Томми Аткинс

Элджернон Нотт-старший явился в Литтл-Хэнглтон в воскресенье – в компании племянника с женой, Марка Гринграсса, Абраксаса Малфоя и Флимонта Поттера. – Джентльмены… и леди, – Прюэтт хмыкнул. – Не стану утверждать, что не рад вас видеть, но… – Молодёжь желает развлечений – насколько помню, по воскресеньям на вышку у вас пускают всех желающих, – ответил Поттер. – Ну а мы, будучи членами Попечительского совета, собираемся сперва побеседовать с мистером Риддлом, а затем, пожалуй, присоединимся к молодёжи – за себя, во всяком случае, ручаюсь. – Хм… – выдал Прюэтт. – Ну что ж, не буду мешать. – Собственно, к вам у меня тоже есть просьба, – сообщил Нотт. – Возможно – только возможно – мы предпримем некоторые… действия на следующем Визенгамоте. Нам хотелось бы быть уверенными в вашей безоговорочной поддержке… – Я надеюсь, вы не собрались взорвать этих болтунов вместе с залом? – вздохнул Прюэтт. – Нет, я не против, но вы не справитесь, а у меня нет столько взрывчатки… – Заманчиво, но нет, – покачал головой Нотт. – Значит, вы согласны? Что ж, весьма вам благодарен. Захлопнув сейф и смахнув бумаги в ящик стола, Том поднялся и кивнул: – Проходите, джентльмены, – сказал он. – Располагайтесь, если получится… Полагаю, у вас новости из Хогвартса? – Именно, – Флимонт кивнул. – Диппет расхворался, так что ему посоветовали отправиться в Бат на всё лето… и он немного поторопил события. – То есть, в Хогвартсе распоряжается Дамблдор, – кивнул Том. – И отвечать ему придётся перед вами напрямую, за Диппета не спрячется… Неплохо, неплохо… Кстати, джентльмены, а знаете ли вы, что у него за палочка? – Вроде бы из бузины, – пожал плечами Нотт. – Выглядит довольно потрёпанной… – Это палочка Гриндевальда, – сообщил Том, – им украденная у Грегоровича, а тот, в свой черёд, вырвал её из руки Эдварда Элмера на руинах Пашендаля… – Да, Эдвард погиб спустя всего несколько часов после того, как спас мне жизнь, – вздохнул Флимонт. – Жаль, но он был записным дуэлянтом, и… погодите-ка! Неужели эта палочка – та самая?.. – Именно, – кивнул Том. – Игрушка из того же набора, что и ваша мантия, друг мой. Нотт, возившийся с оконной задвижкой, замер. Затем развернулся к Тому, ослабил галстук и вполголоса спросил: – Вы хотите сказать, что у Дамблдора сейчас та самая палочка Антиоха? Вы уверены? – Я видел её своими глазами, так же близко, как вижу вас, – ответил Том. – И поверьте, это нельзя спутать ни с чем… Многие уже догадались, но как думаете, что будет, если эти слухи подтвердить? Вопрос был риторическим – все трое прекрасно понимали, что тогда жизнь Дамблдора окажется хоть и яркой, но довольно короткой. Дамблдор, разумеется, понимал это не хуже – и вряд ли такая перспектива его устраивала. Это Том привык ходить со Смертью за плечом… И малейший намёк на то, что это может случиться, заставит Дамблдора умерить пыл. Если, конечно, это потребуется. – Не думаю, что нам потребуются подобные меры, – сказал, наконец, Поттер. – В конце концов, Попечительский совет он игнорировать не сможет, и даже будь он директором – всё равно не смог бы. И я обязательно подниму вопрос об отставке Диппета – всё равно он всё свалил на Дамблдора… Впрочем, ладно – все наши официальные дела окончены, так что я, с вашего позволения, присоединюсь к молодёжи. Отсутствие в Хогвартсе Диппета несколько упрощало дело, хоть и не радикально – палочка всё же оставалась козырем, который стоит придерживать в рукаве до последнего, да и охота на Дамблдора сейчас больше помешает, чем поможет… Но раньше конца мая и экзаменов Блэквуда вряд ли уволят, так что торопиться не стоит – лучше обдумать как следует. Кто рискует – побеждает, но риск должен быть оправдан и просчитан, а ломиться в открытую дверь и вовсе не стоит. Лучше туда гранату закинуть, а то мало ли, зачем эту дверь открыли… Фыркнув, Том извлёк из ящика бумаги и снова принялся за работу – в запасе чуть больше месяца, а надо привести всю эту проклятую канцелярию в порядок – сменит его Джерри, а подставлять старого товарища было бы, как минимум, невежливо. Тем более – так подставлять: Джерри, конечно, парень умный, но всё-таки непривычный к бюрократии. Впрочем, нужда есть учитель всем вещам, а известный ещё шумерам принцип «не можешь – научат, не хочешь – заставят» творит чудеса. Особенно в армии, где и так ничего не делается по-человечески. И, кстати говоря, надо бы взглянуть, что там гости делают – дежурит сегодня Оуэн, а с учётом явившейся компании… Будет хорошо, если вышка вообще уцелеет. Вышка не пострадала, прыгуны тоже, и даже Оуэн не натворил ничего – разве что каким-то загадочным образом ухитрился набрать гинею-другую. Проверяли его регулярно, но с ценой он не хитрил и тем более не обносил отряд – а всё-таки лишние шиллинги у него откуда-то брались… Солдатская смекалка, что тут скажешь. Гости же были счастливы – как местные, так и маги. Маги – благодаря новому развлечению, а местные – благодаря магам. В самом деле, делать в Литтл-Хэнглтоне решительно нечего, а тут такие важные господа приехали – и не агитируют ни за кого, а особенно – за консерваторов. И с вышки прыгают вместе со всеми. А уж морской офицер в этой компании – это событие покруче коронации, пошли господь долгую жизнь Его Величеству Георгу… На самом деле, хоть Том в этом и не признался бы – Глинде разве что – но Литтл-Хэнглтон ему нравился. Маленький захолустный городок – отличное место для отдыха после очередной безумной миссии. К тому же – кому придёт в голову искать в таком городишке секретное даже по меркам SAS подразделение? Тем более, что парашютисты тут и так есть… Нет, если кто и додумается до такого – скорее всего, он и так будет знать про них достаточно, просто по долгу службы, и с этим ничего не поделать. Равно как и с фантазиями начальства – а ему оное начальство перед Хогвартсом наверняка подсунет какую-нибудь гадость… Том угадал – вот только масштаб гадости превзошёл его самые смелые ожидания. Спустя неделю после визита магов его неожиданно вызвал Прюэтт, протянул фотографию и спросил: – Знакомое лицо? – Хм… – светловолосая женщина лет сорока определённо попадала в его поле зрение, но когда? – Вероятно, мельком, но я это лицо видел, вероятно, на снимке или портрете… Да, определённо на снимке… Том прикрыл глаза, сосредоточился… Да. – Она была на одной из фотографий, фигурировавших на процессе над Гриндевальдом, – сказал он. – Правда, её имя названо не было… – Куинни Гольдштейн, – Прюэтт забрал фотографию. – На неё есть приказ… И это всё осложняет. Её сестра – жена Ньюта Скамандера и мой хороший друг. Кроме того, такой же приказ есть и у авроров… А она отличный боевик и легилимент. И к тому же… – Была любовницей Гриндевальда? – Да. Так что вряд ли её удастся захватить, – вздохнул Прюэтт. – Постарайтесь хотя бы убить её без лишних мучений, лейтенант. – Так точно, сэр, – Том отдал честь, внимательно прочитал протянутую майором записку и смял её в кулаке. – Разрешите приступать? – Разрешаю. На эту операцию Том отправился один, взяв только палочку и пистолет. Будь у него выбор, он вообще не лез бы в это дело, но как раз выбора и не было… Сойтись в бою не просто с человеком, которому нечего терять – с женщиной, потерявшей всё… Аврорам очень повезёт, если они опоздают. Тому случалось видеть таких людей – и это было куда страшнее арнемского моста, стоишь ли ты с ними плечом к плечу или лицом к лицу. Когда любовь отринута, душа уволена, ничто не истина и всё дозволено – тогда идут до конца и дальше, не думая ни о смерти, ни о победе. Куинни Гольдштейн пришла в Лондон, чтобы умереть – но она не собиралась умирать в одиночку… Вот только Том Риддл не собирался составлять ей компанию. Заперев сейф, он проверил запасные магазины, захлопнул дверь и спросил в пустоту: – Что мы говорим Смерти? – и сам же ответил: – Не сегодня. Мотоцикл нёсся по утреннему Лондону, лавируя между автомобилями и приводя в негодование полицейских – связываться с офицером у них желания не возникало, несмотря на то, что пару раз Том всё же превысил скорость – а затем и вовсе нырнул в Доклендс, где полиция старалась появляться как можно реже. Здесь уже не погоняешь – а время поджимает, если он не опередит авроров… Не опередил. Исковерканные тела в алых мантиях, выщербленные и опалённые стены, оплавленная мостовая – авроры выложились на полную… Остановив мотоцикл, Том пинком опустил подпорку, закурил и неспешно пошёл вперёд, иногда останавливаясь, чтобы закрыть глаза мертвецу. Что ж, у Куинни Гольдштейн сегодня будет хорошая компания на Поляне Скрипача – но без него. Том выбросил окурок, остановился и только теперь взглянул на стоящую в проёме выбитой двери женщину. – Сегодня хороший день, чтобы умереть, – произнесла она, не шевельнувшись. – Что мы говорим Смерти? – равнодушно спросил Том, демонстративно достав волшебную палочку. – И что же? – Не сегодня, – левой рукой Том выхватил пистолет и нажал на спуск. Ледяная стена с хрустом рассыпалась, остановив пули, но ещё раньше Том метнулся в сторону, упал и перекатился, послав связку проклятий, завершившуюся щитом. Продержался он всего пару секунд, но этого хватило, чтобы выстрелить ещё дважды и вскочить, выпустив «Бомбарду» в стену. Не то, чтобы крохотная прихожая и так не простреливалась… Но пыль и обломки точно никому не добавят меткости, особенно если не знать пару трюков. Том пронзительно свистнул, задержал дыхание, вслушиваясь – и снова выпустил цепочку проклятий, упал и выстрелил. Едва слышный вскрик, веер лучей над головой, а затем раскатистый треск… Том едва успел перебить заклинанием фонарный столб и свалить его почти на себя – бело-голубая молния опалила щёку, резанула горло запахом озона и с грохотом ударила в металл. Цепная молния – а ведь все считали, что это заклинание утеряно!.. Почти не целясь, Том расстрелял остаток магазина по мелькнувшему силуэту, выбросил магазин, отправил пистолет в кобуру и одновременно вырвал кусок мостовой подставил его под зелёный луч. Жаль, пистолет не перезарядишь… Том выбросил левую руку вперед, татуировка обдала мягким жаром, воздух дрогнул – и из пролома вылетели клубы пыли, в доме что-то треснуло, захрустело, раздался короткий захлёбывающийся вскрик – и наступила тишина. Том, не поднимаясь, прислушался – нет, всё тихо – только хруст потихоньку разрушающегося дома да треск огня где-то внутри. Том закрылся щитом, кое-как перезарядил пистолет и снова прислушался – ничего не изменилось. Достал? Вообще-то, такой удар разносил в щепки каноэ, а человека и вовсе должен был размазать, но… Магия может многое, магия, питаемая гневом, яростью и болью – куда больше, и удар мог не достичь цели. В любом случае, придётся идти… Том погасил щит, откатился, выждал несколько секунд, вскочил и, пригнувшись и петляя, бросился к дому. Зря старался, как оказалось – Куинни Гольдштейн была жива, но жить ей оставалось недолго. Со сломанными рёбрами и тазом, перебитым позвоночником и превратившейся в месиво правой рукой долго не живут… – Достал… всё-таки… – выдохнула Куинни пополам с кровью. – Сестра?.. – Думаю, да, – Том убрал палочку и достал пистолет. – Знаешь, мне чертовски повезло, что у тебя не было пистолета – иначе бы всё было наоборот. – Тупой револьвер… не успела… – Куинни закашлялась. – Кто ты?.. – Томми Аткинс, – Том опустился на заваленный мусором пол. – Знаешь, я обещал, что не позволю тебе мучиться, так что… – Не тяни… – Куинни снова закашлялась. – Скажи сестре, что я люблю её… Всё равно. – Передам. – Спасибо… – Передай привет ребятам из первой десантной, – сказал Том, поднеся пистолет к её виску. Куинни Гольдштейн едва заметно кивнула, закрыла глаза и – за мгновение до выстрела – благодарно улыбнулась. Руки дрожали так, что прикурить удалось только с третьей попытки. Никотиновый дым ободрал горло, но облегчения не принёс – ныли перегруженные мышцы, болели многочисленные ушибы и ссадины, пульсировала боль за глазами – но на душе было гаже всего. Он мог понять, что двигало Куинни Гольдштейн и не мог не восхищаться ей – ей хватило смелости пойти до конца и принять его с достоинством. Любовь отринута, душа уволена, ничто не истина и всё дозволено… Люди любят толковать о свободе, но по-настоящему свободным можно стать, лишь потеряв всё, и настоящая, полная свобода – это свобода выбрать, как ты умрешь. Куинни свой выбор сделала… – Разрешите обратиться, сэр? – Разрешаю, лейтенант. – Сэр, – Том отбросил окурок и уничтожил его привычным взмахом палочки. – Моя просьба, возможно, покажется вам нелепой, но я прошу, чтобы Куинни Гольдштейн была похоронена с воинскими почестями. – Действительно, странная просьба… Но, видит бог, она это заслужила, – кивнул Прюэтт. – Отдыхайте, лейтенант. Мотоцикл с рёвом влетел в ворота и остановился. Невидимость и полёт – самые полезные зачарования, без них он потратил бы целый день на дорогу… Загнав мотоцикл в гараж, Том отдал честь дежурному, отметился и ушёл домой. Сейчас бы напиться в хлам в компании Джерри и Оуэна… Но что-то подсказывало – не стоит. Не тот случай… И Том просто шёл, куда глаза глядят. Он остановился только у старого камня на холме, который, по местной легенде, притащили по приказу Кнуда Великого. Может, и так – по крайней мере, магии в камне не было… А может, и нет – но кто-то тысячу лет назад поставил здесь этот камень в память о ком-то, и камень всё ещё стоит. Возможно даже, если счистить мох, можно узнать, кто это сделал… Но что скажут имена живших тысячу лет назад людям двадцатого века? Кому-то – ничего, кому-то – многое… В несколько взмахов палочки очистив камень, Том замер, вглядываясь в выбитый крест и цепочку рун под ним. В Хогвартсе изучали футорк, и некоторое представление о древнеанглийском он имел, но хватит ли его… «Эадвард поставил этот камень в память о благочестивом брате Мартине, принявшем мученическую смерть от рук ирландских разбойников, но отвратившем их от прочей братии. Да примет Господь его душу.» Кто они – Эадвард и монах Мартин, в память которого поставлен камень? Что здесь случилось? Кто знает? Да и важно ли это?.. Почти наверняка монах из давно исчезнувшего монастыря пришёл во вражеский лагерь, чтобы проповедью задержать нападавших и дождаться воинов того самого Эдварда, прекрасно понимая, что живым он не вернётся… Может быть, и ему было нечего терять, но… – Покойся с миром, брат Мартин, – тихо произнёс Том, подняв пистолет. Три выстрела раскололи тишину майского вечера – салют и безвестному монаху, и Куинни Гольдштейн, и аврорам, и всем, кто так и не дошёл до Берлина… Когда-нибудь кто-то точно так же помянет и его, Тома Риддла. Когда-нибудь… Но не сегодня.