Endless Rain

      Громкие раскаты грома оглушили меня, когда через низкую дверь верхнего яруса ратуши я вылезла на немного покатую крышу пристройки. Дождь лил как из ведра, тотчас же промочив меня до нитки. Сквозь пелену воды я чудом смогла рассмотреть Алекса, который уже дрался с человеком в тёмном плаще и маске, напоминавшей балаклаву. Ещё две тёмные фигуры, словно материализовавшись из неоткуда, выросли прямо передо мной, не давая мне возможности пройти дальше. Я подняла пистолет на уровень своих глаз и стала переводить его с одного человека на другого, плавно сдвигаясь боком в направлении Алекса. Они двигались вместе со мной, но не нападали. Возникло ощущение, что их задача — не подпускать меня к напарнику. «Что здесь вообще происходит?»       — Кто вы такие? — выкрикнула я. — Что Вам нужно?       Мне никто не ответил. Крепко сжимая рукоять пистолета мокрыми руками, я резко сократила расстояние между мной и одной из фигур и с силой вмазала незнакомцу с ноги прямо в живот. Он с хрипом согнулся и отпрянул немного назад, скользя сапогами по мокрой крыше. Из-за плеча другой фигуры, что всё ещё была у меня на мушке, я заметила, что оппонент Алекса ни в чём ему не уступал. Они дрались на равных, пока тот вдруг не обратился в большого серого волка, взвыл и спрыгнул с крыши. Охотник последовал за ним. Второй нападавший также обратился в волка и сиганул с крыши на мокрый асфальт.       Внизу послышались выстрелы вперемешку с волчьим воем. Я хотела помочь Алексу, но человек в чёрной маске всё ещё стоял передо мной неподвижно, не нападая и не убегая.       Я попыталась сделать выпад и нанести удар рукоятью пистолета, но незнакомец ловко увернулся и, обогнув меня с левой стороны, нанес два быстрых сильных удара кулаком по рёбрам сзади. Мгновенный спазм скрутил моё тело, от боли я до крови прикусила нижнюю губу, а из глаз брызнули слёзы, смешавшись на щеках с дождевой водой. Согнувшись и упав на колени, я сделала несколько выстрелов в направлении нападавшего, абсолютно не целясь, просто, чтобы хотя бы его напугать и немного увеличить дистанцию между нами.       Из-за мрака, окутывавшего нас, и из-за плотного плаща я не могла даже понять, мужчина это или женщина. Роста, вроде, невысокого, примерно, как я, а вот силы хоть отбавляй, судя по удару.       Незнакомец отскочил в сторону, посматривая вниз, собираясь, вероятно, обратиться, как и его товарищи, и сбежать. Я должна была его задержать. Хотя бы попытаться. Превозмогая боль, шатаясь, поднялась на дрожащих ногах. Левая рука инстинктивно прижалась к ушибу, как будто могла хоть немного уменьшить боль. Мокрые волосы прилипли к лицу и шее. Предплечьем руки, все ещё крепко снимавшей пистолет, я пыталась отодвинуть их в сторону. В глазах и без того всё двоилось. Тёмная фигура стояла на краю крыши в нескольких метрах от меня.       — Стой на месте! — я сделала несколько шагов в сторону незнакомца. — Или я выстрелю!       Ещё один короткий шаг в сторону моего оппонента. Сапоги скользили по мокрой крыше, а из-за опоясывающей боли в спине и грудной клетке, я не смогла удержать баланс и с ужасом поняла, что теряю равновесие. Пистолет выпал из рук. Пальцы вцепились в медное покрытие, но безуспешно. Тяжёлые сапоги и мантия тянули меня вниз, руки скользили по влажной грязной поверхности.       «Неужели я так нелепо умру? — возник в голове тихий отчаявшийся голос. — Ну уж нет!» В глазах сверкнул красный огонёк, словно вспышка, и мои ногти за секунду превратились в твёрдые острые когти и врезались в край крыши в самый последний момент, не дав мне упасть. Когти издавали ужасный режущий ухо скрежет, отдававшийся в голове резким оглушающим гулом. Я попыталась подтянуться, но сделала только хуже: несколько когтей сломались под тяжестью моего тела, пальцы были разбиты в кровь, что ускоряло процесс скольжения.       «Может спрыгнуть вниз? Успею ли я превратиться сейчас? Никто не говорил, что регенерация поможет, если мои мозги растекутся по асфальту…» — в голове всплывали хаотичные мысли, а руки уже срывались. Я зажмурилась изо всех сил, приготовившись к худшему. Но падения не произошло. Открыв глаза, я увидела, что фигура в балаклаве крепко держала меня за запястье, не давая упасть. Нас оглушили несколько раскатов грома, и яркая вспышка молнии на несколько секунд осветила пространство над нами. Мне этого хватило, чтобы выловить взгляд человека в чёрном. Я узнала эти ярко зелёные глаза. Просто не могла не узнать их.       — Мама…       Глаза, смотрящие на меня с тревогой вдруг расширились. Издав нечеловеческий рёв, она рывком вытащила меня и бросила на крышу. Кубарем я пролетела почти до противоположного края. Когда поняла, что произошло, смогла лишь сквозь туман перед глазами разглядеть, как тёмный силуэт произнёс: «Не доверяй здесь никому!», затем обратился в большого серо-коричневого волка и, бросив на меня печальный взгляд больших зелёных глаз, нырнул в темноту ночных улиц, полностью растворившись в ней.       — Ма-ма… — прошептала я, свернувшись калачиком и давясь слезами. Это точно была Маргарет-Джейн Джонсон. Я не только узнала до боли знакомые глаза и взгляд, но и ощущала это всем своим телом. «Но почему она была среди налётчиков из Вольной стаи? Что вообще происходит в нашем городе? С моей жизнью?»       Я ревела в голос в такт звучным громовым раскатам и звонко отскакивавшим от крыши каплям дождя. Не отдавала себе отчёта, сколько времени это длилось. Пока совсем не осталось слёз. Затем я просто лежала, словно пригвозжденная к холодному настилу крыши, каждой клеточкой ощущая пульсирующую боль в пальцах и рёбрах и леденящую слабость своего продрогшего тела.       — Эм! Эмили! Живая… — донеслось до меня откуда-то издалека. Я не могла даже пошевелиться. Это был Алекс, я узнала его по голосу. Он осторожно приподнял мою голову. Перед моим взором застыло его немного расплывчатое лицо. Что оно выражало, я не могла понять: лишком нечёткая была картинка. Парень осторожно поднял меня на руки и понёс в ратушу. Он медленно спускался по закрученной винтовой лестнице, чётко рассчитывая каждый шаг так, чтобы не упасть со мной на руках и случайно не ударить меня обо что-нибудь в этом узком пространстве. Я ощущала неровность его походки, как будто он немного прихрамывал. Мои руки сами потянулись и обвили его шею, а голова прижалась к груди парня. Во мне эхом отдавался неровный стук его сердца и прерывистое дыхание. Радом с Алексом прямо сейчас я чувствовала себя в безопасности, но в моей голове крутилась мамина фраза. «А кому мне вообще доверять? — наружу просился ноющий критик. — Мама… Тебе, которая бросила меня в аду по неизвестным причинам? Кому мне доверять? У меня есть только EndlessRain».       Алекс донёс меня до кабинета Анны и положил на кушетку в смотровой.       — Где ребята? — я несколько раз порывалась встать, но Алекс останавливал меня рукой, прижимая к кушетке.       — Не дёргайся. Лежи спокойно. С ними всё хорошо. Я имею в виду, что они в безопасности. Но…       — Но? — в недоумении переспросила я. — Какие ещё могут быть «но»?       — Ник теперь полноправный член братства, но рыжая и Стэн — нет.       — Эшли сама их сюда привела.       — Потому что твоя подруга расхаживала возле ратуши пьяная в щи со старым ружьём наперевес и кричала, чтобы все волки выходили с ней сразиться.       Представив эту картину, я мысленно улыбнулась: это в её духе.       — Но что дальше с ними делать, пока не понятно.       — Что значит «не понятно»? Не убить же их теперь за это?       Я уставилась на Алекса максимально большими глазами, осознав, что такой исход тоже возможен.       — Нет, не говори мне, что им грозит опасность.       — Это Мастер будет решать.       — Надо поговорит с ним. Срочно! — я снова попыталась встать, но Алекс жестко придавил меня предплечьем к кушетке так, что аж защемило в груди. Рёбра больно врезались в твёрдую поверхность, я издала глухой стон.       — Больно…       — Сначала тебя осмотрит Анна. А затем уже будем решать все остальные проблемы. Если обещаешь больше не пытаться встать, то я уберу руку.       Я кивнула, и Алекс отошёл в сторону. В дверях появилась Анна с большим металлическим подносом, на котором лежали бинты, скальпель, ножницы и несколько пузырьков тёмно-коричневого цвета. Со стороны он наблюдал, как женщина хлопотала вокруг меня, обрабатывая мои разодранные пальцы и бережно забинтовывая их. Я жмурилась и стискивала зубы от пульсирующих болевых волн.       — Надо сделать рентген, — серьёзно констатировала Анна, осматривая огромный синяк на на рёбрах сзади. — Возможно небольшой перелом или трещина есть. Алекс, перенеси её на другой стол.       — Зачем? Я и сама…       — Не надо мне здесь самодеятельности! Если там перелом, то лучше не делать лишних движений. Сейчас сделаю укол обезболивающего, и станет легче. Потерпи.        После укола я и правда почувствовала облегчение, но боль уходила очень медленно. Алекс аккуратно подхватил меня на руки и перенёс на другой стол, более твёрдый и холодный.       — Ага, — Анна рассматривала мой снимок на большом мониторе. — Есть две трещины на одиннадцатом и двенадцатом плавающих рёбрах.       — Кто это тебя так приложил?       — Не знаю, — соврала без раздумий, потому что им не нужно знать лишнего. — Один из людей в тёмных костюмах на крышке.       — Ты видела его лицо? — вмешался Алекс, который всё время стоял у стены, привалившись к ней спиной и наблюдая за процессом.       — Сам знаешь, что лица у них были закрыты. Да и темно было. Как я могла кого-то рассмотреть? — врала и не краснела. — Но тумаков я получила знатных. Думала, что рёбра раскрошатся на мелкие кусочки.       «Интересно: мамуля хотела меня просто вырубить? Или она обучилась новым паттернам «приветствия»? Здорово же она приложила доченьку, которую не видела целых четыре года?» — я возмущалась про себя, не собираясь понимать и принимать её мотивов. Что бы там ни было.       — Снова частично трансформировалась?       — А, да.       — Я раньше такого не видел. Как у тебя это получается?       — Без понятия. Обычно это происходит в какие-то отчаянные моменты или когда я сильно злюсь. Всего-то два раза было.       — Алекс, выйди. Мне нужно помочь Эмили с эластичным грудным бандажом, — Анна показала рукой на дверь и помогла мне сесть. — Да и переодеться ей надо. Боже, вся мокрая насквозь! Я как-то не так сказала, Алекс? Ну, живо отсюда!       — Да я уже всё… — начал было парень, но заметив мой буравящий взгляд, остановился и, пожав плечами, вышел за дверь.       — Долго будет заживать? — поинтересовалась я, с трудом снимая мокрую одежду. Тупая боль ещё ощущалась и давила на виски, несмотря на обезболивающее.       — В твоём случае неделю, может, меньше. Так что бандаж носить обязательно, чтобы всё срослось правильно. И никаких пробежек по крышам или где бы то ни было. С сегодняшнего дня у тебя официально неделя больничного.       Я кивала, соглашаясь с каждым словом Анны, которая суетилась вокруг меня, помогая мне переодеться в тёмно-зелёную больничную сорочку.       — Ничего другого нет. Но это лучше, чем твои грязные и мокрые шмотки. Я передам их в прачечную.       — Спасибо большое, Анна! Здесь есть прачечная?       — Конечно. А ты думаешь, охотники приходят с заданий в кристально чистых одеждах? Есть и специальная мастерская по пошиву и починке одежды для охотников и волков.       — Как тут всё схвачено…       — Але-е-екс! — протянула она, закончив со мной. — Отнеси её в комнату.       — Я сама могу…       — Вот сегодня лучше выключи эту свою пластинку «Я сама». Полный постельный режим и приём лекарств по расписанию.       — Я вам носильщик, что ли? — в дверях показался Алекс. Я только сейчас рассмотрела, что его костюм был мокрым, грязным и в крови. На правой ноге виднелись несколько больших царапин, видимо от когтей.       — Так, стоп. А Вы, молодой человек, будьте добры тоже показать мне свои раны для обработки.       — Так заживут.       — Ни слова больше! Сядь и дай мне посмотреть.       Алекс не стал с ней спорить, приземлился на стул недалеко от меня. Анна специальными большими ножницами разрезала кое-где висевшую клоками ткань на штанине, обнажив четыре глубокие неровные царапины.       — Ну точно «само заживёт», — передразнила она Алекса, который сильно сжал зубы и пальцами вцепился в стул. — Надо зашить. Так будет быстрее.       Я снова легла на кушетку, потому что сидеть было просто невыносимо, и наблюдала за тем, как ловко Анна зашивала ногу Алекса, аккуратно и быстро, стежок за стежком. «Повезло же Ордену с ней. Профи своего дела. Интересно, как она вообще оказалась здесь?»       Алекс не смотрел на меня, зато я изучала его черты лица, тонкий подбородок с царапиной, красиво очерченные скулы, на которых виднелись бурые капли грязи вперемешку с кровью. Небольшая ссадина на переносице придавала ему мужественности. Верхняя губа была немного тоньше, чем нижняя. И всё же стоило признать, что он достаточно красив. Я даже не заметила этого, когда целовала его раньше. Мы не говорили о той ночи. Конечно, у нас и времени на это не было: вокруг творился полный беспредел. Но я и не хотела бы ни о чём такой разговаривать. Просто однократный страстный секс без обязательств. Похоже, что нам обоим подходит этот вариант.       — Эм! Ты слышала, что я сейчас сказал? — голос Алекса звучал немного раздражённо.       — Нет, прости. Я задумалась.       Алекс недовольно цокнул, подходя ближе ко мне.       — Может, не надо ему меня нести? Он же ранен.       — Я тоже об этом подумала. Как насчёт позвать Стаса или…       — Не надо никого звать. Я в норме. Бывало и хуже, — он подхватил меня на руки так резко, что я скорчилась от боли.       — Ай! Поаккуратней можно?       — Угу. Это вышло случайно.       Немного припадая на правую ногу, он вынес меня из смотровой. Из-за его спины я выкрикнула слова благодарности и попрощалась с Анной.       — Мог бы дать мне нормально поблагодарить её.       — Ты поблагодарила, разве нет?       — Ох, ты невозможен…       — А ты «возможна», будто бы. Постоянно куда-то влипаешь. Сколько раз я тебя уже спасал? Начиная с Дикого парка и до…       — Когда ты меня спас в Диком парке?       — Неважно.       — А мне важно! Очень! Скажи, пожалуйста, — я крепче обхватила его за шею и почти коснулась носом его подбородка.       — Помнишь, когда на тебя впервые напал волк?       — Я смутно помню тот день. И совершенно не в курсе, как очутилась в больнице.       — Я тебя принёс. Конечно, ты ничего не помнишь. Ты отключилась от болевого шока.       — Подожди-подожди… — я напряглась. — Хочешь сказать, ты спас меня задолго до нашей встречи в колледже?       — Ага.       — И потом ты за мной следил?       — Просто иногда наблюдал издалека.       — Больной ублюдок!       — Хах! Что так сразу? — он остановился и внимательно посмотрел мне прямо в глаза. — Твоя мать сама меня попросила.       — Зачем? Чёрт, чтобы узнать, обращусь я или нет и когда это случится…       — Да. Я должен был держать ситуацию под контролем.       — И дальше следует «НО», не так ли?       — Так точно…       — Что случилось?       — Сменим тему.       — Почему? Нет! Договаривай! — от негодования я начала дёргаться в его руках.       — Успокойся.       — Как я могу успокоиться, когда я — единственная, кто ничего толком не знает! От меня вечно всё скрывают! Сколько тайн ещё осталось? В моей жизни было хоть что-то настоящее? Без лжи и обмана?       Глаза застили слёзы. Я уткнулась головой в грудь Алекса, ощутив прохладу всё ещё не просохшей после дождя одежды. Не хотела, чтобы он снова видел мои слёзы, которые переполнив веко стали переливаться через край. Я ощутила, как он крепче прижал меня к себе.       — А я и не знал, что ты такая плакса, — в голосе Алекса послышалась едва уловимая мягкая улыбка. — Пришли.       Он положил меня на кровать и направился к выходу:       — Подожди. Ты так мне ничего не расскажешь?       — Всему свое время, Эмили Джонсон. Я разузнаю, как там дела у твоих друзей и вернусь с новостями. Это я могу сделать взамен своего молчания.       Алекс вышел из комнаты, оставив меня наедине с ворохом путавшихся мыслей и внезапно возникшего страха перед неизвестностью. Перед правдой, которую от меня все скрывают.       Закрыв глаза, я попыталась восстановить события той ночи, когда впервые в своей жизни столкнулась с волком. Мне было шестнадцать, если память меня не подводила. Это случилось как раз за полгода до исчезновения матери. За день до этого мы с ней сильно поссорились, не помню из-за чего. Я хотела убежать из дома. Крепко сжимая в кармане револьвер придурошного отчима, который стащила, когда он, пьяный в стельку, полусидя спал на кресле. На самом деле, я хотела его застрелить. Очень хотела. Мама всё чаще пропадала на работе, как я раньше думала. Сейчас-то мне известно, что она была на заданиях Ордена. Рисковала своей жизнью каждый день, непонятно, ради чего, оставив своего единственного ребёнка чёрти с кем.       Возможно, этот урод Филиппс действительно её любил, какой-то своей извращённой любовью, потому что при ней он вёл себя почти идеально. Но стоило нам остаться с ним наедине, начинался самый настоящий ад от обзывательств до рукоприкладства. Он никогда не бил по лицу, чтобы не было видно явных синяков. Всегда кричал, что ненавидит меня, что я мешаю им быть счастливыми, что являюсь живым напоминанием о прежней жизни мамы. Я ненавидела его так же люто, как и он меня. Сама училась отвечать, сама училась драться и защищать себя. Но в тот день Филлипс напился с утра, бил меня и швырял по квартире так сильно, что мне хотелось умереть на месте. Я старалась дать ему сдачи, махала руками и ногами, бросала в него тарелки и рамки для фотографий, но он был сильнее.       Когда Филиппс наконец успокоился и уснул в своём любимом кресле перед громко орущим телевизором, я выползла из угла, где всё это время лежала свернувшись в позе эмбриона, закрывая голову руками. Уже не плакала, потому что слёз не было: во мне кипела лишь ярость. Я подползла к нему, вытащила из кармана спортивной куртки револьвер и приставила к сначала к своему виску, затем к его. Рука ходила ходуном. Я хотела нажать на спусковой крючок. Но не смогла. Засунула револьвер в карман джинсовки и выбежала на улицу, твёрдо решив больше здесь не появляться.       На дворе был уже поздний вечер, я доковыляла до магазинчика Аннет, открыла дверь своим ключом, который тётя сделала специально для меня, и прошмыгнула внутрь. В лавке у меня было своё тайное место — старый давно неработавший камин, отгороженный плетёной чугунной решёткой. Там, ещё будучи совсем маленькой девочкой, обустроила себе «домик», выстлав внутри старыми тряпками и куском мягкой заячьей шкуры. На ней я и уснула. Всё тело ныло от боли, но от изнеможения глаза закрылись сами. Утром меня разбудили шаги тёти и громкие голоса. Я вжалась в дальнюю стенку камина, чтобы меня не нашли. Из звери послышался голос матери, которая меня искала и спрашивала у тёти не приходила ли к ней её непутёвая дочь. Но Аннет даже не догадывалась, что я была здесь. Это было мне на руку, потому что я вообще не хотела видеть мать, не могла смотреть ей в глаза, говорить с ней. Во мне бурлила жгучая обида на неё за её равнодушие и бездействие. Я приняла твёрдое решение сбежать из этого чёртова города.       Даже не придумала, что буду делать, где и как жить. Мне было всё равно. Лишь бы подальше отсюда. Подростковый максимализм взял верх. Когда тётя вышла на обед, я вылезла из своего укрытия, размяла занемевшие конечности. Затем нашла старую дорожную сумку и собрала в неё всё, что могло бы мне пригодиться в дороге. Вспоминая сейчас тот эпизод, я ощутила, как всё моё тело словно сжимается изнутри, причиняя жгучую пронизывающую звенящей пустотой боль.       День клонился к вечеру. Я брела по парку: решила сократить путь до вокзала. Начался дождь. Порывшись в сумке, я обнаружила старенький тётин зонтик, который очень кстати прихватила с собой.       Назойливые капли барабанили по нейлоновому куполу, ноги разъезжались на грязной скользкой дорожке, но я упрямо шла вперёд, не разбирая дороги. С правой стороны от меня послышался шорох листвы и звук ломающихся веток. Через несколько секунд на дорожку прямо передо мной выпрыгнул большой зверь с горящими глазами. В ушах зазвенело, а во рту пересохло. Я даже не могла выдавить из себя ни малейшего звука. Бросила в него сумку и открытый зонт и метнулась с дороги в гущу деревьев, надеясь там укрыться от грозно рычащего хищника. Он устремился за мной.       Я боролась за свою жизнь, как могла. Сейчас мне стало ясно, что, скорее всего, Алекс охотился на этого озверевшего волка, и умер он от его серебряных пуль. Тогда я брела среди деревьев, вся в крови, задыхалась при каждом шаге, а дальше… Провал. Я зажмурилась, пытаясь снова и снова перенестись в тот миг, когда отключилась, и из недр памяти всплыли обрывки нечётких картинок, что кто-то будто бы поднял меня с земли и нёс на руках.       «Вспомни ещё хоть что-то, бесполезная тупая башка!» — сокрушалась я про себя, забинтованными пальцами вцепившись себе в волосы. Неужели это и был Алекс? Сколько ему тогда было? Лет семнадцать-восемнадцать? И он уже тогда являлся частью всего этого волчьего кошмара.       Дверь со скрипом отворилась, я вздрогнула.       — Ты не спишь?       — Не-а.       Алекс сел на край кровати и уставился на меня. Я поймала его изучающий взгляд сквозь перебинтованные пальцы, закрывавшие моё лицо. Волосы были растрёпаны. Вид, наверное, весьма жалкий.       — Что ты…       — Я пыталась вспомнить то день, когда ты меня нашёл в парке.       — И как? Успешно?       Я рассказала Алексу свою историю, мне очень хотелось облечь эти мысли в слова, выговориться хоть кому-то. Ни одна живая душа прежде не слышала от меня этих подробностей. Да и кому я могла рассказать про растворившегося в парке волка? Про постоянно пропадавшую на работе мать? Про зверства отчима? Но Алекс мог понять, потому что он жил в этом ужасе задолго до меня, и он слушал внимательно, не перебивая и ничего не спрашивая. Ждал, пока я выговорюсь.       — И я отключилась. Затем…       — Затем я нашёл тебя истекающую кровью и вынес из парка. Сначала принёс в ратушу.       Я слушала с замиранием сердца версию Алекса.       — Мы охотились на сбежавшего из подземелий Ратуши озверевшего волка. Вместе с напарником, что был до тебя.       Я округлила глаза: у него уже был в напарниках волк?       — Значит, я у тебя не первая.       Алекс прыснул, ухмыльнувшись на одну сторону, и продолжил:       — Выходит, что вторая. Но первая особь женского пола.       — Сам ты особь!       — Всё, не злись.       — А что случилось с твоим напарником?      — Погиб… При исполнении.       — Извини.       — Это было давно. В ту ночь в парке… Интересно, что было дальше?       — Давай уже выкладывай. Тебе и самому хочется мне рассказать, разве нет?       — И да, и нет… В общем, в Ратуше тебя подлатали, но не знали, что с тобой делать. Когда объявилась Маргарет, она узнала свою сбежавшую дочь и потребовала отвезти в больницу, чтобы ты ничего не узнала про Орден. Поскольку я был ей должен, то выполнил её просьбу. А также я обещал ей поручиться за тебя, если ты обратишься.       — Расскажи мне про неё.       — Она была выдающимся охотником, очень сильным и опасным противником. Здесь её очень уважали и ценили.       — Она была охотником?       — Да. Почему ты переспрашиваешь?       — Нет, ничего такого. Просто я жила в другой реальности, где она была просто… Моя мама.       «Но я же видела, что она обратилась в волка. Тогда как она могла быть охотником?» — я не отпускала эти мысли, запуская их в своей голове по кругу, как бесконечно крутящуюся рулетку.       — Эй… — Алекс дотронулся до моей щеки. — Ты побледнела. С тобой всё хорошо? Зря я, наверное, рассказал тебе эту историю.       — Нет-нет! Я наоборот очень рада, что мы поговорили, — я не врала на этот раз. — И благодарна тебе, что теперь хоть один пазл в моей непонятной жизни сложился. Я имею в виду, инцидент в парке.       Алекс всё ещё прижимал свою горячую ладонь к моей холодной щеке, затем перехватил подбородок и жадно прильнул к моим губам. Я ответила на поцелуй так же пылко и яростно. Мы впивались друг в друга, обжигая подрагивавшим дыханием, так сильно, что от губы немели от плотного соприкосновения.       — Остановись, Джонсон… — прошептал Алекс мне прямо в губы. Я немного отстранилась, уперевшись в его лоб своим. Наши носы соприкасались, а приоткрытые рты были в паре сантиметров друг от друга.       — Да, ты прав. Я уже не могу нормально вздохнуть от боли.       Алекс поцеловал меня ещё раз, затем помог мне лечь на подушку.       — Есть новости о ребятах?       — Да.       — И?       Алекс сел на пол напротив моего лица и положил локти на край кровати.       — Им разрешат сотрудничать с Орденом.       — Только не делайте из них монстров! Они этого не заслуживают!       Алекс криво ухмыльнулся:       — Монстров? Таких, как мы?       — Ты всё правильно понял.       — Орден — это очень большая структура. Там не только волки и охотники есть. Поэтому раз уж твои друзья в теме, они тоже станут его частью. После подписания контракта, их всех уже отпустили домой. Кроме Ника. Он будет, как и ты, жить здесь. Под надзором.       — Кто бы сомневался, — я закатила глаза.       — Завтра в шесть репетиция EndlessRain в вашем гараже. Нам надо готовиться к выступлению на мероприятии у Джея и его отца.       — Я и забыла со всей этой неразберихой.       — Так что высыпайся и отдыхай. Завтра я тебя заберу в шесть.       — Угу… — я закрыла глаза и положила руку на предплечье Алекса. — Побудь здесь ещё пару минут. Пока я не усну. Сквозь подступавший сон я ощутила лёгкое прикосновение тёплых пальцев Параня, скользнувших по моей щеке.       — Спи мирно, Джонсон.