Альфо-Сахалинск моей глупости

Несмотря на принятые в отношении Рокана и Готлиба решения, течку никто не отменял. Подавителей у Ноама не было, после единственной ночи с истинным либидо совсем взбунтовалось и замолкать не хотело: «Подавай сюда альфу и быстро!» — кричало всё в Ноаме. Но альфы, даже самого завалящегося, не было. И омега горько-горько, совершенно по-детски, заплакал. Бета-вахтер позвонил наутро в секретариат завода и попросил переговорить с самим директором, а когда отказались соединять, назвал волшебное имя «Ноам Трэмбли» и его мигом перевели на главную линию. — Мистер Жонса, течный омежек плачет, я сам под дверью слышал, — начал вахтёр совершенно непонятно, — а мистер Рокан, судя по тому, что шлюшек недавно приглашал из «Райской жизни», нестоянием «красного богатыря» совсем и не страдает. — Какого там богатыря? — закономерно не понял Бор. — Ну, «чудодейственного доктора» … — Чего??? — Сосисочки его! — От меня тебе что надо? — заорал в трубку альфа, деяния, а вернее бездействия своего бывшего друга он больше не собирался прикрывать своей «сосисочкой». — Я из наших альф в общежитие пущу только вас, вот и приходите, помогите маленькому кондитеру! — Ладно. Я, наконец-то, вас понял, сейчас буду, — вздохнул Бор. Альфа встал и попросил своего омегу-секретаря отменить все деловые встречи на сегодня. Конечно, Бор ограничился покупкой разного рода омежьих подавителей и антидепрессантов для Ноама, и был шокирован звуками, раздававшимися из-за двери Ноама, как-то: плач, крик и даже рычание на самой высокой ноте безысходности. Но последнее как раз и прозвучало из-за приближения феромонов самого Бора к омежьей двери, поэтому испуганный альфа и постарался поскорее убраться от греха подальше. Ноам услышал шаги в коридоре, почуял запах своего начальника, но в этот период течки ему уже было совершенно всё равно с кем, лишь бы сейчас, и он протяжно завыл, царапая ногтями злополучную запертую дверь. Только поэтому он сразу и не заметил протиснувшихся из-под неё лекарств. Когда увидел упаковки, сразу схватил по таблетке всех видов и проглотил, не озаботившись даже стаканом воды. Затем рухнул на пол, в ожидании действия лекарств. Очнулся он через несколько часов, в ужасе понимая, что ни в коем случае нельзя смешивать разные препараты, не посоветовавшись с врачом, особенно с антидепрессантами и антибиотиками. Но, к великому удовольствию, в голове прояснилось, течь из жопы как из ведра прекратило, и желание безудержного секса с кем ни попадя переплавилось в дикий неконтролируемый голод — Ноам и забыл уже когда нормально ел в последний раз, видимо, перед днём выставки. Но общее состояние стало полегче. Готлиба Ноам после злополучной течки встретил только через две недели в баре «Бермудский квадрат». Альфа выпивал с теми же самыми гуляками, что тусовались тогда под окнами его общежития и рассказывал о своей последней удачной охоте на медведя: — Мы с охотниками сидели в лодке и просто напросто расстреляли медведя, бродящего в тайге. Я попал прямо в сердце! — остальные одобрительно заурчали мясом и гарнирами. Ноам уже решился сделать первый шаг, но как? О чём бы таком спросить, чтобы не напороться на одноразовый секс, а начать отношения на серьёзной основе. Идею подкинул сам кандидат в будущие мужья: охота на медведя. — Здравствуйте, Готлиб! — смущённый омега подошел к объекту своей заинтересованности. — А вы сможете взять меня с собой на следующую охоту? — На кого, сладенький? На белку? — заржал альфа, остальные сидящие за столом поддержали Готлиба. — Так я на белок не охочусь! — Нет, я имел в виду охоту на медведя! — Ноам надулся в ответ на пренебрежительный смех своего почти будущего мужа. — А не боишься, сладенький, в штанишки не наделаешь пи-пи? — Нет! Вы меня совсем не знаете! Я, знаете, какой храбрый! — Ноам сразу же начал рекламную компанию по продвижению себя любимого! А чего — надо сразу «брать быка за рога»! Так недолго и совсем в омежках остаться! — Меня зовут Ноам Трэмбли, я работаю кондитером на нашей фабрике. — Ладно, Ноам, коли не трусишь, приходи в четверг в пять утра, — дальше Готлиб описал место, где собирался встретить Ноама аккурат перед выходом в тайгу, — а испугаешься — второго шанса не будет! — Я приду, Готлиб, большое вам спасибо! — потом альфы наперебой начали предлагать Ноаму присесть к их столу, желательно к кому-нибудь из них на колени, а именно этого будущий чудо-охотник хотел избежать, поэтому вежливо отказался и, сославшись на завтрашнюю первую смену на заводе, отправился спать домой в общежитие. Время до первой в жизни Ноама охоты проскакало словно верхом на резвом единороге: больше не было ожиданий признания со стороны Рокана, более того, омега его не встречал вообще. По крайней мере не выглядывал в каждом общественном месте, на собрании или мало-мальски важной заводской вечеринке. Разок встретил Бора, они вежливо пообщались в столовой, про предстоящую охоту омега решил не упоминать, опасаясь разозлить директора — бывшего друга его истинного альфы. Ноам об охоте на медведя с новым другом много не думал, скорее его интересовал сам Готлиб и последующие отношения с ним. Быть с кем-то после того, как попробовал истинного альфу — удовольствие не из приятных… Все это знали, и юный кондитер не был исключением, но что поделаешь, Рокан ведь от него отказался. Что касается Готлиба, то его манил только секс с неприступным омежкой, тем самым, который смог заинтересовать самого начальника Лемма, хоть и ненадолго… Отношения и последующий брак в его планы не входили, но ставить Ноама Трэмбли в известность об этом альфа не собирался. По крайней мере до того самого многоожидаемого секса. И вот четверг наконец-то настал, утром подморозило сильнее обычного, как бы предупреждая: «Может не пойдёте?». А Готлиб не обратил никакого внимания ни на одно из предупреждений. Солнце светило ярко, но не жарко, омежка не опоздал, пах очень завлекательно, и Готлиб уже предвкушал, как будет пихать свой немытый после охоты на медведя, и усталый член в нежный маленький ротик: «А что такого — омега сам напросился! Тем более пользованный Роканом, не девственный… Потом может вообще по рукам пойдёт, так чего беречь шлюшонка сегодня…» Ноаму поручили держать вещмешок с выпивкой и лёгким закусоном. По дороге У Готлиба рот не закрывался, он нахваливал себя и нахваливал. По его словам, выходило, что лучшего охотника Ноам в жизни бы не нашёл, что медведи только пронюхали, что Готлиб родился, так сразу же попрятались по норкам, дуплам и хаткам. Сначала омега слушал, открыв рот, но уже через десять минут понял, что это пустые самовосхваления. «Не важно, — решил Ноам — нормальных альф просто не бывает!» Они подошли к реке, загрузили продовольствие и воду в лодку, сели сами, и начали сплавляться вниз по течению. Ледяные брызги жалили щеки не хуже укусов змеи, холод пробирался под теплые куртки и перчатки. Но Ноам был не против — он с альфой, они вместе сопротивляются трудностям, и принесут домой желанную добычу, ну, чем не образцовая семья. Омеге казалось, что Готлиб тоже поймёт это с минуты на минуту. Но время осознания никак не приходило, а потом уже все мысли ушли на второй план, на первом вырисовывался самый огромный кошмар скромной омежьей жизни… Но обо всё по порядку. Рокан вскочил в пять утра, без будильника, в полной тишине и такой же полной темноте. Встревоженно сел на кровати и огляделся, чтобы понять, что его разбудило в пять утра в четверг. Версии были совершенно невозможными: до ближайшего соседа километры, так что шум, понятно, отпадает. В кровати альфа был один, омег он перестал заказывать — после течки с истинным пропало всякое желание на бордельную шушваль. Сердце колотилось как бешеное, разгоняя кипящую кровь по жилам — что-то случилось… Что-то настолько важное, что вся прошлая жизнь разделилась на «до» и «после». Но что «это» Рокан пока ещё не знал. Хотя был уверен, что в ближайшем будущем столкнётся с проблемой, как с несущимся на огромной скорости локомотивом. И утреннее загадочное событие сметёт его со своего пути… Пришлось встать, идти в душ, потом варить кофе, позвонить родителям можно только после восьми утра — их ещё напугать не хватало. Надо будет осмотреть карабины охотников на работе, может Карио Маас опять решил пристрелить неверного супруга из рабочего оружия, хотя в прошлый раз из-за подобной попытки Рокан не вскакивал посреди ночи. Ничего не указывало на Ноама, но подсознательно Рокан точно знал — что-то случилось с омежиком. А вот было ли это что-то хорошим для него или плохим альфа был не уверен. Ведь всё, что омеге хорошо — новый альфа, переезд в другой город — для Рокана было плохо: не дождался его новенький, не дал подумать и принять решение — сам решил, а такое Рокану не подходило.