Томми Аткинс

Мюриэль Прюэтт, глава Попечительского совета, лично явившаяся в Хогвартс, поразила всех. Никаких причин для такого визита не наблюдалось, и это нервировало… А Мюриэль, к тому же, добавляла напряжения, ничего не объясняя – как глава Попечительского совета, она имела полное право явиться в Хогвартс когда вздумается и заниматься, чем вздумается – в рамках закона, естественно… И активно этим правом пользовалась. Трудно сказать, нашёлся ли в школе хоть один уголок, куда она не успела бы заглянуть, кое-кто утверждал, что видел её одновременно в нескольких местах, а Том, решивший переждать суматоху в Тайной Комнате, воспользовавшись окном в расписании, выслушивал жалобы василиска на Мюриэль, устроившую в его логове бардак и суету. Василиск не любил ни того, ни другого. Суета закончилась лишь после уроков, когда все собрались в преподавательской – выслушать Мюриэль. Это несколько успокаивало – насколько Том её знал, для разгрома Мюриэль выбрала бы директорский кабинет, а то и Большой зал… Но всё равно ощущения были не самые радужные. К счастью, самые мрачные подозрения были отброшены сходу – не успев даже сесть, Мюриэль объявила: – А знаете, мне понравилось то, что я видела. Хогвартс, конечно, успел изрядно поменяться… Но это перемены к лучшему. Честно говоря, ни я, ни все остальные попечители такого не ожидали – особенно некоторые… Ладно, о них пока не будем – если что, ими займётся мой дорогой брат. Есть, конечно, и недостатки – но о них позже, тем более, что вы все и сами их прекрасно знаете, а пока что меня интересует, как вы видите дальнейшее существование Хогвартса? – Ну, – ответствовал Дамблдор, – для начала нам бы этот год закончить без приключений и найти учителей – хотя бы для латыни, потому что двойная нагрузка – совсем не то, что мне хотелось бы видеть, а тем более – возлагать на кого-либо. К тому же, насколько мне известно, меврау ван Хельсинг планирует длительную исследовательскую экспедицию… – И это надолго, – вставила Лидвин. – Подготовка займёт никак не меньше года, а скорее, даже двух-трёх, так что пока что можете на меня рассчитывать… И я бы предложила сделать изучение латыни обязательным – всё же это язык магии, вместе с древнегреческим и древним ивритом. Впрочем, это вопрос для Попечительского совета, а я всего лишь высказываю своё мнение. – И оно будет принято к сведению, – заверила Мюриэль. – Ещё предложения? – Английский! – заявил Том. – В Хогвартсе или отдельно, в какой-то начальной школе, но это необходимо. Многие ученики родным языком владеют отвратительно и делают совершенно нелепые ошибки, да ещё и в невероятных количествах. Причём даже те чистокровные, что могли бы нанять хорошего учителя, этого не делают… А о тех, у кого такой возможности нет, я даже не говорю. К окончанию Хогвартса положение более-менее исправляется, но именно что более-менее, и обычно как раз менее. А потом Министерству приходится тратить уйму времени, доучивая этих невежд… – Не могу не согласиться, – вздохнул Слагхорн. – Положение действительно ужасающее… – Это будет несколько сложнее, но тоже принято к сведению, – кивнула Мюриэль. – Правда, Министерство не захочет признавать эту проблему, но тут уж ничего не поделаешь – придётся… Что-нибудь ещё? – Пожалуй, пока всё, – заметил Дамблдор с некоторым удивлением. – Даже деньги есть… Хотя, разумеется, бюджет у нас всё ещё недостаточный. Мы организовали в теплицах посадки некоторых ингредиентов на продажу… Но, как все понимают, прибыль они начнут приносить не завтра. Пока мы ещё даже не отбили вложения – но, в основном, потому, что слишком поздно спохватились. Весной займёмся по всем правилам… И, раз уж речь зашла о деньгах, не могу не отметить, что со следующего года мы расторгаем все контракты на поставку овощей в Хогвартс – этим будут заниматься местные фермеры. – И эти жадные негодяи перестанут нам досаждать?! – обрадованно воскликнула Мюриэль. – Право же, Альбус, это замечательная новость! А как с остальной провизией? – Пока по-старому, но мы над этим работаем, – заверил её Дамблдор. – Думаю, за пару лет максимум мы окончательно избавимся от всех этих жуликов… Тем более, что большая часть окрестных земель принадлежит Хогвартсу, вот только они, по большей части, заброшены. Так что, если у вас на примете есть люди, желающие арендовать или выкупить ферму, мы были бы вам весьма обязаны, если бы вы сообщили им о такой возможности… А вот это уже было неожиданно – до недавнего времени Дамблдор вообще не задумывался о таких вещах. Не иначе, влияние Глинды… И это хорошо, потому как без доли во всех этих проектах она не останется – и доля может оказаться гораздо больше, чем Дамблдор полагает: даже абсолютно законными методами в бухгалтерии можно было добиться потрясающих результатов, а уж вести дела Глинда Риддл умела отлично. Мюриэль новостям определённо обрадовалась – ещё бы, речь шла об экономии, и немаленькой, а попечители вовсе не горели желанием расставаться с деньгами. – Что ж, леди и джентльмены, – продолжила Мюриэль, – а теперь о грустном… Перечень найденных ей недоделок и проблем оказался не слишком велик, и почти все они решались даже силами самих учеников, максимум – преподавателем за пару взмахов палочки и большого внимания не заслуживали. Разумеется, не найти ничего было просто нельзя – иначе какая же это инспекция?.. Но только после этого все окончательно поняли – пронесло. И Дамблдор, проводив Мюриэль, вернулся, тяжело вздохнул и сказал: – На сей раз нам повезло – нас не собирались топить… Возмущённая инспекцией школьная жизнь вскоре вернулась в привычное русло, за пределами школы тоже не происходило ничего, что могло бы коснуться Тома, и он позволил себе расслабиться. Совершенно напрасно, поскольку реальность тут же этим воспользовалась… И сделала это воскресным утром, когда Том меньше всего ожидал чего-то подобного. Но приказ Прюэтта собрать всех, кто работал с тотемами и похищением детей, причём немедленно, выполнил. – Вот, полюбуйтесь, – Прюэтт бросил на стол письмо. – Как будто нарочно… Прочитав письмо, Том присвистнул и протянул его Лавгуду – с командиром он был согласен полностью, но мнение Лавгуда услышать тоже хотелось. Потому что история была та ещё… В Лозере французские авроры положили стаю оборотней, готовивших какой-то ритуал. Само по себе та ещё новость – но было две детали, которые Тома особенно насторожили. И не только его… – Лозер, говорите, – протянул Лавгуд. – Совпадение? Не верю, уж простите. Да и копьё… – Там ещё и копьё? – осведомилась Глинда. – Ага, – подтвердил Том. – И копьё это местные описывают как-то очень уж расплывчато. Не нравится мне это… И сильно. – С копьём всё понятно, но что не так с местом? – удивился Браун. – Что такого есть в Лозере? – Не знаю, – задумчиво протянул Том. – Но дело в том, что когда-то эта провинция называлась Жеводан… Историю Зверя маги знали лучше маглов, и такое совпадение было очень подозрительным – в отличие от копья, которое явно было не тем. Конечно, настоящий франкский дротик-ангон, некогда добротно зачарованный – это неплохо само по себе, но явно не то, что требовалось для ритуала… Хотя и было бы неплохо на него взглянуть самому – доверять в таком деле можно очень и очень немногим. Лавгудам, например – как раз благодаря их странному мышлению. Копьё Судьбы, даже если оно и не столь могущественно, как о нём говорят – не та вещь, которой стоит хвастаться… – Что ж, концов мы теперь не найдём, – вздохнул Лавгуд. – Не могу сказать, что меня это удивляет… Но до некоторой степени радует. Концов не найдём не только мы, но теперь никто не найдёт и начала – а это гораздо лучше… – Может быть, что-то всё-таки удастся найти? – спросил Прюэтт, не желавший получить нераскрытое дело. – Может быть всё, что быть может, – ответил на это Лавгуд, – а может ли быть то, что не могло бы не быть?.. – В рот мне ноги… – выдохнул Прюэтт. – Джентльмены, – неожиданно выступил Слагхорн, – поверьте интуиции старого чернокнижника: ничего не закончилось. Мы ещё услышим об этом – может, не скоро, но услышим… – Вот тогда дело из архива и поднимут, – заметил Браун. – Вы же знаете, как оно всё работает… А пока что, думается нам стоит выпить. Чуть-чуть… На этом потрясения закончились, однако расслабляться Том не собирался – даже если мироздание не планировало на ближайшее время никаких сюрпризов, оставались инженеры… Хотя и их, пожалуй, можно будет привлечь к учёбе – пусть расскажут и покажут, какие чары используются строителями, а заодно и коротко пройдутся по фортификации – а что, тоже ведь защита от тёмных сил. Да и, может, будет меньше придурков, помчавшихся таращиться на магловскую технику… Хотя вот уж это вряд ли – придурков всегда слишком много, даже если он один. А он один не будет… С размышлений о придурках-школьниках Том как-то незаметно переключился на Пивза. Пивз требовался в качестве учебного пособия, но приобретать оное качество он решительно не желал, несмотря ни на какие уговоры Тома и намёки, что именно этим ему и придётся заняться – не тушкой, так чучелом. Проблема ещё была в том, что Пивз абсолютно ни черта не боялся и ни в чём не нуждался, а убеждение на эту сволочь не действовало, и что делать, Том пока не представлял… И, так ничего и не решив, отправился на урок. Первый курс Гриффиндора – это диагноз даже на общем гриффиндорском фоне. Эту простую истину Том усвоил сразу же, и даже успел с ней смириться… Но драка прямо на уроке выходила за все мыслимые рамки. Драка гриффиндорцев с хаффлпафцами выходила даже за немыслимые рамки, а уж то, что Том не заметил её начала, и вовсе было абсурдом… Но именно это и случилось. Разумеется, Том немедленно разогнал драчунов, среди которых, разумеется, оказались оба Малькольма, и попытался выяснить, в чём дело, раз уж урок всё равно сорван. И вот тут всё и застряло, поскольку признаваться не желал никто. Оба первых курса сидели за партами, поедали преданными взглядами учителя – и молчали… – Что ж, леди и джентльмены, – объявил Том, когда молчание ему надоело, – у вас есть выбор: либо вы так или иначе выдаёте зачинщиков драки – и лучше бы им признаться самим – или же пострадают все и сразу. Ученики продолжали преданно таращиться. – Что ж, верность товарищам – похвальное качество, – Том прошёлся по классу, разглядывая учеников, – хотя в этом случае – неблагоразумное… Что ж, если вы намерены молчать и дальше – вы свой выбор сделали. Встать! Шагом марш! – Томас? – Ичиго явно не был удивлён. – Я могу чем-то помочь? – Ну, если на ближайший час уступите додзё мне, этого будет достаточно, – ответил Том. – этим балбесам определённо требуется практическое занятие, а погода не подходит для упражнений на свежем воздухе. – Разумеется, – Ичиго наклонил голову, – всё равно до конца занятий никто из учеников не придёт… Назначая наказание – что солдатам, что школьникам – Том исходил из двух постулатов: наказание должно быть во-первых, неприятным или хотя бы выматывающим, а во-вторых – полезным. Разнообразные тренировки обоим требованиям соответствовали полностью… – Итак, леди и джентльмены, – начал Том, прохаживаясь вдоль неровного строя, – поскольку вы сегодня определённо оказались не готовы к умственному труду, займёмся физическим. Как вы, смею надеяться, понимаете, палочка – ваше оружие. Но даже самое лучшее оружие ничем вам не поможет, если вы не сможете им воспользоваться… То есть, применительно к нашему случаю – не сможете быстро извлечь палочку. Действительно быстро, к примеру, вот так. Быстрое извлечение оружия Том отработал ещё в войну, тренировки не забрасывал, да к тому же ещё и воспользовался магией – так что, разумеется, никто не заметил, как палочка оказалась у него в руке. – Вот так, – объявил Том, убрав палочку в чехол. – Это – то, к чему вы должны стремиться. Но начнём с малого – встаньте так, чтобы не задеть друг друга, и достаньте ваши палочки. Шебуршание и шевеление. Восемьдесят одна секунда шебуршания и шевеления – время Том засёк. Ичиго, занимавшийся каллиграфией, оторвался от свитка, тяжело вздохнул, отложил кисть и принялся медитировать. Том его отлично понимал… Но примеру последовать не мог. – Полторы минуты, – объявил он. – Восемьдесят одна секунда, если угодно точности, но эти девять секунд не облегчат вашу участь. Палочки убрать! Палочки достать! Так Том и гонял первокурсников до самого звонка – разумеется, ничего серьёзного не добившись, но многое ли можно сделать всего за час? Иногда немало – но не тогда, когда нужно всего лишь набить руку. – Что ж, как говорят соотечественники Ичиго-сэмпая, путь в тысячу миль начинается с первого шага, – подвёл Том итог занятия. – Шаг этот вы сделали… И теперь ваша задача – не останавливаться. Продолжайте упражняться сами, при любой возможности, а позже я покажу и другие приёмы… И не забывайте главное – всё, что я сейчас сказал, относится к магии вообще. Постоянная тренировка, использование магии каждый раз, когда есть такая возможность, но не просто повторение заученных движений и слов, а понимание и творческий подход – и даже те, кого природа обделила силой, станут искусными магами. На «творческом подходе» Том едва не скривился – этот подход обожали на Рейвенкло, и порождаемые им идеи почти всегда оказывались разрушительными… Исключая те случаи, когда они оказывались крайне разрушительными, конечно. Гриффиндорская тяга к творчеству была далеко не столь сильной, но это прекрасно компенсировалось их общей энергичностью, а также нежной и трогательной любовью к взрывам… И Том в очередной раз пытался направить эту энергию в мирное русло. Насколько успешно? Ну, будущее покажет, да и, возможно, гриффиндорцев удастся заинтересовать учёбой… Хаффлпаф в этом отношении был куда более непредсказуем – никто и никогда не мог быть уверен, какие мысли таятся в барсучьих головах, пока они внезапно не реализовывались… Появлению Помоны в кабинете Том ничуть не удивился – только кивнул на шкаф в углу, где, как раз на такой случай, стояла коробка с пончиками. – Итак?.. – Сэмпай, а правду говорят, что в Хогвартсе иврит учить будут? Том даже слегка растерялся – и от формы, и от содержания. Ладно, японские слова были вполне ожидаемы – Помона не могла не нахвататься всякого от учителя, хотя уж в свой адрес Том такого не ожидал… Но вот как промелькнувшее в разговоре с Мюриэль предложение стало известно школьникам? То есть, конечно, никто его не скрывал – но вряд ли пересказывал всем и каждому, да и забыли про него уже наверняка… – И кто тебе это сказал? – Вы не думайте, сэр, я не поэтому спрашиваю!.. – тут же открестилась неизвестно от чего Помона. – Просто мой папа дружит с мистером Шафиком, а у него есть знакомый раввин, он вроде сквиб, но может по-еврейски колдовать. Можно его попросить, чтобы он иврит преподавал. Только он всем говорит «гойше коп»… Сэмпай, а вы не знаете, что это значит? – Гойше копф, – машинально поправил Том, – «Голова гоя», то есть дурак или как-то так. Так вот, идея такая была, а ещё древнегреческий – без них и без латыни в магии делать нечего – но не всё же сразу… – А я знаю древнегреческий, меня мама научила, – сообщила Помона, – только не классический, а койне. Любопытно… Насколько Том знал, в школах изучали диалект древних Афин, а не арго греческих моряков – но вряд ли это что-то значило. Однако заметку в памяти Том сделал – кто знает, когда и что может пригодиться. – Знаешь, если у нас введут иврит, ваш знакомый будет первым, к кому я обращусь, – подвёл Том итог. – И с Шафиком я поговорю – надо же знать, что там за человек… О том, что раввином он займётся в любом случае, Том говорить не стал – такой человек всегда пригодится, и даже если кто-то из коллег уже вёл с ним дела – ничего страшного, поделятся. Распрощавшись с Помоной, Том принялся за проверку работ. Но минут через десять его снова отвлекли – на сей раз Макгонагалл. Минерва неведомо зачем привела братца – по идее, если бы тот что-то натворил, тащить его надо было к декану… – Что случилось? – осведомился Том. – Мой брат на каникулах купил одну вещь, но только сейчас удосужился её как следует рассмотреть, – вздохнула Минерва, – а я убедила его показать это вам. Малькольм положил на стол глиняную флейту-окарину… Или нечто, на неё похожее. Немного неправильная полусфера с двумя разного размера отверстиями, изрядно потёртая… Но самое главное – украшенная довольно длинной рунической надписью. Абсолютно незнакомой надписью – таких рун Том не видел никогда. – Если ты её принесла из-за рун, то я их прочитать не могу, – вздохнул Том. – Я вообще такое вижу первый раз в жизни. Но зато я знаю того, кто может помочь. И если он сейчас на месте… Лавгуд оказался на месте и немедленно вылез из камина. Минерва впечатлилась, Малькольм – тем более… А Том уже подзабыл, как действует на свежего человека аура лёгкого безумия, всегда сопровождавшая Лавгудов. Неужели он сам точно так же глупо выглядел в их первую встречу?.. Лавгуд же, покончив с приветствиями, повертел в руках окарину, сыграл несколько тактов и сообщил: – Этот инструмент в Центральной Азии именуется чопо чоор… Хотя конкретно этот, несомненно, нечто особенное. Эти руны… Неудивительно, что вы их не узнали – это письмо древних тюрок, тогда ещё живших в Сибири. И написано здесь, если я не ошибаюсь… Хм… «Меж зверем и человеком истина». Том дёрнулся, услышав эту фразу. Встал, снял с полки одну из книг, открыл и прочитал: – Так Ги был убит маглами, однако и после смерти остался в зверином облике, так что маглы ничего не узнали. Шевалье де Бомон и шевалье Делакур по указанию Его Величества осмотрели дом Ги, однако не нашли ни волшебной палочки, ни иных волшебных предметов, но только рондель восьми дюймов величиной, на коем изображена волчья голова и сделана надпись: «Между зверем и человеком истина». – Знаешь, братец, – протянула Минерва, – похоже, ты на самом деле вляпался…