Сломанное крыло

Несколько дней он пытался вытрясти из Фрая и из Тэка с Гленном хоть какие-то новости о том, что происходило наверху, но они молчали, словно в рот воды набрав. Стейн злился, но понимал, что, возможно, так лучше для него. Он исследовал синие коридоры и комнаты, большей частью пустовавшие. В одной из них он нашел небольшую библиотеку и принес несколько книг в свою берлогу. Фрай не был против. Но с чтением не задалось, Илосовича все больше тянуло наверх, к солнечному свет. В один из дней он добрался до закоулков синей зоны, где отыскал небольшую дверь, запертую на засов. Из-за неё пахнуло сыростью, тлением и ветром с Темзы. Он прошел немного в почти полной темноте, но понял, что слишком устал и измучен. Вернувшись, запер дверь и принялся обдумывать новую вылазку. Следовало где-то раздобыть фонарь или факел, и запастись хоть какой-то теплой одеждой. В подземелье было холодно, а руку необходимо беречь. Фонарь он раздобыл в подсобке и там же разжился старой потрепанной ветровкой, под которую надел необъятный свитер Чешира, достававший ему до середины бедер. Сунул в карманы пару бутербродов с маслом и наполнил термос горячим чаем. Тусклый свет фонаря выхватил темные, покрытые лишайником своды, черную воду внизу, ниже уровня ступенек. Стейн двинулся вдоль стены, вытянув руку с фонарем, стараясь ступать осторожно. Каменная кладка под ногами была скользкой от влаги, легко было поскользнуться и оступиться. Он прижался спиной к стене, всматриваясь в расцвеченный желтоватым огоньком мрак. Шаг зашагом, ярд за ярдом он двигался вперед, от души надеясь, что идти не придется долго. Почему-то подумалось о той, что была его мечтой, об Алисе Кингсли. Он был почти уверен, черт побери! Почти уверен! Спустя довольно долгое время журчание воды изменилось, откуда-то спереди доносились звуки дороги, далекий гул самолетных винтов. Сердце Илосовича заныло от этого звука, такого родного, такого сладкого. Он кое-как доковылял до лестницы, уходящей в воду. Из-под настила моста было видно звездное небо. Усевшись на ступеньку, Стейн зажал термос между колен и открутил крышку. Аромат чая теплым облачком окутал его. Достав из кармана бутерброд, Илосович принялся за еду. Впервые за долгое время он почувствовал, как напряжение спало. Он видел небо! Настоящее звездное небо! И, быть может, он поднимется в него еще раз! Боги, как же он жаждал этого! Спустя довольно много времени, когда закончился чай и бутерброды, он сунул термос в заплечную сумку и поплелся обратно, стараясь не отступать от уже проложенного маршрута. Он здорово устал, но был доволен собой. Вернувшись в свою комнату, он сунул свитер и ветровку под кровать, присоединил к ним сумку с термосом, и забрался под одеяло. Сон пришел мгновенно, и снилось Стейну небо, необъятное, прекрасное, живое и родное небо. Стейн был достаточно осторожен, наружу он выходил не каждый день. И всего пару раз с великим трудом ему удалось выбраться на набережную и пройтись по пустынной аллее, что лежала дальше, между мостом и доками. Но в один из дней он встретил у заветной дверцы невысокого коренастого малого с короткими кудрявыми волосами и прозрачно-синими глазами на грубом лице. Ему показалось, что однажды он уже видел это лицо, а он никогда не забывал лица. Кудрявый отшатнулся, изготовившись к драке, но Стейн поднял здоровую руку, показывая, что не желает сражаться. — Не надо. Я не могу и не хочу драться с тобой, Джефф Коултон. Да, я помню тебя, ты служил герцогине Ньюкасл. — Ты — правая рука Красной Ведьмы, — пробормотал тот, кого звали Джефф Коултон, — но ты здесь! — Ты тоже здесь, — пожал здоровым плечом Илосович, — и раз уж ты здесь, то может, скажешь, что собираешься сделать? Сбежать? Коултон провел рукой по своим коротким волосам. Он явно нервничал. — Не сбегу я отсюда, — наконец, угрюмо пробормотал он, — но у меня дочка маленькая осталась. Она сейчас в Дэнч-виллидж. Маргало обещала за ней смотреть как родная мать… Стейн покачал головой. — Тебе может быть опасно, и твоей дочери тоже. Пока она далеко отсюда, опасность ей не грозит, — сказал он, глядя в глаза Коултону, — лучше пойдем со мной, поможешь мне выбраться на набережную. — А тебе зачем туда? — сощурился Коултон. — Устал я здесь, — честно признался Илосович. — От набережной до аллеи недалеко, а там в это время никого не бывает. Прогуляться хочу, свежим воздухом подышать. Коултон неожиданно кивнул. — Ладно, пошли. Тебя подождать? — Было бы неплохо, — ответил Стейн, отпирая заветную дверь, — сам видишь, одной рукой трудновато орудовать. Так что помощь бы не помешала. Коултон оказался довольно молчаливым спутником. Думал о своем, видимо. На сей раз они довольно быстро одолели переход до моста. Была ночь, и был туман. Его серые щупальца вползали даже в тоннель. Коултон помог Илосовичу подняться на узкий каменный парапет и потом вскарабкаться на набережную. Людей почти не было, лишь в отдалении прозвучал тяжелый, усиленный туманом грохот лошадиных копыт — проехал кэб. — Я подожду внизу, — сказал Коултон, сжав пальцы Стейна, — ты только недолго. Стейн сунул ему в руки сумку с термосом и бутербродами. — Холодно будет, погрейся. Коултон кивнул, спускаясь вниз и тенью исчезая под мостом. Илосович надвинул капюшон ветровки пониже, чтобы скрыть лицо, и пошел по набережной к аллее. Ему требовалось обдумать дальнейшие действия. Само собой, он не мог вернуться в родной дом, как не мог связаться ни с кем из своего полка. Он подумал о друзьях, но тут же отмел мысли дать им знать. Выстрелы показались ему приглушенными, и он даже не сразу сообразил, что это были именно выстрелы. Искаженные туманом, они звучали как жесткие хлопки. Вслед за тем послышался женский вскрик, не испуганный, а скорее возмущенный, и плеск воды. И снова выстрелы. Стейну показалось, что, даже несмотря на туман, он узнал голос. Волосы на затылке встали дыбом. Он пробежал аллею, кусок набережной, и очутился у входа в доки. Женский вскрик донесся снизу, мешаясь с плеском воды. Не размышляя, не ища резонов, Илосович бросился в воду. Над головой взвизгнула пуля, и он вскрикнул, сделав вид, что в него попали. С берега послышался торжествующий возглас и потом звук удаляющихся шагов. Задыхаясь от холода, Стейн судорожно бил ногами в воде. Он водил здоровой рукой, пока не ощутил под ней чужие волосы. Схватил и рванул, подтаскивая к себе, перехватил зубами, и заработал здоровой рукой, плывя к берегу. Возмущенный возглас заставил его разжать зубы. В поле зрения возникло нежное, но сейчас перекошенное от гнева личико Алисы Кингсли. — Немедленно отпустите меня! Стейн ухватился за металлическую трубу, вделанную в камень, и подтянулся. Он сам не знал, откуда силы взялись, но сумел выбраться из воды. Затем уперся каблуками в узкий каменный бортик внизу и протянул руку мокрой как мышь девушке. — Держитесь! Карабкайтесь по мне!