Людская Предательница. Дополнение

СЮРПРИЗ!

Дорогие друзья, рада Вас увидеть в этом году! Да, я сволочь, но я же говорила, что работа не заморожена ;) Один момент. Вспомнил былое. Моя Сказка, моя любимая бета, сейчас занята, беспокоить лишний раз я её не могу, а когда работа будет выложена из-за этого - не известно. Оттого смею выкладывать её в таком сыром виде. Прошу Вас, помогите мне ПБ, если у Вас будет такое желание. Просто, пока я опять горю Йорветом, лучше начну вбрасывать, а то потом хрен знает, когда опять загорюсь. Спасибо за ожидания, дорогие мои! Люблю Вас! Люблю и тебя, Сказка. Прости за наглость, но уж правда не хотела тебя беспокоить этим. Гномье ООС!!! Они будут, наверное, больше из ведьмака. Это так, на всякий случай предупредила

      Джасти поняла, что что-то шло не так, когда через неделю в дом Последнего Пути стали перебрасывать раненых. Каждый раз, можно сказать, происходил некий обмен. Три здоровых эльфа на семь раненых. И как назло, перебрасывали их незнакомые маги, у которых Джасти не могла спросить о ситуации, и не у кого просить переместить ей в Амарайл. Правда, она и не хотела. Она верила, что нужна была здесь. Хотя, на самом деле, к работе её, как беременную, не подпускали, да и без неё неплохо справлялись. Всё, чем могла помочь Джасти, это знаниями. А вечерами её скрашивало общение с Киараном. Он и сам беспокоился, что вдруг стали приносить раненых, а во время, когда Джасти рассказывала того, чего могли упустить учителя нынешних эльфиек, Киаран всё разузнал.       Трандуил объявил войну гномам. Воины только знают, что Трандуил пытался урегулировать ситуацию с Камнешлемом, но после того, как совет королей был окончен, Трандуил стал собирать воинов. В основном, пограничные драки, но несколько границ были прорваны. Первую границу пришлось отдать в первом же сражении, так как гномы сразу решили отбить самую выгодную – торговую. Оттуда сразу тянулись несколько дорог в разные стороны Лихолесья, и, забаррикадировав это границу, любая сторона защищала практически всю территорию.       — Говорят, сражение было страшное, — рассказывал Киаран вечером Джасти. – Почти все ранены, их разбросали по домам Последнего Пути.       — Пора переименовать эти дома, — поморщилась Джасти, и Киаран невесело засмеялся.       — В этом ты права. Услышав это, осадок всё равно есть.       За двадцать лет эльфы смогли сделать свои аналоги разного медицинского инвентаря, алхимики создавали копии лекарств (на что потратилось пятнадцать лет!), но всё-таки уже пять лет у людей больше не просили помощь в доставке медицинского инвентаря и лекарств. Однако, будет ли просить Трандуил помощь у людей и в этой войне?       — Сомневаюсь, — задумчиво сказал Киаран. – Трандуил горд. Мы немного восстановили военную мощь за двадцать лет. Пока не будет настоящей угрозы, Трандуил не станет просить помощь вновь.       — Как думаешь, это правильно?       — Ну, — Киаран приложил пальцы к губам и опустил голову, рассматривая свои ноги, пока сам он находился в позе лотоса, — мы не можем постоянно прятаться за чью-то спину. Даже когда нас зажимали пауки и орки, Трандуил не просил помощь у гномов. Они сами в ней нуждались. Вместо этого он искал другой выход.       — Это привело к страшным последствиям, — покачала головой Джасти.       — Думаешь? – усмехнулся собеседник, поворачиваясь к ней и опуская ноги на пол. – Эти жизни были заплачены за то, что люди помогли нам с орками. Это большая цена, но равноценная. Орки досаждали нам не одно столетие. И даже больше.       — Хорошо, ты меня убедил, — и всё же, учитывая, что Йорвет на поле боя, а одну границу уже разбили, сердце Джасти находилось не на месте. И что-то подсказывало ей, что возвращение Киарана не изменит того, что Йорвет находится подле владыки. Кстати о Киаране: — Так девчонки считают, что ты в следующий портал можешь идти?       — Они взяли с меня с десяток обещаний, что я буду беречь рану.       — Нужно их предупредить, что ты пальцы в это время за спиной скрещивал, — вздохнул Джасти.       — Что?       Джасти улыбнулась и покачала головой, мол, ничего. Только посмотрела на его живот, но не увидела за последние сутки какой-то скованности у Киарана. Она бы подержала его тут еще пару дней, но всё, что могла сделать, это отправить записку вместе с эльфом для Йорвета, где она будет умолять его на недельку ставить Киарана лишь разведку. А потом… А потом пусть делает, что хочет. Лишь бы не умирал. Ни он, и ни одна Белка.       — Джасти, — вдруг позвала её черноволосая эльфийка. Человечка обернулась увидела уставшую женщину с ведром в руках, — я бы хотела помыть Киарана.       — Да, конечно.       А этот поганец сразу лёг с улыбкой сметанного кота и стал ждать. И чего жаловаться? К нему тут такое повышенное внимание от всех четырёх красавиц, полноценное питание... Вот влюбился бы он, как Зевинас, и остался бы тут. Джасти ничего не могла с собой поделать. Она очень переживала за них. В голове давно стёрлись картинки трёх страшных лет в окопах, но сейчас память восстанавливала смерти, восстанавливала даже запах жухлой травы и крови. Джасти помнила, как дом Последнего Пути залило кровью, когда привели туда воинов Яевинна. Это было страшно. И теперь это не пленители человечки. Это дорогие друзья, а Лихолесье – её дом. Но она не готова пройти этот путь вновь.       — С вами всё хорошо? —  Кэссииль положила ведро на тумбочку и коснулась плеча человечки.       — Да. Простите. Просто задумалась.       Она встала, уступая место эльфийке, прошла вдоль коек и вышла на улицу. Но пока еще ничего страшного с воинами не происходило. То есть, сюда попадали не такие эльфы, как в войне с людьми и орками— не было оторванных рук, пулевые ранения, осколков от мин… Сюда попадали те, кого можно спасти и кто быстро отходил от ранения. Вон, например, эльф Соласс со сломанным конечностями, но, обмотанный гипсом, он быстро приходил в себя. Вон там уже старый боец с лицом молодого мужчины Ерасил – на него налетел какой-то гномий кабан (как Киаран объяснил) и насадил его на свой бивень, но на радость эльфа, получил лишь глубокую рану без повреждённых органов. Самое сложное было – это остановить кровотечение и молиться, чтобы он не умер от потери крови. И вот с каждым днем, при нужном питании, бойцу становилось лишь лучше.       Просто с гномами либо умирали сразу, либо на поле, пока шло сражение. Если мог дотянуть до конца, то шансы выжить у тебя были. Мужчины в лазарете успели много страшилок рассказать, но они говорили, что битвы с гномами гуманнее, чем с людьми или орками. Джасти передернуло от этих слов. Но где-то глубоко в душе она согласилась. Мощные боевые гномы шли в лобовую атаку: их топоры сносили головы, их огромные железные болты убивали на месте, а мелкие пули обрекали на медленную и мучительную смерть. Тем более, если помощи было неоткуда ждать.       — Вы слышите? — внимание Джасти привлек Ерасил. Он стал подниматься с кровати и поворачиваться лицом к окну, которое было за ним. На улице уже потемнело – даже здесь осень укорачивала светлые дни – и вдалеке была лишь только кромешная тьма. Джасти быстрым шагом подошла к мужчине и, положив руки на плечи, слегка надавила, чтобы эльф лёг.       — Всё хорошо, это просто совы, — промурлыкала человечка, привыкшая, что тут многие, бывало, бредили. То от боли, то результат психической неуравновешенности после битвы… И она не придала этому значимости, но когда плечи эльфа окаменели, а эльфийки заторопились выйти на улицу, Джасти поняла, что здесь было что-то не то.       Она пошла наравне с целителями на выход.       — Джасти, стоять! – успела она услышать рявк Киарана прежде, чем закрылась за ней дверь в лазарет.       Но возвращаться было уже поздно, и она просто стояла вместе с эльфийками цепочкой, прикрывая своими телами вход в дом Последнего Пути. Что еще больше заставило тревожиться Джасти, так это то, что кухарки и прачки стали тоже выходить, взволнованно смотря в одну точку. Джасти не понимала, что услышали эльфы, но напряжение она буквально могла ощутить в руке, если бы сжала кулачок. И тут она поняла. Если уж не слышит врага, то понимает, что что-то не то. Лихолесье – это не просто мир эльфов. Это есть сама жизнь. Жизнь была везде и она постоянно о себе напоминала : в пении птиц, в теплом ветре, напевающим в такт эльфийским флейтам. Ночью Лихолесье тоже не спало, оно просто показывало себя с другой стороны. Шелест листьев, оглашающий о полете охотящейся совы, мелкие грызуны находили что-то съестное и громко хрумкали. Либо банальный шаг лисы можно было услышать во время засушливых дней… Но сегодня Лихолесье замерло.       Джасти стала оглядываться, старалась присушаться к жизни леса. Но не слышала ничего. Лишь собственное сердце, которое ускорялось от волнения. А вскоре послышались и они. Воины. Но не эльфы.       Из леса вышли ровным строем в три ряда по пять гномов в серых, почти сливающихся с темнотой леса латах, и лишь длинные разноцветные бороды могли примерно дать представление о количестве пришельцев. Они были низкие, Джасти после эльфов было просто непривычно на них смотреть, со шлемами они доставали ей до ключицы, а если снять, то и вовсе станут ниже. В руках держали кто топор, кто пику. Джасти чуть не закричала, чтобы огласить раненных о пришельцах, но они и сами всё поняли. В окнах показались тени – воины, способные стоять, смотрели в окно, а когда Джасти оглянулась, увидела, как Киаран, стоявший ближе к выходу, уже держал лук.       — Ну что, принцесски! – закричал кто-то из гномьих теней, а после этого, вышел из середины один гном с черной бородой и с длинным хвостом за головой, но лица Джасти так и не смогла разглядеть. – Сдавайтесь, и будете спасены!       — Как вы смеете? – Клахимэ вышла парламентером от эльфов, приблизившись к гному на несколько шагов. И если прошедшую неделю она вела себя смиренным тихим лидером целительниц, то сейчас она была вылитой Амайрой. И отчего-то Джасти стало чуть спокойно. Амайра – такая женщина, которая не даст в обиду ни себя, ни тех, кто рядом. – Как низко нападать на женщин и раненых! Вы уже достаточно натворили на наших землях и сейчас опускаетесь на уровни орков?       Она хотела пристыдить гномов, высокомерно взглянув на них, сложив руки на груди, но гном лишь рассмеялся в живот эльфийки.       — Кто нападает? Мы разве обнажили свои мечи? Нет. Мы не убийцы! Мы завоеватели! И отныне, эта часть леса принадлежит Камнешлему! — Джасти распахнула глаза и уже сама слышала за стеной, как завозмущались эльфы. Она вновь взглянула на окна – они еле сдерживались, чтобы не разбить стекло и не напасть на врагов, готовые умереть немедленно, но не прогибаться перед этими низкоросликами. И только Киаран не сводил с нее глаз. Эльфийки же тоже будто языки проглотили, но оттого, гном лишь громче засмеялся. – Ладно, цыпочка, давай сразу к делу. Ни тебя, ни твоих подруг мы не тронем. А вот если ваши принцессы в штанах будут рыпаться, мы им хозяйство обрубим, делая принцессами уже безвозвратно. Ну-ка пойди и сообщи им это, мы подождем.       — Клахимэ, что нам делать? — услышала Джасти позади голос одной из женщин. Эльфийка же даже не думала опускать голову, но боковым зрением человечка увидела, как блеснули белоснежные зубки защитницы— она скалилась от безысходности.       — Наша жертва не принесет никому пользу, — тихо ответила она. — Если нападем, убьют нас и раненых.       — Они и так могут убить раненых, — догадалась Джасти.       — Верно. Их нужно вести в безопасное место.       — Их нагонят, — ответила Уриэль. — А у нас не будет столько сил, чтобы долго сдерживать гномов.       Джасти посмотрела на женщин, но не увидела в их взглядах ничего, кроме решимости —  они готовы были защищать своих мужчин наравне с ними. Ценой собственной жизни. Но в отличие от многих эльфов, у красавиц было больше благоразумия. Они не бросались дерзкими словами о гордости и о непоколебимом духе. Даже сейчас Клахимэ старалась придумать план. Может, гномы и благородные в том плане, что не прикоснутся к женщинам, но от мужчин они должны были избавиться. В них не было смысла, рано или поздно эльфы наберутся сил и попытаются освободиться, и это нужно было гномам предотвратить.       — Госпожа, — Джасти не сразу поняла, что обратились именно к ней. Уриэль, не опуская лука, подошла к ней и хотела было что-то сказать, но гномы теряли терпение:       — Принцесски, мы тут можем простоять всю ночь! Мы устали с дороги и терпением сейчас не отличаемся. Не хотелось бы заставлять вас подчиниться грубой силой.       — Расскажите воинам, что тут происходит. Может, у них будет план.       — Дайте нам пять минут! — это все слышала и Клахимэ. Она опустила лук в знак согласия на разговоры.       — Пять минут слишком долго, принцесска! — засмеялся гном. — Валяйте. Надеюсь, вы их потратите на то, чтобы сварганить нам пожрать! Потому что выбора у вас просто нет.       Джасти слышала эти слова, когда входила уже в дом, где эльфы тут же отступили от окна и, кто мог ходить, подошли к ней. В первых рядах к Джасти подбежал сам Киаран. В глазах и этих горела решимость, но лишь у единиц горело безумство. В основном молодые, не желающие проглатывать такое унижение, собирались драться до последней капли крови, но не быть в статусе захваченных.       — Мы все слышали, — сказал Киаран и осмотрел лазарет. Много лежачих, много ослабших — Киаран это понимал. — Мы не выстоим этот бой.       — Женщин они не тронут, но несмотря на их слова, они избавятся от того, что может стать в будущем угрозой. От нас!       — Я бы не доверял им! Они могут убить лучниц тоже, во избежания опасности!       — Нет, я знаю его. Бодан тот еще крыса, но женщин не тронет.       — Мы должны их защитить! Мы должны отстоять землю во имя Владыки!       У Джасти от всех этих глупых разговоров голова начала болеть. Нужно было придумать план, а не просто так воздух сотрясать. Молодых эльфов опытные и старшие товарищи быстро приводили в чувства, и в скором времени наступила зловещая тишина. Иногда она нарушалась громкими смешками гномов — диалог между ними и женщинами продолжался, Клахимэ как могла тянула время, и тратилось оно впустую.       Нет.       Старый Ерасил резко поднял голову и посмотрел на стену, противоположную от которой стояли гномы. Там были окна, даже какие-то открытые. Хотел убежать? Но, как говорила Уриэль, их нагонят. Единицы тут были готовы к полноценной выписке — их ничего не сковывало. Ни боль, ни раны. Да и был еще один неприятный момент:       — Мы окружены, — сказал старший эльф. Видимо, продумывал пути к побегу. Но... — Эасниллен, Дориэль и я попытаемся в кротчайшие сроки очистить дорогу.       — Вы не сможете убежать, — покачала головой Джасти, за что Киаран вдруг завел её за свою спину. А, намек понятен, бабам слово не давали. — Киаран, ты с ума сошел? Втроем идти в гущу гномов?!       — С той стороны их не так много, — попытался успокоить Ерасил Джасти. — Они нужны только для того, чтобы предотвратить побег. Этим мы и воспользуемся. Они думают, что здесь одни немощные. Сыграем на этом.       — Помолчи, пожалуйста! Иди и тяни время для нас! — рыкнул Киаран и подтолкнул человечку к выходу. А та, в шоке от такого решения, необдуманного! машинально пошла в указанную сторону. Обернулась, увидела, как трое эльфов, включая Киарана, подошли к открытому окну. Она не могла на это смотреть. Безумие, безумие! Как они вообще попали в такую ситуацию, что вообще происходит в мире, что гномы даже уже здесь оказались! А главное, куда эта троица пошла?!       Да, Джасти забывала одну маленькую простую истину. Она слишком сильно переживала за того, кто удостоился чести быть заместителем Белок. Киаран не простой боец, не слабый рядовой. Но никто не может приказать своему организму что-то перестать чувствовать. Сейчас Джасти чувствовала животный страх за благополучие Киарана. А если эльфов вдруг обнаружат, гномы тут же ворвутся в дом! И тогда уже никому не видать спасения. Эльфийки бросятся на защиту раненых, и их перебьют тоже. Человечка сейчас не чувствовала страха за себя или за малышей. Она видела только то, как гномы нападают и убивают тех, с кем она успела познакомиться за это время.       Было ощущение, что эльфийки слышали весь разговор внутри. Потому что, когда Джасти вышла из дома, гномы уже спрятали свои ружья, а Клахимэ заканчивала свою речь:       — ...К лазарету вы близко не подходите! Хотите еды, мы её дадим. Хотите подстилок — получите. Но не трогайте раненых! Не начинайте новую битву, будьте благоразумны!       Наверное, это был тот самый Бодан — лидер засмеялся на эти слова, но воткнул свой топор в землю и расслабил военную осанку.       — Мы сами решим, что будем делать на нашей земле! Знаю я, что вы собрались делать. Валяйте! Пытайтесь спасти своих трусов. Нам же лучше — при первой же попытке мы перебьем всех смельчаков! — гномы стали расходиться по поляне, разжигать костры, а эльфийки так и оставались на своих местах. Они и не двинутся с места — Джасти это понимала. Понимала, что они останутся тут, а мужчины сбегут, не пытаясь их спасти.       Отчего-то вспомнилось, как Юджин был готов положить весь отряд, лишь бы не позволить Трандуилу похитить её. А здесь все без слов понимали, к чему что шло, к чему и что могло привести. Это было благоразумно, хоть и допускались мысли: «Как они за них не боятся?». Этот вопрос был направлен к обоим сторонам, ведь даже тут, смотря на гномов в оба глаза, Джасти не могла успокоить сердце за Киарана. В лазарете были еще пара боеспособных парней, почему Киарана именно взяли? Только потому, что он заместитель Йорвета? Об этом же наверняка все знали! Но Йорвет-то был еще у Воронов — от них он тоже большой опыт и силу перенял, а Киаран что? Глупый вредный выскочка! Мамочка командира! Джасти на него сейчас так злилась из-за страха!       Время шло. А человечка с эльфийками продолжали стоять на своих местах. Иногда одна из них уходила в лазарет, но через пару минут возвращалась. Джасти видела в окне своих эльфов. Они блуждали, нервничали. Иногда приходящая кого-то укладывала, и эльф скрывался из виду. Гномы смели шутить над эльфийками: «Всю войну тут простоите?», «Не мозольте глаза, а то войдем и перережем всех!».       Но было ощущение, что ничего не происходило. Будто бы Киаран вернулся, смирился с судьбой и лёг спать — настолько было тихо в самом лазарете, хотя эльфы внутри были. Кухарки действительно пошли готовить гномам еду, дабы как-то задобрить их, оттянуть момент неминуемой беды. Вот только на Бодана ничего не действовало. Он сидел рядом с костром, но не общался ни с кем, а не мигая смотрел на Клахимэ. А она смотрела на него. Было ли это немым разговором? А может, они просто следили за «лидерами» двух рас? А может, как глупо, Бодан давал эльфам шанс спастись? Мол, я даю вам пять минут, не успеете — убьем. Было бы здорово получить от соперника такую милость, но тот эльф сказал — Бодан — крыса. Крысы так и не поступают. Скорее всего, гном просто издевался над безвыходностью эльфов, и это было разумным объяснением.       Джасти несколько раз пытались увести в дом, но она возвращалась. Не входила в сам лазарет, а оставалась в месте, где девчонки ночевали (та же комната, что и у Джасти была в доме Последнего Пути, только больше, чтобы всем кроватей хватило). Там сидела недолго, грызла ноготок и волновалась, не видя и не слыша ничего. А когда ноги переставали гудеть, возвращалась обратно и стояла вместе со всеми. Счет времени был давно потерян, но некоторые гномы даже рисковали раскладывать себе место, чтобы поспать. Отчего они, кстати, очень ругались, мол, тут целый дом с кроватями, почему они тут ночуют? Но и Джасти понимала, что, пока у эльфиек не будет сломлен дух, в лазарете, в закрытом пространстве, от них будет куда больше угрозы, даже если кто-то из врагов будет оставаться на посту. Не говоря уже о том, что, если сейчас напасть на раненых, со стороны гномов ведь тоже будут жертвы. В этом Бодан был умнее — он старался сохранить как можно больше воинов. Видимо, их сюда сослали, чтобы просто было войско. А это значило, что торопиться им некуда было.       И хоть казалось, что опасность миновала, дом Последнего Пути все равно был окружен. И где-то там, позади, в кромешной тьме леса под теплые завывания ветра Киаран пытался пробить дорогу к спасению, счет шел на часы. Кто быстрее? Эльфы успеют спастись, или гномы успеют потерять терпение. Либо, чего еще хуже, они всё поймут, когда кто-то из тройки спасителей будет замечен.