Необъяснимо. Не факт.

— Блинчик, у тебя листочек двойной есть? Тетрадь кончилась… — Вовчик дергает меня за рукав, едва я успеваю упасть за парту. Молча вырываю лист и подаю ему. По необъяснимой причине настроение мое опустилось ниже плинтуса. Хочется поскорее отсидеть урок и отправиться домой, за родной компьютер. Неужели на меня так повлияла неудавшаяся слежка за Костей Крестовским? С какого, вообще, фига я начал интересоваться его колоритной персоной? У меня в голове один за другим всплывают вопросы, на которые я не могу дать никакого, даже односложного или вразумительного, ответа. — Семенов, почему ты без тетради? – прямо над ухом вдруг слышу голос Аллы Сергеевны. – Вот потеряешь листок свой и не сможешь к контрольной подготовиться, которая, между прочим, завтра! Что? Завтра контрольная? Да блин! И, кстати, да, чем я-то слушаю? — Так, Юра, иди к доске, я вижу, что ты совсем заскучал на месте! – русичка тем временем уже нашла новую жертву. Пока Юрок Лужин отнекивается, а потом все-таки тащится к ненавистной доске выполнять скучное и длинное упражнение с заковыристыми предложениями, я тщетно пытаюсь сосредоточиться на том, что написано в моем учебнике и не написано в тетради. Алла Сергеевна призывает всех не смотреть на доску, а я призываю себя к спокойствию, смиренному сидению на пятой точке и подавлению такого чуждого мне любопытства. Мда, нудные задания этому явно не способствуют. Зато можно достать телефон и незаметно посидеть в интернете. Ну, чтобы урок быстрее прошел… Pancake (13:35): Тут? JokeR (13:35): В космосе :) Pancake (13:36): Домой хочу… JokeR (13:36): Скоро пойдем, крепись :) Pancake (13:36): Русичка обрадовала еще JokeR (13:37): Вотс ап, бэйба? Pancake (13:37): Контрольная завтра. JokeR (13:38): И чего киснем?:) Я у тебя никогда проблем с русским не замечал :) Pancake (13:39): Это не значит, что их нет :( А вообще, мы сейчас делаем упражнения. Сложные :( JokeR (13:40): Ты опечатался :D Все делают, а не «мы» :D Pancake (13:40): Ну блин >_< JokeR (13:45): Чего замолчал? Pancake (13:47): А Pancake (13:47): Отвлекся, сорри D: JokeR (13:48): На упражнения? :) Pancake (13:48): Не, гуглил тут кое-чего. Кстати, я внезапно вспомнил, что хотел спросить одну вещь… JokeR (13:49): Да, пупсик? Ненавижу, когда он называет меня всякими девчоночьими ласкательными словами! От обилия розового и сахарного мне немедленно хочется плеваться. Теперь даже не хочется договаривать. Вырубаю аську и снова пытаюсь вслушаться в объяснения русички. Не-а, нифига. *** Наконец, звонок звенит, и я просто не верю своему счастью. Не дослушав объяснения Аллы Сергеевны по поводу процесса выполнения домашки (все равно потом спрошу), подхватываю рюкзак и выхожу из кабинета. Сегодня домой придется ехать на автобусе – у отца какие-то дела, и на работе он пробудет до вечера. Ох, ненавижу все-таки общественный транспорт! Куча людей с хмурыми лицами, водители, совершенно не различающие дрова и живые организмы, отвратительный запах кондиционера и вездесущее радио «Шансон». Скажите на милость, что же здесь может быть хорошего? Было бы такси хоть немного доступнее – со вздохом созерцаю свою мизерную наличность – а так, тут уж ничего не поделать… — Блинчик, ты на машине? – возникший из ниоткуда Кузнецов взъерошивает мои волосы и щелкает по носу. — Нет, — морщусь. – На автобусе. Батя занят. — О-о-о, крутота, бро! – отчего-то восторгается он. – Зайдешь со мной тогда в магазин? Хочу игрушку одну посмотреть. — А деньги откуда? — Хе-хе, — и он с нескрываемой радостью демонстрирует мне тысячу рублей. – Мамка была сговорчивой сегодня. — Везет. Ну ладно, пойдем. У тебя куртка в гардеробе? — Да я же не дурак туда ее сдавать! – расслабленно произносит Женька, вытаскивает аккуратный сверток из сумки и натягивает ветровку. Я, к слову, всегда поражался, как у него всегда все и везде влезает! Даже, наверное, если бы Кузнецов был женщиной в вечернем платье, сапогах из натуральной кожи и огромной шубе, при этом имея только маленькую дамскую сумочку, он стопроцентно смог бы запихнуть в эту самую сумочку эту самую шубу, при этом мило улыбаясь почтенным джентльменам и прочим участникам светской тусовки. Выходя из «обители зла», я мысленно негодую на внезапно начавшийся дождь и натягиваю капюшон толстовки. Дует порывистый северный ветер, и становится как-то уж совсем неуютно. Зато Кузнецов по какой-то причине улыбается во все тридцать два. Вот уж ходячий позитив! Все всегда ему нипочем. Как там в этой песне? «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной…», да блин! Почему я уже второй раз за день начинаю вспоминать всякое старье? Между тем, мы уже почти подошли к торговому центру. Мне не терпится скорее оказаться в тепле, пусть и ненадолго. Хотя… Спорный это вопрос. Женька может проторчать у стеллажей с играми и пару часов, но только в случае, если у него было настроение. Кошусь на него. Оно вроде есть. Я иду к тебе, сухое теплое пространство! — Блинчик, что же ты притих? – интересуется Кузнецов. — Замерз я, — бурчу, продолжая лелеять ощущение приближающегося момента первого шага внутрь магазина. — Потому что гулять разучился! Вот смотри, я одет совсем так же, а холода никакого не чувствую! – победно произносит Женек. — Неправда. — Ну-у-у, не рассказывай мне сказки… — Я половину лета на даче провел! — А я – на яхте. Две недели! – ржет он. — Правда же. — Ага, а кто прошлую осень-зиму проболел? — говорит он, и мы входим во вращающуюся дверь. – А весной метался между домом и интернетиками? — Холодно было! — Холодно, — передразнивает он. — Мне без тебя холодно было, когда ты с ночевкой не приходил! — Фу, перестань! – отмахиваюсь я от него. — Да что «перестань»? – Кузнецов запрыгивает на эскалатор и снимает капюшон. – Между прочим, Леночка думала, что мы действительно геи. — Какая, нафиг, Леночка? — Которая недокрашенная блондинка. — Ну, она же тупая, так что это даже не обидно. — Конечно, не обидно! Обидно было ей, когда я с тобой в асечке переписывался во время… Ну, ты понял. Блинчик, какого фига ты покраснел? — Не краснел я! – схожу с эскалатора и как можно незаметнее прикасаюсь к своим щекам, черт, горят! — Ага, — иронично хихикает он, и мы заходим в отдел с дисками. *** — Гришаня! Иди за стол! – зовет мама, едва я успеваю зайти в квартиру и включить компьютер. — Уже тут, — неохотно выползаю из комнаты и тащусь на кухню. — Уроков сколько было? – она накладывает мне в тарелку обед – пюре и обжаренное куриное филе. – А то что-то поздно. — Шесть… — притягиваю к себе коробку с соком и взбалтываю. – Потом еще с Кузнецовым в магазин ходили. — С Женей? – мама ставит передо мной еду. – Как у него дела? А то что-то совсем к нам не заходит. — А что с ним будет… Нормально! — Мама как? Приехала? — Ага, — жую мясо. – Даже кеды ему новые привезла. Между тем, мысли мои витают где-то между не до конца пройденной игрой, недосмотренным фильмом, недоделанным докладом по биологии… И недонайденным в социальных сетях Костей Крестовским. Блин, и чего он мне сдался? Мне даже начинает казаться, что своим нездоровым интересом и тягой к сталкерству я могу заработать себе неприятности. Причем отнюдь не маленькие. Допивая сок, я одним глазом кошусь в экран телевизора. По первому каналу идет какой-то сериал для бабушек, который мама по непонятной мне причине с упоением смотрит, не пропуская ни единой серии. Две толстые тетки обсуждают какого-то дядьку, который вышел из тюрьмы и хочет забрать ребенка, который родился от его двоюродной бабушки. Но на самом деле, ребенок не его, а племянника, который даже не племянник, а приемный сын его троюродной сестры. Ахинея же. — Мам, — не выдерживаю я. – Как можно смотреть этот бред? — Гриша, не говори глупостей! – серьезно произносит она почему-то вполголоса. – Не дорос еще! — Да лучше бы никогда не дорос до такого-то, — пожимаю плечами и выхожу из кухни. – Спасибо за обед! — Уроки делай, компьютер потом! – кричит мама мне вслед. Да-да, обязательно. Вот только немного посижу в интернете. Не зря же я так мучился на занятиях! Отдых должен быть отдыхом. Да и задали всего ничего. Пару задач по алгебре, доклад по биологии, параграф по обществознанию и упражнение по русскому. Что там еще… Готовиться к контрольной? Не, не слышал. Когда я захожу в «аську», то первым делом и вправду делаю самое важное. А именно – спрашиваю у Вовчика об объяснениях русички по поводу упражнения. С ним, кстати, очень удобно. Семенов всегда дослушивает до конца любую информацию, которую затем в любое время года и суток может воспроизвести практически дословно. Даже если он совсем не понимает, что и как надо делать. Вот случай с русским – прекрасный показатель. Написав мне огромный пост о том, что первое, третье и четвертое задание нужно сделать письменно, словарную работу на отдельном листочке, а пересказ текста и эссе – на следующий после контрольной урок, Вовка честно признался, что совершенно ничего не понял из разъяснений русички. Утешать его мне, конечно, некогда, поэтому я, быстренько поблагодарив его, включаю статус «невидимый» и отписываюсь Кузнецову о последних происшествиях. Ну, например, о том, что мама беспокоится, как у него дела. Или о том, какие все-таки бестолковые сериалы снимают у нас в России. Хотя, конечно, какие это происшествия… Pancake (16:40): Женьк Pancake (16:40): А наш Константин в контакте есть? JokeR (16:41): О_о JokeR (16:41): С каких это пор Константин – наш? Pancake (16:42): Так ведь звезда школы, общественное достояние! JokeR (16:42): Хм, окей) И он дает мне ссылку. По какой-то причине мне боязно открывать ее, поэтому я не нахожу ничего другого, как сесть за уроки. Кузнецов же отправился играть на приставке. Хотел бы и я иметь такую же совесть… Но за дело! Обществознание перед сном или на перемене, алгебру скатаю, русский потом, биологию… Ох, биологию сейчас. *** Сложно сконцентрироваться все-таки. Особенно когда заветная ссылка введена в поисковый запрос браузера. Осталось нажать только Enter и, наконец, посмотреть. Странно это, чего я боюсь? Насколько мне известно, веб-страницы пока не научились кусаться или хватать за шею. Надо поскорее покончить с этим! И вернуться уже к треклятой биологии. Все-таки перед всем классом выступать, и урок в середине учебного дня, так что даже проспать не получится… Кое-как убедив себя, что все хорошо, и что никто меня расстреливать не собирается, я тянусь к заветной клавише и нажимаю ее, отчего-то зажмурившись. Но, когда я открываю глаза, к моему разочарованию, я не вижу на страничке абсолютно ничего эпического. Настоящие имя и фамилия, незаполненная личная информация, сравнительно небольшое количество друзей, отсутствующая графа «семейное положение»… И фотография. Да, обычная фотография Кости Крестовского. Вполоборота он стоит, опершись на грязные перила в каком-то подъезде. Или не в подъезде. Стоп! И, скажите на милость, какого это фига я вообще разглядываю фотку знаменитого ученика? Нет, пора завязывать. На пару-тройку секунд я, конечно, зависаю на пункте «добавить в друзья», а потом закрываю вкладку. Нахрен-нахрен. Лучше бы я так интересовался доминирующими генами в рождении жеребенка. — Гриша! Иди ужинать, папа пришел! – зовет меня мама из кухни. Что-о? Уже вечер? Пялюсь на часы в углу монитора – и вправду, семь часов. На что я умудрился потратить столько времени? Ладно, хоть какую-то часть домашки сделал. Ладно, ладно, типа сделал. Поднимаюсь со стула и иду на зов своей семьи. Есть совсем не хочется, но это как-то входит в обычный жизненный уклад. Хотя, погодите, недавно все изменилось. Сначала полтергейст, потом этот мажор из одиннадцатого… — Гриша! — Мам, да иду я! По пути мне подворачивается старый кот Джейсон, очевидно, тоже вылезший поужинать. Едва не споткнувшись о шерстистый комок, я умудряюсь удержать равновесие и проскользнуть в ванную. Там, умывая руки, смотрю на свое отражение – растянутая домашняя футболка болтается на мне, будто на вешалке. Руки плетьми висят. М-да… Секс-символом мне не стать, пожалуй, никогда. Да и кекс-символом тоже. — Ну, как прошел день? – спрашивает папа, щелкая пультом. — Обычно. Ты меня завтра подвезешь? — Ох, Григорий. Завтра никак! Мне на работу к половине восьмого. — Ну вот… На автобусе, значит, — и настроение мое заметно падает. — Нет, конечно, я могу тебя подбросить в это время, но вопрос будет в том, чем ты займешь себя у порога пустой школы, — подмигивает мне папа и запускает вилку в овощной салат. — Гриша, не выделывайся, остановка совсем рядом с домом, — включается в разговор мама. — Да понял я, понял… Джейсон многозначительно фыркнул, поедая свою заслуженную сосиску. *** — А вообще, — выдержав многозначительную паузу, начинает Женька свой рассказ. – Я тут недавно разговор интересный слышал. — Что за? – настораживаюсь я. Как обычно, мы с Кузнецовым разговариваем по скайпу в поздний час, когда и делать-то особо больше нечего. Нет, точнее, меня ждет алгебра, а его – все предметы на завтра плюс долги, но это все шелуха. — В столовке-то на следующей большой перемене, — продолжает он. – Чудеса творились. — Какие чудеса? — Летающие тарелки. — НЛО?! – я не верю своим ушам. — НЛО – не тарелки, — парирует Кузнецов. – А там-то были… Обычные тарелки. Суповые. — Что за нахрен? — Ну. Тарелки летали, детишек пугали. — Как? Вот прямо летали? — А ты думаешь, почему после четвертого урока столовку закрыли? — Аээууооо… — только и выдавливаю я. — Потому что осколков было много, правильно, дружочек, — лыбится он и тут же переводит тему: — Кстати, я сегодня такой фильм смотрел… Вывод один – странности в школе снова начали происходить. И план в моей голове зреет моментально. Только вот язык шевелится быстрее, чем мозг анализирует. Поэтому я выпаливаю: — Я думаю выследить призрака! — Чего? Блинчик, ты с катушек слетел? – удивляется Женек. – Это полтергейст, а не призрак, вообще-то. — Да пофиг мне! Главное, что надо наблюдать это, когда в школе народу мало. — Ого, сколько в тебе смелости, детка, мне это нравится! И когда же, ночью? — Ночью, — серьезно отзываюсь я. – И перестань называть меня деткой! *** Утро выдалось тоскливым. Я снова не выспался, да еще и недоделанный русский валяется на полу. И да, рюкзак снова не собран. Еще пять минут, да… Под барабанящий по стеклу отвратительный дождь я переставил будильник на 7:10 и провалился в краткосрочный сон. — Гриша, Гриша, даже не вздумай переставлять время на будильнике! Даже в слишком краткосрочный. Неприлично краткосрочный. Мама, мама, как ты можешь быть такой жестокой? — Встал я уже, мам. — Точно? – кричит она из коридора. — Точно, — вытаскиваю левую ногу из-под одеяла, и тут же засовываю обратно, холодно. — И даже не вздумай ложиться обратно. Я на работу пораньше, вместе с папой. Контролировать тебя никто не сможет! — Джейсон… — замечаю кота, устроившегося на мне. — Джейсон такой же лентяй, как и ты, — внезапно папа заглядывает ко мне в комнату и хмурится. – Так, почему еще в постели? — Ну встаю, встаю, — и с этими словами я сползаю с кровати. Спустя процедуры умывания, бутерброд в зубы, обед с собой, капюшон на голову. И вперед. В дождь, в автобус, в школу. С самого утра уже столько зол подряд! Где же ты, где, вселенская справедливость? Открываю дверь подъезда, слушаю писк и выхожу на улицу. Непогода, сырость, ветер… Зато хоть бутерброды не забыл! Добравшись до остановки (нет, она все-таки слишком далеко от дома!), я уже ощутил всю «прелесть» сегодняшнего утра. А теперь нужно дождаться переполненную сонными недовольными людьми маршрутку, которую, конечно, везет к месту назначения такой же сонный недовольный водитель. Еще минут семь, и подъезжает нужный автобус. Слава Чуваку Наверху, хотя бы не газелька! Поднимаюсь в транспорт, сзади толкаемый потоком народа, стремящегося попасть в нужное место как можно скорее. Ну вот откуда их столько взялось? О свободных местах, конечно, можно и не мечтать. Нужно продвигаться к относительно свободному промежутку у поручня. Так… Вот, вроде встал. Главное, чтобы не тряхнуло сильно, тогда будет более или менее нормально. Люди-селедки забивают салон до отказа, автобус трогается, и я готовлю деньги, высматривая кондуктора. Только здесь меня ожидает еще одна мировая подлость – если я надеюсь на его появление спереди, то он обязательно окажется сзади. И наоборот. А вот есть даже в такое время люди, которым везет. Например эти, которые сидят. Могут даже книжки раскрыть, ведь ехать далеко, и не упадут они, и не потревожит никто – в таком столпотворении пожилых людей, инвалидов и пассажиров с детьми день за днем не сыщешь. А если такие и есть, то места им уступать никто не будет. Таковы уж особенности российского транспорта в час пик. Оглядываю автобус на столько, на сколько позволяют маленькие кусочки обзора, не закрытые лицами, куртками и руками. Почти все сидящие пассажиры, как и предполагалось, раскрыли книги, газеты, журналы, а некоторые сидели с телефонами, айподами и электронными книгами. А я настолько тесно зажат между телами, что даже наушники вытащить не могу. И почему я не достал плеер дома, в подъезде или на остановке? Ругая себя, продолжаю вертеться в поисках кондуктора. Наконец-то! Грузная тетка виртуозно протискивается в и без того узкий проем между людьми. Расплачиваюсь и теперь уже со спокойной душой поворачиваю голову к окну, чтобы ощущать в этой унылой поездке хоть что-то приятное. Дома проплывают мимо, стекающие по стеклам автобуса капли искажают пространство и видение. Радио «Шансон» заставляет мечтать о глухоте. И телефон никак не достать. Ну что за дела? Резко водитель тормозит автобус, и меня тянет назад, а затем резко вперед. Утыкаюсь в плечо впереди стоящему парню, а тот, в свою очередь, едва не выпускает из рук книгу. Успеваю заметить заголовок. Почему-то на испанском. А потом… А потом я поднимаю глаза, и не верю, что такие богатые и пафосные люди могут ездить в общественном транспорте, особенно когда на дворе стоит отвратительная осенняя непогода.