Брак по расчёту

Утро следующего дня было крайне оживленным и шумным, ведь загородный домик Чон впервые за столь долгое время был полон людей. После вчерашнего ужина гости, после долгих уговоров, согласились переночевать у них, чтобы не разбудить МёнХо, который к концу застолья уже крепко спал. Весьма затруднительно было бы возвращаться домой с утомившимся малышом, которому в его возрасте нужно давать хорошо высыпаться. С самого утра обитатели дома стали потихоньку стекаться в столовую, где вскоре собралась уже вся семья. Одной из первых поднялась Джису, за ней дедушка, которому здешний воздух, по его словам, пошёл на пользу, и его уже не так сильно клонило в сон. Пока остальные не проснулись, Джису принялась за завтрак и еле успела разложить тарелки и пиалы на столе, как в столовую всей гурьбой вошли остальные члены семьи. Они быстро расселись по своим местам и, оживлённо переговариваясь, принялись за еду. Не видно было только Чонгука, которого Ким пыталась каждые десять секунд высмотреть в проходе. И этому поведению она больше не пыталась найти объяснение, потому что такой простой ответ пришёл сам собой: ей просто хотелось, чтобы он был рядом, чтобы она могла видеть его каждый раз, когда поднимала бы голову. Это странное желание начало преследовать её со вчерашнего дня. Просто внезапно появившаяся острая потребность видеть его и находиться рядом даже не пугали девушку, а, напротив, — она считала это чувство вполне естественным и правильным. Её даже немного смешило и поражало то, что Чонгуку удалось так быстро и крепко привязать её к себе. Настолько крепко, что она теперь безумно сильно нуждалась в нём. И когда в столовую, наконец, шаркающей походкой вошёл Чон, Джису вся засияла, забыла о своём завтраке и украдкой наблюдала за ним, взволнованно кусая губы и бездумно перебирая палочками рис. Всё ещё боялась быть пойманной, поэтому старалась не смотреть на него открыто при посторонних. Чонгук же вяло поздоровался с родственниками и направился прямо к плите, даже не глянув на пустующее место за столом, которое принадлежало ему. Он ведь не завтракал по утрам. Ему хватало небольшого перекуса, после чего он мчался по своим делам. Сейчас юноша заваривал себе кофе, то и дело зевая и потирая глаза. Выглядел он каким-то выжатым и усталым, словно вообще не спал этой ночью. Джису озабоченно наблюдала за тем, как Чонгук натощак пьёт горький кофе. Такое питание, если так можно выразиться, явно не шло на пользу его здоровью, но какой смысл об этом говорить. Чонгук всё равно всё будет делать по-своему, да и кто она ему, чтобы беспокоиться за его здоровье и читать лекции о правильном питании? Правильно, никто. Джису хмуро уставилась в свою тарелку и снова и снова повторяла про себя это обидное слово, полностью углубившись в свои размышления и позабыв о том, где она находится. Очнулась только когда услышала имя Чонгука из уст его матери. — Сынок, присядь и поешь, как все нормальные люди. Мне не по себе становится, когда я смотрю, как ты пьёшь эту горькую дрянь. — Мам, ты же знаешь, что я не ем по утрам, — равнодушно напомнил ей юноша, ставя пустую чашку в раковину. — Так чего каждый раз начинаешь? — Вот что с ним делать? — беспомощно глядя на племянника, спросила женщина. — А ничего, — просто ответил Джин, отправляя в рот сына ложечку каши. — С ним невозможно спорить. Я с ним полдетства пытался воевать, так он всё равно не слушался. Всё делал наоборот. Поздно исправлять этого негодника. — Вот именно, — согласно кивнул Чонгук и направился на выход, по пути стащив с тарелки брата булочку и запихнув её в рот. Джин попытался шлепнуть парня по ноге, но тот ловко увернулся и ускользнул из столовой, напоследок задержавшись в дверя и подмигнув кузену. — Говорю же, неисправимый мальчишка, — заключил парень и скормил ещё одну ложечку каши заждавшемуся МёнХо. Джису снова стало тоскливо, но она старалась не подавать виду и полностью сосредоточилась на своём завтраке. За столом шли отвлеченные разговоры, слышался весёлый голос Джина, который, не переставая кормить сына с ложечки, спорил с ИнДжи за право накормить ребенка. Девушка то и дело порывалась заполучить своего сына, но упрямый муж никак не хотел выпускать его из своих объятий. Джису смотрела на них и по-доброму немного завидовала. СокДжин хоть и шутливо пререкался с ИнДжи, но так нежно и любяще смотрел на неё, будто всё, что ему нужно было в этой жизни — только эта девушка. Джису не отрицает того, что ей хотелось бы, чтобы на неё тоже так же смотрели, так же обращались с ней, разговаривали. Да любая девушка мечтает о прекрасном принце, с которым она проживёт всю жизнь в любви и согласии, но вот Ким достался совсем не принц, а грубый, язвительный, несносный мальчишка, который, несмотря на все свои недостатки, всё же умудрился занять в её сердце очень значимое место. И теперь Джису совсем не нужен был никакой идеальный принц. Ей нужен был Чон Чонгук со всеми своими недостатками, которые прекрасно уживались и с его достоинствами, такой, какой он есть. Теперь ей хотелось всё время находиться рядом с ним, слышать его голос, ловить его взгляд, смотреть на его редкую, но не менее красивую улыбку, просто видеть его каждый божий день, чтобы ощущать то приятное тепло, разливающееся в груди и мягко обволакивающее трепещущее сердце. И пускай он сам ничего к ней не чувствует, пускай ведёт себя с ней слишком холодно, а порой и грубо. Она готова это стерпеть, потому что покинуть его уже не сможет. Возможно, это будет слишком жестоко по отношению к самой себе, но что она может поделать? Это её решение, и Джису прекрасно осознаёт его последствия. Каждый раз, когда он будет смотреть на неё, девушка будет видеть в его глазах не тёплые искорки, а ледяные сосульки, которые будут больно вонзаться ей в сердце и рвать грудь на части; когда он будет уходить к другим женщинам и возвращаться только к ночи, Джису будет мочить слезами подушку, но всё равно ждать его, а вместо тёплой улыбки будет вознаграждена обидным словом и безразличным взглядом. Так и будет, но девушка к этому готова, потому что знает, чего хочет. И её совсем не страшит будущее, которое, возможно, никогда не принесёт ей счастья.

***

Удивительно тёплый денёк выдался сегодня в деревеньке. Яркое приветливое солнце, красовавшееся на абсолютно чистом, лазурном небе, радовало своими тёплыми прогревшими почву и воздух лучами. С самого утра были слышны радостные детские голоса, достигающие даже отдалённые участки деревни, и задорный лай собак. Такая погода способствовала заметному поднятию настроения Джису, которое после завтрака испортилось хуже некуда. Глупо было в такой погожий день находиться дома, поэтому девушка сидела на скамеечке в беседке и коротала время в одиночестве, задумчиво разглядывая распростёршиеся зелёные холмы, поля и крыши домов. Прохладный ласковый ветерок то и дело бархатно проводил своими невидимыми ладонями по её щекам, шее и рукам, так что Ким приходилось кутать в шерстяной уютный жакет. После завтрака Джису, как по волшебству, осталась в доме совсем одна. Родители Чонгука отправились вместе с их гостями к ним домой на другой конец деревни, дедушка пошёл бродить по окрестностям, желая заскочить в гости к старым друзьям и просидеть у них до самого вечера. Наверняка он уже влился в компанию местных старичков, с которыми сейчас, попивая чай, играет в какую-нибудь настольную игру. Чонгука с их последней встречи в столовой видно не было. Наверное, тоже где-нибудь шатается. Так как Джису нечем было заняться, она пришла сюда и уже час сидела в уютной беседке в гордом одиночестве. С одной стороны это было хорошо, так как у девушки появилось время побыть немного с собой и о многом подумать. В основном мысли всё также сводились к одному человеку, которого сейчас ей остро не хватало. Подумать только, как сильно она стала от него зависеть. Джису чувствовала себя глупой, маленькой девочкой, которая впервые за всю свою коротенькую жизнь узнала, что значит влюбиться. Влюбилась. Это слово, словно горячий растопленный шоколад, тянулось и обволакивало её сознание и душу, обжигая её с одной стороны, а с другой заставляя своей приторной сладостью забывать обо всём на свете и хотеть ещё. Она влюбилась. От одной этой мысли щёки становились пунцовыми, а сердце заходилось и сладостно сжималось, стоило хотя бы подумать о человеке, который стал её первой любовью. Джису, как и любой человек на этой планете, думал о том, что когда-нибудь испытает это чувство, и не стоит скрывать того, что она представляла всё иначе. Во многих фильмах и книгах главные героини с лёгкостью отдавали свои сердца возлюбленным, наивно полагая, что это и есть любовь, а Джису наблюдала за ними и думала, неужели влюбиться так легко? Неужто можно так легко взять и посвятить всю себя одному единственному человеку, забывая о своих желаниях, прихотях, чувствах. Девушка тогда считала, что всё это глупости, а сейчас сама умудрилась влюбиться почти за месяц в падкого на женское внимание парня, который на такую, как она, никогда в жизни не посмотрит. Дурочка. Глупая, наивная дурочка, всё также хранящая где-то глубоко-глубоко в сердце слабую надежду на то, что Чонгук, возможно, к ней неравнодушен. Джису, наверное, ещё долго бы так мучила себя, но отвлекла её от созерцания горизонта тяжело приземлившая на скамейку тушка незваного, но очень желанного гостя. Чонгук из окна увидел одинокую фигурку, спрятавшуюся на веранде, и поначалу не собирался спускаться, решив забить на девчонку, с которой, оказывается, остался в доме один на один. Но за те десять минут, что он пытался смотреть телевизор, юноша раз пятнадцать посмотрел на окно и три раза подошёл к нему, чтобы проверить, на месте ли Джису. Она неистово тянула его к себе, манила, не давала покоя. Даже ночью ему не удалось нормально поспать, потому что он либо думал о ней, бездумно пялясь в потолок, либо видел её в своих снах, когда удавалось задремать на полчасика. И уж лучше бы он вообще не засыпал, потому что стоило Чону сомкнуть глаза, как манящий образ девушки возникал перед ним, и извращенное сознание подбрасывали ему такое, отчего Джису, узнай она об этом, обходила бы его за три метра и не решалась бы смотреть ему даже в глаза. Чонгук изнывал каждую ночь, измученный желанием овладеть ею и показать, каким он может быть на самом деле именно с ней, а с наступлением утра не мог прекратить наблюдать за Джису, не сдерживал колких замечаний и своих язвительных шуток. Она просто сводила его с ума, и Чонгук уже не знал, куда себя деть и что ему делать. Возможно, самым разумным решением было бы просто сделать первый шаг, как это было с другими девушками, но Чонгук, почему-то, колебался. Во-первых, с Джису он не мог обращаться так же, как и с другими, потому что у неё была более ранимая и робкая натура. К ней нужен был другой особый подход. Во-вторых, Чонгук не хотел спугнуть её, ведь до этого он не раз вёл себя с ней по-свински, а его похабные приставания после помолвки явно не оставили у Ким хорошие впечатления о нём. В-третьих, сказать всё, как есть было просто идиотской идеей. Если Джису узнает о том, что Чонгук днём следит за ней, как маньяк за жертвой, а ночью чуть ли не дрочит на неё, девушка просто влепит ему смачную пощечину и, не раздумывая, соберёт вещи и уйдёт. Чонгук очень сильно запутался. Он не знал, испытывает ли к девушке только сексуальное влечение или же то, что теплится у него где-то в районе сердца и высвобождается огромным тёплым потоком, когда Джису стоит лишь улыбнуться так, как умеет только она, является действительно нечто искренним и чистым по отношению к этой забавной и порой неуклюжей девчонке. Он думал об этом всю ночь, и ответ пришёл к нему внезапно, когда он в очередной раз чуть было не заснул. Но и этот ответ ему предстояло ещё обдумать и переварить. А чтобы это сделать, Чонгуку нужно было какое-то время просто не видеться с Джису, чтобы она на него никак не влияла. Однако его планам не суждено было сбыться. Ровно через десять минут Чонгук в конце концов не выдержал, вышел из дома и, как на прицепе, пошёл в сторону брюнетки. Она была крайне удивлена, когда Чон плюхнулся рядом с ней на скамейку, нарочно сев как можно ближе. Она и до его прихода зябко куталась в свой жакет, а ему вдруг захотелось сгрести её в свои объятия и крепко прижать к себе, чтобы уберечь от холода. Но сделать он этого не мог, поэтому просто прижался к её боку, дабы дать хоть какое-то тепло. А она не отстранилась. Только посмотрела на него немного странно и отвернулась. — Ты почему одна тут сидишь и мерзнешь? — нарочито равнодушным тоном поинтересовался парень, так же смотря вперёд. — Вовсе не холодно сегодня, — вздохнув, ответила брюнетка, пряча улыбку. — Хорошая погода. Чего дома сидеть? — Ну, да. Лучше торчать на улице в такой тонкой одежде, — юноша пальцами оттянул краешек её жакета, накинутого поверх тоненькой блузки. — Да пялиться на горы. Джису ничего не ответила. Такая странная забота с его стороны, изложенная в грубоватой и неумелой форме, казалась ей невероятно милой. Точно сошла с ума, раз находит это умилительным. — А почему ты здесь? — в свою очередь поинтересовалась Джису, чтобы не сидеть и не молчать. — А где я должен быть? — Я думала, ты пошёл в гости к своему брату. Тебя с утра не было видно. Чонгук обернулся и задорно улыбнулся, забавно поиграв бровями. — Следишь за мной, солнце? — Вот ещё, — хмыкнула девушка, демонстративно отворачиваясь в другую сторону и скрещивая руки на груди, стараясь таким образом скрыть бледный румянец на щеках, появившийся в тот миг, когда лицо юноши оказалось в непозволительно близости от её лица. Выждав несколько лишних секунд, а заодно помучив Джису своим излишним пристальным вниманием, Чонгук, наконец, отстранился и вновь нормально уселся на скамейке, вытянув ноги и откинув голову на стоящую позади него плетеную перегородку беседки. Он кинул мимолетный взгляд на Джису, которая всё ещё смотрела куда-то в сторону, скрыв от него своё лицо за копной чёрных волос, затем посмотрел на всё ещё сложенные на её груди руки и на покрасневшие от прохладного ветра пальцы. Было бы хорошо взять и спрятать её ладони в своих, а потом ещё раз отругать за безалаберное отношение к своему здоровью, но имел ли он на это право? Чёрт, конечно, имел! Он ей муж или кто? Ведёт себя как сопливый подросток, готовый наложить в штаны от страха перед девчонкой. Даже противно от самого себя стало. Чонгук откинул в сторону все противоречия и идиотские отговорки, которыми мучил себя, развернул Джису за плечо лицом к себе и схватил опешившую девушку за руки, спрятав её ледяные ладони в своих. — Глупая, заболеешь же, — тихо проворчал юноша и обхватил тонкие покрасневшие пальцы, пытаясь согреть сначала их. Джису смотрела на него, как на восьмое чудо света, и даже слово вымолвить не могла. Губы сами собой растягивались в улыбке, а глаза то и дело жадно бегали то по лицу Чона, то по его рукам, в тёплом кольце которых грелись её ладони. И не только ладони. Своей неумелой заботой он грел её всю, от макушки до пят, и надежда, до этого одиноко сидящая в клетке, вновь птичкой выпорхнула на свободу и зарезвилась где-то в груди, греясь в том тепле, которое прямо сейчас дарил он. — Что ты так на меня смотришь? — вдруг спросил Чонгук, всё также не отпуская её рук. Джису заторможено покачала головой и, прошептав "Ничего", опустила голову вниз, разглядывая свои уже потеплевшие руки. Она не смела больше поднять взгляд, но чувствовала, что Чонгук смотрит, поглаживая при этом большим пальцем тыльную сторону её ладони. — Если тебе так не хочется домой, то давай прогуляемся. Хоть мерзнуть тут не будешь, — неожиданно даже для самого себя ляпнул парень, разглядывая её блестящие тёмные локоны, прикрывшие своеобразным занавесом её лицо. Джису неуверенно посмотрела на Чона, который сурово глядел на свои кроссовки, пока его пальцы заботливо сжимали её руки в тёплых тисках. — Пошли. Это её робкое согласие и тихий, кроткий голос как-то по-особенному подействовали на юношу. И откуда она такая взялась? Странная, неуклюжая, но такая милая. Ворвалась в его жизнь и прочно укоренилась в ней, невольно став просто неотъемлемой её частью. Чонгук поднялся со скамейки, потянув Джису за собой, и пошёл вперёд, пряча одну её руку в кармане своей толстовки. Так странно себя чувствовал в этот момент. Никогда не держался с девушками за руку. Разве что только один раз в школе, когда пытался закадрить одноклассницу. Но сейчас чувства были совсем иные. Просто переплетенные между собой пальцы, а ему уже было хорошо и спокойно. Словно этот банальный жест каким-то образом воздействовал и на неё, и на него, давал понять, что она ему доверяет и не боится, ведь даже не вздрогнула и не попыталась вырваться, когда он так резко схватил её, а раньше боялась одного его взгляда. — Куда мы пойдём? — поинтересовалась Джису, еле поспевая за его размашистым шагом. — Побродим по деревне, — ответил Чон, замедляя шаг и подстраиваясь под Ким. — Покажу тебе живописные места. Может быть, ты хочешь посмотреть на озеро? Оно здесь красивое. — Пойдём к озеру, — решительно кивнула девушка, пряча другую руку в карман жакета. Они покинули пределы их домика и медленно побрели по неровной дорожке. Никто из них не сказал больше ни слова, но они и не нужны были. Не было той неловкости или же тягостного молчания, которое могло бы смутить обоих. Это была просто спокойная прогулка, сопровождаемая приятной для ушей тишиной. Чонгук только изредка поглядывал на шагающую с ним под руку девушку и всё время усмехался, когда Джису с детским любопытством озиралась по сторонам, кланялась каждому встречному прохожему, который останавливался, чтобы поприветствовать сына хороших соседей, или же дергалась и прижималась к его боку, когда какая-нибудь собака выскакивала со своего двора на дорогу и принималась звонко лаять на опасных, по её мнению, чужаков. Чонгук иногда заводил с ней какой-нибудь бессмысленный разговор, но он быстро прекращался, так как они оба отвечали коротко и по делу. Со стороны могло показаться, что по дороге шагают два увальня, которые и двух слов связать не в состоянии, но, как бы странно это не звучало, им было комфортно в обществе друг друга. Чонгук не любил много разговаривать, а бессмысленно трепать языком вообще ненавидел. По этой причине его раздражали девушки, которые ни на секунду не умолкали и выносили ему мозг своими глупыми разговорами, а с Джису молчать было приятно. Да что там, ему с недавних пор и их беседы и небольшие перебранки начали нравиться. А ещё её голос: тихий, мелодичный и приятный на слух. Совсем не такой, как у других. "Надо же, — внезапно подумал Чонгук, вновь украдкой посмотрев на девушку, — Теперь её и с другими сравниваю." Так они и обошли всю деревеньку, пока не пришли, наконец, к озеру. Перед ними распростёрся средних размеров водоём, окружённый со всех сторон старыми, низко склонившимися над водной гладью ивами. Они печально шевелили своими тоненькими веточками, невесомо касаясь воды и волнуя её, и будто бы старались наклониться ещё ниже, чтобы рассмотреть, наконец, своё размытое отражение. Вода в озере была чистая, и на поверхности, словно в зеркале, отражался голубой небосвод, на котором постепенно появлялись пушистые облака. На берегу со всех сторон можно было рассмотреть двух или трёх рыбаков, сосредоточенно пялящихся на свои удочки, да свору детей, которые развлекались тем, что играли в лягушку и распугивали рыбакам добычу. Джису застыла на месте и увлечённо разглядывала это умиротворённое место. Казалось, будто оно существует обособленно от всего шумного посёлка со всеми его жителями. Даже громкие возгласы детей удивительным образом прекрасно вписывались в тишину и спокойствие, которое царило на этом озере. Чонгук выждал пару минут, чтобы самому оглядеть место, где он в детстве часто возился до глубокого вечера вместе с братом. Эти воспоминания были для него чем-то особенным, волшебным и очень личным, поэтому сейчас, когда Джису была рядом, юноше казалось, что он делится с девушкой очень важной частичкой, связанной с его жизнью. Чонгук ненавидел, когда кто-то совал нос в его жизнь или пытался что-нибудь узнать о нём, но сейчас он не испытывал никакого раздражения или же дискомфорта. Он был спокоен так же, как и это прекрасное озеро, поверхность которого, словно миниатюрные кораблики, рассекали опавшие ивовые листочки. Вдоволь наглядевшись на расстилающийся пейзаж, Чонгук потянул девушку за собой к старенькому деревянному причалу, расположенному под одной из ив. Судя по всему, его совсем недавно чинили, так как подгнившие доски заменили на новые, а также соорудили перила. Скрипя деревянным покрытием, пара дошла до конца причала, где Чонгук выпустил руку Джису и уселся прямо на слегка влажные из-за воды доски, свесив ноги над поверхностью озера. Джису без колебаний последовала его примеру и примостилась рядом, обняв руками ноги и уложив на коленки подбородок. И вновь они не сказали ни слова. Молча сидели в компании друг друга и отстраненно разглядывали спокойную гладь воды, не желая нарушать столь умиротворённую тишину. Джису бы никогда и подумать не могла, что с Чонгуком можно так проводить время. Просто гулять, разговаривать или же сидеть на берегу озера и молчать, вместе разглядывая обычные деревенские пейзажи. Тот Чонгук, который сейчас был перед ней, никак не вязался с образом того юноши, с которым она познакомилась почти месяц назад. Тот Чонгук был грубым, язвительным, похабным и вечно раздраженным. Этот же спокойный, задумчивый и невероятно обаятельный в своей напускной серьёзности юноша притягивал к себе пуще прежнего и, что немаловажно, внушал доверие. Девушке вспомнилось высказывание Чонгука о том, что у него нет другой скрытой от посторонних глаз стороны, а Джису верила, что есть. И не ошиблась. Он может быть совершенно другим человеком, и Ким убедилась в этом вчера. С родными людьми парень ведёт себя совсем по-другому, а с "чужаками" не церемонится. Прогоняет от себя любого, кто пытается без его разрешения заступить на запретную территорию. Этакий дикий неприручённый зверь, чьё доверие необходимо заслужить, чтобы в будущем иметь возможность видеть рядом с собой спокойного, надёжного и в какой-то степени милого котёнка, только иногда выпускающего коготки в целях профилактики. Джису улыбнулась из-за столь забавного сравнения. Если бы Чонгук узнал, что она сравнила его с котёнком, то наверняка начал бы злиться или же, напротив, — принялся бы отпускать свои не совсем приличные шутки и подколы. — О чём ты таком приятном думаешь, что так странно улыбаешься? — заинтересованно взирая на улыбающуюся девушку, прямо в лоб спросил Чонгук. — Что? — Джису заметно растерялась и непонимающе глядела на парня, а мысленно отвесила себе не одну затрещину и отругала за привычку летать в облаках. — Н... Ничего такого. Денёк сегодня хороший, вот и улыбаюсь. — Денёк хороший, — повторил юноша и странно ухмыльнулся. — Ну, да, денёк действительно хороший. Чонгук отвернулся и вновь посмотрел куда-то вперёд, а Джису незаметно перевела дух и потрогала горящие щёки. Чонгук притворился, что поверил ей, но то, с каким тоном он ей ответил и как при этом ухмыльнулся , заставляло Джису нервничать и украдкой поглядывать на него. Она чувствовала себя так, словно Чон застал её за чем-то постыдным и собирался хорошенько над ней поглумиться. — Тебе здесь нравится? Такой неожиданный вопрос на несколько мгновений ввел Джису в ступор. Чонгук так быстро сменил тему, что Ким не успела подготовиться и сейчас молчала, раздумывая над ответом. — Нравится, — кивнула Джису, когда у неё получилось, наконец, взять себя в руки. — Тут красиво. Ты здесь в детстве часто бывал? — Бывал, — Чонгук откинулся назад и упёрся ладонями в деревянные доски, чуть задрав голову и прищурив из-за солнечного света глаза. — С Джин-хёном каждое лето здесь проводили. — У вас с ним такие хорошие отношения. Джису даже сама не поняла, как умудрилась сказать такое. Она наблюдала за братьями вчера весь вечер, и их близкие отношения показались ей очень похожими на её отношения с Намджуном, поэтому она ненароком и ляпнула это, а теперь затаила дыхание в ожидании того, что Чонгук привычно выпустит колючки и прикажет ей не лезть не в своё дело. Но парень, кажется, даже не напрягся. Продолжал расслабленно скользить взглядом по небу и даже не глянул на Джису. — Да, ты правильно заметила, — после небольшой паузы ответил юноша. — Скажу тебе больше, Джин-хён мне как родной брат. Мы с ним выросли вместе. — Как это? Чонгук добродушно усмехнулся такой любознательности девушки и насмешливо посмотрел в её распахнутые горящие интересом глаза. Она даже всем корпусом к нему повернулась, надеясь послушать историю и хоть что-нибудь узнать о его жизни. В другой ситуации и с другим человеком Чонгук даже колебаться бы не стал. Сразу дал бы понять, что говорить не намерен, хотя прошлое СокДжина не такой большой секрет в их семье. Чонгук просто подумал, что от Джису скрывать это незачем. — Когда Джину было десять, его отец скончался, и компания, которая ему принадлежала и которая должна была достаться его сыну, обанкротилась. Тётя осталась без каких-либо средств на существование, так как все деньги ушли на расплату долгов, а жильё отнял банк. Родители пригласили пожить их у нас до тех пор пока тётя не встанет на ноги. Они жили у нас восемь лет, так что всё детство мы с Джин-хёном провели бок о бок, — Чонгук внезапно улыбнулся и посмотрел на поглощённую рассказом Джису. — Представляешь, этот придурок отказывался брать деньги, которые отец пытался ему давать на личные расходы. Я всё время спорил с ним по этому поводу, а он всё равно оставался при своём мнении. Упрямый баран, — беззлобно проговорил Чон, вертя в руках найденную где-то веточку. — Он устраивался на подработки, чтобы, как он говорил, не сидеть на шее родителей. После школы брат поступил в университет, а после выпуска открыл небольшой ресторанчик, как всегда хотел. Сейчас у него на Чеджу целая сеть ресторанов. Чонгук замолчал, закончив тем самым свой небольшой рассказ, а Джису продолжала глядеть на него, уже не боясь быть пойманной. К чему ей скрываться, раз Чонгук не делает этого и так открыто делится с ней частичкой своей жизни. — А тебе, я смотрю, тоже с братом повезло. Снова он так быстро перескочил с одной темы на другую, но на этот раз застал девушку врасплох тем, что сам заговорил о Намджуне. Заговорил о человеке, которого, как считала Джису, терпеть не может. Чон ждал ответа, а Ким вновь растерялась, в очередной раз чувствуя себя сегодня какой-то особенно заторможенной. Девушка прокашлялась и повернула голову в сторону, уставившись на противоположный берег озера. — Повезло, — уверенно заявила брюнетка и вновь повернулась к наблюдающему за ней парню. — А чего ты про него заговорил? — Да так, — небрежно кинул Чон, пожав плечом. — Я на самом деле считаю его просто невыносимым придурком, но кажется, что он неплохой брат. Джису возмущенно шикнула, шлёпнув юношу по плечу за обидные слова, брошенные в адрес Джуна, а тот только улыбнулся, шутливо поморщившись от слабого удара. — Он самый лучший брат, какой только есть в мире, и самый родной для меня человек, — Джису подумала, что тоже могла бы рассказать Чону что-нибудь о своей жизни, хотя раньше ни с кем об этом не делилась, кроме Дженни. — Он всю жизнь обо мне заботился и оберегал. Я многим ему обязана. — А отец? — уже серьёзно спросил Чонгук, заинтересовавшись этим разговором. — А что отец? — равнодушно поинтересовалась Джису, водя пальцем по узорам на досках. — Отцу плевать на нас. Ты, я думаю, и сам это понял, — Ким посмотрела на него так, что Чон сразу понял, что она имеет в виду. — Хотя так было не всегда. Когда мама была жива, он уделял нам время, даже обращался с нами иначе, но после её смерти почему-то отдалился от нас с Намджуном, вёл себя так, будто мы чужие друг другу, полностью погрузился в работу. Она для него всегда на первом месте была. Джису говорила это с такой лёгкостью, словно всё это не имело для неё значение, но Чонгук всё равно видел, какие печальные у неё были глаза и как голос иногда срывался. Возможно, именно из-за разлада в семье и не совсем нормального детства во взгляде девушки всё ещё можно рассмотреть ту грусть и притупившуюся со временем боль, которые, наверное, никогда не покинут её юное, но уже израненное сердце. — Намджун пуще прежнего стал обо мне заботиться, — продолжала Джису, не замечая на себе внимательного взгляда. — Изо всех сил старался, чтобы я не замкнулась в себе после кончины мамы, хотя ему самому было не легче. Но он никогда не показывал, как ему тяжело. Привык справляться со всем в одиночку, — Джису вдруг повернулась и посмотрела Чону прямо в глаза так прямо, как никогда прежде. — Намджун заменил мне семью и сейчас является самым близким для меня человеком, поэтому он самый лучший брат на свете. Джису сказала это таким тоном, словно ожидала, что Чонгук начнёт оспаривать это заявление, и приготовилась защищаться, подобно маленькому зверьку, отстаивающему свою добычу. Но Чонгук даже не собирался спорить с ней. Только понимающе кивнул и отвернулся, после чего Ким тоже расслабилась, уверенная в том, что уже нет смысла защищать брата перед Чоном. Они вновь умолкли на некоторое время, но Джису явно была сегодня куда более словоохотливой чем обычно. Ей понравилось разговаривать с юношей, поэтому слова сами рвались наружу. — У тебя очень хорошая семья, — заявила девушка, повернув к нему голову и уложив её на колени. — Тебе повезло с ними. Я, признаться, даже совсем немного завидую, — на этих словах Чонгук недоуменно посмотрел на девушку и больше не мог отвести глаз, заглядевшись на её слишком милое выражение лица. — По-доброму, конечно, завидую. — Не нужно, — покачал головой Чон, облизнув пересохшие губы. — Ты ведь... Тоже теперь как бы член семьи. Чонгук прикусил изнутри щёку и поспешил отвернуться, чтобы больше не пялиться на неё так открыто и не испытывать своё железное терпение. — Вот дедушка в тебе, похоже, души не чает, — Джису рассмеялась от столь забавного заявление, на что Чон с самым серьёзным выражением лица заявил. — Не смейся, я серьёзно говорю. После рождения старшего сына, дед мечтал о дочке, но родился мой отец. Потом дед рассчитывал на внучку, но обзавёлся внуком, — Чонгук самодовольно ухмыльнулся и растрепал густую чёлку, настойчиво падающую на глаза. — Потом появилась ты. Серьезно, мне кажется, что дед тебя больше меня любит. По секрету скажу, он тебя несколько раз случайно даже дочерью назвал. Эта новость немало удивила Джису, но несказанно порадовала. Приятно знать, что такое хорошее отношение МуХёна к девушке продиктовано искренними отцовскими чувствами. — Ты замёрзла? — слишком внимательный к деталям юноша заметил, как брюнетка зябко ежилась и прятала ладони в рукавах тёплого жакета, который не мог полностью защитить от холода. — Немного. — Тогда пора возвращаться. Пошли. Чонгук резво поднялся на ноги, и Джису последовала за ним, но в этот самый момент Чон, видимо, оступился и вдобавок поскользнулся на небольшой лужице, которая не успела высохнуть после ночного моросящего дождя. Джису не успела даже вскрикнуть, как парень соскользнул с мокрых досок и с громким шумом шлепнулся в воду, подняв огромный фонтан брызг. — Чонгук! — громкий вопль сорвался с её губ, а кровь отхлынула от лица перепуганной девушки, и она на автомате упала на колени и подползла к самому краю причала, напряжённо вглядываясь во всё ещё волнующуюся поверхность потревоженного озера. Чонгук всё не появлялся, а сердце Ким с каждой пройденной секундой разбухало от страха и готово было разорваться от очередного громкого удара о рёбра. Глаза запекло и заволокло горючими слезами, а воздуха критически не хватало. Джису уже хотела бежать звать на помощь, но в этот самый миг из воды показалась сначала тёмная макушка, а потом на поверхность вынырнул и сам Чон, отплёвываясь от воды и умудряясь одновременно неистово материть и озеро, и скользкие доски и холод. — Блять, к-как же х-холодно! — стуча зубами, пробубнил юноша и неспешно поплыл в сторону Джису. — Сука, я с-сейчас к-коньки отброшу... Облегчение огромной волной накрыло девушку с головой, и она непроизвольно схватила за сердце, которое сейчас начало качать кровь с бешеной силой. Брюнетка выдохнула, прикрыла на секунду глаза, а потом вдруг громко рассмеялась, да так неожиданно, что Чон замер и недоумённо уставился на неё. А Джису заходилась в слишком громком хохоте, чтобы хоть как-то избавиться от напряжения и того дикого страха, который испытала минутами ранее. Кажется, она ещё никогда в жизни так не пугалась. — Ты... Ты надо мной ржешь что ли? — сдвинув брови, прошипел Чон, пытаясь не стучать зубами. — Тебе смешно? Ким покачала головой и попыталась утихомирить расшалившиеся нервы. Она кое-как совладала с собой, но смешки всё ещё рвались из груди, а глаза до сих пор жгло от застывших слёз. Девушка всхлипнула и вновь подползла к краю, свесившись с него и крепко вцепившись во влажные доски. — Ты в порядке? Ничего не повредил? Джису напряженно вглядывалась в хмурое лицо юноши, не замечая недобро сверкнувших глаз и изогнутых в хищной ухмылке губ. Чонгук ещё ближе подобрался к пристани, не сводя с девушки сверлящего взгляда. Он жаждал мести и даже не подумал о том, что смеялась брюнетка вовсе не над ним. Парень и не подозревал, что последствия этого замысла ещё очень сильно удивят его. — Поможешь вылезти? — Чонгук протянул к ней руку и сделал как можно более несчастное лицо. — Конечно. Давай руку, — Джису без раздумий протянула к нему ладонь и даже не подозревала о готовящейся подставе. Все мысли были заняты тем, чтобы поскорее вытащить Чона из холодной воды, а внутренний голос благополучно заткнулся и даже не думал предупреждать девушку о надвигающейся беде. Ким доверчиво смотрела парню в глаза и упустила из виду тот момент, когда по его лицу скользнула та самая улыбка, которая всегда пугала её до чёртиков. Было слишком поздно думать об этом, потому что холодная рука Чона, крепко вцепившаяся в её ладонь, неожиданно и резко дернула её, и Джису с визгом плюхнулась в озеро. Ледяная вода, радушно принявшая брюнетку в свои объятия, резко выбила из её лёгких весь воздух, и Джису даже почувствовала боль во всём теле из-за внезапной смены температуры. Благо, они были не на большой глубине, и, после недолгих беспомощных барахтаний, Ким удалось найти ногами каменистое дно и вынырнуть на поверхность. Джису кашляла, отплёвывалась от воды и неистово дрожала от жуткого холода, который, казалось бы, полностью парализовал её конечности. Брюнетка открыла глаза, отбросила назад прилипшие к лицу волосы и огляделась по сторонам, тут же находя взглядом безумно хохочущего парня. Чонгук глядел на неё и дико ржал, иногда хватаясь за живот, пока напуганная и ошарашенная Джису, обхватив себя руками, беспомощно глядела на него. По щекам тут же потекли горячие еле сдерживаемые слёзы обиды, которые вскоре сменились устрашающей гримасой гнева. Ким решительно утёрла мокрые щёки и направилась к всё ещё смеющемуся парню. Тот, заметив её воинственный вид, расхохотался пуще прежнего. — Ты с ума сошёл?! — взвизгнула девушка, еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться в его горло и не придушить хама. — Что ты вообще творишь?! — Это твоё наказание, — заявил Чонгук, всё ещё посмеиваясь над дрожащей девушкой, похожей на мокрого, напуганного котёнка. — В следующий раз будешь знать, как потешаться надо мной. Я же говорил, что не люблю этого. Джису от бессильной злобы хлопнула кулачком по поверхности воды, создавая новый ледяной фонтанчик. — Да кто смеялся над тобой?! Ты вообще всё не так понял! — Плевать, — заявил Чон и направился к причалу. — Я своё дело сделал. — Ах так, — Джису окончательно вышла из себя и направилась вслед за юношей, намереваясь постоять за себя, а заодно и проучить его. Чонгук уже добрался до берега и схватился за деревянное покрытие причала, собираясь вылезти наружу, но внезапно накрывашая его спину волна ледяной воды заставила его замереть на месте. Чонгук выждал пару секунд, чтобы оправиться от шока и привыкнуть к колючему пронизывающему до костей холоду, затем медленно повернулся и мрачно уставился на Джису, которая победно улыбалась, скрестив руки на груди. — Ты сама напросилась, солнце, — угрожающе прошипел юноша и молниеносно кинулся к ней, но на этот раз Джису была готова. Она предвидела такое действие парня, поэтому не двинулась с места, позволив ему подойти достаточно близко, а затем вновь взмахнула руками и обдала наглую физиономию Чона очередной порцией ледяной воды. Чонгук в шоке замер на месте, зажмурив глаза, пока по волосам и лицу шлейфом стекала вода. Он был крайне удивлён такому отпору девушки и с обескураженным выражением лица глядел на неё. Не мог поверить, что девчонке хватило смелости на такое, однако Джису на этом не собиралась останавливаться. Пока Чон не пришёл в себя, она продолжала снова и снова обливать его холодной водой. Так увлеклась, что даже перестала обращать внимание на холодные волны, которые настойчиво бились об неё, но не получали ответа. Брюнетка испытывала странное удовольствие, обрызгивая юношу водой и наблюдая за его потерянным выражением лица. Впервые она видит Чонгука таким беспомощным. Джису даже не заметила, как начала задорно смеяться, что и привело парня в чувства. Он встрепенулся, закрылся как мог руками, затем, переведя дыхание, вновь кинулся к ней. На этот раз его не остановило даже активное наступление Джису, чья уверенность испарялась с каждым сделанным в её сторону шагом парня. Он быстро преодолел расстояние между ними и схватил девушку за руки. Ким яростно отбивалась, несколько раз даже умудрилась ускользнуть от него, но Чон всё равно ловил беглянку, не позволяя ей достичь берега. После небольшой борьбы, в следствии которой Чонгук успел запыхаться и устать, ему всё же удалось заключить вырывающуюся девушку в кольцо своих рук и крепко прижать к себе, не позволяя ей тем самым двигаться. Джису пыхтела, обзывалась и извивалась в его руках, как рыбёшка в сетях, но Чонгук держал крепко. Настолько, что брюнетка вскоре бросила попытки вырваться и успокоилась, хмуро поглядывая на Чона исподлобья. Она только сейчас заметила, что расстояние между их лицами просто ничтожное. Одно слабое движение головой, и она с лёгкостью коснётся его кончика носа своим. Чтобы хоть как-то отдалиться от него, Джису отвернулась в сторону, но всё ещё чувствовала тёплое дыхание на щеке. Девушка была обижена на юношу за его гнусный поступок, но к своему разочарованию чувствовала, как злость постепенно уходит, сменяясь привычным трепетным ожиданием, которое заполняет всю её изнутри, когда он вот так смотрит. Что-то точно должно произойти, Ким это чувствует, отчего сердце учащает свой ритм, а крепкие руки, обвившие её талию, и проницательный взгляд вызывают мурашки, неистово бегающие по всему её телу. После мучительных игр в гляделки, Чонгук неожиданно поднимает руку и касается ладонью её щеки, мягко заставляя её повернуться и посмотреть на него. Джису окончательно теряет голову и даже забывает о том, что стоит сейчас в ледяной воде в обнимку с парнем на виду у людей, которые с интересом пялятся на странную парочку, решившую искупаться в такой холод. Ей действительно было сейчас плевать абсолютно на всё. Как можно думать о таких пустяках, когда Чон вот так смотрит на неё и улыбается той самой улыбкой, которая действует на неё, как гипноз, и которую она за столь короткое время успела полюбить? Чонгук осторожно убирает прилипшие к лицу Джису пряди мокрых волос, затем прижимает на удивление тёплую ладонь к её щеке и медленно проводит большим пальцем по девичьей скуле. От такого слишком нежного и трепетного касание его пальцев дыхание брюнетки перехватывает, а в груди так сладостно что-то сжимается и рвётся наружу, к нему. — Мне начинает казаться, что ты специально меня провоцируешь и просто жаждешь наказания, — низкий хриплый голос подобно дурману пьянит Джису, и она заторможенно кивает, чем вызывает улыбку на лице парня, который в ответ убирает пальцем повисшую на кончике её носа каплю воды. Они ещё несколько секунд смотрят друг другу в глаза, после чего пальцы Чона скользят от её щеки к подбородку и хватаются за него. Парень проводит пальцем по нижней губе брюнетки, чуть приоткрывая её рот, затем наклоняет голову и подаётся вперёд. И в тот самый миг, когда их губы почти коснулись друг друга, громкий крик, раздавшийся с противоположного берега озера, заставил их резко отпрянуть друг от друга и повернуться в его сторону. Маленький тощий старичок, одетый в широченные болотного цвета штаны и такого же цвета куртку, грозно потрясал в их сторону кулаком и неистово вопил проклятья. — Сумасшедшие! — гаркнул дедушка, войдя в озеро в своих высоких резиновых сапогах. — Пошли вон из воды, всю рыбу мне распугали, ироды! Устроили тут на глазах у людей бордель, бесстыдники! Дети, сбежавшиеся на шум, громко хохотали то ли над старичком, то ли над молодыми людьми; проходящие мимо селяне пытались успокоить дедушку, с улыбками поглядывая в их сторону. Джису вся покраснела и широко распахнутыми глазами глядела на разбушевавшегося мужичка, который угрожал им тем, что всё расскажет их родителям, а те, кто знал Чонгука в лицо, пытались убедить его, что эти двое муж и жена, и ничего плохого они не делали. Чонгуку же было глубоко плевать. Он бы не вылез сейчас из воды, проигнорировал бы любые угрозы и продолжил бы начатое, но дрожащая в его руках от холода девушка и её посиневшие губы заставили его заволноваться. Он выпустил Джису из объятий, взял её за руку и потянул за собой к берегу. Они слишком много времени провели в ледяной воде, брюнетка могла бы уже подхватить что-нибудь, поэтому Чонгук старался быстрее перебирать в воде занемевшими ногами. С горем пополам они достигли, наконец, причала. Чонгук подтолкнул Джису вперёд, ухватился обеими руками за её талию и чуть подбросил вверх, помогая ей вылезти на сушу, после чего выбрался и сам. Они встали на одеревеневшие трясущиеся ноги и посмотрели друг на друга, обхватив себя руками. Джису так сильно дрожала, что Чонгук слышал чечетку, которую отбивали её зубы. По её волосам и одежде шлейфом стекала вода, она шмыгала покрасневшим носом и обнимала себя руками, пытаясь хоть как-то согреть себя. Чонгук совершенно случайно опустил глаза вниз и тяжело сглотнул, уставившись на светлую промокшую блузку, которая облепила тело девушки и демонстрировала её обтянутую бюстгальтером грудь и плоский живот. Джису непонимающе глядела на застывшего парня, затем проследила за его взглядом и испуганно ахнула, прикрывшись дрожащими руками. Лицо её отчаянно покраснело, и брюнетка больше не смела смотреть на Чонгука, который всё также пялился на неё. Он с трудом взял себя в руки, прокашлялся и отвернулся, чтобы не смущать её ещё больше, хотя перед глазами всё ещё стояло это зрелище, которое, скорее всего, будет мучить его этой ночью. Юноша стянул с себя мокрую толстовку и протянул девушке, на что та отрицательно покачала головой. — Надень обратно, ты заболеешь, — Джису даже смотреть не могла на оставшегося в тонкой футболке Чона, который из последних сил старался не дрожать. — Хочешь показать мужской части населения бесплатный стриптиз? — огрызнулся Чон, подходя к Джису ближе. — Лично я этого не хочу, так что не болтай лишнего и надевай. И вопреки всем отговоркам девушки, Чонгук всё таки натянул на неё свою толстовку, которая прекрасно скрывала все её прелести от чужих глаз. Он-то не прочь ещё раз взглянуть на неё в таком виде, но вот мысль, что кто-то ещё может её увидеть, возбуждала в нём неконтролируемую агрессию. Это только его право. Юноша сжал запястье девушки и потянул её за собой, мысленно молясь, чтобы они скорее дошли до дома и не окоченели. Весь обратный путь парочка ловила на себе недоуменные взгляды прохожих. Ещё бы, двое шагающих по деревне сумасшедших, решивших искупаться в озере в самый разгар осени, чьё угодно внимание привлекут. Чонгуку было как-то всё равно на излишнее внимание к своей персоне, а вот Джису нервничала и низко опускала голову, чувствуя себя как никогда глупо. Наверняка, о них будет трепаться добрая половина жителей, и слухи могут дойти до родителей Чона. Как же неудобно перед ними будет! Чонгук, кажется, заметил подавленное настроение девушки, связанное и с незапланированным купанием, и с косыми взглядами людей. Парень цокнул языком и смерил Ким усталым взглядом. Как вообще можно переживать о подобных глупостях? Кому какое дело до их внешнего вида? Переживать в этой ситуации должен только он. Чонгук сожалел о своём поступке, ведь из-за него девчонка искупалась в ледяной воде, а сейчас вынуждена идти в таком виде домой. Она всё ещё дрожала и куталась в его мокрую толстовку, которая совершенно не могла сейчас согреть. Когда Чон устал наблюдать за её мучениями, он протянул руку, обнял Джису за плечи и прижал к своему боку. Так они хотя бы помогут друг другу согреться, и плевать, что все смотрят. Джису этот факт тоже сейчас мало волновал. Чонгук оказался таким тёплым, что она теснее прижалась к нему, скрестив руки на груди и спрятав их таким образом от пронизывающего осеннего ветерка. Так они и добрались до дома. Стоило им войти в тёплое помещение и окунуться в приятную негу, как они тут же отлипли друг от друга и кинулись к лестнице, надеясь скорее достичь ванной комнаты. Дрожь всё сотрясала их тела, а зубы неистово стучали друг об друга, но какое же невероятное удовольствие оба испытали, когда оказались, наконец, в тёплом доме. Джису бежала на негнущихся ногах к одной из двух ванных комнат, которая как раз находилась возле её комнаты. Она ввалилась внутрь, дрожащими пальцами только с третьей попытки сумела запереть дверь и начала быстро стягивать с себя мокрую, холодную одежду, которую неряшливо бросила прямо на пол. Когда девушка забралась в душевую кабинку и рванула кран, выпуская поток горячей воды, то вся сжалась и запищала от удовольствия. Такой счастливой она себя никогда ещё не чувствовала и мысленно зареклась, что в холодное время года больше никогда и ни за что не пойдёт туда, где есть хоть небольшой водоём.