Необъяснимо. Не факт.

Нет, конечно, я всегда верил в чудеса. Но не верил, что они произойдут со мной! Даже необъяснимые вещи в спортзале и столовке касались не конкретно меня. А тут… А тут я стою лицом к лицу с тем самым Костей Крестовским. И не могу заставить себя снова опустить глаза. Даже не знаю – страшно это или интригующе. Впрочем, интригует тоже до жути. Чувствую, как подкашиваются коленки, а дышать становится немного труднее. А он лишь скользнул по мне своим стальным взглядом, как показалось, без особого интереса, и теперь снова смотрит в свою книгу. С каких пор меня такое вгоняет в ступор? Хотя, интересует меня сейчас не столько это, сколько другое – какого все-таки хрена самый богатый и умный ученик нашей школы едет на учебу в автобусе?! О том, чтобы спросить, я даже думать не смею. Стоп, кажется, уже посмел. Через десять минут я выхожу на остановке недалеко от здания школы. Оглядываюсь по сторонам, и замечаю, что Кости уже и след простыл. И как я его просмотрел? Выходит, он еще и неуловимый. Или вообще… Призрак! Чтоб тебя, Блинов! Не неси ерунды. — Здорово, — по пути меня нагоняет Вовка. – Сегодня на автобусе? — Угу. — К контрольной готовился? — Нет, — честно отвечаю. – А ты? Листочек не забыл? — Уже с утра в мой огород камни летят, — вздыхает Семенов. – Откуда в тебе ехидство взялось только? Игнорирую его вопрос. Впрочем, все равно и так понятно, что он и не ждет ответа и, вероятно, уже даже забыл, о чем спрашивал. В молчании мы доходим до школы и расстаемся возле гардероба: Вовчик идет сдавать куртку, а меня немедленно перехватывает Кузнецов. Вечно он оказывается в нужном месте в нужное время. Я даже завидую немного. — Доброе утро, — лыбится он. – Чего надутый такой? — Не выспался, да еще и на автобусе ехать пришлось. — Подумаешь! Я каждый день на автобусе езжу, и не умер еще, как видишь, — как-то ободряюще хвалится Женька. – Перестань копить в себе негатив, Блинчик, а то я начинаю беспокоиться, как бы ты не вынашивал в своей головушке планы убийства! — Не поверишь, кого я видел, — перевожу тему на самое главное за сегодняшнее утро. — Валерия Леонтьева? – с абсолютным безразличием вопрошает Кузнецов очередную бредятину, от которой при других обстоятельствах я бы катался по полу. – Без охраны и накладного… — Костю Крестовского! — Неудивительно, бро. Мы учимся в одной школе, — пожимает плечами он. — Спасибо, капитан, — меня немного раздражает факт, что моему другу совершенно наплевать на мой первый в жизни объект пусть и невольной, но слежки. – Я не в школе видел. И даже не перед ней. — Во сне-е-е? – нараспев произносит Женька с видимой издевкой. – Там, где раньше был я… — Еще раз – завязывай со своими извращенскими фразами! В автобусе видел, в автобусе! — Ха, думаешь, я способен в это поверить? — Ну и не верь, мне-то что, — стараюсь говорить как можно равнодушней. — Такие пафосные личности, Блинчик, на автобусах не ездят. Утихомирь свое воображение… Кстати, ты готов к вашей контрольной? – подмигивает мне Кузнецов. — Не-а. Нафиг надо. — Смотри мне, — и он шутливо грозит мне пальцем. — Смотрю тебе… Ладно, пойду я на урок. — Я что спросить-то хотел, — Женька, как он это любит, выдерживает загадочную паузу. – Ты на самом деле удумал ночью в школу притащиться? — Тихо ты! Здесь слишком людно, — шикаю я на него, не дай Чувак Сверху, мои планы попадут не в те уши. – Потом напишу. — Понял, босс! Все строго конфиденциально! Сырую толстовку, наверное, еще пару уроков придется таскать в руках. *** — Ну, — Алла Сергеевна строго обводит взглядом наш класс. – Все готовились? — Да-а-а, — недружным хором народ озвучивает свою ложь. — Посмотрим по вашим оценкам! – и она как-то зловеще ухмыляется. – Ковалева… Лада… Раздай тетради! Отлично, еще и тетрадку получить из рук главной учительской прихехешницы. Хорошо хоть, что старостой ее так и не выбрали – уж больно отвратительное создание. На личико вроде бы скромняшка-улыбашка, всем помочь стремится, всегда одета, как прилежная ученица, стабильно имеет в своем пенале триста запасных ручек, занятий не пропускает… Но наш класс давно понял, кто сливает учителям, классному руководителю и завучу всю информацию о темных делишках коллектива. Таракан, неведомым образом забравшийся в фарфоровую куклу, ей-богу! Хотя, мне ли судить? Так. Пора перестать думать о каких-то левых людях и событиях. Перед контрольными вообще полезно освобождать голову от любого груза, кроме серого вещества мозга. И самого мозга, в принципе. — Поможешь, если что? – желая подстраховаться, шепчет мне Семенов. — Ага. Вообще, странный он тип все-таки. Сам же знает, что в конечном итоге именно я буду терроризировать его вопросами на трудных местах. Не люблю я эти задания после диктанта. Просто на дух не переношу. *** — Ну как? – на большой перемене Женька заходит в кабинет биологии и садится на мою парту, пока я поглощаю обед. — Что – как? — Контрольная, — он берет у меня бутерброд безо всяких «можно?» или «пожалуйста». – Все задания сделал? — Чего ты так беспокоишься? – с подозрением кошусь на него, пытаясь спасти коробку с соком и последний бутерброд. — Ты же мой младший товарищ, — почти мгновенно покончив с отобранной у меня едой, Кузнецов будто бы из воздуха извлекает чупа-чупс и сует его в рот, вызывая у одноклассниц, сидящих в кабинете, дружный вздох умиления. – Имею я право побеспокоиться? — Имеешь, имеешь. — Да ладно тебе, Блинчик, не буксуй! — Я не буксую, я морально готовлюсь. — К чему это? — К докладу по биологии, — витая совсем в других мыслях, отзываюсь я. – Вот сейчас наберусь сил, расскажу материал, и приду в себя. — Интригующе, — одобряет Женька. – Мне даже хочется стать на годик помладше, чтобы учиться с тобой. А то, знаешь, Блинчик, в классе совсем скучно. — Тебе никогда не бывает скучно, с твоим-то айфоном, — бормочет Вовчик, внезапно возникший в кабинете. — Тебе, дружочек, не понять, — картинно вздыхает Кузнецов. Семенов хмыкает и падает за парту, выгребая из рюкзака учебник, тетрадь и карандаш с ручкой. Некоторое время мы молчим. Женька задумчиво перекатывает во рту леденец, Вовчик постукивает пальцами по парте, наверняка, уходя всей своей душой в леса… Я же просто сижу и воображаю, как выйду к доске, отбубню доклад, сяду на место и поиграю в приложения на телефоне. — Кузнецов! Женя! Слезай с парты, — раздается визг с нотками возмущения. Ах, ну здравствуйте, Валерия Александровна. Ваш чарующий голос нарушил нашу идиллию. И я, как и на каждом вашем уроке, снова близок к тому, чтобы мечтать о пуле между глаз. Или хотя бы берушах. Но Кузнецову, конечно, везет гораздо меньше, чем мне – это очаровательное создание является его классной руководительницей. Очаровательное? Ну, представьте себе кубышку. Приделайте к ней тумбочно-куриные ножки в красных, неизменно красных, туфельках. Добавьте чуточку надменности. И, пожалуй, тонну возмущений по любому поводу. — Слезаю, — ухмыляется Женька, не двигаясь с места. — Не слезаешь! — Вы выиграли. — Поговори мне еще… Иди уже на урок, у вас физкультура! Не успеешь переодеться ведь! — У нас физкультура, а у меня освобождение. — Да что с тобой поделаешь, — взвывает она почти на грани разочарования в этой жизни. Удивительный человек, ей-богу. Я-то и слово поперек боюсь сказать, а у него язык точь-в-точь как бритва. И режет метко так. Будто по пунктиру. — А она тебе не мстит? – кусая карандаш, задает вопрос Вовчик. — Мстит? – усмехается Кузнецов. – Нет. Она у меня ручная. Говоря это, он нежно смотрит на биологичку, развратно перекатывая конфету во рту. Я, Семенов и еще несколько человек из класса прыскаем со смеху. Кадр он еще тот! У меня даже настроение поднялось. — Ну, друзья, на этой веселой ноте я с вами прощаюсь, — голосом, похожим на голос Николая Баскова в рекламе чая «Золотая чаша», почти пропевает Женька, спрыгивает с парты, демонстрирует нам какой-то пафосный жест вроде поклона и уносится в коридорные просторы, в очередной раз разбивая сердца нашим девчонкам. Когда урок начинается, Валерия Александровна, по своему обыкновению, встает на середину класса с распахнутым журналом. Беда мне, если персоналии с докладами – первые в сегодняшнем списке ее жертв! — Можете садиться! Начинаем с проверки домашнего задания! Так и есть – беда мне. По правде говоря, я совершенно не боюсь выступать перед публикой. Разве что немного передергивает. Меня пугает только процесс выхода на обозрение народа. Коридор или расстояние между рядами каждый раз производит впечатление длинного и тернистого пути. Постоянно боюсь запнуться или оступиться, хотя ничего подобного никогда не происходит. Вот и сейчас, как обычно, трясясь за каждый шаг, я выхожу к доске. По спине пробегает строй мурашек, и мне приходится сжать руку в кулак, чтобы сохранить хотя бы относительное спокойствие. Как вдруг… — Да что же это творится?! – взвизгнула биологичка, а затем неполную тишину кабинета пронзает звук чего-то твердого, со страшной силой стукнувшего о доску. Не до конца соображая, что к чему, я все-таки поднимаю голову. Если даже Валерия Александровна вопит не гневно и возмущенно, а как-то испуганно. И встает передо мной картина: горка из обломков мела возвышается посреди кабинета, прямо у доски. А на самой доске красуется огромный белый круг. Ровный и старательно заштрихованный. И как такое возможно? Класс пораженно смотрит на невесть откуда взявшийся рисунок. Никто не издает ни малейшего звука. — Новый мел, — наконец, придя в себя, начинает сокрушаться учительница. – Только ведь на этой неделе привезли! Несите тряпку! И да, сознавайтесь, кто это сделал? Кажется, последнее предложение звучит как-то уж совсем неубедительно. Биологичка прекрасно видела, что все мы сидели на своих местах в ожидании «приговора», а посему у нее совсем нет причин обвинять кого-то. Юрка Лужин спешит принести тряпку. Ему не хочется заработать пару за несделанное задание, вот и выслуживается, надеясь на снисхождение. Ну, а мне… А мне доклад читать. *** Получив заслуженную четверку, я отправляюсь на место, чувствуя, как подкашиваются ноги. Доклад оказался годным. Если не для училки, то для меня точно. Она же, совершенно обескураженная недавним инцидентом, почти не слушала, что совершенно точно позволило мне мысленно праздновать нежданное созерцание лица Фортуны. Теперь, когда мои мучения остались в прошлом, самое время поспать в обнимку с телефоном. Краем уха слушая Лужина, который с явным напряжением давит из себя неподготовленный текст, укладываюсь на парту и нежно гляжу на свой список контактов. Кузнецова по непонятным причинам нет в онлайне, и это даже как-то пугает – кроме дней интернетных перебоев или передвижений по местам с отсутствующей связью, он всегда был в сети. Даже когда спал или гулял. Что уж говорить, если он во время того, как зажигал со своими девочками, умудрялся переписываться с несколькими людьми и даже играть в телефонные приложения! Впрочем… Мало ли что у него могло случиться. *** — Блинчик! Блинчик! Блинчик, козлина! – мне снится, будто я стою посреди зоопарка под теплым майским солнышком, а на плечо мне сел огромный попугай ара, произнося мою кличку. Сначала забавно так, потом чуть раздражающе… И вот, в какой-то момент попугай превращается в Вовку Семенова, тормошащего меня за плечо. С добрым утром, угу! Еще бы пять минут. — Чего разлегся? Звонок уже! — А? – до конца приоткрываю один глаз и осматриваю доступное пространство. — Пойдем! — Пойдем, — неловко поднимаюсь с парты, замечая, что действительно добрая часть народа уже вышла из кабинета. И как я умудрился проспать до самого конца урока, даже не услышав звонка на перемену? Закидывая за спину рюкзак, смотрю на экран мобильного. Кузнецов в сети. В параллельный мир я точно не перешел. — А во-о-от и ты-ы-ы! – слышу я, едва ступив за порог биологичкиной обители. Вспомнишь заразу – появится сразу. Женьку, конечно, можно назвать заразой. Но какой-то уж чрезмерно милой заразой. Как бы то ни было, он сейчас стоит возле меня. Целый и невредимый. Облегченно вздыхаю. — Как все прошло? – спрашивает он. — Обычно, четверка! Я тебя не подвел? — Умница, пупсик. Я верил в тебя с самого начала! — Перестань меня так называть! Миллион раз говорил! Давай, лучше расскажу тебе, что сегодня на биологии было. — Весь во внимании, — Кузнецов подтаскивает меня к подоконнику, а Семенов по какой-то причине плетется следом. — Кстати, а чего тебя в сети сегодня не было? — А, — как-то неохотно отвечает Женька. – Сел я, значит, в удобное место. Не торчать же в зале и раздевалке. А там нет сигнала. Нет, конечно, я знаю, что в нашей чудесной школе есть места с отсутствующей связью. Но на том подоконнике я уже лет пять тусуюсь точно. Так и не поймал, блин. Придется новый насест искать. — Или ходить на физкультуру, курочка, — подмечает Вовчик. — И на «курочке» спасибо, — поджимает губы Женек. – Кстати, пойдемте в столовую? Там и поговорим про ваши приключения в гостях у моей любимой женщины. И все равно он какой-то подавленный.