Брак по расчёту

— Может быть, мы тоже поедем? Куда вы на ночь глядя одни? Этот вопрос сорвался с уст СонДжи за последние двадцать минут раз десять, наверное, и каждый раз Джису отрицательно качала головой, а Чонгук утверждал, что они сами прекрасно доберутся до города. С того момента, как позвонил Намджун, прошло не больше получаса, и за это время Джису успела собрать все свои вещи в сумку несмотря на то, что мысли текли в совершенно другом русле, а руки, почему-то, нервно подрагивали и не могли нормально держать хоть что-нибудь. Джису было страшно. И этот страх был связан не только со здоровьем отца. Глупо, конечно, но Джису боялась показаться ему на глаза. Боялась вновь поймать на себе его хмурый, разочарованный взгляд, страшилась услышать привычное равнодушие и холод в его голосе. За целый месяц он даже ни разу не позвонил ей, не узнал, как идут её дела, не удосужился расспросить о ней хотя бы у Намджуна, с которым поддерживал хоть какие-то отношения. Отец вычеркнул Джису из своей жизни и жил так, будто у него никогда и не было дочери. Девушка думала, что смирилась с этим, что давно пережила те дни, когда плакала по ночам в подушку из-за того, что отец в очередной раз забыл прийти на собрание в школе, и вместо него там присутствовал Намджун, который с трудом отпросился со своих уроков и побежал к сестрёнке, застав ту сидящей за самой последней партой и с еле сдерживаемыми слезами на глазах наблюдающей за одноклассниками, которые весело галдели в компании своих родителей. Джису думала, что давно охладела к родителю, который столько лет упорно игнорировал родного ребёнка, но сегодня, услышав слова брата, поняла, что занималась самообманом всё это время. Ей никогда не было плевать на отца, и она столько лет в глубине души теплила надежду, что когда-нибудь папа заметит её, проникнется родительскими чувствами и хотя бы один раз улыбнётся ей и скажет, что любит. Она ведь согласилась на этот брак только ради него. Только для того, чтобы отец решил все свои проблемы, Джису вышла замуж за незнакомого ей человека и пожертвовала своим будущим, а он так ни разу и не вспомнил о ней. Но несмотря на всё это, когда Джису услышала от брата новости о том, что папе стало плохо, её мороз пробрал по коже, а под ложечкой неприятно засосало. Не помня себя от беспокойства, девушка кинулась в свою комнату и начала судорожно бросать в сумку вещи, тихо всхлипывая и кусая губы, чтобы не разреветься. Чонгуку удалось немного её успокоить и помочь собрать багаж, за что Ким была ему очень признательна. Он не задавал лишних вопросов, только сказал не нервничать и не делать поспешных выводов, пока они не приедут и всё не узнают. Сейчас Джису стояла в сопровождении старших и Чонгука в прихожей и пыталась зашнуровать дрожащими пальцами ботинки. Она не поднимала головы, но чувствовала на себе сочувствующие взгляды, отчего страх и раздражение ледяным комком засели у неё в горле и не давали нормально вздохнуть, выдавливая из неё еле сдерживаемые слезы. — Пап, вы можете приехать завтра, — проговорил Чонгук, накидывая на себя куртку и натягивая капюшон на голову. — Нет смысла ехать с нами сегодня. — Да, ты прав, — согласно кивнул мужчина, задумчиво потерев подбородок. — Но вы обязательно позвоните, ладно? Мы будем ждать. — Хорошо, — Чонгук сунул ключи от машины и телефон в карман куртки и посмотрел на молчавшую всё это время Джису. Она стояла у двери и смотрела на носки своей обуви, низко опустив голову и спрятав лицо за копной волос.— Пошли. Юноша открыл дверь, выпустив девушку на улицу, и вышел следом. Родители с дедом последовали за ними и проводили их до самой машины. Пока Чонгук закидывал их немногочисленный багаж на заднее сидение, брюнетка забралась в салон и заняла место рядом с водительским креслом. Натянула на голову капюшон толстовки и прислонилась лбом к холодному стеклу, прикрыв глаза и медленно выдохнув. Почти ледяная поверхность приятно холодила горячую кожу и успокаивала взвинченные нервы, однако не могла привести в чувство болезненно сжимающееся сердце. Однажды с ней такое уже было. Когда много лет назад к ним в дом так же позвонили и сообщили, что их мать попала в ужасную аварию. Она навещала бабушку, хотела и Джису с собой взять, но в последний момент передумала, так как девушка тогда простудилась и слегла с температурой. Собиралась вернуться на следующий же день, но так и не доехала. Джису сейчас чувствовала себя точно так же, как и тогда, когда совсем ничего пока не знала и чуть ли не ревела в машине, в крепких объятиях брата, который сам до крови искусал свои губы, но не проронил ни слезинки перед напуганной сестрёнкой. Когда они приехали, то ещё полчаса сидели возле операционной и ждали хирурга, который тогда боролся за жизнь их матери. Джису так сильно трясло от сдерживаемых рыданий и страха, что Намджун не на шутку перепугался. Он изо всех сил прижал сестру к себе и не переставая шептал ей что-то, пытаясь успокоить. Отец на них даже не смотрел. Он был бледен, как смерть, но убийственно спокоен. Привычным холодным и безжизненным взглядом сверлил стену напротив и не двигался. Потом вышел доктор и с присущим ему спокойным и тихим голосом сообщил, что женщину спасти не удалось. Джису плохо помнила, что с ней было потом. Она чувствовала лишь тупую, раздирающую грудь на клочки адскую боль, постепенно вытеснившую все мысли и здравый смысл из головы, медленно ослепившую её и оглушившую. Девушка ничего не слышала, кроме чьего-то отдалённо достигающего её крика, ничего не видела, затерявшись в кромешной тьме. Чувствовала только чьи-то руки, с силой сжимающие её плечи и пытающиеся вытянуть её из вязких отвратительных щупалец клубящейся пустоты. Брюнетка что-то шептала, умоляла дать ей свет, жалобно скулила, раздирая мокрые от слёз щёки ногтями, а потом её ослепила яркая вспышка, вмиг разогнавшая ледяную, страшную черноту. Девушка смутно видела перед собой ужасно бледное и напуганное лицо брата, который что-то ей говорил и крепко сжимал её запястья. Джису находилась в какой-то прострации, совершенно ничего не понимала, не помнила, как оказалась в больнице, не знала, почему Намджун держит её за руки и почему щёки так страшно горят и саднят. Джису смотрела на окруживших её людей и будто бы не видела их перед собой. Что-то бессвязно бормотала, озиралась по сторонам, как пойманная в клетку птичка, и звала мать, которая, увы, больше к ней так и не вернулась. Осознание происходящего вскоре острым лезвием пронзило её воспаленный мозг и уже во второй раз вспороло её погибающее от горя сердце. Она тихо всхлипнула, в последний раз позвала маму, а когда поняла, что та не придёт, снова впала в истерику, но больше не отключалась, не смогла снова погрузиться в спасительную тьму. Джису кричала и завывала, подобно умирающему дикому зверю, неистово билась в руках брата и врачей, которые с трудом скрутили ей руки и пытались помешать ей поранить себя снова. Её мамочка. Её милая, любимая мамочка ушла навсегда, оставив Джису совсем одну. Она никогда больше не увидит её ласковую улыбку, никогда больше не услышит её тихого, нежного голоса, никогда больше не сможет почувствовать её тёплых, родных объятий... Джису казалось, что она умирает изнутри. Словно кто-то расковырял её грудь ржавым ножом, раскрошил рёбра, искромсал едва бьющееся сердце и оставил её умирать в луже собственной крови. А она не умирала. Дергалась в конвульсиях, задыхалась, хрипела, но не умирала. Не могла просто закрыть глаза, позволить слабому и израненному сердцу остановиться и последовать за удаляющейся от неё фигурой, которая всё стояла перед глазами вместо белого потолка и ярко горящих светильников. Джису хотела пойти за своей мамой, хотела нагнать её, обнять, спрятать лицо в складках её одежды и избавиться, наконец, от этой ужасной боли и пустоты, освободиться от этой страшной муки. Хотела, но не могла. В убитом горем сердце всё ещё поддерживали жизнь два самых дорогих человека в её жизни, и из-за них она не могла уйти. Не могла бросить своего любимого брата, не могла оставить отца. Только ради них она с трудом открыла глаза и отпустила образ матери, который манил и звал её с собой туда, куда обычно уходят покинувшие этот мир люди. И стоило девушке поднять веки, как она увидела брата. Напуганного, бледного, заплаканного, и это зрелище немного привело её в чувства. Тогда она впервые увидела Намджуна плачущим. Он всхлипывал, как маленький мальчик, и тряс сестру за плечи, пытаясь вывести её из этого состояния бурной истерики, а когда Джису уже осознанно посмотрела на него, юноша сдавленно всхлипнул и сгреб её в объятиях, крепко прижав к себе и начав раскачивать её из стороны в сторону, как ребёнка. Девушка тогда поклялась себе, что больше никогда не будет так пугать Джуна, для которого это зрелище было самым ужасным и страшным в его жизни. А для Джису потом началось самое тяжелое время в её жизни, которое она с огромным трудом пережила только благодаря поддержке брата. Можно сказать, что они помогли друг другу не сойти с ума, и узы их родственных отношений стали ещё крепче. А вот отец в их жизни участия не принимал. Джису не помнит ни одного случая, когда этот мужчина проявил к своим детям хоть какие-нибудь чувства после похорон, не помнит, чтобы он их хотя бы утешал. Он не говорил после смерти мамы и ходил таким бледным и измученным, что сам был похож на мертвеца. Тогда девушка не могла на него злиться, ведь понимала, что отцу тоже очень тяжело, но шло время, и мужчина всё больше и больше отдалялся от своих детей, уходил в работу с головой, засиживаясь в своём кабинете на несколько дней. Бывало, конечно, что ДжинХо возвращался, но в такие редкие случаи просто запирался в своей комнате и безбожно пил несколько дней. Он не дебоширил и не устраивал скандалы, но Джису всё равно боялась пьяного отца и каждый раз, когда оставалась с ним в доме наедине, молила Намджуна скорее вернуться домой. Вскоре в их семье появилась КанХи, и Джису окончательно уверовалась в том, что ДжинХо плевать на собственных детей. Но тогда этот факт не так болезненно воспринялся ею, потому что в отношениях с отцом и так была огромнейшая пропасть. Девушка просто смирилась с этим и начала жить своей жизнью, постепенно возвращаясь к жизни после кончины матери. А сегодня Джису поняла, что не так равнодушна к родителю, как думала много лет подряд. Да, их отношения никогда больше не будут нормальными, и ни о каком сближении и речи быть не может, но это не помешает девушке в её твёрдом намерении помочь родному отцу встать на ноги и сохранить жизнь хотя бы ему. — Эй, ты в норме, солнце? — тихий, бархатный голос и тёплая ладонь на коленке мигом вырвали Джису из мрачных воспоминаний и вернули в настоящее, грубо ткнув ее носом в свалившиеся на неё проблемы. Она быстро проморгалась, сгоняя с глаз влагу, и посмотрела на обеспокоенного Чонгука. — Всё хорошо, — хрипло проговорила девушка и даже нашла силы слабо улыбнуться, накрыв мужскую ладонь своей и мягко сжав пальцы. — Поехали? Чонгук ещё пару секунд пристально вглядывался в бледное лицо брюнетки, а потом нехотя убрал руку с её ноги и положил на руль. — Пристегнись, — кивнул юноша на ремень безопасности и завёл автомобиль.

***

На часах давно уже перевалило за девять, когда автомобиль остановился у ворот нужной больницы, площадка перед которой освещалась фонарями и льющимся из многочисленных окон светом. Люди всё ещё в достаточном количестве мельтешили во дворе, где-то можно было увидеть сотрудника в белом халате, а мимо периодически проносились машины скорой помощи. Джису окинула внушительных размеров здание взволнованным и настороженным взглядом. Паника так и норовила подкрасться и накинуться на неё исподтишка, но девушка старательно её прогоняла. Не хотела показаться размазнёй перед Чонгуком, которому тоже передавалась её нервозность и волнение. Брюнетка отстегнула ремень безопасности и решительно распахнула дверцу, покидая тёплый, приятно пахнущий салон машины. Ледяные иглы промозглого ветра тут же полетели в её сторону и обожгли горячие щёки и руки. После дождя чувствовалась приятная свежесть и прохлада, а звук тихих одиноких капель, всё ещё падающих на мокрый асфальт, немного успокаивал и помогал собраться с мыслями. Джису откинула глубокий капюшон и оглянулась на Чонгука, который уже через пару секунд стоял рядом с ней и рассеянно крутил ключи на пальце. Не сговариваясь, они двинулись ко входу в здание и вскоре оказались в просторном, ярко освещенном холле. Воздух был пропитан запахами медикаментов и дезинфицирующих средств, кругом, не спеша, прогуливались больные, а врачи и сотрудники, напротив, — носились, как угорелые, при этом успевая делать ещё что-то. Пока Джису разглядывала обстановку, Чонгук отыскал взглядом ресепшен и без слов потянул девушку к нему, схватив её за руку. Стоявшая за ним женщина, завидев приближающихся молодых людей, подняла взгляд и приветливо улыбнулась, откладывая ручку и какие-то документы, которые до этого заполняла. — Здравствуйте! Чем могу помочь? — Добрый вечер, — улыбнулся Чонгук, облокачиваясь о стойку. — Не могли бы вы подсказать, в какой палате находится Ким ДжинХо? Его сегодня к вам привезли. — Извините, но время посещений уже закончилось, — вежливо проговорила женщина, виновато улыбнувшись. — Приходите лучше завтра. — Мы не можем завтра, — встряла до этого молчавшая Джису, немного оттеснив Чонгука и всем корпусом подаваясь вперёд. — Пожалуйста, позвольте нам пройти. Там мой отец и брат должен быть. — Извините, но я... — женщина попыталась возразить, но умолкла, когда встретила влажный умоляющий взгляд девушки. — Пожалуйста, — повторила брюнетка, состроив ещё более жалобное выражение лица. Чонгук только удивлённо глазами хлопал, пока смотрел на свою готовую расплакаться жену, почти залезшую на ресепшен, и на колеблющуюся медсестру, беспомощно хлопающую глазками. Он-то сам хотел разобраться, а Джису, оказывается, и без него может прекрасно уболтать эту милую женщину. — Ладно, — выдохнула медсестра, бессильно махнув рукой. — Только недолго. Третий этаж, двести седьмая палата. — Спасибо! — прошептала Джису и, схватив Чонгука за руку, понеслась к лестнице. Пара стремительно преодолела два этажа и, оказавшись на нужном, быстро пошагала по тихому, безлюдному коридору, вглядываясь в таблички на дверях. — Где же эта палата? — бубнила Джису, озираясь по сторонам и пытаясь одновременно подстроиться под размашистые шаги Чонгука. — Эй, это не твой брат там стоит? — заметив высокую фигуру парня и знакомую каштановую шевелюру, Чонгук притормозил и указал на неё пальцем. — Да, — брюнетка присмотрелась и, узнав в юноше брата, отпустила руку Чона и кинулась к нему. — Да, это он. Намджун! Парень тут же обернулся, услышав негромкий, осторожный оклик, и пошёл навстречу сестре. Выражение его лица было крайне серьёзным, между нахмуренных бровей пролегла небольшая морщинка, а зубы крепко стиснуты, да и выглядел он каким-то измученным и не выспавшимся, о чём говорили тёмные круги под глазами и нездоровый цвет лица. Джису подбежала к брату и стиснула его в крепких объятиях, уткнувшись носом в родное плечо. Чонгук, оставшийся позади, только глаза закатил и подавил в себе желание вырвать жену из объятий её брата и заключить в свои, и плевать, как на это отреагирует Намджун. Но Чонгук выкинул глупые мысли из головы и последовал за Джису, спрятав руки в карманах штанов. Джун через несколько секунд чуть отстранился и посмотрел на сестру, а в следующих миг весь напрягся и пристально вгляделся в её лицо. Слабая вымученная улыбка, до этого сияющая на его лице, потухла, а в глазах загорелось беспокойство. — Это... — парень ухватился пальцами за подбородок Джису и чуть повернул её голову в сторону, внимательно разглядывая бледную гематому на её щеке. — Это что такое? Намджун выжидательно посмотрел сначала на брюнетку, потом поднял взгляд на Чонгука. Ужасная догадка вмиг осенила парня, и прежде чем он кинулся на, как ему показалось, хозяина этого синяка, Джису с силой вцепилась в плечи брата и быстро зашептала: — Успокойся, прошу тебя! Это не то, что ты подумал! Я клянусь тебе, Чонгук не делал этого... — Тогда кто? — взбешенно прошипел Джун, сжимая плечи сестры, и дико оглядываясь на брюнета. — Я потом тебе всё объясню, — девушка успокаивающе погладила парня по предплечью и умоляюще заглянула ему в глаза. — Тебе не о чем волноваться, правда. — Это точно не он? — после небольшой паузы, недоверчиво спросил юноша, всё ещё разглядывая щёку брюнетки. — Нет, это не он. Брюнетка замолчала и напряжённо ждала дальнейшей реакции шатена, но, к счастью, он начал успокаиваться, и его дикий взгляд вскоре потух и исчез. Джису облегчённо выдохнула и перевела дух. Она сейчас просто предотвратила катастрофу, которая могла произойти по её глупости. Девушка ещё дома могла с легкостью замаскировать это бледное пятно тональником, но из-за своей забывчивости и огорошившей её новости, она совсем об этом забыла. Но, благо, всё обошлось, и Намджун ей поверил. Не хватало ей ещё, чтобы эти идиоты здесь поубивали друг друга из-за такой глупости. Намджун всё ещё внимательно рассматривал гематому Джису, но, заметив приближение юноши, поднял голову и недобро прищурился, ещё сильнее нахмурив брови. Его тёплый взгляд, ранее дарованный сестре, тут же покрылся ледяной корочкой и острыми лезвиями впился в Чонгука. Заметивший эти перемены парень даже не придал им значения и не остановился, подойдя к ним ближе и встав позади Джису. — А ты что здесь забыл? — недовольно скривился Ким, выпуская сестру из объятий. — Намджун... — укоризненно покачав головой, начала девушка, сжимая пальчиками локоть парня, тем самым прося остановиться и не начинать перепалку. — А ты пораскинь мозгами, — насмешливо ухмыльнулся Чон, а внутри уже кипел от возмущения. — Мне нужно было отпустить её одну среди ночи? — Мог бы привести её и свалить, — прошипел Намджун, сжимая кулаки. Он всё это время был в состоянии ужаснейшего напряжения, а появление ещё и этого раздражающего типа с завидной скоростью начало доводить его до точки кипения. Он готов был сейчас сорваться на парне только, чтобы выпустить пар и не копить всё в себе. Сказалась бессонная ночь, очередная ссора с Дженни и несчастье, приключившееся с отцом. — Не обязательно было приходить и мозолить мне глаза. Это семейные проблемы, и ты к ним отношения не имеешь. — Намджун, перестань! — Джису встала между мечущим молнии взглядом братом и Чонгуком, который уже дернулся в его сторону, сжав кулаки. — Если ты не заткнёшься, я тебе врежу, — угрожающе прищурив глаза, прошипел Чон. — Давай, попробуй! — рыкнул шатен и дернулся в сторону брюнета, но был остановлен сестрой. — Прекратите! — прикрикнула девушка, с трудом отстранив готовых накинуться друг на друга парней. — Что вы тут устроили?! Намджун, ты с ума сошёл? —Джису легонько шлёпнула брата по плечу, пытаясь отвлечь его внимание от Чонгука и привлечь его к себе. — Чего ты накинулся на него? Парень не ответил. Только продолжал хмуро пялиться на юношу, который так же не сводил с него глаза, прожигая в нём дырки. Ким переводила взгляд с одного на другого и готова была в любой момент остановить этих дураков, но, к счастью, Намджун отступил первым. Он потупил взгляд, опустил голову и отошел в сторону, опускаясь на стоящую рядом скамейку. — Придурки, — раздраженно пробормотала брюнетка, покачав головой. Джису обернулась к молчавшему Чону, который всё так же не отводил свой воинственный взгляд от её брата. Девушка так и чувствовала, что у парня руки чесались навалять обидчику, но он держал себя в руках, проглатывая противный комок раздражения и обиды. Брюнетка тронула юношу за плечо, заставив оторваться от созерцания Намджуна и посмотреть на себя, и тихо прошептала извинения. Чонгук даже головой не кивнул в знак того, что всё понимает. Он осторожно убрал девичью руку со своего плеча и отошёл, приземлившись на другую скамейку, стоящую напротив той, где сидел Ким. Парень вытянул ноги, скрестил руки на груди и прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что не намерен больше произносить ни слова. Джису осталась стоять на том же самом месте. Ей так и хотелось отпустить двум упрямым баранам хороших подзатыльников. Они вели себя, как дети малые, и ещё больше заставляли Ким нервничать и волноваться. — Присядь, — кинул сестре Намджун, не отрывая глаз от потолка. — Доктор обещал скоро подойти. — А КанХи где? — девушка вдруг вспомнила про мачеху, которая тоже приехала в больницу с Намджуном. На самом деле, дома тогда она была одна, и когда отцу стало плохо, именно КанХи вызвала наряд скорой помощи и позвонила Намджуну. Если бы женщина тогда не находилась в доме, всё бы было намного хуже. — Она отошла куда-то. Тоже скоро вернётся. Джису кивнула и хотела было уже подойти к брату и сесть с ним рядом, но остановилась, заметив внимательный взгляд со стороны. Чонгук глядел на неё из-под полуопущенных век и ждал её дальнейших действий. Девушка устало закатила глаза, а с губ сорвался нервный смешок, когда она поняла, чего хочет парень. Вот что ей делать с этими детьми? Почему из-за их глупой мальчишеской вражды она должна выбирать между братом и мужем? Так хотелось отругать их, но сейчас мужская гордость не позволит им нормально воспринять информацию, и парни просто пропустят её слова мимо ушей или ещё хуже — опять начнут пререкаться. Чтобы никого из мальчиков не обидеть и уж тем более не принимать участие в их глупой игре, девушка села на третью скамейку и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. Намджун удивлённо глянул на неё, а Чонгук только ухмыльнулся, сокрушенно покачав головой. Так они и просидели в тишине до тех пор, пока по коридору не раздался звонкий цокот каблуков. Джису обернулась на шум и разглядела в приближающейся фигуре КанХи. В одной руке она несла стаканчик с кофе, а пальцами свободной терла переносицу и уставшие за день глаза. Брюнетка поднялась со своего места, когда женщина подошла ближе и с лёгким удивлёнием воззрилась на падчерицу, а, увидев Чонгука, вся как-то подобралась и выпрямилась, мигом сгоняя с лица усталость. — Добрый вечер! Чон поднялся и поклонился женщине, нехотя растянув губы в вежливой улыбке. — Здравствуй, КанХи, — слегка прокашлявшись, поздоровалась Ким, привлекая к себе внимание мачехи. — Ах, и тебе добрый вечер, Джису, — равнодушно глянула на девушку женщина, словно только сейчас её заметила, затем снова повернулась к Чону. — Вы так быстро приехали? — скорее из вежливости, чем из интереса спросила КанХи, глядя на юношу. — Мы думали, что вы решите выехать только завтра. — К чему нужно было ждать до завтра, если и сегодня можно было быстро добраться до города, — ответил Чонгук, с неохотой поддерживая бессмысленную беседу. — Пробок на дороге меньше было. — Понятно, — кивнула женщина, на что Джису только глаза закатила и вышла чуть вперёд. — Что с папой, КанХи? Ты с доктором ещё не виделась? Женщина устало вздохнула и сунула руки в карманы пальто, затем немного раздраженно посмотрела на падчерицу. — Ещё не виделась, но он обещал подойти с минуты на минуту. Там, — она указала на дверь палаты, в которой лежал отец. — Сейчас медсестра, а доктор скоро придёт и разъяснит нам всю ситуацию. Всё это женщина говорила с таким усталым и страдальческим выражением лица, словно разговаривала с глупым, маленьким ребёнком. И выглядела она действительно очень измученной, хоть и пыталась казаться прежней уверенной КанХи. Сейчас она была одета, как попало, волосы были небрежно собраны на затылке, а на лице ни грамма косметики, что было для неё несвойственно. Джису ни разу не видела, чтобы мачеха выходила из дома не при полном параде, а сегодня вот видит впервые, что немало её удивляет. На самом деле, КанХи к отцу всегда хорошо относилась, а вот своих падчерицу и пасынка не жаловала. Постоянно раздражалась и срывалась на них, но своего мужа очень уважала и всегда поддерживала. Намджун считал, что ей просто выгодно находиться рядом с отцом, а вот Джису всегда думала иначе. Она, почему-то, была твёрдо уверена в том, что деньги тут особой роли не играют, хоть к мачехе Ким особых тёплых чувств не испытывала. Они все снова вернулись на свои места, но долго им сидеть не пришлось. Буквально через несколько минут появился и доктор. Он стремительным шагом пересекал коридор, одновременно изучая какие-то документы, затем поднял голову и вежливо улыбнулся, стягивая с переносицы очки. Джису подскочила со своего места одновременно с Намджуном и пошла навстречу мужчине, нервно сминая пальцами края толстовки. — Ну как он, доктор? — сразу же накинулся с вопросами Джун, нагнав сестру и встав слева от неё. — Ну, могу вас обрадовать, — бодро сообщил мужчина, устало, но облегчённо улыбнувшись. — Жизни пациента ничего не угрожает, кризис миновал. Этот приступ спровоцировали недосыпания, постоянный стресс и полное пренебрежение собственным здоровьем. Скажите, он следит за своим давлением? — Что вы, доктор, — виновато улыбнулась КанХи, встав рядом с пасынком. — Мой муж настолько глубоко уходит в свою работу, что вообще не считает нужным хотя бы нормально питаться, что уж говорить о контроле за давлением... — А вот это очень плохо, — нахмурился мужчина, поджав тонкие, бледные губы. — Именно из-за такого безалаберного отношения случился этот приступ, и если бы не вовремя оказанная помощь, последствия были бы гораздо более серьёзными. Это ведь вы вызвали врачей? — доктор посмотрел на КанХи и, дождавшись её кивка, продолжил. — Считайте, что это вы сегодня спасли своего мужа. Джису с трудом оторвала взгляд от мужчины и посмотрела на такую же взволнованную мачеху взглядом, полным удивления, благодарности и облегчения. Просто огромнейший груз страха, вины и беспокойства свалился с хрупких плеч девушки, и она впервые за эти долгие часы смогла вздохнуть полной грудью. Раздирающий горло комок заставлял Джису чуть ли не плакать от облегчения, но она с силой прикусила нижнюю губу и не позволила чувствам взять верх. — Доктор, — пролепетала брюнетка, с трудом подавляя дрожь в голосе. — А к нему можно? — Сейчас ваш отец отдыхает, поэтому лучше его не беспокоить. Но вы можете навестить его завтра. — А сколько он пробудет у вас? — Намджун был точно в таком же состоянии, как и сестра, только маскировал свои чувства гораздо лучше. Не престало мужчине распускать нюни и расслабляться, даже когда очень хочется. — Недельку полежит у нас и подлатает своё здоровье, а после за этим придется следить вам. Я позже объясню все подробности, сейчас же вам лучше ехать домой. Всё-таки, часы посещений давно закончились. — Да-да, конечно, доктор, — Намджун вышел вперёд и пожал мужчине руку, благодарно улыбнувшись. — Спасибо вам. — Что вы, не за что, — доктор в последний раз улыбнулся, затем попрощался и покинул их, уйдя в компании медсестры, покинувшей палату ДжинХо. — Ну что? — облегчённо выдохнул Джун, потерев шею. — По домам? КанХи и Джису одновременно кивнули и двинулись вслед за направившимся к выходу Намджуном, но Ким в последний момент притормозила и оглянулась на одиноко шедшего позади Чонгука. Он не спеша плёлся за ними и смотрел себе под ноги. Нагнав ждущую его Джису, парень поднял голову и слабо улыбнулся. Брюнетка ответила тем же и взяла его под руку, не заметив, как в этот момент оглянулся Намджун и шокированно воззрился на сестру, которая ласково улыбалась Чону и скользнула ладошкой в его карман, переплетая с ним пальцы. КанХи давно уже спускалась по лестнице, а шатен всё стоял и не мог поверить своим глазам. Его маленькая сестрёнка держится с парнем за руки и улыбается ему так же, как улыбалась ему самому Дженни! Больное и уставшее сознание тут же подбросило ему картинки, где Джису с этим козлом обнимается, милашничает, целуется или... — Блять... — прошептал юноша, тряхнув головой и в ужасе уставившись на улыбающуюся девушку. От одной только мысли, что этот гаденыш касался его сестры, сердце в ужасе вздрагивало в груди, а ладони судорожно сжимались в кулаки. Желание хорошенько начистить морду бабнику, посмевшему запудрить его Джи мозги, возросло в несколько десятков раз, и Намджун только чудом держал себя в руках. Когда брюнетка подошла ближе и оторвалась, наконец, от Чона, она заметила взбешенный и шокированный взгляд брата, которым тот сверлил то её, то Чонгука. Ким застыла, согнав улыбку с лица, и встретилась взглядом с юношей. Её мороз пробрал по коже, когда она увидела такой серьёзный, суровый, непонимающий и, что ещё хуже, укоризненный взгляд парня. Он смотрел на неё так, будто Ким его страшно предала или же разочаровала. Намджун никогда так на неё не смотрел. Ни разу в жизни. И сейчас, испытав это на себе, Джису было очень обидно и гадко на душе. Что она сделала такого, что заслужила от самого близкого человека такой осуждающий взгляд? По хорошему, девушке сейчас нужно было высвободить свою руку и отойти от Чонгука на несколько шагов, чтобы не провоцировать Джуна, но она сделала другое. Ещё сильнее прижалась к боку юноши и обвила второй рукой его локоть, вцепившись в него так, будто надеялась найти защиту за его широкой спиной. Намджун ещё сильнее покраснел от злости из-за этого жеста и с ненавистью воззрился на замершего Чонгука, который в душе злорадствовал и испытывал самое настоящее удовольствие от такого сокрушённого вида парня. Джуну понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и иметь возможность сказать хотя бы слово. — Нам нужно поговорить, — выдавил шатен, вперившись в лицо сестры грозным взглядом, от которого у той даже в сердце ёкнуло. Как же непривычно ей было испытывать на себе гнев брата. — Говори при мне, — грубо кинул брюнет, ободряюще сжав в кармане пальцы Ким. Намджун так посмотрел на Чона, будто не мог поверить в то, что он посмел с ним ещё и заговорить. Джису каждой клеточкой чувствовала, что ещё немного, и шатен накинется на противника, и они просто разорвут друг друга на части. — Я хочу поговорить со своей сестрой, — прошипел парень, сжав кулаки так, что ногти впились в кожу на ладонях. — А с тобой я потолкую отдельно. — Ты меня пугать вздумал? — тут же завелся Чонгук, шагнув вперёд и задвинув Джису себе за спину. Словно боялся, что Намджун её сейчас отберёт у него и увезёт с собой. — С чего бы? — хмыкнул Джун, смерив парня брезгливым взглядом. — Могу и так хорошенько начистить твою смазливую морду! — Давай, валяй! — Чонгук окончательно сорвался с цепи и кинулся в сторону приготовившегося парня, но Джису вовремя выскочила вперёд и загородила брата собой, вцепившись юноше в плечи. — Чонгук, прекрати! — воскликнула девушка, умоляюще глянув на него снизу вверх. — Успокойся, прошу тебя. Не слушай его... — Джису, отойди, — строго приказал Джун, не сводя хищного взгляда с разъяренного брюнета. — Нет! — Ким стремительно обернулась и вжалась спиной в грудь Чона, покрасневшими глазами уставившись на брата. — Что ты здесь устроил?! Я не узнаю тебя, Намджун-а... Парень будто не обратил внимание ни на жалобный голос сестры, ни на её слезящиеся глаза. Всё внимание было направлено на противника, а в груди жарко пульсировала убийственная смесь из злости, ненависти и непонимания, которая и подстрекала юношу к таким агрессивным, несвойственным ему действиям. — Я сказал, что хочу с тобой поговорить. Пусть свалит. Чонгук зашипел, но не сдвинулся. Не мог же он оттолкнуть вцепившуюся в него мёртвой хваткой девушку. Ему оставалось только стрелять в шатена гневными взглядами и шёпотом кидаться в него ругательствами, которые прекрасно слышали брат с сестрой. — Чонгук, пожалуйста, подожди меня на улице, — срывающимся голосом попросила Джису, подёргав его за край куртки и заставив опустить на неё взгляд. — Пожалуйста... Чонгук колебался, ведь не хотел уходить, не разобравшись с обнаглевшим парнем по-мужски, но девушка готова была расплакаться перед ним, и это заставило его послушаться. Не мог он видеть женские слёзы. Парень нехотя коротко кивнул, обошёл взволнованную жену и пошёл к лестнице. — Козёл, — прошипел Чонгук, проходя мимо Намджуна и грубо задев его по пути плечом. Парень не сдвинулся с места, даже вслед удаляющейся спине не посмотрел. Подождал, пока шаги стихнут, и вновь повернулся к сестре. Джису молча ждала слов юноши и упрямо смотрела ему прямо в глаза, всем своим видом показывая, как она зла на брата за его ужасное поведение. Джун тоже не сводил глаз и пытался хоть немного успокоиться, чтобы поговорить нормально и не сорваться на сестре, которая и так была уже на взводе. Он несколько долгих минут мучал её тяжёлым молчанием и своими прищуренными глазами, в которых плескалось столько обиды и негодования, что девушке тут же стало не по себе, а потом, наконец, заговорил: — Что это сейчас было? — убийственно спокойным и тихим голосом проговорил юноша, скрестив руки на груди. — Именно то, что ты подумал, — так же спокойно ответила Джису, не прекращая сверлить шатена строгим взглядом. — Ты с ним... — Намджун не договорил. Слишком трудно ему было произнести эти слова. Он закрыл рот и тяжело сглотнул, выжидающе глядя на сестру и нервно кусая изнутри щёку, надеясь услышать отрицательный ответ. — Да, — твердо ответила брюнетка, подтвердив все опасения брата. Шатен замолчал на несколько секунд. Он вмиг побледнел и прикрыл глаза, неверяще качая головой. — Джису... Ты в своем уме? — Пока да. — Как ты можешь... — прошептал парень, с обидой глядя на сжавшуюся в комок, но держащуюся из последних сил сестру. — С ним... — А что с ним не так? — вспыхнула девушка, крепко стиснув кулачки. — Что? Говори. Ты его совсем не знаешь... — Да плевать я на него хотел! — с трудом вернувшееся спокойствие исчезло, и вернулась прежняя агрессия парня, что немало напугало Джису. — Неужели ты не понимаешь? Да этот гад тебе мозги пудрит, а ты и ведешься! Ты не должна... Ты не можешь с ним быть хоть в каких-то отношениях... — Это моё дело! — оборвала речь брата брюнетка, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Её пугала возникшая между ними распря, пугали тона, на которых они говорили. Девушка всем сердцем хотела, чтобы эта их ссора исчезла так же быстро, как и появилась, хотела остановиться и прекратить говорить то, что так и рвалось изнутри, но не могла. Уже не могла. — Я сама могу выбирать, кого мне любить... — Любить?! — воскликнул Намджун и вдруг рассмеялся, нервно взъерошив волосы. — Что ты несёшь вообще? Вы только месяц знакомы, а ты уже говоришь о какой-то там любви?! Да что ты знаешь о ней?! — Можно подумать, что ты знаешь! — глаза уже нещадно жгло, а горло раздирал противный комок, готовый вырваться с глухими рыданиями. Ей было невыносимо слышать такое от всегда доброго и чутко старшего брата, который никогда на неё не повышал голос и не обижал. — Уж побольше тебя... — Тогда какого чёрта Дженни от тебя ушла?! Джису захлопнула рот и в ужасе воззрилась на вмиг побледневшего брата, дёрнувшегося так, будто сестра самолично вонзила ему нож в сердце. Их шокированные взгляды скрестились, а звенящая, оглушающая тишина неимоверно давила на обоих, заставляя судорожно ловить ртом воздух. Джису не могла поверить в то, что посмела так сказать. Она ведь прекрасно знала, как сильно Джун мучается и страдает, так какого чёрта она разворошила эту ещё не зажившую рану? Как могла она так жестоко с ним поступить, ударив по самому больному месту? У брюнетки нещадно разрывалось сердце от тяжёлого взгляда брата. В нём она видела столько боли, разочарования и осуждения, сколько никогда за свою жизнь не встречала. Джису и не представляла, что Джуна можно так задеть. При ней он всегда был стойким, уверенным, непоколебимым, а сейчас был похож на избитого, затравленного волка, дико вглядывающегося в своего мучителя. Девушка закусила губу и подавила жалобный всхлип, когда парень отвернулся от неё и стиснул челюсти, сжав кулаки. Ей хотелось кинуться к нему, сжать в объятиях и до бесконечности просить прощения. Только бы не видеть больше этой муки в каждой черточке его бледного лица, только бы избавить его доброе сердце от страданий. И Джису уже готова была начать говорить, но остановилась, когда Намджун вдруг улыбнулся и коротко хрипло рассмеялся. Ким настороженно вглядывалась в его лицо и боялась даже вздохнуть, пугаясь этого жуткого, нездорового смеха. Джун потер лицо ладонями, затем повернулся и вновь посмотрел на сестру, но уже не так, как прежде. В его глазах девушка видела искорки веселья и холодного равнодушия, что больнее всего ранило её и оставило ещё один кровоточащий рубец на сердце. — Хорошо, — проговорил юноша, не прогоняя лёгкой улыбки с лица. — Ладно. Поступай, как хочешь. Тебе же лучше знать. Вот только потом, когда этот ублюдок наиграется и разобьёт тебе сердце, я тебя успокаивать не буду, ясно? Джису вздрогнула и рвано выдохнула. Её лицо исказила гримаса обиды и боли, принесенной только что родным братом. Она не хотела верить своим ушам, которые слышали эти ужасные слова, произнесенные с такой лёгкостью и пренебрежением, не хотела верить своим глазам, которыми видела не своего любимого брата, а совершенно чужого ей человека. Джису поджала губы и тяжело сглотнула, загоняя непрошеные слёзы куда подальше. Она собралась с духом, глубоко и медленно вздохнув, и подошла ближе к парню. Чуть наклонила голову и внимательно вгляделась в родные черты лица, покачав головой и тихо прошептав: — Ты совсем ничего не понимаешь, братик. Я уже не маленькая, понимаешь? Я сама могу за себя решать, и никто не имеет права делать это за меня, — Джису вглядывалась в его глаза, надеясь увидеть в них своего брата, но страшная маска холодности и бездушия, прилипшая к лицу юноши, не спадала, заставляя говорить девушку ещё и ещё. — Сначала в своей жизни разберись, а потом уже советы давай. Брюнетка опустила голову, обошла шатена и направилась к выходу, отчаянно кусая губы и часто моргая из-за набежавших слёз. Намджун остался стоять на том же месте, невидяще смотрел в пол и вслушивался в удаляющиеся шаги сестры. Он не попытался её догнать, не сделал попытку извиниться, даже не оглянулся ей вслед. Ему было чертовски обидно и больно. Он испытывал вину за брошенные в сердцах обидные слова. Никак не мог забыть взгляд своей несмышленой сестрёнки, похожей в тот момент на беззащитный дрожащий комочек, который он лично почти довёл до слёз, хотя в детстве готов был разорвать любого глупого мальчишку, посмевшего обидеть его сестру. Он и сейчас пытался её защитить, хотел образумить и объяснить, что этот ушлепок просто с ней играет и пользуется, но разве можно что-то доказать по уши влюблённой девчонке. Намджун устало прислонился к стене и медленно по ней сполз, откинув голову на стену и прикрыв глаза. В последнее время на него сваливается столько проблем, что порой хочется плюнуть на всё и куда-нибудь свалить, но он не может. Он же не трус и не слабак, в конце концов. Не имеет права всё бросить и сбежать. Не посмеет оставить сестру, Дженни, отца. Ему просто нужно немного времени, чтобы разобраться со всем, перестать себя жалеть, роптать на судьбу и просто последовать верному совету сестры: заняться своей жизнью.

***

Джису выскочила из больницы и сломя голову понеслась к машине, на ходу вытирая мокрые щёки рукавами толстовки. Она не переставая шмыгала носом, всхлипывала и шепотом ругала брата за его глупость и напускное равнодушие, которым он минутами ранее обидел её и заставил разреветься ещё на первом этаже здания. Брюнетка чувствовала себя просто отвратительно, потому что не привыкла так серьёзно скандалить с Намджуном. На её памяти они ругались всего-то парочку раз, да и причины были пустяковые и детские, а сегодня они впервые крупно поссорились и наговорили друг другу кучу гадостей, отчего на душе было вдвое гадко. Джису прекрасно понимает, почему Джун так неприязненно относится к Чонгуку, который с ним не церемонится и показывает грубого, избалованного и драчливого себя во всей красе. Для Кима Чон остаётся всё тем же гадким мальчишкой, с которым они познакомились месяц назад, но ведь Джису за то время узнала юношу куда лучше и знает о нём намного больше Намджуна. Он не имел права закатывать скандал и указывать ей что делать. Но что больше всего расстроило Джису, так это уверенность шатена в том, что его сестра маленькая глупая девочка, которая ничего не может решить самостоятельно и которую с лёгкостью могут обвести вокруг пальца. И, возможно, Джису действительно ещё девчонка, пока не видевшая жизни, но ведь она далеко не глупа и ни за что не позволила бы кому-либо себя обманывать и уж тем более пользоваться собой. Намджун этого не понимает. Он до сих пор считает её несмышлёным ребенком, нуждающимся в защите. Девушка не винит его за это, ведь он старший брат и с малых лет привык так считать. Но Ким хотелось бы, чтобы Джун начал воспринимать её как взрослого человека и принял её выбор, какой бы он ни был. Джису продолжала остервенело тереть уже покрасневшие глаза и щёки и чем ближе подходила к знакомому автомобилю, тем медленнее становился её шаг. Девушка пыталась успокоиться и привести себя в божеский вид, чтобы не волновать Чонгука, у которого и без этого найдутся вопросы. Она была уже в нескольких шагах от машины, когда парень её заметил. Он выкинул недокуренную сигарету, выдохнул едкий серый дым и, оттолкнувшись от капота, пошёл девушке навстречу. — Ну как всё... — Чон запнулся и вгляделся в лицо брюнетки, с трудом различимое в темноте. — Ты что, плачешь? — Нет, — пробормотала Ким, качнув головой, и попыталась обойти юношу, но тот перехватил её и развернул к себе. — Что он тебе наговорил? — Ничего, — устала прошептала брюнетка, слабо дёрнув рукой, которую сжимали цепкие мужские пальцы. — Джису... — Я же сказала, ничего! — вспыхнула девушка, с силой дёрнувшись и вырвавшись из хватки парня. Джису отошла на несколько шагов и хмуро глянула на молчавшего брюнета, который пристально и спокойно смотрел на неё из-под упавших на глаза тёмных прядей. Девушка только сейчас поняла, что накричала на него, и груз вины перед ещё одним дорогим человеком тяжело опустился на её поникшие плечи. Она переминалась с ноги на ногу и нервно кусала губы, пытаясь подобрать нужные слова, но уставший измученный мозг совсем не хотел работать. Джису сейчас мечтала только том, чтобы этот ужасный день поскорее закончился, чтобы все, кого она сегодня умудрилась обидеть, забыли об этом и не держали на неё зла. Чонгук очень долго смотрел на девушку, и она никак не могла понять злится он или обижается. По его взгляду ничего нельзя было сказать. Этот парень умеет, когда нужно, прекрасно прятать свои истинные чувства, что привлекает внимание окружающих и заставляет их гадать над тем, что скрывается за этим серьёзным, пристальным, скучающим и немного печальным взглядом. — Поехали домой, — негромко проговорил юноша и подошел к своей машине. Джису только печально оглянулась ему вслед, а невысказанные слова так и застряли где-то в груди и неприятно жгли изнутри, напоминая ей, какая она эгоистка. Чонгук ведь ничем не заслужил подобное к себе отношение, не заслужил того, чтобы на нём срывались и кричали на него, как на провинившегося ребёнка. Джису обязательно нужно извиниться, вот только как набраться смелости, если один взгляд юноши заставляет виновато опускать голову? Девушка тихо, страдальчески застонала, загребая пятернёй волосы, затем снова обернулась на автомобиль. Мотор уже тихо урчал, фары горели, и Чонгук ждал только оставшуюся на улице жену. Брюнетка нехотя поплелась к машине, распахнула дверцу и забралась в тёплый салон, устраиваясь в кресле и попутно косясь на парня, который вообще на неё не смотрел. Он молча тронулся с места и покинул парковку, выезжая на ярко освещенную фонарями дорогу, ещё кишащую носящимися автомобилями. Всю дорогу они ехали молча, и только негромко бормочущее радио разгоняло тоску и давящую на нервы тишину. Чонгук упорно молчал и не сводил глаз с дороги, а Джису считала секунды до их приезда и мечтала поскорее выбраться из этой машины. На неё неимоверно давила вина перед юношей и она бы сделала сейчас всё, что угодно, только бы он сказал хоть слово. Сама она боялась заговорить и корила себя за трусость и нерешительность. Старалась не смотреть на него, чтобы не усугублять своё плачевное положение, поэтому пялилась в окно. Так они и доехали, и стоило машине въехать на территорию их дома и остановится, Джису выскочила из салона и поплелась в дом, прилагая все силы, чтобы не обернуться и не посмотреть на Чона, чей взгляд она чувствовала спиной. Девушке сейчас хотелось просто побыть одной, чтобы хоть немного прийти в себя и всё хорошенько обдумать. Она была не в состоянии нормально соображать и говорить в таком состоянии с Чонгуком ей не хотелось. Джису стремительно взбежала по лестнице, по пути поздоровавшись с дворецким, и юркнула в свою комнату, бессильно повалившись на кровать. Она шумно выдохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь долгожданным покоем. Мысли беспорядочно роились в голове, крутясь вокруг Намджуна, Чонгука, отца. Ещё сегодня утром девушка была в таком прекрасном расположении духа и потом днём так хорошо провела время кругу семьи, а что же сейчас? Она разругалась с братом в пух и прах, обидела Чонгука, выплеснув на нём своё негодование. Брюнетка бы так хотела разобраться со всеми своим проблемами разом, но вынуждена мучиться под гнётом собственной совести и всю ночь терзать своё уставшее сознание в надежде прийти к верному решению. Джису с трудом подняла свою тушку с постели и прошаркала в ванную комнату, надеясь привести голову в порядок при помощи душа. Скинула всю одежду и забралась в кабинку, выкрутив кран и выпустив тёплые струи воды. Она провела там добрых полчаса и за это время пришла лишь к одной мысли: нужно пойти к Чонгуку прямо сейчас, не дожидаясь утра, и попросить прощения. Пусть хотя бы перед ним она искупит свою вину. Твёрдо вознамерившись исполнить задуманное, Джису покинула душевую кабинку, вернулась в комнату, в торопях обсушилась и накинула на себя пижамные штаны и футболку. Влажные волосы она не удосужилась даже высушить, небрежно вытерев их полотенцем, чтобы не капала вода. Джису довольно сильно нервничала, когда шла к комнате Чона, и мысленно повторяла задуманную ещё в ванной речь, одновременно стараясь успокоиться. Подойдя к нужной двери, немного потопталась перед ней, нервно сжимая пальцы, затем негромко постучалась. Ответа не было, и Джису стукнула костяшками пальцев по деревянной поверхности ещё несколько раз. И снова ничего. "Возможно, он обижается и поэтому не открывает" — подумала Ким, потерев шею, и собиралась уже уйти, но заставила себя остаться. Она сделает это именно сегодня и не будет ждать ни секунды! Девушка решительно толкнула дверь и с весьма серьёзным лицом вошла в комнату, в которой, как оказалось, даже не было её хозяина. Весь пыл мгновенно испарился, и Джису недоумевающе осматривалась, не понимая, куда мог деться Чонгук, ведь все его вещи были здесь, небрежно закинуты на поверхность постели. И только через несколько секунд до ушей брюнетки дошёл шум, доносящийся из ванной комнаты. — Вот же дура, — прошипела Ким, несильно хлопнув себя по лбу. Чонгук в ванной, а она так бессовестно ворвалась в его комнату. Нужно скорее уходить и вернуться попозже, когда парень не будет занят. И только девушка собиралась развернуться, как дверь ванной комнаты распахнулась, и из неё вышел Чонгук. Джису так и застыла на месте, боясь пошевелиться или же вздохнуть, и невольно пялилась на полуобнажённого юношу, на бедрах которого хлипко болталось единственное прикрытие — махровое полотенце. Он не заметил гостью, так как сушил полотенцем поменьше влажные волосы, и как ни в чём не бывало прошёл к кровати. Девушка продолжала бессильно глотать ртом воздух и не могла отвести глаз от хорошо сложенной, подтянутой фигуры парня, хотя всё внутри вопило о том, чтобы она хотя бы моргнула. Юноша тем временем отвернулся от Джису и склонился над постелью, открывая прекрасный вид на крепкие плечи и накаченную спину, обтянутую гладкой смуглой кожей. На его теле до сих пор яркими пятнами пестрели синяки, оставленные теми мужчинами, а продолговатые красные царапины на ребрах больше всего привлекали внимание Джису, заставляя её болезненно морщиться. Чонгук вдруг выпрямился, откинул полотенце, которым сушил волосы, ухватился за единственную на нём вещь и хотел её уже стянуть, как Джису в миг пришла в себя, в ужасе зажмурила глаза и громко воскликнула: — О Господи, замри! Не смей это снимать. Чонгук вздрогнул и стремительно обернулся, в шоке уставившись на пунцовую, как спелый помидор, девушку, в страхе закрывающую глаза ладошками. — Ты... — пролепетал парень, крепко вцепившись в полотенце и не давая ему упасть. — Что ты здесь делаешь? — Я хотела извиниться... Стучалась, а ты не открывал... Потом зашла, тебя не было, а потом это... Джису всё этого говорила так быстро и хаотично, что Чонгук с трудом понимал смысл. Он всё ещё не отошёл от удивления, поэтому даже забыл о том, что стоит перед бедняжкой практически обнаженный и до смерти её смущает. Если бы юношу не застали врасплох, он бы привычно начал кидаться похабными шутками и довёл бы свою жутко стеснительную жену до истерики, но сейчас он молчал, нервно кусая губы. — Прости меня, — прошептала Джису, всё ещё не убирая с глаз ладони. — Я сейчас уйду. — Не надо, — остановил её парень, схватив одной рукой свои вещи, и двинулся в сторону ванной. — Я переоденусь там, а ты посиди пока здесь и подожди меня. Чонгук шмыгнул в комнату и закрыл за собой дверь, оставив девушку одну. Джису медленно убрала ладони только когда услышала щелчок замка. Она осторожно приподняла веки и схватилась за нещадно горящие щёки, жалобно застонав. Перед глазами всё ещё стояла картина с почти голым парнем, отчего смущение достигло своего пика и грозилось просто сжечь брюнетку изнутри. Она бессильно опустилась в кресло, зарывшись пальцами в волосы, и опустила голову, слушая своё обезумевшее сердце. Ей было так стыдно перед Чоном. Она бессовестно за ним подглядывала и даже не думала выдавать своё присутствие, пока всё не зашло так далеко. И что самое ужасное, ей понравилось. Джису понравилось наблюдать за ним, понравилось рассматривать его действительно красивое тело, и она, наверное, ещё долго бы разглядывала юношу, как скульптуру, если бы он вдруг не решил раздеться полностью. И от осознания этого факта девушке стало ещё хуже. — Господи, что же за день сегодня такой? — прошептала брюнетка, потерев ладонями лицо. — Ты с кем там шепчешься, солнце? — Чонгук вышел из ванной уже полностью одетый и вновь подошёл к своей кровати, сгребая всю накиданную на неё одежду. Джису молниеносно подскочила и виновато глянула на парня исподлобья, сцепив руки за спиной. — Прости меня, — пролепетала брюнетка, подойдя к юноше ближе. — За что? — не понял Чон, кидая свою одежду в стоящую в ванной корзину. — За то, что ворвалась к тебе без разрешения и увидела лишнее, — густой румянец вновь залил щёки, заставив парня мягко улыбнуться. — И за то, что накричала на тебя там, на парковке. Джису выдохнула и осторожно подняла глаза, выжидающе вглядываясь в серьёзное лицо юноши. Он больше не улыбался, и задорные искорки веселья перестали гореть в его глазах. Чонгук подошёл к ней ближе, так, что девушка почти уперлась носом ему в грудь. Брюнетка задрала голову и тяжело сглотнула, бегая глазами по его лицу. — Знаешь, — начал Чон, и от тона его голоса у Ким мурашки по спине пробежались, а низ живота вдруг непривычно сладостно начало тянуть, — я знал, что ты придёшь. Мне было интересно, как долго ты выдержишь угрызения совести. Джису удивленно моргнула и недоуменно нахмурилась, прогоняя внезапное наваждение в облике слишком завораживающего шепота юноши. — Значит... Значит, ты всё знал и всё равно строил из себя обиженного? — Я никого из себя не строил, — улыбнулся Чон, уж слишком пристально глядя на губы девушки. — Ты сама себе всё напридумывала. А молчал я, потому что ты была расстроена и сама не хотела говорить. А за то, что увидела, прощение не проси, — парень расплылся в такой самодовольной улыбке, что брюнетке захотелось его стукнуть и привести в чувства. — Я думаю, что тебе самой понравилось. Понравилось же? Если да, то могу ещё раз раздеться... Но только после тебя. Джису вся покраснела и надулась от возмущения и дикого смущения, а насмешливый взгляд Чона ещё сильнее разжигал огонь негодования. — Дурак! — воскликнула девушка и шлёпнула парня по рукам, когда он попытался её обнять. — Не трогай! Больше никогда перед тобой извиняться не буду... И в комнату твою не зайду! Джису стремительно развернулась и хотела выскочить в коридор, но дверь захлопнули перед самым носом, а её саму сжали крепкие руки и оттащили от выхода. — Пусти меня! — вырывалась девушка, пытаясь отцепить от себя настойчивые руки. — Эй, эй, ну подожди, — смеялся Чонгук, оттаскивая Джису всё дальше и дальше. — Ну, не убегай от меня. Прости, слышишь? Больше так не буду... Парень подхватил извивающуюся девушку на руки, сорвав с её губ испуганный вскрик. Она вцепилась в него мёртвой хваткой и попутно несильно била кулачками его по груди, требуя опустить её на пол. Не обращая внимание на негодование брюнетки, Чонгук донёс её до постели и тяжело повалился на неё вместе со своей ношей, без промедления подмяв её под себя. — Слезь с меня, слышишь?! — шипела Джису, ёрзая и дергаясь под ним. — Если ты меня сейчас не отпустишь, то... Чонгук воспользовался тем, что брюнетка говорила, и в нужный момент жадно приник к её рту, настойчиво протискивая туда свой язык. Джису тихо пискнула и больно прикусила его кончик, ещё раз толкнув вжавшегося в неё парня в плечи, но тот не поддался и в отместку сжал в зубах её нижнюю губу. Его ладони беспрепятственно забрались под ткань футболки и медленно начали гладить подрагивающий живот и выступающие рёбра девушки. Брюнетка тихо ахнула, поддаваясь напору и ласкам Чона, и после нескольких безуспешных попыток спихнуть с себя тяжёлое тело, сдалась и послушно открыла рот шире, впуская чужой язык ещё глубже. Былая атмосфера веселья и беспечности испарилась, и ей на смену пришло непреодолимое страстное желание юноши овладеть желанным и нежным девичьим телом, ещё не искушенным мужскими ласками. Чонгук продолжал жадно целовать Джису и ласкать её язык, то резко втягивая его в свой рот, то тесно сплетая его со своим, пока девушка пробралась под его футболку и нежно провела ладошкой по царапинам на его ребрах, а потом продвинулась дальше, начав поглаживать напряженные мышцы груди, пресса и спины. Чонгук так тесно прижался к брюнетке, что чувствовал сквозь слои одежды её мягкую грудь, не стеснённую бюстгальтером, отчего касаться её было вдвойне приятнее. Тихий глухой стон вырвался из груди парня, когда Джису чуть зашевелилась и задела животом твёрдый бугорок в его штанах. Это была последняя капля в чаше его терпения. Не ведая, что творит, Чонгук раздвинул коленом женские ноги и тесно к ней прижался, давая почувствовать степень своего возбуждения, а свободной ладонью скользнул по животу Джису вверх и накрыл её грудь, нетерпеливо и нежно сжав её. Чонгук мягко освободил покрасневшие губы брюнетки и принялся осыпать жаркими поцелуями её красное личико, постепенно опускаясь к шее. Джису под ним вся мелко тряслась и задыхалась от незнакомых и приятных ощущений. Она тихо, почти беззвучно стонала, сходя с ума от подобных ласк, которые испытывала впервые. Брюнетка послушно откидывала голову, когда Чонгук без слов давал ей это понять, и с трудом могла заставлять себя дышать из-за ощущения его тёплых, мягких губ на своей коже. Длинные тонкие пальцы юноши одновременно и сильно, и до дрожи нежно и мягко ласкали девичью грудь, срывая робкие стоны с её губ. Джису хотела бы расслабиться и позволить Чонгуку зайти так далеко, как он этого захочет, но не могла. Страх перед неизвестным брал верх и не позволял терять бдительность, не позволял расслабляться. Всё происходило слишком быстро и неожиданно, брюнетка просто была не готова. А ещё ей было страшно от того, что в неё упирался невероятно твердый орган парня, которым он иногда бессовестно терся об неё. И при каждом таком движении Джису вздрагивала и испуганно сжималась в объятиях Чона. — Чонгук, — тихо прошептала девушка, с трудом открыв глаза. — Чонгук, подожди... Парень её будто не услышал. Он ещё напористее и быстрее начал одаривать её поцелуями, а ладонь соскользнула с груди, спустилась вниз и сжалась на девичьем бедре. — Чонгук, пожалуйста, — пролепетала Джису и удивлённо ахнула, когда юноша вдруг толкнулся бедрами вперёд, сымитировав проникновение, и начал тянуть её пижамные штаны вниз. — Подожди, Чонгук, остановись... Девушка кое-как изловчилась, сжав в ладонях лицо парня, отстранила его от своих ключиц, которые он до этого целовал, и заставила посмотреть на себя. Глаза Чонгука затуманились и потемнели и глядели на Джису с таким вожделением, что той на один краткий миг стало страшно. Было чувство, что если она сделает хоть одно лишнее движение, юноша накинется на неё и сделает то, чего давно ему так хотелось. Девушка не стала вырываться или же требовать слезть с неё. Она нежно погладила его щеки и откинула нависшие над глазами влажные пряди, покачав головой. — Только не сегодня, Чонгук, — прошептала Джису, положив ладонь ему на грудь и мягко надавив. — Прошу тебя... Ровно минуту ничего не происходило. Чонгук всё так же лежал на девушке и пристально её разглядывал, кусая губы и сжимая кулаки. Он готов был сойти с ума от напряжения, когда пытался вернуть себе спокойствие. Каждую мучительную секунду ему хотелось наплевать на всё и взять девушку, чтобы в полной мере насладиться её любовью, ласками, теплом. Парень готов был на стенку полезть от того, что Джису его так жестоко обломала. Его тело до сих пор подрагивало от касаний её теплых ладоней, а внизу живота вместо сладкого, тягучего томления, теперь болезненно тянуло и сжималось. Ему нужно было срочно что-нибудь сделать со своей жаждущей удовлетворения плотью, которой было чертовски тесно в пижамных штанах. Но ведь не мог же Чонгук ради своего удовольствия принуждать к чему-нибудь Джису, которая сжалась под ним в комочек и пугливо вглядывалась в него. Поэтому парень собрал всю свою волю в кулак, вымученно улыбнулся и скатился с девушки, тяжело приземлившись на соседнее место. Он тяжело вздохнул, прикрыл глаза и замер, больше не пошевелившись. Джису облегчённо выдохнула, когда тяжёлое тело Чона скатилось с неё, и на секунду прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и перестать трястись. Она напряжённо вглядываясь в потолок, и принялась поправлять сбившуюся одежду дрожащими руками, стараясь не тревожить парня, которому, наверное, очень тяжело сейчас находиться с ней в непосредственно близости. Джису повернула голову и неуверенно на него посмотрела, вновь чувствуя вину за то, что сначала дала надежду, а потом отвергла, поэтому решила оставить юношу в покое и уйти в свою комнату. Девушка осторожно поднялась с кровати и встала на ноги, всё ещё тяжело дыша после пережитого. — Куда ты? — не открывая глаз, спросил парень, заставив брюнетку удивлённо на себя воззриться. — К себе. — Останься сегодня со мной, — прошептал Чонгук, открывая глаза и глядя на неё с прежним теплом и задором. Больше не было тех горящих, как угольки, глаз, в которых отражалась лишь похоть и страстное желание овладеть. — Я не трону тебя без твоего разрешения, обещаю. Джису ещё несколько секунд колебалась, не решаясь вновь лечь на эту постель, но все-таки сдалась под напором умоляющего взгляда карих глаз. В конце концов, если уж Чон сам предлагает, значит она его не сможет провоцировать и не будет ему мешать. — Ладно, — выдохнула брюнетка и забралась обратно на постель. Она легла на спину, сложив руки на животе, и уставилась в потолок, рассеянно кусая губы. Чонгук рядом с ней пошевелился, протянул руку к ночнику и выключил свет, погрузив всю комнату в кромешную тьму. Сердце Джису всего лишь раз испуганно дрогнуло, а потом замерло, и всё тело девушки словно обмякло. Она настороженно вслушивалась в каждый шорох и скрип и ждала, когда Чонгук хотя бы шевельнётся, но он не двигался, будто его вообще не было в комнате. — Повернись ко мне? — тихий шепот, раздавшийся в ночи, гипнотически подействовал на Джису, ещё сильнее расслабляя её и помогая забыться и отвлечься от проблем. Брюнетка беспрекословно повернулась на бок, сунув одну ладонь под щёку, и тут же столкнулась нос к носу с Чонгуком. Ким попыталась разглядеть его лицо, но в темноте ничего не было видно даже на таком близком расстоянии. Она чувствовала только его тёплое дыхание на своём лбу и тёплую руку, медленно накрывшую её лежащую рядом ладонь. Джису посмотрела туда, где должны были быть их руки, и послушно раздвинула пальцы, сплетая их с мужскими. — Ты так расстроилась из-за брата? — вдруг прошептал парень, поддавшись вперёд и уткнувшись носом ей в лоб. — Вы поссорились? — Да, — после нескольких минут молчания ответила Джису, медленно обводя пальцем выпирающие на руках Чонгука вены. — Из-за меня? — А ты как думаешь? — с грустной улыбкой ответила брюнетка. — Ты же знаешь, что не нравишься ему. — Самое главное, что тебе нравлюсь, — саркастично подметил Чон, сильнее стискивая женские пальцы. — А брат твой остынет. Не девчонка же он капризная, в конце концов. — Мне нужно перед ним извиниться, — поделилась своими мыслями Джису, прерывисто вздыхая. — Тебе извиниться? За что, интересно? — Я ему много гадостей наговорила... — И что? — оборвал жену Чонгук, недовольно нахмурив брови. — Тебе он тоже много чего наговорил, раз довёл до слёз. Пусть он первый извинится, а потом и ты попросишь прощения, если тебе так хочется. — Так нельзя, — улыбнулась девушка, забавляясь подобным речам парня. — Можно, — твёрдо и уверенно заявил Чон, притягивая к себе Джису и прижимая к своей груди. — Он старший брат, понимаешь? Значит первый должен просить прощения у сестры, тем более у младшей. Не вздумай идти мириться первой — накажу. — А если он не придёт? — задала брюнетка вполне логичный вопрос, учитывая, какой Намджун упёртый и непокорный. Он с трудом признаёт свои ошибки, что является одним из его немногих недостатков. — Придёт, поверь мне, — загадочно улыбнувшись, прошептал Чонгук, уже мысленно решая, во сколько завтра поедет беседовать с одним самонадеянным болваном. — Спи. Чон погладил по голове уже уснувшую девушку и тоже прикрыл глаза, надеясь хотя бы сегодня выспаться. Это будет сложно рядом с Джису, которую он всё так же мучительно сильно хотел, и уж лучше бы юноша позволил ей уйти к себе в комнату, но предпочёл заснуть с ней в одной постели и мучаться всю ночь от сдерживаемых чувств, чем отпустить девушку и мерзнуть до самого утра без такого нужного тепла её тела и её близости.