Брак по расчёту

Косые капли дождя гулко и настойчиво барабанили по окну, а хмурые тучи, уже который час извергающие из себя воду, нагоняли ещё больше хандры. С самого раннего утра шел непрекращающийся ливень, и лютый холод не позволял не то что выйти на улицу, а даже нос высунуть. Дорогу размыло, земля влажно чавкала под ногами, а туман мешал рассмотреть хоть что-нибудь дальше вытянутой руки. Погода, одним словом, была отвратительная, но, как ни странно, на обитателей маленького домика, находящегося практически на краю поселения, это никак не влияло. Сегодня у них вновь было людно, так как в гости снова наведался СокДжин со своей семьёй. Они все в полном сборе сидели в тёплой гостиной и вели беседу под приглушенный шум дождя, тихий бубнеж телевизора и редкие раскаты грома, которые периодически пугали МёнХо, и ИнДжи или Джину приходилось его успокаивать. Джису находилась здесь же, коротая время в обществе ИнДжи и её сынишки, и только изредка бросала кроткие взгляды на развалившегося на диване рядом с братом Чонгука. Тот о чем-то тихо переговаривался с Джином и отцом и изо всех сил старался не так открыто и долго смотреть на девушку при стольких людях, но взгляд каждый раз сам по себе плавно ускользал в её сторону, и юноша долго мог пялиться на неё, пока его не отвлекали брат и отец. Частенько Джису ловила его за подглядыванием, и когда их взгляды встречались, никто из них не отворачивался, не делал вид, что это получилось случайно. Они просто смотрели друг на друга, но эти переглядывания длились пару секунд, потому что их обязательно кто-нибудь отвлекал и заставлял прервать этот странный зрительный контакт, понятный только этим двоим. Пока Чон разглядывал брюнетку, у него в голове роилось столько мыслей, что она просто разрывалась, но это его состояние ничто по сравнению с тем, что с ним было вчера ночью. Он целый час провел в ванной под прохладным душем, пытаясь привести себя в чувство и снять болезненное возбуждение. Старался прогнать из головы возбуждающие картины, которые так настойчиво лезли к нему в голову и заставляли рычать от бессилия. Парень изо всех сил сдерживался, чтобы не ворваться к Джису среди ночи и не закончить то, что начал на кухне. Чёрт, как же сильно он её хотел! Как наркоман, мучающийся от ломки и смертельно сильно нуждающийся в очередной дозе. А Джису подлила масло в огонь, когда позволила себя поцеловать, когда позволила усадить себя на стол, когда разрешила ему трогать себя, гладить, прижиматься настолько тесно, насколько это вообще было возможно. От мысли, что её так касался и целовал только он один, хотелось кричать от счастья. Хотелось вновь прижать её к себе и целовать, целовать, целовать... До тех пор, пока не заболят губы, пока воздух не закончится и не загорят лёгкие. И он знал, что ему всё это можно. Она сама вчера прекрасно дала ему это понять. И юноша с нетерпением ждал удобного случая, когда вновь сможет утащить девушку в какое-нибудь укромное место, чтобы вновь почувствовать тепло её нежных рук, услышать её тяжелое дыхание, втянуть её в такой поцелуй, от которого им обоим крышу снесёт. Сегодня утром ему подвернулась такая возможность. Когда юноша проснулся раньше обычного и спустился вниз, то застал на кухне уже давно покинувшую свою комнату девушку. Он даже не догадывался, что эта ночь была бессонной не только у него. Джису тоже не сомкнула глаз, ведь всё то, что бурлило и кипело в груди требовало выхода и не давало возможность хотя бы немного подремать. Ей хотелось вновь оказаться на кухне, на том самом столе в его руках. Столь откровенное, будоражащее желание, заставляющее трепетать всё внутри, а щёки алеть, как спелая клубника, не отпускало её всю ночь. Джису чувствовала себя так, будто была поражена лихорадкой от какой-то неизвестной болезни. Она не находила себе места, металась, словно зверек в клетке, терзалась от непонятного томления, сдавливающего её грудь своими горячими кольцами совсем, как Чон сжимал её в своих руках там в темноте комнаты, где их никто не видел, кроме любопытных тусклых звезд, имеющих привычку заглядывать в каждое окно и беспардонно наблюдать за людьми. Тогда ей казалось всё это таким волшебным, таинственным, в какой-то степени возбуждающим. Девушка почти не различала в темноте лица Чонгука, не могла прямо встретить его взгляд, но прекрасно чувствовала каждое обжигающее касание, каждый пылкий поцелуй, каждый его тяжёлый вздох, и это подбавляло остроты тем ощущениям, которые и так свели её с ума. После такого приключения на кухне, девушка к утру почти пришла в себя, но, как всегда вовремя, появился предмет её бессонных ночей и вновь покоробил её с трудом вернувшееся спокойствие. Он вплыл на кухню так бесшумно, что Джису даже не услышала шагов и продолжала спокойно пить свой кофе, пока кое-кто не подкрался к ней сзади. Чонгук изначально не собирался этого делать, просто так зашёл, но когда ноги сами понесли его в сторону девушки, а сознание настойчиво подталкивало его к серьёзным действиям, юноша понял, что деваться ему некуда. Он уже попал в тёплые, дурманящие и так манящие к себе сети, из которых выбраться уже невозможно. Да и хочет ли он этого вообще? Чонгук подкрался к Джису с завидной ловкостью и тишиной, сверкая хищной ухмылкой на тонких губах, и прижался к ней сзади, с неким удовольствием вжимая её в столешницу. Поставил руки по бокам от неё, уперевшись ладонями в гладкую поверхность, чтобы не дать сбежать, и медленно зарылся носом в её густые волосы на затылке, поведя им так, как делают это обычно хищники, когда пытаются учуять добычу. Джису не двигалась и напряжённо глядела перед собой, судорожно сжимая в руках полупустую чашку. Коленки подкашивались от такой тесной близости, лицо, шея и уши нещадно горели, подогреваемые то ли смущением, то ли скрытым желанием отдаться человеку, которого успела полюбить так сильно, как только могло её ещё слишком неопытное сердце. То, что он делал с ней... Это просто не поддавалось описанию. Джису просто забывала о том, что тело принадлежит ей, что она должна им управлять, но в такие моменты, как сейчас, ей это просто не удавалось. Абсолютно всё подводило брюнетку и сдавалось под напором Чона. Как вообще можно сопротивляться, когда юноша вот так водит носом по её шее, с удовольствием втягивая сладковатый аромат её кожи, иногда касается губами, щекоча так, что мурашки острыми иглами пронзают её кожу. Джису жадно глотнула воздух и судорожно его выдохнула, когда мягкие губы поползли вверх по её шее, задели жилку пульса и остановились на мочке её уха. Девушка даже глаза прикрыла и так сжала чашку, что она готова была вот-вот расколоться. Юноша, кажется, не собирался останавливаться на начатом, хоть и чувствовал, как брюнетка напряжена. Он осторожно прикусил серебряную сережку, вдетую в хрящик её ушка, и потянул на себя, тут же опустив, а потом вдруг звонко чмокнул её в ухо, да так, что Джису испуганно ахнула и приложила ладонь к правой части головы, шокировано уставившись на добродушно улыбающегося юношу, который даже не собирался убирать руки и выпускать её из импровизированной клетки. В ухе всё ещё неприятно звенело, после такого неожиданного действия, а лицо девушки выражало крайнее недовольство. Она не могла поверить, что в такой трепетный момент Чонгук мог так бессовестно над ней подшутить. — Ты дурак? — Джису потерла ладонью ухо, недовольно косясь на парня. — Зачем ты это сделал? — Ты просто так быстро обмякла в моих руках, что мне захотелось тебя немного взбодрить, — бодро заявил парень. Он полностью развернул брюнетку к себе и чуть к ней наклонился, внимательно вглядываясь в тёмные, цвета горького шоколада глаза напротив. У него оставалось совсем мало времени до того, как родители и дедушка проснутся и нагрянут сюда, поэтому Чонгук решил не тратить время зря. Он обнял ладонями её лицо, выпрямился и поцеловал в тёплые мягкие губы с привкусом горького кофе, настойчиво захватывая их в свой чарующий плен. Джису томно вздохнула, чувствуя, как сердце ускорило свой ритм и обожгло неистово несущейся по венам кровью щеки. Она задрала голову и машинально приподнялась на носочках, в силу своего маленького роста, и уже привычным жестом обвила руками тонкую талию юноши. Чонгук переместил руки с её лица на плечи, потом и вовсе обнял её, водя ладонями по узкой спине. Он несколько раз мягко толкнулся кончиком языка в её сомкнутые губы, намекая ей, что хочет углубиться, и, добившись желаемого, ловко юркнул в её рот. Теплый язычок девушки сплёлся с его языком в небольшой импровизированной борьбе, которая увлекала обоих всё сильнее и сильнее. Маленькая уютная кухонька вмиг заполнилась томным дыханием двух человек и тихими, едва слышными мокрыми звуками поцелуев, которые становились всё смелее, настойчивее, жарче. Повторялась вчерашняя ситуация, но в этот раз Чон хотя бы не потерял голову, а риск был, и при том огромный. Но об этом Чонгук старался не думать, потому что вдруг осознал, что ему безумно сильно нравится с ней целоваться. Обычно он не любил эти глупые и бессмысленные игры языками и предпочитал приступать сразу к делу, так как считал, что поцелуи и нежности исключительно прихоти женщин. А вот к губам Джису его, почему-то, как магнитом тянуло. Хотелось целовать их до бесконечности, смаковать их вкус, играть с её ещё неопытным языком и сходить с ума от того, что Джису ему поддаётся и сама, без принуждения позволяет так себя касаться. Юноша чувствовал, что девушке нравится, что она не хочет прекращать, так как она всё сильнее тянулась к нему, вытягивала шею, заставляла его наклоняться к ней ниже, потому что едва дотягивала макушкой до его подбородка. Чонгук чуть ниже опустил руку, обнимая Джису за талию, а второй рукой обхватил её тонкую шею. Кожа её была горячей, нежной, и парень мягко провёл по ней кончиками пальцев, медленно дойдя до линии подбородка. Брюнетка вся съежилась от подобного касания и невольно улыбнулась прямо в поцелуй, стиснув в кулачках мужскую футболку на груди юноши. — Ну надо же, — выдохнул Чон, прерывая поцелуй, но рук не убирая. — Что это на тебя нашло? Неужели я смог растопить сердце снежной королевы или ты на самом деле не такая недотрога, какой пыталась казаться? На Джису словно ушат ледяной воды вылили. Вся та невесомость, приятная нега, окутавшая мысли и тело, опьяняющая и невыносимая тяга к этому человеку вмиг испарились и оставили её наедине с собственным замешательством и раздражающим насмешливым взглядом Чона. Девушку будто пустили в свободный полёт, где она взлетела до самых небес, почти сумела коснуться пушистых облаков, едва почувствовала обжигающий жар солнца, а потом её внезапно дернули вниз, как шарик, и она с треском свалилась на твёрдую землю, крепко стукнувшись своей непутевой головой и с трудом придя в чувства. Джису недовольно поджала губы, на которых до сих пор чувствовала непередаваемый вкус их поцелуя, и отвернулась в сторону, нахмурив красивые брови. Ну почему он такой придурок? Разве сложно ему хотя бы сейчас не выпендриваться и не выворачивать такой момент наизнанку? Хотя это было предсказуемо. Это же Чон Чонгук. Чего ещё от него можно было ожидать? Девушка убрала руки с груди юноши, потом осторожно высвободилась из его объятий и отошла в сторону. — Да, ты молодец. Просто герой! Джису отвернулась от Чона и схватила свою чашку, сунув её под поток тёплой воды. Чонгук стоял позади неё, всё так же улыбался и смотрел на то, как девчонка ожесточенно трет несчастную посуду. "Обиделась что ли?" — промелькнула мысль в голове юноши, и он задумчиво закусил губу. Видимо, не стоило ему язвить именно в такой момент. Всё-таки девчонки более чувствительные, они не любят, когда во время таких, можно сказать, романтичных ситуаций парни ведут себя по-свински. Их легко обидеть, поэтому нужно следить за каждым словом. Чонгук задумчиво почесал затылок, потом быстро глянул на пустующий коридор и снова на спину девушки. Что ж, раз обидел, то придётся как-то загладить вину. Чонгук вмиг почувствовал себя не в своей тарелке. Не умеет он общаться с девушками нормально. Может только умело флиртовать с ними и мастерски раскручивать их на секс на одну ночь, поэтому всё его общение с женским полом всегда сводится к постели. А сейчас же совсем всё по-другому. Юноше придётся научиться следить за своим языком, чтобы лишний раз не обидеть Джису, ведь характер у него и так тяжёлый, и общаться с ним от этого не легче. Джису нужно всего-то привыкнуть к нему, а свои заскоки парень попытается как-нибудь контролировать. Чонгук внезапно осознал, в каком ключе потекли его мысли. Он впервые задумался об их с Джису отношениях, хотя до этого и мысли подобной не допускал. Как же быстро всё меняется в его жизни... Юноша неопределённо хмыкнул, растянув губы в загадочной улыбке, и шагнул к обиженной девушке. Вновь встал у неё за спиной и пожевал губу, подбирая нужные слова. Джису почувствовала за спиной его присутствие, но виду не подала и схватила уже остывшую турку, сунув и её в раковину. — Ты... Ты обиделась на меня? — начал парень, глядя через плечо девушки на её руки. — Нет, с чего ты взял? — хмыкнула Ким, лёгким движением головы откинув за плечо волосы и хлестнув ими лицо Чона. Чонгук моргнул от неожиданности и сдвинулся чуть в сторону, становясь по левое плечо брюнетки так, чтобы видеть её лицо и не получить по морде её густыми локонами ещё раз. — Я же вижу, что ты обиделась, — вновь попробовал юноша, добавив в свой тон те интонации, которые обычно заставляли Джису покрываться лёгким румянцем и настороженно слушать каждое его слово. — Прекращай это делать. — Что делать? — не поняла девушка, даже не поднимая на него глаз. — То, что ты сейчас делаешь, — Чонгук указал пальцем на её лицо, словно именно там был ответ на вопрос брюнетки. — Заявляешь, что не обиделась, а сама смотреть на меня не хочешь и разговариваешь так, будто... Будто я твоего кота утопил. Джису вздохнула и повернулась к нему лицом, упёршись ладонями в раковину. — Тебя это так волнует? — поинтересовалась Ким, одаривая его неожиданно ласковым взглядом. Чонгук даже растерялся на один краткий миг. Он совсем не ожидал, что она сейчас так на него посмотрит. Девушка не выглядела обиженной и даже улыбалась. Слабо, конечно, но все же. Значит, больше не дуется? — Представь себе, волнует, — справившись с собой, твёрдо заявил юноша, настороженно бегая глазами по лицу брюнетки. Все женщины, с которыми он имел дело, склонны были истерить и ныть, когда Чонгук их как-то обижал, поэтому сейчас ожидал той же реакции, но её и в помине не было. — Не люблю чувствовать себя виноватым. Уж лучше выскажись и не молчи. — Ты же не любишь, когда тебе грубят или же вступают в спор, — насмешливо прищурив глаза, напомнила девушка, с интересом следя за мимикой Чона. — Мне не нравится, когда на меня наезжают беспричинно, — согласился парень, скрестив руки на груди. — А если виноват, то скажи всё, как есть. Джису молча выслушала это заявление, не скрывая лёгкой улыбки, а потом отвернулась, возвращаясь к мытью посуды. Она вовсе не злилась на него, а обида испарилась так же быстро, как и появилась. Джису была отходчивой и долго зла держать не могла. — Я тебе уже как-то пыталась сказать всё, как есть, — заговорила девушка, затронув довольно серьёзную тему в их разговоре. — И тебе это не очень понравилось. Ты меня прогнал, как я помню. Чонгук удивлённо уставился на брюнетку, не сразу поняв смысл сказанных ею слов. Он даже сначала подумал, что ему послышалось, но, встретив серьёзный взгляд Джису, понял, что не ошибся. Она всё ещё была обижена на него за тот случай, который мог дорогого стоить им обоим. Джису до сих пор дрожь прошибала, когда она смотрела в зеркало на свой медленно бледнеющий синяк и вспоминала подробности той ночи. Если бы не вовремя подоспевший Чон, произошло бы нечто ужасное, непоправимое, навсегда травмировавшее и тело, и душу девушки. Однако поступок парня никак не оправдывал его ужасное поведение в тот злополучный день. Чонгук и сам это понимал и не отрицал того, что ему было очень стыдно и гадко, но он думал, что Ким уже всё забыла, раз ничего ему не говорила. "Идиот, разве можно такое так просто забыть?!" — укоризненно воскликнул голосок у него в голове, ещё сильнее надавливая на больную мозоль, которая и без того ныла и причиняла дискомфорт, стоило посмотреть на побитое личико девушки. Они смотрели друг другу в глаза, каждый думая о своём, и не решались начать разговор. Джису почему-то казалось, что она зря сказала ему об этом. Её слишком мягкая натура сейчас терзалась из-за удручённого вида юноши, который стыдливо отвёл взгляд и посмотрел себе под ноги. Он был похож на побитого щенка, которого только что вновь пнули по больному месту. И хоть мозг твердил, что она не должна сожалеть о сказанных словах, ведь тогда пострадала она и в данной ситуации справедливость полностью на её стороне, то сердобольное сердце уже было отравлено небольшой виной и неистово тянулось к Чону, мечтая вновь оказать в тёплых внушающих защиту объятиях. — Прости, — тихо выдохнул юноша, поднимая голову и заглядывая ошарашенной Джису прямо в глаза. Девушка удивлённо уставилась на него, не в силах поверить в услышанное. Её муж, грубый, черствый, равнодушный к чувствам других людей, и просто невыносимый юноша, извиняется перед ней первый раз за всё время их знакомства? Этого просто не может быть! Или может? В его глазах Джису видела столько вины и раскаяния, что на мгновение ей почудилось, будто перед ней совершенно другой человек. Неужели ему действительно стыдно и совестно? Неужели он правда тогда испугался за неё, осознал свою ошибку? Джису действительно была крайне удивлена и шокирована, но твёрдо верила в его искренность всем своим сердцем. Он просто не мог ей сейчас лгать и притворяться. Он и вправду сожалел. — Прости меня за тот случай, — снова повторил Чонгук, поняв её молчание по-своему. Он снова преодолел разделявшее их расстояние и взял девушку за плечи. — Я действительно виноват перед тобой, я не должен был на тебя кричать и... И тем более в чём-то обвинять. Но и ты пойми меня, — нахмурился Чон, скользнув ладонями выше и положив их на щёки и шею брюнетки. Она во все глаза смотрела на него и жадно внимала каждому слову. — Что, по-твоему, я должен был почувствовать, когда увидел тебя выходящей из машины другого мужчины поздно ночью? Конечно я разозлился! Меня вообще очень легко вывести из себя, ты уже знаешь это. — Но ведь это не повод был так на мне срываться, — мягко возразила Джису, а в душе её распалялось счастье от того, что уже тогда она была юноше небезразлична, хоть он и скрывал это всеми силами, ссылаясь на какие-то там глупые причины. — Я тебе тогда всё честно рассказала и объяснила, а ты... — Я знаю, — перебил девушку юноша, поморщившись от её слов. Ему было очень непривычно произносить подобные слова. — Я идиот. Джису закусила нижнюю губу, пытаясь таким образом подавить улыбку. Ей было так приятно осознавать то, что она для него что-то значит. Сам факт того, что Чонгук извиняется и признаёт себя виноватым уже о многом говорит. Значит девушка занимает в его жизни не самое последнее место. Джису положила свои ладошки поверх его, трепетно погладив его кожу пальцами, чем заставила поднять на себя глаза. Она одним взглядом дала ему понять, что всё хорошо, и эта неприятная история останется теперь в прошлом навсегда. — И за это прости меня, — прошептал парень, погладив пальцами горячую щеку Джису, а потом и вовсе чмокнул синеватое пятно прямо рядом с её губами. Девушка, на мгновение подчинившись бушевавшим чувствам, прикрыла глаза и подалась вперёд, желая дольше ощущать на своей коже ставшие любимыми губы. Её поражала и в то же время сводила с ума эта нежность, пронизанная горячими нитями страсти, которую дарил ей юноша. Джису никогда не могла бы подумать, что он может быть таким... Если бы ей рассказали об этой чувственной стороне Чона несколько недель назад, она бы просто рассмеялась в лицо этому шутнику, а может и посчитала бы сумасшедшим. Но вот он стоит перед ней, улыбается, даже целует, и Ким видит это своими глазами. И всё равно не может поверить, хотя всё внутри просто горит и плавится от восторга и невероятной нежности, которая впервые завладела девичьим сердцем. Ну разве может один человек так осчастливить другого всего лишь своей улыбкой или ласковым словом? Джису не может верно ответить на этот вопрос, но вот насчет себя уверена на все сто процентов. Для неё этого вполне достаточно, чтобы быть самой счастливой на свете. Вот только даже это счастье омрачает неизвестность, которая их ждет в будущем. Они всё ещё не решили, кем приходятся друг для друга. Не сказали тех важных слов, которые так необходимы им обоим. И если Джису была готова всё решить хоть сейчас, то насчет Чонгука была не уверена. Он просил пока не задавать вопросов, но ведь когда-нибудь это придётся сделать. Так почему бы не сейчас? — Можно я у тебя кое-что спрошу? — набравшись смелости, спросила брюнетка, намеренная твёрдо идти до конца. Чонгук кивнул и выпрямился, убирая руки с девичьего лица и сложив их на груди. — Я помню, что ты просил меня пока ни о чём не спрашивать, но мне необходимо знать. Пожалуйста, для меня это очень важно. Джису осторожно положила ладони на руки юноши и вперилась огромными умоляющими глазами в его, внимательно следя за реакцией. А Чонгук был готов к этому разговору. Он знал, что Ким долго молчать не сможет и обязательно заговорит об этом в ближайшее время, поэтому думал обо всём всю ночь и, наконец, пришёл к ответу, который он долго не желал осознавать и принимать. — Что именно ты хочешь узнать? — серьёзно спросил юноша, глядя в немного напуганные и взволнованные глаза напротив. — Я хоть что-то значу для тебя? — выпалила Джису слабым голоском, сжав пальцами мужское запястье. — Ты ведёшь себя со мной так, будто я действительно не безразлична тебе, даёшь мне тем самым надежду, а сам не хочешь ничего говорить, заставляя мучиться от вопросов и непонимания. Облегчи мне задачу, скажи всё, как есть. Чонгук замолчал на мучительные тридцать секунд, внимательно вглядываясь в черты лица девушки, а ей казалось, что это мгновение самое долгое и невыносимое в её жизни. Джису кусала губы, часто дышала и пыталась хоть как-нибудь успокоить рвущееся наружу сердце. Она уже пожалела о своих словах, думала, что сейчас он просто отвергнет её, растопчет её чувства, которые уже никак нельзя было скрывать. Они читались в её искреннем взгляде, в каждом её жесте, слове. Девушке хотелось встряхнуть Чона, чтобы он сказал хоть слово и в то же время мечтала сбежать, спрятаться, исчезнуть с его глаз. И когда она была уже готова отпустить его руки, развернуться и уйти, Чонгук заговорил: — Небезразлична. Всего одно слово, а внутри будто произошел мощнейший взрыв, и появилась новая вселенная. Её счастью не было предела точно так же, как и звёздам в этой самой вселенной. Чувства переполняли девушку, душили, утягивали в свою пучину подобно чёрной дыре, и этому притяжению невозможно было сопротивляться. Внутри у Джису происходило такое, что и всех слов бы не хватило, чтобы описать. Это можно было только увидеть, почувствовать, понять. И Чонгук видел. По её блестящим глазам, которые впервые смотрели на него так: со смесью удивления, радости и просто огромной нежности. Было чувство, будто она хочет ему что-то сказать, но не знает, с чего начать, как взять себя в руки и собрать разлетающиеся мысли в кучу. С Джису происходило что-то необъяснимое! Она испытывала невероятную радость, огромное облегчение и, как ни странно, страх. Чего она боялась, девушка не знала. Возможно того, что впервые в жизни она влюбилась, а предмет её воздыхания прямо заявил ей, что тоже неровно дышит. Что ей теперь делать? Как-то по-другому вести себя с ним? Тоже рассказать о своих чувствах, которые и без её объяснений очевидны? Боже, сейчас все было так запутанно, сложно, сумбурно! Джису искренне хотела сказать хоть что-нибудь молчавшему Чонгук в ответ, рассказать, как много для неё значит его признание, как сильно ей дорог он сам, но слова застряли где-то в горле, выпустили шипы и болезненно впились в неё, не желая вырываться наружу. Джису и не знала, что признаваться в любви так сложно, учитывая, что с ней происходит это впервые. Почему люди с легкостью бросаются пустыми, ничего не значащими фразами, которые зачастую либо глубоко ранят, либо просто пролетают мимо ушей собеседника и исчезают? Почему действительно важные и нужные слова произносить так сложно? Настолько, что коленки начинают трястись от страха, а свихнувшиеся бабочки устраивают самый настоящий дебош и бунт, до боли щекотя ей все внутренности. Девушка продолжала беспомощно молчать и таращиться на Чонгука, который внимательно следил за ней. Он видел всё, что с ней происходило в данный момент: каждую эмоцию, появившуюся на пунцовом лице, каждый сияющий от восторга и волнений кроткий взгляд, видел её искусанные от нервов красные губы, к которым так и хотелось снова прижаться и заботливо зацеловать крохотные ранки, а может и добавить парочку новых. Ему не нужны были слова или объяснения, юноша видел всё своими глазами. Чонгуку хотелось лишь одного: чтобы она снова прижалась к нему, подобно беззащитному котенку, и вновь заставила его обычно бесчувственное сердце загореться в таком диком огне, чтобы даже в груди болезненно заколо. Чтобы она вновь дала понять ему, что он ей нужен. До безумия, до сладкой боли в сердце, до неконтролируемого желания коснуться и почувствовать такое необходимое тепло родного тела. Чонгук хотел знать, что Джису нуждается в нем точно так же, как и он в ней. Парню необходимо было знать, что он не один стал таким сумасшедшим и одержимым кем-то. Что не он один день и ночь мечтает лишь об одной девушке, которой удалось приручить его, подчинить, привязать к себе толстенными цепями, из которых он уже никогда не выберется. Подобно дикому зверю, которого смогли подкупить лаской и любовью, он готов был разорвать в клочья любого, кто посмотрит или, и того хуже, позарится на его сокровище. На его отчаянно краснеющее и бледнеющее сокровище, которое всё также молчало и беспомощно хлопало глазками, словно несмышленный ребёнок, которому пытались объяснить основы грамматики. И Джису бы и дальше продолжала таращиться на Чонгука, если бы он сам не нарушил сгустившуюся вокруг них тишину. — Хоть бы обняла или в щёчку чмокнула, что ли, — хмыкнул юноша, заправив девушке за ухо чёрную прядку. Он насмешливо улыбался и добродушно смотрел на поджавшую губы брюнетку, ожидая от неё хоть какой-нибудь реакции. И никак не ожидал, что Джису воспримет его слова всерьёз. Пока Чонгук наслаждался произведенным эффектом и думал над тем, в какое бы укромное местечко утащить свою жёнушку, чтобы научить её помимо поцелуев ещё чему-нибудь интересному, Джису неожиданно приподнялась на носочках и робко прижалась губами к его подбородку. Чонгук застыл, мигом согнав улыбку с лица, и с нетерпением начал ждать её дальнейших действий, стараясь не распускать пока руки, а ведь так хотелось. Джису не обратила внимания на напрягшегося парня и продолжила начатое, стараясь донести через эти действия всё то, что не могла сказать. Она осторожно перебралась выше и обхватила нижнюю губу Чона, мягко её прикусив и тут же проведя по ней кончиком языка. Чонгук тяжело сглотнул, отчаянно борясь с проснувшимися инстинктами, которые просто вопили ему о том, чтобы он немедля схватил девушку и утащил в свою комнату, где смог бы объяснить, что с ним такие игры плохи. Но он стойко держался, хоть и считал себя из-за этого в какой-то степени мазохистом. Парню было интересно, как далеко брюнетка зайдёт. И как скоро его железный самоконтроль даст слабину. Удивительно, но почему-то именно сейчас Чонгуку в голову пришли слова, сказанные Джису в ночь их помолвки. Он тогда наговорил ей всякой херни и самоуверенно заявил, что такой мышонок, как она, никогда не сможет его возбудить или хотя бы обратить на себя его внимание. Черт подери, как же он ошибался. Разве мог юноша знать, что очень скоро девчонка завладеет не только его вниманием, но и всем его сердцем, всеми его мыслями, всем телом? Джису, ничего не подозревая, продолжала сводить его с ума, шагая по канату, с которого вот-вот могла свалиться и упасть в объятия юноши, у которого уже пальцы подрагивали от желания коснуться её. Девушка положила ладони на его грудь, почувствовав, как под одной бешено пульсирует горячий орган, стараясь выпрыгнуть наружу и оказаться в нежных девичьих руках. Она поочередно целовала сухие губы Чонгука, а у самой улыбка расползалась по лицу. Как же это приятно, иметь возможность вот так касаться его, целовать, ловить его томные и в то же время нежные взгляды! Как могла она раньше мечтать о том дне, когда подаст на развод и навсегда покинет этого человека? Сейчас одна эта мысль внушала страх и вызывала недовольство. Никогда Джису его не оставит, никогда не отвернется, никогда не откажется от него до тех пор, пока он сам её не прогонит. Пока в лицо ей не скажет, что не хочет её больше видеть. Только тогда девушка уйдёт из его жизни, но сама никогда не сможет вычеркнуть из своей. Джису в последний раз пылко прижалась к тонким губам юноши, получив неожиданный ответ с его стороны в виде еле заметного движения языка, на мгновение проскользнувшего в её ротик, но девушка всё же отстранилась и очень вовремя, потому что в следующую секунду послышались чьи-то шаги из коридора. Джису потребовалось несколько секунд, чтобы придти в себя, убрать со своей талии внезапно активизировавшиеся руки Чона, который так и норовил полапать жену и настойчиво цеплялся за неё, не обращая внимание на её возмущенное шипение. В конце концов, Джису не выдержала, запаниковала и пнула юношу локтем в бок. Тот издал какой-то сдавленный непонятный звук и немного ослабил хватку, чем брюнетка и воспользовалась, вырвавшись из цепких объятий. В тот самый момент, когда на кухню вошла СонДжи, Ким уже отскочила от парня на несколько шагов и прилипла поясницей к столу, спрятав пылающее лицо за волосами. Чонгук смотрел на неё, держался за бок и кусал губы, пытаясь сдержать приступ хохота. Такая смешная, когда смущается. Ради этого зрелища стоило получить удар в живот. А СонДжи с интересом и подозрением глядела то на сына, то на невестку, не понимая, почему эти двое так странно переглядываются, а Чонгука ещё и распирает от веселья. — Я вам не помешала? — поинтересовалась женщина, склонив голову в сторону. — Нет! — закрутила головой Джису, вытаращив глаза и незаметно поправив воротник блузки, скрыв от любопытных глаз свекрови оставленное вчера Чонгуком небольшое красное пятнышко у основания шеи. — Нет, всё хорошо. Вы вовремя. — Что-то случилось, Джису? — обеспокоенно воззрилась на красную, как рак, и запыхавшуюся девушку СонДжи. — Ты вся покраснела. У тебя снова температура? Чонгук неожиданно кашлянул в кулак, прикрыв тем самым смешок, и подошёл ближе. — Не волнуйся, мам, — не дав заговорить открывшей рот Джису, кинул юноша, остановившись возле брюнетки. — Температура у неё не высокая, но я её подлечу. Чон по-хозяйски закинул руку на плечи ошарашенной девушки и поволок её на выход за собой. Та противилась, что-то возмущенно шипела ему на ухо и умоляюще смотрела на удивлённую СонДжи, которая с интересом и улыбкой следила за ними. Чонгук выбрался вместе с Джису в коридор, дотащил её, вырывающуюся, до лестницы, но вместо того, чтобы подняться по ней, свернул в другую сторону и скрылся вместе с девушкой в углу под этой самой лестницей. — Что ты творишь?! — воскликнула Джису, уворачиваясь от настойчивых рук брюнета. — Зачем ты утащил меня? Там твоя мама одна осталась! — Твоя забота думать обо мне, а не о маме, — Чонгук отчаянно боролся с вырывающейся девушкой, пытаясь удержать её на месте, и одновременно умудрился несколько раз сжать её бёдра, заставив её густо покраснеть. — Да что ты хочешь от меня? — жалобно проскулила Джису, постепенно сдаваясь и прекращая отталкивать от себя юношу. — Тебя, — выдохнул Чонгук где-то в районе её ключицы, сломав барьер в виде рук Ким и плотно к ней прижавшись. Настолько плотно, что не осталось даже крохотной щели между их телами. Джису чувствовала, как ладони парня скользят по её спине всё ниже и ниже, останавливаются на пояснице и ловко пробираются под ткань блузки. Девушка дёргается, когда чуть прохладные пальцы касаются её горячей кожи на спине, тяжело сглатывает, когда они скользят вверх, очерчивая линию позвоночника, и останавливаются на застежке внезапного препятствия. Тонкую шею девушки оккупировали губы Чона, который медленно и даже лениво ласкал кожу, периодически подключая к работе язык. Девушка настолько обмякла в объятиях юноши от таких чувственных касаний, что буквально повисла на нём, прикрыв затуманенные наслаждением глаза. Джису сейчас было так хорошо, и в то же время очень страшно, ведь их могли увидеть в любой момент, стоило кому-нибудь выйти из кухни или же спуститься по лестнице, но этот факт даже добавлял остроты, распалял пару ещё больше, заставляя их буквально задыхаться от адреналина и жгучего возбуждения. Но долго эти игры длиться не могли. Если Чонгук спокойно мог зажимать Джису по углам и не волноваться о лишних свидетелях, то она так не могла. Воспитание не позволяло, да и смущение рядом с пылким юношей ещё никак не хотело отпускать её. Возможно, брюнетка в скором времени прекратит его стесняться. Она была уверена, что с такими стремительными темпами, это скоро произойдёт. — Тебе так нравится, да? — шёпотом спросил парень, оставив на шее брюнетки легкий укус. Ответ пришёл в виде томного вздоха и слабо сжавшихся женских пальцев, которые до этого ласково перебирали его волосы. Чонгук самодовольно ухмыльнулся и ещё раз укусил тонкую шею именно там, где ещё вчера оставил засос. — Вижу, что нравится. — Ты просто издеваешься надо мной, — прохныкала девушка, тяжко вздохнув и потрепав волосы Чона на затылке. — Прекрати, кто-нибудь может увидеть. — Боишься родни или же меня стесняешься? — прямо спросил Чонгук, огорошив тем самым Джису. Она приподняла веки, облизнула пересохшие губы и открыла было рот, чтобы ответить, но в голову ничего дельного не пришло. — Значит, и то, и другое, — сделал заключение парень, после затянувшегося молчания. — Нет, я не стесняюсь... — пролепетала Джису, но после сама поняла, как глупо и жалко звучит это её оправдание. — То есть... — Не бери в голову, — перебил её Чон, немного отстранившись, дабы дать девушке вздохнуть. — Меня это даже заводит, знаешь ли. Ты только не перебарщивай с этим, иначе сорвусь, и мало не покажется. На этих словах Чонгук резко скользнул ладонями по её спине вниз и невесомо провёл ими по пятой точке Джису, а потом вдруг звонко шлепнул по ней. Ким подпрыгнула от неожиданности и в шоке воззрилась на довольного юношу непонимающим и даже немного оскорбленным взглядом. А этот наглец и не думал убирать руки, а, напротив, — начал даже гладить её, словно извинялся за такую неожиданную вольность. Джису вмиг взяла себя в руки, когда привычная извращенная улыбка расцвела на лице Чонгука. Она возмущенно фыркнула, нахмурила брови и больно ущипнула парня за бок. Тот зашипел, ойкнул и убрал руки, выпустив брюнетку на свободу. Джису времени терять не стала: шепнув Чонгуку на последок "Извращенец!", она резво кинулась к дверям кухни, светя своей милейшей улыбкой, из-за которой брюнетка казалась Чону порой воплощением невинности и непосредственности. — Ох, зря ты это, солнце! — кинул вслед удирающей девушке брюнет, потирая бок. — Только попадись мне, я тебя так отшлёпаю, что ты сидеть неделю не сможешь! Джису вмиг вспыхнула от этих слов, подсознательно надеясь, что такое случится, и обернулась у самых дверей к Чонгуку. Тот оставил в покое свой дважды ушибленный за сегодняшний день бок и привалился спиной к стене, засунув руки в карманы и встретив взгляд девушки своим, крайне развязным, расслабленным и немного похабным. Знал, что такой взгляд точно не оставит девчонку равнодушной и не ошибся. Уже через мгновение её щёчки порозовели, а глаза ( ну, надо же! ) загорелись в предвкушении. Но долго гипнотизировать Джису не пришлось. Она моргнула, приходя в себя, гордо вздёрнула подбородок, совсем как месяц назад, и решительно развернулась к юноше спиной, юркнув на кухню. С тех пор им так и не удалось побыть наедине. Чонгук никак не мог выловить жену и незаметно похитить её в свою комнату, а когда наведался брат, то небольшая возможность уединиться с девушкой тут же исчезла. Так парень и страдал весь день, видя предмет воздыхания каждую секунду перед глазами, но не имея возможности хотя бы коснуться её. Оставалось только довольствоваться ласковыми взглядами и тёплыми улыбками Джису, которыми та одаривала томившегося юношу, чем только сильнее отвлекала его от родни. Но эти недвусмысленные переглядывания были не такими уж незаметными и мимолётными, как казалось Чонгуку и Джису. СонДжи с самого утра, после происшествия на кухне, зорко и ненавязчиво следила за сыном и невесткой и каждый раз, когда кидала на них заинтересованный взгляд, видела, как те друг на друга смотрят. И до женщины постепенно начало всё доходить. Она ведь тоже не слепая, всё замечает. Видит, как Чонгук в последнее время ведёт себя по-другому, не так часто уходит из дома, ночует не где-нибудь с друзьями, а в своей комнате, а самое главное всё время ошивается возле Джису. Где бы СонДжи не встречала девушку, Чонгук всё время находится где-то неподалёку, словно магнитом к ней притягивается. Когда госпожа Чон решила вместе со своим мужем женить сына, то она и не надеялась на возникновение между молодыми хоть каких-нибудь тёплых чувств. Чонгук слишком упрям, самонадеян и независим. Он с самого детства давал понять, что не любит, когда им командуют и решают что-либо за него, и эти черты его характера остались с юношей до сих пор. И стоило хоть кому-нибудь посягнуть на его свободу или же попытаться надавить на него, как Чон сразу же вставал на дыбы, противился, бунтовал и действовал только так, как считал нужным. Чонгук никогда ничего не делал родителям на зло, не пытался им что-либо доказать, но в случае чего, всегда мог своими методами дать родным понять, что не намерен идти наперекор своим принципам и желаниям. И то, что супругам Чон удалось заставить сына жениться, было сродни чуду. СонДжи и не надеялась убедить юношу, но вот её муж был настроен решительно. Он безумно волновался и переживал из-за не очень хорошего образа жизни своего ребёнка, много раз пытался достучаться до него, что только ему не говорил, но Чонгук упорно продолжал делать по-своему, твердя отцу, что не хочет менять свою жизнь. И когда полгода назад СМИ взорвалось от провокационных фотографий, на которых был запечатлён пьяный Чонгук, сидевший в ночном клубе в обнимку с такой же пьяной дочерью мэра, которая буквально приросла к его рту и ни на одной фотографии не отлипла хотя бы на мгновение, терпению господина Чона пришёл конец. Он устроил на утро сыну грандиозную взбучку, рассорившись с ним в пух и прах, но то, что произошло потом, определило все дальнейшие поступки и отца, и сына. Скандал вокруг Чонгука и дочери мэра никак не утихал, и даже связи Джихёна не могли заткнуть прессу и общественность, которым просто необходимо было перемывать косточки публичным личностям. Они осуждали парочку, презирали и приписывали им все смертные грехи, и девушка, чтобы хоть как-то реабилитировать себя в глаза отца, СМИ и людей, выболтала им вымышленную историю, в которой Чонгук якобы напоил её и сам полез целоваться, а она, впервые посетившая подобное место и ни разу до этого не пробовавшая алкоголь, ничего не смогла сделать с настойчивостью парня. На вопрос о том, принуждал ли её наследник крупнейшей акционерной компании к близости, девушка додумалась ответить отрицательно, заявив, что дальше поцелуев дело не зашло. После этого заявления люди буквально ополчились против парня, журналисты каждый день караулили его у дома, возле компании и даже около машины, не давая ему проходу и требуя прокомментировать сложившуюся ситуацию. Чон Джихён ещё сильнее разругался с Чонгуком, но не прекращал попыток замять всё это дело. Он искренне переживал за сына, на которого общественность оказывала огромнейшее давления, поливая его грязью на просторах интернета и припоминая ему все прошлые скандалы, а вот про дочку мэра большая часть сплетников благополучно забыла, переключив всё внимание на новую жертву. Чонгук догадывался, что именно мэр заставил своё чадо наплести эту идиотскую историю, чтобы перевести стрелки с себя на всю их семью, ведь сам он никаких заявлений не делал, да и, кажется, не переживал вовсе, словно на фотографиях изображена не его пьяная дочь, которая позволила при людях буквально залезть себе под юбку парню. Было чувство, что ему наплевать на собственную дочь, и заставил он её наврать только для того, чтобы не очернять себя и свою семью в глазах общественности. Несколько мучительных месяцев эта скандальная история никак не желала затихать, а папарации ещё долго преследовали Чонгука, но в конце концов шумиха начала постепенно затихать, вокруг семьи Чон больше не крутилось столько сплетен и скандалов, так как юноша перестал давать повод и разжигать своими выходками жадную до сенсаций прессу. Однако это затишье и примерное поведение сына никак не повлияли на твёрдое решение Джихёна образумить Чонгука и навсегда обезопасить его от ещё более ужасных ситуаций. Мужчина вызвал парня на разговор и поставил его перед выбором: либо он женится, либо лишается права унаследовать место отца в компании. И опять же в тот вечер состоялась ссора Чонгука с рассерженным родителем, которого парень пытался отговорить от столь глупой затеи, ведь женится ему ещё рано, но мужчина был непреклонен. И когда терпению юноши пришёл конец, он взорвался, заявил, что не нуждается ни в какой компании, и собирался уйти из дома, но СонДжи и дедушка с огромным трудом его остановили. Женщина со слезами на глазах вцепилась в руку сына и не желала его отпускать, умоляя одуматься. Слезы матери подействовали на парня безотказно, и он вмиг успокоился, согласившись выслушать женщину и МуХёна. Они просили Чона уступить отцу и согласиться на женитьбу, напомнив ему, как за два месяца до этого Джихёну стало плохо из-за больного сердца. Постоянный стресс, усталость и переживания, вызванные минувшей скандальной историей, подкосили здоровье мужчины и спровоцировали этот приступ. Врач тогда сказал, что его жизни ничего не угрожает, но Чонгук всё равно до безумия испугался за отца и долго просил у него прощение. Именно эта история заставила юношу смириться и согласиться на предложение Джихёна. В течении недели была найдена идеальная кандидатура на роль невесты и будущей жены для юноши, и обе стороны довольно быстро обговорили все нюансы и пришли к заключению. Женить детей насильно было довольно жестоким поступком по отношению и к Чонгуку, и к Джису, которые даже никогда не были знакомы и по сути являлись абсолютно чужими друг для друга, но даже СонДжи не смогла переубедить мужа и заставить его отказаться от данной затеи. Она даже просила пожалеть девочку, которую они буквально выкупили у её отца, весьма угрюмого и в какой-то степени жестокого человека, как показалось госпоже Чон во время их первой встречи. Женщине было жалко бедняжку, с помощью которой собственный отец хотел решить все свои проблемы, наплевав на её желания и чувства. Чон всячески доказывала Джихёну, что они поступают неправильно, лишая ещё незнакомую с ними девушку права выбора. Но мужчина был непреклонен. Он поставил перед собой цель обезопасить сына от нежелательных связей и возможных проблем, которые бы обязательно появились, если бы всё оставили на самотёк. И мужчина добился своей цели всеми известными ему способами. Он связал Чонгука по рукам и ногам и добился-таки желаемого. СонДжи же переживала за них, а в особенности за Джису, которая, по мнению женщины, не смогла бы ужиться с её сыном. Она прекрасно знала скверный характер Чонгука и была уверена в том, что он будет задирать девочку, не сможет с ней поладить и не захочет нормально общаться. Первые дни все опасения госпожи Чон подтверждались: новоиспеченные молодожёны просто не переваривали друг друга, кидались язвительными фразами, огрызались, словно дети малые, и при любом удобном случае испепеляли друг друга враждебными взглядами. Стоило им оказаться в одном помещении наедине, как напряжение взлетало до небес, и воздух вокруг них будто бы начинал трещать. Поэтому СонДжи первые недели старалась пресекать любые конфликты на корню. Зачинщиком всегда был Чонгук. Он придирался к девушке при любом удобном случае, отпускал язвительные шутки и, казалось бы, будто только и ждал того, когда она взорвётся, из-за чего госпоже Чон приходилось всё время читать сыну нотации и просить его оставить Джису в покое. Но тот, как капризный, задиристый мальчишка, не желал оставлять в покое свою жертву. А Джису держалась, игнорировала его по мере возможности, старалась не поддаваться на провокации, и Чонгука это злило ещё сильнее. СонДжи только головой качала, когда смотрела на этих детей, и думала о том, что их действительно слишком рано впихнули в семейную жизнь, о которой они и понятия не имели. Казалось бы, разверзшую свою пасть гигантскую пропасть непонимания и недоверия, которая с первых минут знакомства пролегла между Чонгуком и Джису, невозможно было преодолеть, но вскоре, вопреки ожиданиям, на обоих концах этой бездны стали появляться какие-то зачатки хлипкой канатной дорожки, обещающей вскоре стать самым надёжным мостом, который сумеет соединить две совершенно разные, но отчаянно тянущиеся друг к другу души. Потепление, которое наметилось между парой, резко бросалось в глаза и заставляло СонДжи каждый раз с огромным удивлением и интересом наблюдать за ними и всё время задаваться вопросом: как это возможно? Как они сумели понять друг друга, сделать первые неуверенные шаги, привязаться? Они так не похожи между собой, но в то же время словно созданы друг для друга, как бы банально это не звучало. СонДжи доводилось несколько раз видеть, как её сын смотрит на девушку, и в такие моменты она его просто не узнавала. Взгляд юноши был томным, нежным, любящим, восхищенным, даже немного насмешливым, а Джису ему так улыбалась, будто никого кругом не существовало, был только он, и ей больше ничего не нужно было. Госпожа Чон была так счастлива. Она и не мечтала о том, что когда-нибудь её легкомысленный и вечно угрюмый мальчик найдёт ту, которая заставит его так сиять и улыбаться. Впервые за весь этот месяц женщина была благодарна мужу за то, что он настоял тогда на свадьбе.

***

Гости разошлись ближе к вечеру, когда противный дождь закончился и появилась возможность выйти на улицу. МёнХо никак не хотел покидать рук дяди и долго капризничал, прежде чем его, наконец, забрала мать. Мальчугану слишком сильно понравилось возиться с Чонгуком, который, как оказалось, умел ладить с детьми. Хозяева дома вышли проводить гостей и дошли с ними до самой машины, возле которой проговорили ещё какое-то время. Чета Ким уже завтра должна была вернуться домой, так как незаконченные на Чеджу дела требовали присутствие СокДжина. Перед тем, как уехать, парень взял с брата обещание, что тот обязательно приедет к ним погостить, а ИнДжи добавила, чтобы он непременно взял с собой и жену, которая в данный момент выглядывала из-за спины мужа и кивала головой, как бы соглашаясь с предложением новой хорошей знакомой. Распрощавшись, Кимы загрузились в машину, тронулись с места и покинули небольшой дворик, вскоре скрывшись в сгущающихся сумерках. Чоны какое-то время следили за размытым светом фар, которые с трудом разрезали надвигающуюся темноту, а потом направились обратно. Зябко поёжившись, Джису поплотнее запахнула шерстяной жакет и развернулась, пошагав вслед за Чонгуком в дом, в котором уже скрылся господин Чон. Рядом с девушкой пристроился и дедушка в сопровождении СонДжи. Они о чем-то тихо переговаривались, иногда обращаясь и к Джису. Та только кивала в ответ, но сама глаз не сводила с широкой мужской спины, навязчиво мельтешащей перед глазами. И снова это не укрылось от внимательной свекрови, которая хитро улыбнулась и поспешила отвлечь МуХёна от девушки, а когда они зашли в дом, то поскорее утащила его и мужа на кухню, завлекая их оставшимся десертом. Но, вопреки ожиданиям женщины, Чонгук увязался за ними, оставив Джису одну в прихожей. СонДжи еле сдержала порыв отвесить непутёвому сыну подзатыльник и силком выпихнуть его из кухни, но это бы выглядело крайне странно, так что Чон сдержалась и только недовольно поджимала губы. Девушка же прошла в гостиную и плюхнулась на мягкий диван, отбросив голову на спинку и прикрыв уставшие глаза. МёнХо сегодня её хорошенько вымотал, и если бы не Чонгук, который решил провести немного времени с двоюродным племянником, Джису бы уже давно свернулась на мягком ковре калачиком и предалась бы крепкому сну, ведь ночью ей не довелось выспаться. Но день сегодня всё равно был прекрасный, начиная с самого утра и заканчивая этим тихим вечером. Сегодняшние гости здорово сумели поднять одним своим присутствием всем настроение. Девушка вдруг вспомнила, как возился сегодня Чон с мальчуганом, как валялся с ним и его отцом на полу среди разбросанных игрушек, пока другие были в столовой и слышали периодические взрывы мужского хохота и детские счасливые писки. Джису расплылась в довольной улыбке, снова и снова прокручивая в голове образ такого домашнего и тёплого Чонгука, который окончательно и бесповоротно влюбил её в себя ещё сильнее. Он весь сегодняшний день внушал брюнетке ощущение спокойствия и уюта, и сейчас, когда все ушли, ей вновь хотелось остаться с ним наедине и окунуться в уже привычное тепло родных объятий, которые с недавнего времени стали ей так необходимы. Полностью углубившись в свои фантазии, Джису не услышала, как кто-то вошёл в гостиную. Она почти задремала, когда диван рядом с ней прогнулся от тяжести ещё одного тела, а потом ей на колени приземлилось нечто. Девушка испуганно вздрогнула и открыла сонные глаза, посмотрев вниз, на свои ноги. Как оказалось, её идиллию нарушил Чонгук, который не только занял половину дивана, но и уложил свою голову на бёдра Джису, свесив свои длиннющие ноги с мягкого подлокотника. Он что-то жевал, активно работая челюстью, и, как ни в чем не бывало, смотрел на обрамлённое выпавшими из высоко пучка прядями лицо брюнетки, ещё не совсем отошедшей от цепких щупалец сладкой дрёмы. — Не спи, солнце, — улыбнулся юноша, щёлкнув девушку по кончику носа. — И обрати внимание на меня. Я по нему изголодался за целый день. — Я не сплю, — пробубнила брюнетка, потерев костяшками пальцев глаза, а потом опустив ладонь на лоб Чона. — Какие планы на сегодня? — поинтересовался юноша, без стеснения облизнув измазанные в начинке пирога пальцы. — Никаких, — девушка отбросила длинные тёмные пряди со лба Чонгука и медленно провела по нему пальцами. — А что, снова хочешь пойти на озеро и искупаться? — Голышом? — дьявольская ухмылка расцвела на лице парня, стоило ему только представить себе это зрелище. — Я не против. Джису цокнула языком, закатив глаза, и отпустила Чонгуку щелбан. Тот зажмурился, но пошлую ухмылку с лица не согнал. — Так чем ты хочешь заняться? — поинтересовалась девушка, проведя пальчиком по носу парня и остановившись на самом его кончике. — Не знаю, — пробормотал юноша, прикрыв глаза. Он внезапно так размяк от лёгких поглаживаний по лицу, что готов был даже замурлыкать. — Вариантов много. Джису заулыбалась, когда Чонгук с довольным выражением лица потёрся помеченной длинной царапиной щекой о её ладонь. Он был похож на довольного жизнью кота, которого регулярно надо ласкать, чтобы он оставался в хорошем расположении духа. Девушка продолжала гладить его лицо нежными подушечками пальцев, и теперь уже Чон боролся с дремотой, навеянной её ласками. — Ну, а ты сам что хочешь? — войдя во вкус, брюнетка запустила пальцы второй руки в волосы парня и принялась их медленно перебирать и трепать. — Если я скажу, то ты меня стукнешь, — выдохнул Чонгук, поудобнее устроившись на ногах девушки. С губ Ким сорвался смешок, но щёки всё равно привычно порозовели. Она ничего не ответила и продолжила своё увлекательное занятие. Чонгук так и не открыл глаза, только голову немного подвинул, прижавшись щекой и ухом к животу Джису. Ему нравилось, когда она касалась его, нравилось чувствовать её тепло, вдыхать лёгкий цитрусовый аромат, исходивший от её нежных рук. Женские пальцы соскользнули с его щеки и остановились на губах. Брюнетка аккуратно коснулась небольшой ранки на нижней губе Чона, которая уже покрылась шершавой корочкой, и перебралась на верхнюю. В этот миг юноша приоткрыл губы и перехватил пальцы Джису, несильно сжав их зубами. Девушка возмущённо фыркнула и легко освободила пальцы из слабых тисков, невесомо, почти мягко шлёпнув улыбающегося брюнета по губам. — Любишь же ты кусаться, — Ким покачала головой и положила ладонь на вздымающуюся мужскую грудь, второй же продолжив перебирать волосы парня. — Всё для тебя, — пожал плечами Чонгук, облизнув губы. — Тебе же это нравится. Так чем мы займёмся? Джису хотела было ответить, но прервалась из завибрировавшего в кармане телефона. Извинившись, Ким полезла в карман жакета и извлекла разрывающийся аппарат, на экране которого светилось имя брата. — Это Намджун, — вслух заметила девушка, нахмурив брови, и посмотрела вниз, встретив любопытный взгляд юноши. Провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху. — Привет. Лёгкая улыбка заиграла на лице Джису, стоило ей услышать голос брата. Чонгука даже на секунду кольнула ревность, когда он увидел такую тёплую улыбку на её губах. Юноша попытался отогнать непрошенное чувство, которое навязчиво тыкало в него острой иглой, но боль не причиняло, скорее раздражало. Глупо ведь ревновать Джису к её родному брату. Пусть улыбается, всё равно она уже полностью принадлежит ему... И улыбки её впредь будут только для него. Чонгук неотрывно смотрел на девушку, одной рукой рассеянно поглаживая тыльную сторону её ладошки, покоявшейся на его груди, и терпеливо ждал окончания разговора. Ким в основном ничего не говорила, только слушала, но внезапно выражение её лица резко изменилось. Она округлила глаза, вмиг, почему-то, побледнела и сжала телефон до такой степени, что побелели костяшки. С трудом выдавив "Что ты сказал?", девушка забегала повлажневшими глазами по помещению, словно пыталась что-то отыскать, но пустой взгляд не мог ни за что зацепиться. Чонгук занервничал, сразу же посерьёзнел и принял сидячее положение, не сводя с ошарашенной Джису обеспокоенного взгляда. Он никак не мог понять, что случилось, лихорадочно перебирал в уме все появившиеся догадки и подозрения, но ничего точно сказать не мог, поэтому оставалось только ждать окончания разговора. — Хорошо, я тебя поняла, — пролепетала девушка, прикрыв на секунду покрасневшие глаза. — Я сейчас же выеду, ты только держи меня в курсе. Пока... Рука с телефоном обессиленно шлёпнулась на ногу Джису, а глаза непонимающе уставились в пол. — Что случилось? — Чонгук тронул девушку за плечо и развернул к себе. — Эй, что стряслось, солнце? На тебе лица нет, не пугай меня. — Папа... — брюнетка подняла на юношу растерянный взгляд и сглотнула. — Папе плохо стало... Его в больницу забрали...