Голос в тишине. Люциус

       Прошло уже несколько месяцев сотрудничества с Малфоем; Гарри мог с уверенностью сказать, что Фортуна все же улыбнулась ему, когда Люциус предложил вакансию секретаря.        Работа была непыльной, интересной и полной новых впечатлений. Они много путешествовали. Побывали с деловыми встречами в Риме, Неаполе, Ницце и даже в Берлине. Почти вся корреспонденция проходила через руки парня, на встречи Люциус брал его с собой, а после с видимым удовольствием объяснял тонкости финансового дела. Он также приучил Гарри не стесняясь задавать непонятные интересующие вопросы. Постепенно Гарри увлек мир чисел и финансовых потоков. Ему нравилось участвовать в оперировании множеств данных, рассчитывая наиболее выгодные для вложения мероприятия, замечать всевозможные подводные камни и уклоняться от них. А свою первую заработную плату за три месяца, которая была весьма немалой, он по рекомендации Малфоя вложил в молодую, но перспективную горнодобывающую компанию.        Парень, что не мог похвастаться наличием талантов ни в одной из известных магических профессий, неожиданно вспомнил, как нравилась ему математика в детстве. Но Дадли и его друзья, заставляющие делать за них домашнюю работу, отбили весь интерес к школьным предметам, а последствия глухоты, записавшие в категорию изгоев, и подавно. Сейчас же ощущался невероятный подъем, чувство, что Гарри наконец-то на своей волне. Нашел призвание.        Юноша был невероятно благодарен Малфою, давшему помощь в трудную минуту, кров, еду, поддержку и профессию мечты. Он чувствовал, что раскрывается, как цветок, пробывший долгое время в спячке. Гарри перестал сутулиться, ведь теперь в нем появилась уверенность в завтрашнем дне, начал чаще улыбаться, в глазах появился блеск, а на щеках румянец. Вкупе с яркими изумрудными глазами и гибкой прекрасно сложенной фигурой теперь притягивал чужие взгляды, полные заинтересованности. И ему это нравилось. Ощущать себя привлекательным, ловить не презрительные или равнодушные взгляды, а полные желания. Контраст был разительным и волнующим. А особенно волнующим было ловить взгляды Люциуса.        Изредка Гарри украдкой замечал, как тот ответно смотрит. Жадно, как путник, бредущий долгое время в пустыне и наконец-то увидевший долгожданный оазис. Тогда, встречаясь с ним взглядом, Гарри буквально тонул в океане заботы, восхищения, желания и какой-то щемящей нежности, которую мужчина быстро прятал за маской невозмутимости. И каждый раз юноша терялся. Так странно… Успешный и влиятельный человек, годящийся ему в отцы, а что же Гарри — глупый мальчишка, нищая сирота. Между ними целая пропасть. Так почему же сердце так заполошно и дико бьется, стоит ему лишь оказаться рядом, почему их взгляды при встрече буквально вязнут и запутываются друг в друге, не желая отпускать, почему при касании ладоней тело пронизывала горячая волна.        С каждым днем и каждым часом они, находясь вместе, становились все ближе, будто становясь единым целым. Даже находясь в разных комнатах, Гарри мог бы с уверенностью сказать, что чувствует в этот момент мужчина. Радость, раздражение, довольство. Все эмоции словно волнами неслись прямо к нему. Изредка до него доносились и мысли самого Люциуса, и тогда он наслаждался звуками красивого баритона и краснел. Мысли наподобие «…мальчик мой… какой же красивый и… мой…» неизменно вгоняли в краску, заставляя задаваться вопросом: а на самом ли деле он слышит или принимает желаемое за действительность?        Гарри, сидя в приемном кабинете, старательно выписывал данные по новому предприятию в письмо заказчику, когда чья-то рука уверенно закрыла папку. Растерянно подняв голову, он встретил укоризненный взгляд Малфоя. — Гарри, ты снова слишком заработался. Даже не услышал, как я тебя зову. — Прости, — виновато улыбнулся парень, привычным жестом взъерошивая волосы. — Не стоит так истязать себя, — взгляд мужчины смягчился. — Ты хорошо проработал в последние месяцы. И заслужил отпуск. Думаю, что могу позволить себе и своим работникам пару недель отдыха. — Отпуск? — нахмурился заработавшийся.        Ему нравилась работа. А чем занять себя в намечающиеся дни отдыха, совершенно не представлял. — И, кстати, возражения не принимаются. Я уже заказал портключ во Францию. На Лазурный берег.        Как и всегда, Люциус не оставил Гарри и шанса отказаться от предложенного. Впрочем, юноша практически не противился, ведь не хотел показаться неблагодарным мужчине, что вроде как заботится о нем.

***

       Берег Французской Ривьеры и вправду был лазурным, точнее, море, простирающееся от берегов. Невероятная синь на горизонте, теплый золотистый песок и жаркое, но не обжигающее солнце были просто восхитительны. Гарри с наслаждением вдыхал морской воздух и гулял по берегу, любуясь закатным небом и изредка позволяя белой пене набежавшей волны игриво лизнуть пятки.        Плеча коснулась рука, и Гарри поспешно повернулся, щуря глаза и стараясь не слишком пялиться на красивое тело в плавках. — Мистер Поттер, потрудитесь объяснить, для чего я вас привез на море? — официальным тоном, что никак не вязалось с его нынешним видом, угрожающе процедил блондин. — Отдыхать? — осторожно ответил Гарри, не понимавший причину недовольства блондина. — Отдыхать, — согласился Малфой и неожиданно рявкнул, — и плавать, мальчишка! С таким успехом я вполне мог бы и оставить тебя отдыхать дома. — Кхм, дело в том, что я не умею плавать, а становиться посмешищем для окружающих, бултыхаясь, как мешок с костями, как-то не хочется, — смущенно почесал нос, парень и беспомощно пожал плечами. — «Как мешок с костями»… Ты верно подметил. Тебе нужно отъедаться, а также одновременно хорошо развивать мышцы, если не хочешь, чтобы достаточный вес обеспечивался одним лишь слоем жира. Плавание очень хорошо помогает в этом. Бегом в воду.        Нехотя Гарри поплелся навстречу волнам, неуверенно качаясь одновременно с движением вод. Вот вода дошла до поясницы, живота, груди, плеч. Наверное, следует уже отрывать ноги от поверхности? Отчаянно махая руками, юноша пытался удержаться на поверхности, но набежавшая волна с головой накрыла его. Воды сомкнулись над ним, а в нос и уши потекла влага. Паника охватила парня, но его уверенно перехватили за грудь помогая выплыть на поверхность. — Тише-тише. Здесь совсем детская глубина. Не утонешь, расслабься, почувствуй море. Оно держит, не бойся утонуть, — успокаивающе шептали ему.        Гарри вновь слышал голос Люциуса в голове и крепко держался за надежные руки.        Вслушиваясь в шепот и послушно выполняя команды, через полчаса Гарри с удивлением понял, что уже сам держится на воде. Постепенно, но с каждой попыткой парень все увереннее осваивал море. Солнце уже совсем скрылось за горизонтом, когда он самостоятельно отплыл от Люциуса на десяток метров. Счастливо рассмеявшись и крикнув Люциусу «догоняй!», он поплыл дальше изо всех сил, стараясь и напрягая мышцы. Впрочем, добрались до него быстро, буквально в пару гребков, схватили за пятку и подтянули к себе. Гарри радостно повернулся к нему: — Люциус, это так здорово! Я никогда и подумать не… — слова застряли в горле, поскольку Гарри почувствовал упирающуюся в бедро горячую плоть. Люциус же смотрел своими невероятными серыми глазами, на самом дне которых притаилась бездна, и молча ждал.        Тяжело дыша и не отрывая взгляда от мужчины, чьи волосы намокли и потемнели от влаги, Гарри медленно потянул его за шею. — Поцелуй меня, — тихо выдохнул он в губы мужчины.        Того просить дважды и не требовалось. Миг и горячие твердые губы уже властно сминали его, целуя вновь и вновь, словно выпивая его душу. Страстно и ярко, а по венам текла горячая лава, сжигая на своем пути все барьеры. Две сплетающиеся фигуры посреди гигантских просторов Средиземного моря казались крохотной точкой. Но в одном лишь их поцелуе рождалась целая Вселенная.        Гарри не помнил, когда они трансгрессировали в их номер в гостинице. Он помнил лишь горячие руки, оставлявшие огненный след на его теле; нежные губы, нежно ласкающие шею, ключицы, грудь, живот и бедра; влажный язык, рисующий круги вокруг пупка и проводивший по выступающим позвонкам. Он плавился от этих прикосновений, выгибаясь как дикая кошка.        Люциус не скупился на ласки, медленно подготавливая партнера и горячо шепча слова, которые, набатом отдаваясь в голове, выжигались на душе. — …такой красивый… Отзывчивый… Так люблю…        Два тела сплетались в древнем танце, сливаясь в единое, а воздух был пропитан мускусом и страстью.        Ночь была поистине сумасшедшей. Гарри любил и отдавался, каждый раз добираясь до пика наслаждения. Он чувствовал себя совершенно счастливым.

***

       Две недели отдыха пролетели быстро. Время было заполнено плаванием, лежанием на берегу, подставляясь под теплые лучи солнца, и взаимными ласками. Они вернулись в Лондон счастливыми и загоревшими. Казалось, что счастье следует за ними и прочно угнездилось в их сердцах. Так думал Гарри, так ему казалось. Ровно до следующего дня в Лондоне.        Люциус с утра вел себя взволнованно и хоть старался не показывать этого, но Гарри все равно передалось его беспокойство. Бледный, сжав подлокотник до белых костяшек, он напряженно сидел в кресле и пытался читать газету.        Тихо сев сбоку у ног и положив голову на колени, юноша с осторожностью поинтересовался: — Что-то случилось?        Люциус сразу отложил газету, зарылся пальцами в черных волосах, перебирая и заметно успокаиваясь. — Да, Гарри. Важная встреча. Тебе не стоит переживать. Можешь посидеть пару часиков в своей комнате?        Гарри нахмурился, но согласно кивнул головой. Вскоре поднявшись, он попытался прочитать книгу, но не смог. Волнение Люциуса удушающими волнами накатывало на него, заставляя тревожиться все больше и больше и представлять всякие ужасы.        Когда от Люциуса долетела особо сильная волна волнения, сменившаяся облегчением, Гарри понял, что он пришел. Двадцать шагов в ширину и тридцать в длину — он мерил комнату шагами, время от времени поглядывая на часы, но минутная стрелка двигалась невероятно медленно. Не выдержав, он все же решился спуститься вниз, неведомый гость пугал, да и эмоции от Люциуса стали долетать слабее, будто пришедший глушил их.        Осторожно пройдя до гостиной, он заглянул туда и замер прямо на пороге. На кресле сидела белокурая леди. Леди с большой буквы. Безумно красивая и изящная. Прекрасное эфемерное создание. С изумительно красивыми голубыми глазами и пухлыми нежными губами. Гарри похолодел. Это была Нарцисса Малфой. И он прекрасно знал ее, так как не раз видел прогуливающейся с Драко по Косой аллее. Сердце юноши предчувствовало нечто ужасное. От Люциуса почему-то не было слышно ни мыслей, ни эмоций, к тому же он сидел спиной к Гарри, и парень не мог прочитать его слова по губам. Но вот лицо леди видел прекрасно и впивался глазами в губы, стараясь уловить смысл их разговора. — …мы с Драко понимаем, что это несерьезно, и ждем тебя после того, как ты наиграешься с этим мальчишкой… «…после того, как ты наиграешься с этим мальчишкой…» — слова набатом били в голову, ноги ослабели, и Гарри ухватился за косяк.        Дождавшись ответа мужа, она устало вскинула больные глаза. — Одумайся, Люци, он ведь ровесник Драко. Прожил же ты как-то без него эти шесть лет. Что ты делаешь с нами?! Мы ведь семья, у нас есть сын… — на этих словах маска леди дала трещину, подбородок задрожал, она отвела в сторону полные слез глаза и как-то по-девчоночьи всхлипнула.        Гарри стало нехорошо. Одурманенный любовью и страстью, эйфорическими успехами в новой работе - он совсем забыл, что у Малфоя имеется семья. Семья которая ждет его. Точнее, после того как узнал, что Малфой живет отдельно, то понадеялся, что они действительно живут врозь. То, что он своим появлением, своим существованием разрушает их жизнь, его потрясло.        Увидев же слезы Нарциссы, мужчина подскочил, стирая их своими ладонями. А после, уже стоя на коленях, начал целовать ей руки, что-то исступленно шепча.        Гарри был здесь лишним. Бледный как смерть юноша медленно повернулся и зашагал наверх. Сердце уже не разрывалось, там зияла пустота, черная дыра, которая засасывала все чувства и тепло. Поднявшись в свою комнату, механическими движениями побросав в сумку несколько вещей и схватив палочку, он аппарировал прямо оттуда.