не обижайся, но твоя прошлая версия… — Что?! — Скажем так, сейчас ты красавчик по сравнению с ней. — Твою мать… — А вот о маме не надо. — Поттер, ты же знаешь, что это не я ее убил. — Знаю. Я тебе больше скажу - ее вообще никто не убивал. — Что? — Что?! Гарри резко обернулся и увидел у входа Снейпа. Бледного как смерть, явно слышавшего весь предыдущий разговор Снейпа. — Упс.

***

— Ну, что ты смотришь на меня, как на вселенское зло, Северус? Не собирался я убивать Гарри. И Лили твою, начерта она мне сдалась? Выкрасть хотел, да. Воспитать как человека. А были бы Поттеры поумней, и их бы… — Воспитал! — Поттер! — Да расслабьтесь, проф. Все же живы-здоровы… ну, почти. — Где она? — Подозреваю, что там же, где и в прошлой жизни. В специальной палате Мунго вместе с отцом. — В Мун… — Дамблдор. Он решил, что родители для героя — это лишнее. Но и убить просто так двух преданных ему людей он не мог. Видимо, какие-то принципы у него все-таки имеются. — Но они… — Магическая кома. В простонародье… — …заклятье «Спящей красавицы». — Ну вот, вы сами все знаете. Так что вернуть их к жизни будет не сложно. — Остается одна проблема… — Дамблдор. — Дамблдор. — А м-может его п-просто убить? Снейп и Поттер с некоторым недоумением посмотрели на подавшего голос Квиррелла. — Просто убить? — почти синхронно спросили сразу три голоса. — Э-э… — И все? — снова трехголосье. Что сказать? Бывший герой, бывший шпион и бывший злодей — это страшная сила.