Брак по расчёту

Напряжённая атмосфера, царившая в столовой во время завтрака, неприятно давила и заставляла пальцы девушки нервно подрагивать. Джису сидела за столом рядом с Чонгуком и вяло ковырялась палочками в тарелке, стараясь не поднимать глаз, чтобы не поймать внимательный взгляд госпожи Чон, которая не отрываясь смотрела на сына и невестку и пыталась узнать причину их синяков на лице и слишком подавленного настроения. Они с мужем вернулись домой ранним утром и застали детей не спящими. Какого же было удивление старших, когда они увидели разукрашенные синяками лица Чонгука и Джису. У госпожи Чон даже в сердце закололо от ужасных догадок, посетивших её голову в тот момент. Чонгук попытался убедить родителей, что ничего серьёзного не произошло, и синяки пустяковые, но СонДжи ни капли не поверила этим словам. Она снова и снова расспрашивала сына и получала от него один и тот же ответ, а Джису ему поддакивала, упорно держа рот на замке. Даже сейчас, сидя в столовой, женщина прокручивала в голове все возможные причины такого странного поведения пары, но каждая догадка была абсурднее предыдущей. Она даже подумала, что её сын, возможно, поднял на жену руку, но мысль показалась настолько бредовой, что Чон её сразу же отмела. Когда молчание стало просто невыносимым, СонДжи шумно опустила палочки в тарелку, чем заставила вздрогнуть сидящую напротив Джису. Девушка вообще выглядела просто ужасно. Цвет лица был бледнее, чем обычно, глаза красные то ли от бессонной ночи, то ли от долгих рыданий, а движения слишком дёрганные и нервные. Но больше всего внимания привлекал огромный синяк на её щеке, который к утру приобрёл весьма яркий фиолетовый оттенок. Джису тоже положила палочки и сцепила ладони на коленях, ещё ниже опустив голову. — Вы так и собираетесь молчать? — сдержанно, но требовательно поинтересовалась женщина, сверля лицо сына пристальным взглядом. — Я спрошу ещё раз и буду делать это снова и снова: что с вами случилось? — Ничего, — ответил Чонгук, повторяя это слово уже сотый раз за это утро. — Ты издеваешься надо мной? — вспыхнула женщина, нахмурив брови. — Вы себя в зеркало видели? И это ты называешь "ничего"?! — Дорогая, успокойся, — спокойно прервал разнервничавшуюся жену господин Чон, накрыв её крохотную ладошку своей. — Сын, объясни, что стряслось? Согласись, ваш внешний вид уж слишком сильно бросается в глаза и вызывает вопросы. Не мучай нас с матерью, расскажи всё, как было. Парень отложил столовые приборы и раздраженно выдохнул, прикрыв глаза покалеченной, обмотанной в повязку рукой. Джису покосилась на Чонгука, невольно пройдясь взглядом по ушибу на его скуле. — Ладно, — кивнул брюнет, поднимая на отца взгляд. — Мы наткнулись ночью на каких-то отморозков, которые и разукрасили нас. — Подожди, — оживилась СонДжи, в неверии прищурив глаза, — что вы ночью делали в городе? — Это я виновата, — встряла Джису, привлекая внимание всех сидящих за столом, в числе которых был и Чон. — Я задержалась у подруги и побоялась идти домой одна. Позвонила Чонгуку, и он встретил меня. — Вы были не на машине? — не понял господин Чон, обращаясь к сыну. — Нет, — качнул головой брюнет. — Она не завелась. Я пошёл встречать её пешком. По пути домой мы и столкнулись с теми уродами. — Джису, это они сделали? — дедушка МуХён, сидевший до этого молча, вмешался в разговор, печально разглядывая личико девушки. — Да, — кивнула Ким. — Стычка завязалась из-за меня. Они начали приставать, а Чонгук за меня заступился. Родители на некоторое время замолчали. Они поверили этой истории, хотя частично она была правдивой. Не нужно было им знать, что всё случилось из-за того, что Чон просто прогнал девушку, потому что приревновал. Джису сейчас так хотелось исчезнуть отсюда. Она не могла долго терпеть печальные взгляды, направленные в её сторону. Родители парня жалели её. И не удивительно, ведь она выглядит сейчас такой жалкой и потрепанной. Совсем как вчера, когда попала в лапы тем подонкам. Девушка всё ещё вздрагивает от одних лишь воспоминаний. Ночью она два часа провела в душевой кабинке и, разрывая громкими рыданиями грудь, до красноты и боли терла мочалкой кожу, пытаясь свести с себя следы мерзких прикосновений. А потом просто лежала на кровати, свернувшись калачиком, и бездумно пялилась в окно, наблюдая за тем, как занимается рассвет. — Хорошо, с этим мы разобрались, — нарушил молчание господин Чон. — Может, нужно заявить в полицию? Все-таки дело серьёзное, они могли убить вас. — Не нужно, отец, — Чонгук отодвинул от себя тарелку с нетронутым завтраком и поднялся на ноги. — Это были какие-то пьяницы. И если мы заявим в полицию, то вопросы возникнут и ко мне, потому что я знатно их поколотил. Мне проблемы не нужны. — Хорошо, сынок, как скажешь, — мужчина кивнул и проводил уходящего сына внимательным взглядом, но у порога окликнул его вновь. — Может тебе следует остаться сегодня дома? Отдохни немного. — Я в норме, пап. Сегодня можешь отдохнуть ты. Я сам там разберусь. — Тогда все дела на тебе, — мужчина подмигнул сыну, а тот слегка улыбнулся, но в душе ликовал от того, что отец ему доверяет и не боится оставлять компанию ему на попечение. Чонгук вышел и оставил Джису совсем одну наедине со своими родителями. Девушка нервно перебирала пальцами край свитера и безнадежно пыталась подавить дрожь, которая преследовала её со вчерашней ночи. Она чувствовала на себе сочувственный взгляд взрослых и легонько тряхнула головой, прикрывая волосами яркий синяк. — Милая, мне кажется, что тебе лучше остаться сегодня дома, — СонДжи как-то печально вздохнула и опустила глаза. — Учёба твоя никуда не убежит, так что отдохни. Джису сама думала над тем, чтобы остаться сегодня дома и никуда не выходить из своей комнаты. Не хватало ей любопытных глаз зевак, которым лишь бы покопаться в чужом грязном белье. У некоторых настолько гнилые языки, что они могут навыдумывать про них с Чонгуком всякий бред. А если вдруг за ней приедет Намджун и увидит её лицо, то проблем вообще не оберешься. — Да, я тоже так думаю, госпожа, — пролепетала Джису, отодвинув от себя тарелку. — Если вы не против, то я пойду к себе? — Конечно, иди, — СонДжи закивала и кивнула головой на выход. Джису поклонилась, вышла из столовой и тут же направилась в свою комнату. До конца дня она не покидала свой уютный уголок, и никто её не беспокоил. Сначала она провалилась в беспокойный сон на каких-то жалких три часа и так и не смогла нормально выспаться, потом решила что-нибудь почитать, но строчки никак Джису не давались, и ей приходилось вчитываться в них по несколько раз. Мысли то и дело возвращались ко вчерашнему вечеру, когда Чонгук буквально слетел с катушек и предъявлял такие беспочвенные обвинения. Сейчас, когда всё более или менее успокоилось, девушка начала задумываться над мотивами такого поведения Чона. Ему ведь должно быть плевать, с кем она бывает и когда возвращается. Он сам так говорил, но почему тогда так завёлся и вспыхнул, как сухая веточка от маленького огонька, когда она только заикнулась про Тэхёна. Джису так и не смогла по-человечески на него рассердиться, ведь именно из-за него она и сбежала. Она должна ненавидеть его за то, что он обозвал её потаскухой, за то, что прогнал. Но почему тогда перед глазами только его бледное от ужаса лицо и напуганные глаза, которыми он смотрел на неё вчера, когда застал в той подворотне прижатой к грязной стене. Впервые его глаза смотрели на неё не так бесчувственно и холодно как раньше. Джису моргнула, приходя в себя, и вздрогнула, когда увидела, что нарисовала на чистом кусочке страницы в книге. Пара чёрных, глубоких, как колодцы, глаз, глядящих на неё с поверхности бумаги. Ох, этот набросок не сравнится с оригиналом. Не сравнится с его чёрными, как угольки глазами, которые так очаровывают её. Порой кажется, что в них пляшут бесенята, когда он игриво отпускает свои непристойные шуточки, когда злится, в них пылает такое опасное пламя, которое может сжечь душу того, на кого обращен его гнев, а иногда, в очень редкие минуты, например, в такие, как вчерашняя ночь, когда Джису соскребала с его ушибов и ранок кровь, в его глазах будто бы весь космос отражается — так они блестят. Как могут в одном человеке сочетать такие противоположные друг другу качества? Джису никогда этого не поймёт. Девушка продолжала отстраненно разглядывать творение, которое сама же непроизвольно изобразила, а потом вдруг погладила рисунок большим пальцем. Понимала, что это всего лишь линии, начертанные обычным карандашом, но не смогла удержаться, ведь так она чувствовала то странное, но очень приятное тепло, которое с недавних пор разливалось в груди, в области сердца, когда Чонгук находился где-то неподалеку и не сверлил её своим враждебным взглядом. Больше не было смысла спорить с собственными ощущениями и эмоциями, однако незнакомое трепетное чувство все равно сдавливало грудь и мешало свободно дышать, когда девушка осмеливалась подпускать в голову образ юноши. Джису отложила книгу в сторону и опустила голову на подушку, свернувшись калачиком. Смотрела на своё кольцо, тускло поблёскивающее при свете настольной лампы и будто бы подмигивающее ей. Обхватив пальцы другой рукой, она прижала к груди сцепленный замочек и прикрыла глаза, чувствуя, как такой желанный сон постепенно овладевает ею и медленно, но настойчиво смыкает её веки. Джису опять проспала всего несколько часов и проснулась из-за голосов, раздававшихся совсем рядом с её дверью. Она не сразу узнала говорящих и решила, что гости пришли к родителям Чонгука, поэтому получше укуталась в плед и вновь закрыла глаза, намереваясь уснуть, но робкий стук в дверь не позволил Морфею утащить её в своё царство. Девушка приподнялась на локте и потерла заспанные глаза, вглядываясь в посетительницу, которая просунула каштановую макушку в открывшуюся щель. Дженни мягко улыбнулась все ещё сонной подруге и прошмыгнула в комнату. Сбросила на пол сумку и бесцеремонно уселась на кровать Джису, тут же сжав тёплое тельце в крепких объятиях. Ким проснулась окончательно и приняла сидячее положение как только оказалась на свободе. — Джен, что ты тут делаешь? — немного шокировано посмотрела на подругу брюнетка и быстро поправила волосы, пытаясь скрыть синяк, но от внимательной Дженни вряд ли что-либо можно укрыть. Улыбка сползла с её лица, а глаза на миг подозрительно прищурились. Дженни резко перехватила запястье Джису и мягко убрала волосы с её лица, открывая своему взору яркое пятно на бледном лице растерявшейся девушки. — Ты поэтому не пришла сегодня? — Ким кивнула на синяк и все так же строго смотрела на Джису, ожидая ответа. Девушка высвободила своё запястье и, подтянув ноги к груди, уперлась подбородком в коленки, уставившись потухшим взглядом в стоящий в углу шкаф. Она слабо кивнула и поджала губы, внезапно ощутив жжение на месте удара. Дженни помолчала, потом вдруг тронула её за плечо и непривычным для неё суровым голосом, в котором звучала сталь, спросила: — Это он сделал? — Что? — опешила Джису, подняв на подругу удивлённый взгляд. — Он поднял на тебя руку? — повторила шатенка, уже не скрывая тревоги в глазах. — Джису, не бойся, скажи мне. — Нет! — горячо возразила Джису и даже головой для убедительности покачала. — Нет конечно! Это был не он. — Тогда кто? Что вообще случилось?! Джи, прошу, только не молчи! Расскажи все, как было. И она рассказала. Поведала Дженни о том, как Чонгук устроил ей скандал, как обвинил её в глупой измене, как она ушла из дома и попала в лапы каким-то пьяным извращенцам, которые и разукрасили ей лицо и, если бы не вовремя появившийся Чонгук, совершили бы то, что собирались сделать. Джису говорила и чувствовала, как ей становится легче, как гнилой шип страха и грязи, засевший в груди со вчерашней ночи, выходит из неё и даёт, наконец, спокойно вздохнуть. Ей просто нужно было хоть с кем-нибудь поделиться тем, что её грызёт, выплеснуть наружу ту боль, которую оставили мерзкие грубые руки. Она говорила и говорила, а Дженни смотрела на неё так внимательно и ловила каждое слово. Во взгляде не было сочувствия или жалости, которых ей хватило ещё за завтраком и которые ей уже осточертели. Во взгляде шатенки проскальзывала лишь ненависть к ублюдкам, посмевшим так бесстыдно распускать руки, и к концу истории Дженни зло шикнула и даже выругалась. Это даже подняло Джису настроение, поэтому она слабо улыбнулась, слушая гневные речи подруги и угрозы найти тех пьяниц и поотрывать им их... хозяйство. — Знаешь, а твой муженек не такой мудак, каким казался на первый взгляд, хотя и ему надо кое-чего отбить, чтобы в следующий раз неповадно было устраивать сцены ревности и корчить из себя оскорбленного! — Дженни! — возмутилась брюнетка, вытаращившись на подругу. Когда она была в гневе, то начинала ругаться как хулиганьё из подворотни. Помниться, Намджун впал в оцепенение, когда впервые услышал как его девушка громко и грязно материлась из-за вывихнутой лодыжки. — Ладно‐ладно, — сдалась шатенка, а потом хитро глянула на чуть оживившуюся подругу и ухмыльнулась. — Больше не буду поминать бранными словами твоего ненаглядного. — Он не мой! — возмутилась Джису, залившись слабым румянцем. — И никакой он не ненаглядный! — Я поняла, — не скрывая насмешки в голосе, отмахнулась Дженни. — Но всё же его поведение, по твоим рассказам, слишком странное. — Что ты имеешь в виду? — Ну как что? Он приревновал тебя к своему другу, хотя и говорил, что ему плевать, — Дженни вытянула руку и загнула палец, начиная счёт, — закатил скандал, наговорил тебе всякого, а потом ринулся тебе на помощь несмотря на то, что сам же и прогнал. — К чему ты клонишь? — насторожилась брюнетка, уже предчувствуя что-то неладное. — Догадайся, милая, — самодовольно улыбнувшись, Дженни откинулась на спинку кровати и скрестила руки на груди. — Возможно, он неравнодушен к тебе. Слова колоколом ударили по ушам и эхом отдались в голове, вибрируя в черепной коробке. Джису смотрела на подругу так, будто та только что хорошенько съездила ей по лицу книгой. Догадка была настолько глупой, абсурдной и просто ненормальной, что девушка даже не знала как на это всё реагировать. Просто пялилась на довольную Дженни, которая будто и вовсе не замечала ошалевшее от шока лицо подруги и наполненные искренним непониманием огромные глаза. — Ты... — выдавила Джису и сама поразилась тому, как пискляво прозвучал собственный голос. — Ты что несёшь? Что за бред? — А разве это не так? — невозмутимо спросила Ким, серьёзно глядя брюнетке в глаза. — Сама подумай, глупая. — Ты чушь несёшь, — справившись с собственным замешательством, девушка опустила глаза и медленно покачала головой, — Это абсолютно невозможно. Мы совсем разные, он просто не может что-то чувствовать ко мне... Так же, как и я, — быстро добавила Джису, сердито крутя кольцо на пальце. — Он просто невыносим, Джен. Такого вредного, наглого и самовлюблённого кретина я вижу впервые! И вообще... Он меня раздражает, а я его! Это единственное чувство, на которое я могу ответить взаимностью. Так что всё это просто сумасшествие! Джису будто прорвало. Она говорила всё это, а сама, почему-то, злилась всё больше и больше то ли на улыбающуюся Дженни, то ли на себя за то, что так бурно реагирует, то ли на свою вечную головную боль под названием Чонгук, который скоро замучает Ким своим постоянным присутствием в её жизни. Она негодовала и даже, кажется, покраснела, а Дженни только забавлялась, глядя на разбушевавшуюся брюнетку, у которой от прежнего состояния страдающего овоща ничего не осталось. Этого она и добивалась. Не нравилось ей, что Джису с каждым днём, почему-то, мрачнеет и будто бы тает на глазах. Слишком много тоски и отстраненности было в её взгляде. И Дженни подозревала, что виноват в таком состоянии девушки этот засранец, который доводит её не только своими выходками. Тут дело совсем в другом. А наивная Джису отрицает и даже не хочет думать об этом. Боится. Дженни видит это по её глазам. Видит как она робко опускает веки и покрывается почти незаметным румянцем, когда разговор заходит о Чонгуке. Но убеждать девушку Ким не в праве. Она сама должна разобраться в себе, да и мучить Джису и смущать её ещё больше она не хочет. Дженни посидела с подругой ещё один лишний час, отвлекая её непринужденной беседой и новостями из университета, а потом, когда глянула на время, то засобиралась домой, ведь идти в такой поздний час одной совсем не хотелось. А обычно её встречал Намджун. Запрещал ходить в одиночку, говорил, что волнуется. Ким порой немного раздражала эта опека, но сейчас... Сейчас так хотелось вновь выслушать его ворчание, поймать на себе недовольный взволнованный взгляд его глаз, а потом, уже дома, подкрасться к нему со спины и крепко обнять, извиняясь таким образом за собственную безалаберность и невнимательность, чтобы потом почувствовать ответные тёплые объятия. Такие родные, нежные... — Дженни, ты слышишь? Ким вздрогнула и стеклянными глазами посмотрела на Джису. Та, кажется, что-то говорила, но шатенка так глубоко погрузилась в себя, что пропустила всё мимо ушей. — Прости, я отвлеклась, — неловко улыбнулась Дженни и потянулась к лежащей на полу сумке, — Что ты говорила? — Я хотела попросить тебя ничего не говорить Намджуну, — шатенка возмущенно посмотрела на Джису, и та поспешила исправиться. — Ну, он ведь приезжает за мной иногда, и если вдруг не застанет меня, то может пристать к тебе. Ты не говори ему ничего. Он с ума сойдёт от беспокойства или ещё хуже — может подумать, что это Чонгук сделал. Тогда они друг другу мозги вышибут, — брюнетка обречённо вздохнула и покачала головой. — Джуну только повод дай, у него давно руки чешутся. — Не волнуйся, я найду, что сказать твоему братцу. Ладно, — Дженни застегнула молнию на куртке и закинула сумку на плечо. — Я пошла. Скорее поправляйся и возвращайся, иначе буду торчать у тебя круглые сутки. — Идём, я провожу тебя. Девушки вышли из комнаты и направились к лестнице, затем к выходу. Проходя мимо гостиной, Джису заметила тёмную макушку вернувшегося из компании Чонгука, который сосредоточенно пялился в какую-то папку и одновременно слушал, что ему говорил господин Чон. Он вдруг поднял голову и стрельнул в девушку взглядом, но всё это произошло так быстро, что Джису невольно подумала, что ей просто показалось. — Позвони, как доберёшься, хорошо? — Джису требовательно посмотрела Дженни в глаза и чуть сжала её локоть. — Обязательно, мамочка, — сострила шатенка, затем чмокнула подругу в щёку и выпорхнула на улицу, напоследок махнув рукой. Джису немного постояла на пороге и ушла в дом только когда маленькая фигурка скрылась в ночной темноте. Она закрыла дверь, развернулась, собираясь вновь вернуться в комнату, но не сделала и двух шагов, как замерла из-за гигантского комка золотистой шерсти, который метнулся к ней и завертелся у самых ног, счастливо повизгивая. Джису как-то растерялась, ведь не ожидала, что этот любвеобильный пёс полезет к ней когда-нибудь ластиться, поэтому пару секунд стояла истуканом и пялилась в большие добрые глаза пса, который высунул розовый язык и быстро вилял пушистым хвостом, так же внимательно глядя на девушку. Джису неуверенно протянула руку и коснулась кончиками пальцев его мягкой шерсти за длинными ушами. Собака дернула головой и потёрлась о её руку, намекая хорошенько её приласкать. Джису без раздумий опустилась на корточки и принялась ласково трепать этого великана за ушами, по макушке и загривку, наслаждаясь прикосновениями к теплой, шелковистой шерсти. Ретривер подался вперёд и вдруг лизнул ничего не подозревающую девушку прямо в лицо, обслюнявив её нос, подбородок и губы. Джису зажмурилась и улыбнулась, когда этот хитрюга вновь попытался "чмокнуть" её, а после вообще принялся лизать её пальцы, мягко сжимая их зубами. — Какой хороший мальчик, — похвалила пса брюнетка, обхватив лохматую голову двумя ладонями и приблизив к его мордочке лицо. — Знаешь, я тоже могу быть хорошим мальчиком, если со мной так же обращаться. Не хочешь попробовать? Джису вскинулась и подняла голову, озадаченно уставившись на Чонгука. Он стоял, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, и ухмылялся точно так же, как при их первой встрече. Девушку даже всю передернуло от нахлынувших воспоминаний. Она медленно поднялась на ноги, но всё же продолжила рассеянно поглаживать собаку по голове. — Не ведись на его милое поведение, — вдруг начал юноша, кивнув на своего питомца. — Он тот ещё кобелина. Всех соседских сук поимел. — Знаешь, а питомцы частенько перенимают привычки своих хозяев, — как бы невзначай подметила Джису и потрепала ухо прижавшегося к её бедру пса. Она ожидала, что эти слова заденут Чонгука, но тот вдруг улыбнулся и цокнул языком. — Да, что-то правдивое в этом есть, — с важным видом кивнул парень, затем свистнул и подозвал пса к себе. — Ну-ка скажи, мы с Джеком похожи? Чонгук опустился на корточки, прижался щекой к голове Джека и сделал такое невинное выражение лица, какое Джису в жизни не видела. Она внимательно посмотрела сначала на выпятившего грудь ретривера, а потом на улыбающегося Чонгука, после с умным видом приложила палец к подбородку и сделала заключение: — Мордашка Джека симпатичнее. Пёс звонко гавкнул, будто понял, что речь идёт о нём, а Чонгук шикнул на любимца и сверкнул глазами, но совсем не так, как прежде. Былой ненависти и высокомерия не было, просто хитрый чуть игривый взгляд, которым он наградил девушку. — Доиграешься, солнце. А ты не зазнавайся, кобелина! Джек тявкнул и, гордо задрав голову, засеменил к Джису, вновь усевшись у её ног. — Предатель! — возмутился юноша, беспомощно глядя на свою собаку. — Я тебя вырастил, засранец, а ты бросаешь меня! — Идём, Джек, — Джису поманила пса, не скрывая улыбку, и прошла мимо Чонгука. — А то твой хозяин сегодня больно крикливый. Составишь мне компанию вечером. Девушка в сопровождении Джека ушла прочь, а Чонгук остался и глядел им вслед, улыбаясь своим мыслям. Ему нравилось, что Джису не замкнулась в себе после случившегося, ведь это такой стресс, однако самому Чону было не легче. Каждый раз, когда он смотрел на её синяки на лице или на хрупких запястьях, ему становилось совестно. Так странно он себя давно не чувствовал, ещё с самого детства. Ни перед кем ему не было стыдно, ни за какой свой поступок или обидное слово он не чувствовал вины или раскаяния. Привык, что ему всегда и всё сходило с рук, поэтому и не чувствовал ответственности за свои поступки, если, конечно, дело не касалось работы. Засунув руки в карманы, Чонгук развернулся и собирался тоже пойти в свою комнату, но резко распахнувшаяся входная дверь заставила его обернуться и непонимающе уставиться на поздних гостей. — Дружище! — Хосок ворвался в дом и кинулся к Чону, обхватив его за шею и потрепав по голове. Юноша быстро вырвался и недовольно посмотрел на сияющего, как новенькая монетка, друга, приводя встрёпанные волосы в порядок. Следом за Чоном вошёл и Тэхён. Он прикрыл за собой дверь, потоптался на коврике, затем шагнул к брюнету и пожал ему руку, одновременно тайком оглядываясь по сторонам. — Вы что тут забыли? — пробурчал Чонгук и пригласил друзей в гостиную. — Весь дом мне перебудили. — Как это что? — возмутился Хоби и плюхнулся на диван, широко расставляя ноги и закидывая руки на спинку. — Мы же договаривались встретиться сегодня у Тэ. Звоним тебе, а ты, похоже, забил на нас, вот мы и приехали к тебе сами. Скажи спасибо, не придется тратить бензин. Чонгук устало вздохнул и прикрыл глаза. Он-то совсем забыл из-за последних событий, что пообещал друзьям быть этой ночью в клубе. — Парни, я устал, — пожаловался юноша, опускаясь в кресло. — Давайте в следующий раз. — Чего? — встрепенулся Хосок и недовольно зыркнул на друга. — Что за отговорки? Серьёзно собираешься торчать дома? — Да, собираюсь, — твёрдо ответил Чонгук, надеясь скорее спровадить парней. — Я, блять, три дня нормально не спал, а вы меня на какую-то пьянку тащите. Хосок очумело пялился на Чонгука, не веря своим ушам, потом посмотрел на притихшего Тэхёна и обречённо вздохнул. — Тэ, снимай с него это кольцо, он точно чокнулся. Ведешь себя как старый дед! Раньше тебя даже уговаривать не приходилось! — Раньше он и так всё время торчал у меня, — хмыкнул Тэ и посмотрел на лестницу, нетерпеливо потирая ладони. Чонгук заметил его взгляд и недовольно нахмурился, чуть прищурив глаза. С тех пор как Тэхён переступил порог его дома, он то и дело шарил взглядом по каждому углу и будто бы кого-то искал. Не трудно догадаться кого. А Чонгук специально не сводил с него глаз, и догадка медленно закралась в голову, а вместе с ней в груди разрасталось нечто нехорошее, горячее, готовое вот-вот взорваться. Брюнет стиснул зубы и сверлил светловолосого гневным взглядом, пока Хосок что-то щебетал и возмущался. Если бы Джису сейчас показалась в гостиной, то Ким точно бы расплылся в своей довольной улыбке и вновь начал бы кидать в неё свои недвусмысленные взгляды. Тогда Чонгук точно бы сорвался, и чёрт знает что бы произошло. Но Джису, благо, была у себя, и это немного держало брюнета в узде. Чон вдруг почувствовал сильное желание выпроводить куда-нибудь парней, но, зная настойчивость Хосока, это было невозможно. Решение пришло мгновенно. — Пошли, — кинул Чонгук и поднялся с места, расправляя чёрную рубашку на груди. — Что? — осёкся Хосок, который явно не ожидал, что друг согласиться так скоро. — Я сказал, пошли. Давай, хён, поднимай свою задницу, — Чонгук хлопнул парня по плечу и вышел из гостиной. — Я хочу сегодня напиться. — Уф, ну наконец-то, — облегчённо выдохнул Чон, прикладывая ладонь к груди. — Мой братан вернулся! Я уж думал, что твоя благоверная тебя на цепь посадила. — Хватит трепаться, — Чонгук смотрел прямо на Тэхёна, который явно расстроился тому, что так скоро покидает этот дом, но парень пытался скрыть разочарование за своей привычной улыбкой. — Да, алкоголь и девчонки не ждут, — серьёзно кивнул Хосок и кинулся к двери. — Тэхён, ну чего ты копаешь? Вылезай! — Иду, — вяло ответил светловолосый и выскочил из гостиной, проносясь мимо Чонгука и не замечая его опасно сверкнувших глаз. Чон натянул куртку и, бросив последний взгляд на лестницу, вышел на улицу, даже не заметив скрытой в тени фигурки. Джису так и стояла на своём месте и смотрела себе под ноги, вслушиваясь в воцарившуюся тишину. Она слышала разговор парней и в душе до последнего надеялась, что Чонгук никуда не пойдёт и останется дома. Так обрадовалась, когда он решительно отказался, но сердце упало куда-то вниз, стоило юноше резко изменить своё решение. Не сложно догадаться, что происходит в подобных заведениях, и от этого девушке становилось только хуже. Она грустно вздохнула и погладила прижавшегося к ней Джека, который, кажется, понимал её состояние и сейчас пытался по-своему её поддержать. Но в следующую секунду Джису встрепенулась и решительно прогнала настойчивые мысли. Почему это она раскисла и распустила нюни? Чонгук в праве идти, куда он хочет и проводить время, с кем хочет. Джису ему никто, она не должна переживать за него, думать о нём, представлять, как он там обжимается с какой-нибудь пьяной девушкой... Джису сердито тряхнула головой и решительно потопала в свою комнату, придержав дверь для Джека, который, оказавшись в новом помещении, бесцеремонно запрыгнул на кровать и удобно устроился на одной его половине, после чего посмотрел на девушку, словно ждал, когда она, наконец, войдёт. А Джису усмехнулась, выкинула из головы болезненные мысли и вошла внутрь, впервые чувствуя себя в этом доме не такой одинокой.

***

Мощные басы оглушительно громкой музыки били по стенам и заставляли вибрировать даже пол под ногами. Толпа обезумевших от музыки и алкоголя людей извивалась в диких и развязных телодвижениях, отдалённо напоминающих танец. Именно ночью в этом месте не было абсолютно никаких правил и запретов. Можно было пить столько, сколько влезет, отрываться вместе со всеми, вступив в толпу потных извивающихся тел, не бояться пристать к какой-нибудь девушке, которая явно будет не против, ведь в голове властвует алкоголь. Разврат, пьянство, полная свобода действий — вот что творится в этом месте каждую ночь. Однако Чонгук сегодня явно не в настроении веселиться. С самого прихода в клуб юноша оккупировал место у барной стойки и медленно вливал в себя один стакан виски за другим, иногда перемешивая его с другими напитками, и упорно игнорировал хищные взгляды проходящих мимо девушек, которые явно заинтересовались в симпатичном парне, в одиночестве поглащающем выпивку. Друзья пытались расшевелить его, втянуть в это массовое безумство, но брюнет ясно дал им понять, что намерен сегодня просто напиться, ведь ему этого хотелось ещё со вчерашнего вечера. На самом деле Чонгук не знал, почему так надирается. Просто хотел расслабиться, выкинуть из головы весь хлам, но с каждым выпитым стаканом становилось, почему-то, хуже. Не мог забыться, не чувствовал той лёгкости на душе, которой ожидал, отчего злился и уже как-то агрессивно глядел на мельтешащих рядом людей. Чонгук выпил уже приличное количество стаканов и чувствовал неприятное головокружение и сонливость. Хотелось просто оказаться в своей комнате и завалиться спать, а не торчать здесь и смотреть на бешено скачущую толпу надравшихся идиотов. Чон собирался уже подняться с насиженного места и выйти на свежий, прохладный воздух, но чья-то тёплая ладонь, мимолетно скользнувшая по его плечу, заставила его остановиться. Он обернулся и недовольно посмотрел на нарушительницу своего спокойствия, которая примостилась рядом на высоком стуле, скрестила длинные, голые ноги и, подперев голову ладонью, уставилась на юношу, растянув накрашенные алой помадой губы в игривой улыбке. — Кого я вижу! —прокричала девушка, пытаясь осилить орущую музыку. — Неужели наш примерный муженек выполз из своего уютного семейного гнёздышка? Чонгук окинул МинДжи равнодушным взглядом и уставился перед собой, вертя в руках пустой стакан. Пропитанный насмешкой и ехидством голос девушки неприятно резал ему слух, но факт того, что она злится доставлял ему какое-то нездоровое удовольствие. Уж слишком сильно его раздражала эта самонадеянная, зазнавшаяся особа. — А ты что, соскучилась? — хмыкнул Чонгук, даже не посмотрев в сторону шатенки, которая отчаянно пыталась попасть в поле его зрения. — Ты же знаешь, что да, — проворковала девушка и подалась вперёд. — Говорил, что позвонишь, обещал навестить меня, а сам... — Разве я тебе что-то обещал? — насмешливо фыркнув, поинтересовался брюнет. МинДжи обидчиво поджала губы и пропустила насмешку мимо ушей. То что она встретила здесь Чонгука — большая удача, которую девушка не собирается сегодня упускать. Она протянула руку и осторожно коснулась пальчиками его плеча. Не встретив препятствия в виде предупреждающего взгляда или обидного слова, шатенка продвинулась дальше и принялась неторопливо водить пальцами по его горячей шее. Так будоражит... — Скажи, милый, а почему ты сегодня здесь? — промурлыкала МинДжи, наклонившись к самому его уху и чуть коснувшись его губами. — Да ещё и пьёшь. Неужели молодая жена так тебе осточертела, что ты сбегаешь от неё среди ночи? — Не твоё дело, — буркнул Чонгук и дёрнул плечом, сбрасывая её руку, однако МинДжи слишком упертая. Женская рука, соскользнувшая с его плеча, вдруг опустилась ему на бедро и начала медленно поглаживать. — Ты такой напряжённый, — возбужденно прошептала шатенка и скользнула ладонью выше, мельком касаясь его паха. — Эта девочка явно тебя не балует. Скажи, она в постели такая же деревянная, как и в жизни? Чонгук сглотнул и стиснул зубы, когда эта чертовка уже откровенно принялась поглаживать его, непроизвольно взывая к его инстинктам и потребностям, которые он давно не удовлетворял. — Отцепись от меня, — рыкнул брюнет и грубо оттолкнул её руку, но такое поведение МинДжи явно нравилось, поэтому в следующую минуту она продолжила начатое, явно надеясь на продолжение. Чонгук никогда не скрывал, что она ему была противна. Такие девушки, как она привлекали его только в одном плане, и он никак не мог представить её кем-то другим, кроме доступной дешёвки, которая готова сделать что угодно, лишь бы обратить на себя внимание очередного придурка с толстым кошельком. Ох, он знал, сколько мужиков побывало у неё в постели, и от этого порой становилось дурно, однако в такие моменты, как сейчас, когда Чонгуку срочно нужно было выпустить пар, эта девушка была очень полезна. И прямо сейчас он тащил ухмыляющуюся шатенку за собой по темному коридору, крепко держа её за запястье. Достигнув уборной, Чонгук распахнул дверь и втолкнул девушку в первую попавшуюся кабинку, а потом зашёл и сам. Он вжал гибкое тело в стену и впился в жадные, приоткрытые губы, нещадно терзая их зубами, а руками бесстыдно бродил по её телу и задирал и без того короткое платье. МинДжи охала, цеплялась за его плечи и тёрлась животом о выпирающее достоинство юноши, вызывая в нём не просто желание, а самый настоящий животный порыв взять это поддатливое тело грубо и жёстко. Пламя внизу живота разгорелось с невероятной силой, когда в одурманенном алкоголем сознании неожиданно всплыл совсем другой образ, никак не сочетающийся с тем, который был перед ним сейчас. Вместо каштановых волос Чонгуку мерещилась густая грива черных, как воронье крыло, локонов, мерещились большие выразительные глаза, мягкие черты лица и такая редкая, но безумно красивая и нежная улыбка. — Ох, блять... — Чон тряхнул головой и стиснул зубы, прогоняя наваждение, которое никак не хотело покидать его разум. МинДжи, постанывая, ласкала его шею и грудь языком, а воспаленный мозг подбрасывал ему картинки, где эти же действия выполняет Джису и при этом смотрит на него так открыто и вызывающе. Чёрт, кажется, он сошёл с ума... Либо просто видит пьяный бред, от которого всё внутри плавится и горит. Отчаянно хочется прижимать к себе совсем другую девушку, ту, которая сейчас, скорее всего, спит в своей кровати и даже не догадывается, что Чонгук с ума сходит, представляя её на месте МинДжи в этой тесной кабинке. Рыкнув, парень отстраняет от себя шатенку и рывком разворачивает её к себе спиной, наваливаясь на неё всем телом и всё ещё отчаянно пытаясь прогнать желанный образ. — Что ты делаешь? — посмеиваясь, горячо шепчет МинДжи и пытается повернуться, но Чон вновь толкает её и вдавливает её лицо в холодную стену, крепко держа её за затылок. — Я хочу видеть тебя... — Заткнись! — шипит брюнет и резко задирает узкое платье. Он рывком расстегивает ремень и спускает штаны, одновременно срывая с девушки её нижнее бельё. Без доли аккуратности он грубо врывается в её тело и сразу же начинает двигаться, вдалбливая шатенку в стену. МинДжи то ли кричит, то ли стонет — непонятно, но Чонгук успевает зажать ей рот ладонью. Он отчаянно держится несколько минут, яростно работая бедрами и пялясь на кафель, но потом не выдерживает и прикрывает глаза, позволяя разбушевавшейся фантазии взять над ним верх. Юноша опять видит её, и из горла вырывается хриплый стон болезненного удовольствия вместе с именем. Он снова и снова шепчет его, грубо вдалбливаясь в тело МинДжи, которая слышит этот шёпот и закипает от злости, но сделать ничего не может. — Джису... — хрипит брюнет, зарываясь пальцами в каштановые волосы и оттягивая их. — Блять... В голове возникают такие развратные сцены с участием Джису, что странная боль в перемешку с удовольствием распространятся по всему его телу и заставляет гореть даже кончики пальцев. Ему хорошо, но недостаточно, потому что до безумия хочется держать в объятиях её. Сделав последний рывок, Чонгук едва успевает покинуть женское тело и кончить прямо на кафельный пол. Он упирается ладонями в стену и тяжело дышит, шевеля волосы МинДжи на затылке, пока та кусает губы и сдерживает слёзы обиды и злости. Чонгук и раньше пользовался ею, но никогда не звал другим именем и не представлял на её месте другую. Обида грызёт вдвойне, когда МинДжи думает о той невзрачной, мерзкой, серой мыши, которую Чон ей предпочёл. Отдышавшись, парень отталкивается от стены, натягивает брюки и, не сказав ни слова, покидает кабинку, оставляя шатенку совсем одну. Та яростно смотрит ему вслед и одновременно поправляет платье, приводя себя в порядок. — Ты ещё пожалеешь об этом, подонок, — шипит девушка и решительно утирает слёзы, размазывая тушь по щекам.

***

Громкий хлопок двери и оглушительный грохот вырывают Джису из сна и заставляют в ужасе уставиться на высокую тёмную фигуру, грязно матерящую разбитый торшер и высокий порог, о который незваный гость, видимо, и споткнулся. Джек, до этого лежавший рядом и охранявший сон девушки, спрыгнул на пол и принялся агрессивно рычать на человека, однако, принюхавшись, пёс, почему-то, заскулил и наклонил голову в сторону, с интересом наблюдая за потугами гостя, пытавшегося собрать осколки. — Блять, грёбаная хреновина! Чуть шею себе не свернул, — заплетающимся языком бормотал человек и, оставив в покое разбитую вещь, выпрямился и уставился прямо на Джису, которая пугливо вжалась в спинку кровати, натянув одеяло до подбородка и поджав колени к груди. Она быстро протянула руку и включила ночник, который озарил комнату тусклым светом и помог немного разглядеть лицо нарушителя спокойствия. Засунув руки в карманы брюк, Чонгук не мигая смотрел захмелевшими глазами на ошарашенную девушку, которая так же не отводила взгляд и наблюдала за ним, как кролик за удавом. — Что ты здесь делаешь? — осмелилась заговорить брюнетка и ещё выше подтянула одеяло, ведь из одежды на ней была только тонкая ночная сорочка, с трудом доходящая до середины бёдер. — А я разве не могу навестить свою жену, а? — парень покачнулся и чуть не упал, но успел схватиться за стену. — Т-ты пьян? — Какая ты у меня догадливая, солнце, — ехидно протянул Чонгук и, захлопнув дверь, подошёл на нетвёрдых ногах к её кровати. Джису вся напряглась и ещё сильнее вжалась в спинку. — Чонгук, пожалуйста, иди спать. Ты очень пьян, и... Не успела она договорить, как Чон схватил её за руку, дёрнул на себя и, сжав ладонями её лицо, приник к губам. Джису дернулась, пискнула и что есть силы толкнула спятившего юношу в грудь, но тот не поддался. Он настойчиво протиснул свой язык ей в рот и принялся по-хозяйски им шарить, одновременно терзая мягкие губы. Джису перепугалась не на шутку. Чонгук пьян, а она понятия не имеет, что он может сделать с ней сейчас в таком состоянии. Она брыкалась, мычала, кусалась, а ему хоть бы что! Чон не обращал на её потуги ровным счётом никакого внимания. Он бы не прервал сейчас поцелуй, даже если бы ему угрожали отрезать руку. Близость тёплого женского тела, её дыхание, руки, запах, губы — всё сводило с ума, а алкоголь только подбрасывал дров в и так полыхающий огонь. Сердце девушки заходилось от переполнявших его чувств, и она сама не знала, чего хочет: прекратить это безумие сейчас же или сдаться в угоду рвущемуся из груди глупому органу, который готов разорваться на части от каждого ловкого движения чужого языка. И вот, когда Джису практически сдалась, Чонгук вдруг отстранился с негромким мокрым звуком и посмотрел блестящими глазами прямо на неё. Девушка судорожно комкала простыню в кулачках и часто дышала, в душе чувствуя досаду от того, что всё так быстро закончилось. Она не смела поднять глаза, но чувствовала, что юноша смотрит. Так прямо, открыто и вызывающе, как умеет только он. — Ты боишься меня? — хрипло пробормотал Чонгук и медленно опустил одну ладонь, обхватив ею тонкую шею. — Вижу, что боишься. Джису не могла вымолвить и слова: всё внимание было приковано к его прохладным пальцам, которые неспешно гладили её дрожащую жилку пульса. Девушка тяжело сглотнула и прикрыла глаза, боясь пошевелиться. — Глупая, я ведь ничего не сделаю тебе, — пьяно усмехнулся брюнет и вдруг совсем некстати опустил глаза вниз и уставился на вырез ночной сорочки. Расстегни пару пуговиц, и будет видно небольшую грудь, которая сейчас с трудом проступает сквозь свободную ткань. Чонгук сглотнул и вновь поднял глаза, боясь поддаться фантазиям и жгучему желанию и сорваться. — Зачем ты это сделал? — едва слышно прошептала Джису, обдавая его лицо тёплым дыханием. — Что сделал? — он словно дразнил её, ведь Ким слышала прежние издевательские нотки в его голосе. — Поцеловал, — с трудом выдавила девушка и осмелилась робко посмотреть на него. — Захотел, — просто ответил брюнет, бегая глазами по её озадаченному лицу. — Ты всегда делаешь то, что хочешь? — Всегда, — Чонгук убрал руки и отстранился, принявшись расшнуровывать обувь. — А когда пьян, тем более. Оказавшись на свободе, Джису вновь натянула одеяло и, стараясь не обращать внимание на саднящие губы, проследила за тем, как юноша избавляется от обуви, затем вдруг забирается целиком на кровать и валиться на подушки, шумно выпуская воздух через нос. Девушка ошарашенно смотрит на него и никак не может понять, почему он завалился на её постель. — Ты собрался спать здесь? — Да. А что? — он искренне не понимал такого удивления брюнетки, а когда до него дошло, Чон устало выдохнул и уточнил. — Я не доползу до своей комнаты, а если и смогу, то перебужу весь дом, так что мне легче остаться здесь. — Я не собираюсь спать с тобой! — возмутилась Джису и отодвинулась от его растянувшегося во весь рост тела. — Иди к себе. — Не пойду, — твердо сказал юноша и закрыл глаза. — Если тебе надо, то иди, а я с места не сдвинусь. И если ты боишься, что я начну приставать к тебе, то могу успокоить твою больную фантазию: я слишком устал, чтобы уламывать тебя, так что ложись и спи. Джису возмущенно фыркнула и беспомощно посмотрела на примостившегося на полу Джека, который уже крепко дрых без задних лап. Поколебавшись ещё пару минут, девушка обречённо выдохнула и осторожно легла, закутавшись в одеяло, как в кокон и оставив на виду лишь лицо. Чонгук тихо рассмеялся, увидев подобную картину, пробормотал что-то непонятное и прикрыл глаза, убрав руки за голову. В комнате стало так тихо, что тиканье часов было просто оглушительным. Джису не могла вот так просто уснуть, поэтому смотрела в потолок и ждала, когда рядом лежащий парень уснёт. Так странно она себя ещё никогда не чувствовала. Не боялась, но была напряжена до предела, ведь лежит в одной постели с парнем впервые в жизни. Сердце всё ещё мучительно сжималось, а по телу бегали мурашки, стоило ей только подумать о поцелуе. Он ведь пьян и поэтому не понимал, что делает. Завтра брюнет об этом даже не вспомнит, и Ким не придётся краснеть перед ним, ведь этот поцелуй всего лишь его глупая пьяная выходка. Не нужно воспринимать всерьёз. И Джису старалась всеми силами убедить себя в этом, но не получалось. Разве можно врать самой себе, а тем более собственному сердцу, которое буквально вопило об изменившемся отношении к парню, вызвавшему в её душе самую настоящую бурю со дня их знакомства. Минуты медленно шли друг за другом, Чонгук рядом не шевелился, видимо, уснул, а глаза у Джису медленно начали слипаться. Ещё бы чуть-чуть, и она бы провалилась в прерванный ранее сон, но тихий голос, вдруг прорезавший тишину, заставил брюнетку вернуться в реальность. — Почему ты согласилась? — необычайно спокойным и заинтересованным тоном поинтересовался Чонгук, глядя на раскачивающиеся на стене тени от веток деревьев, — Что? — переспросила девушка, не совсем понимая вопрос. — Почему ты согласилась выйти за меня? Ты ведь могла отказаться. Никто не вправе решать за тебя. Джису замолчала на несколько минут. Этот вопрос застал её врасплох, а учитывая того, кто его задавал, оцепенение было вполне обоснованной реакцией. — Я не могла иначе, — наконец, нашла, что сказать, Джису. — Почему? — Этот брак был важен для отца, — без колебаний выдала девушка, потому что действительно так считала. — А ты? — Чонгук вдруг повернул голову и посмотрел прямо на неё. — Всем плевать на то, что важно для тебя. И тебе в том числе. Джису заметно растерялась. Она вообще не понимала, почему юноша вдруг заинтересовался этими вопросами. Она-то думала, что ему плевать, а он, оказывается, думал над этим. — Мне не плевать на себя, — уверенно заявила девушка, по прежнему рассматривая потолок. — А ещё не плевать на свою семью, поэтому я и согласилась. Я сама приняла это решение, и в этом некого винить. Чонгук пару секунд просто смотрел на неё, потом цокнул языком и отвернулся. — Всё-таки ты странная. Джису непроизвольно улыбнулась, ведь слова были сказаны с неким добродушием, которым Чонгук не часто мог похвастаться. — Скажи, а ты так ведёшь себя, потому что пьян? — девушка немного осмелела и уже не чувствовала прежнего напряжения. — А как я себя веду? — Не как обычно. Ты не злишься на меня, не кричишь, не кривишься. Сам на себя не похож. — Ты ведь даже не знаешь меня, так почему так говоришь? — усмехнулся юноша, поправляя подушку под головой. — Я говорю только то, что вижу. Ты не показываешь мне другую свою сторону. — А у меня её нет, — протянул Чон, прикрывая глаза. — Не правда, — Джису покачала головой и повернулась к нему лицом, очертив взглядом его профиль. — Она есть у всех. Просто не все хотят, чтобы её видели посторонние. Лучше ведь натянуть маску безразличия и отгонять от себя людей, чем показывать себя настоящего. — Ты в психологи заделалась? — с нарастающим раздражением отдёрнул разошедшуюся девушку брюнет. — Так могу обрадовать: хреновый из тебя специалист. Чонгук ненавидел, когда кто-то пытался заглянуть ему в душу или залезть в голову. Все, почему-то, были уверены, что у его нынешнего поведения есть серьёзные причины, и никто не мог понять, что его характер всегда был таким скверным. Где-то в глубине души Чонгук был согласен с Джису. Он мог быть другим, но только с определённым количеством людей, которые занимают в его жизни очень значимые места. И посторонним лезть туда категорически запрещено, ведь стоит только сунуться, как парень выпускает свои ядовитые шипы и жалит без разбору каждого, кто посмел сунуть нос в его мир. Чонгук недовольно что-то бормочет и разворачивается к девушке спиной. Пытается выдернуть из её хватки одеяло, дабы накрыться, но брюнетка железной хваткой вцепилась в него и не желает делиться. После минутной борьбы, юноша оставляет её в покое и, обозвав врединой, наконец, успокаивается. Подсовывает руки под голову и закрывает глаза. Усталость и физическая, и моральная берут верх, и он постепенно уплывает в свой сон, про себя думая о том, что эту девчонку он никогда и ни за что в жизни не пустит в свой мир, не даст увидеть себя изнутри, а сам не догадывается, что этой ночью позволил сделать ей один робкий шаг и немного приоткрыть дверь. Ребят, пожалуйста, оставляйте свои отзывы :3