Мы раньше встречались?

— И что случилось дальше? — Элизабет выжидающе посмотрела на Джека. Они сидели на кровати, Джек обнимал Элизабет. — А это, — сказал он твердым тоном, — я расскажу тебе завтра, цыпа, или послезавтра… — Воробей! — она скрестила руки на груди и слегка нахмурилась. Он посмотрел на нее и ухмыльнулся. Они разговаривали несколько часов (или, скорее всего, Джек, рассказывающий разные легенды, а Элизабет просто слушала). Она хотела, чтобы он все рассказал ей о себе, о своем корабле, о команде, о жизни. Она хотела узнать о его прошлом, как будто это было ее прошлое. Как будто это может стать ее собственностью. Как будто это была ее жизнь. — Джек, — сказала она низким голосом, умоляюще глядя на него, — ты не можешь здесь остановиться. Ты должен рассказать мне, как ты выбрался с того острова? Джек посмотрел на нее, вспоминая, как они вместе сидели на том острове, когда их высадили. Единственный раз, когда они были вместе. И теперь, он мог снова побыть с ней. За исключением того, что теперь не было рома, который она могла бы сжечь. И никаких скрытых намерений. Теперь это было почти идеально. Почти. Правда почти была рядом. Он видел, как он приблизилась к ним, а затем снова отплыла. Но она все еще где-то была. Только он точно не знал, где. Она была в нем? Или в ней? Или была повсюду? Да. Везде… Потому что, даже если он не расскажет ей, она все еще может вспомнить прошлое… когда-нибудь. Когда-нибудь оно может вернуться. Когда-нибудь он найдет ее… найдет… Их. Нас. — Джек, — Элизабет осторожно потянула его за плечо, — ты чего? Он обнял ее и поцеловал, пытаясь избавиться от всех этих мыслей, которые все время преследовали его. Он не мог себе этого позволить. Он не мог потерять ее снова. Он терял ее так много раз. Он уже думал, что потерял ее навсегда. И теперь она была в его объятиях, и она обнимала его, и она улыбнулась, она смеялась, и она казалась счастливой, но… ей лгали. Он. Хотя она, вероятно, была единственным человеком, которого он никогда не хотел обманывать. И вот он обманывает ее самым порочным образом. Он углубил поцелуй, пустив пальцы в ее волосы, когда она внезапно отстранилась. — Она помнит. Слова автоматически зазвучали в его голове. Они преследовали его. Эти два слова могут разрушить все. — Ты… подумаешь плохо обо мне,  — прошептала она. Джек поднял брови, слегка озадаченный. — Что это было, цыпа? — он приподнял ее подбородок рукой, заставив взглянуть на него. — Я, можно сказать, только что познакомилась с тобой, и я уже позволила тебе… поцеловать себя,  — сказала она едва слышимым шепотом, краснея. Джек на мгновение уставился на нее, пытаясь понять, в чем именно была проблема. Это была та часть, которую он пропустил в прошлый раз (в последний раз, когда она жила в реальном мире, а не в том, что ты создал). Молодая девушка. Дочь губернатора. Хорошо воспитанная девушка, которая видела страдания только на страницах романов. Нежное, невинное создание. — Я не буду думать о тебе плохо, — заверил он ее торжественным тоном, сдерживая смех. Мало того, что это была Лиззи, которую он никогда не видел, но, возможно, перед ним сидела та Лиззи, у которой никогда не было возможности существовать. Теперь, когда она потеряла память, чего-то не хватало, но что-то появилось. Он думал, она потеряла время, которое она заслужила, что она потеряла много беззаботных дней, украденных у нее, которые сменились странными встречами, предательскими делами, насильственными боями, слезами и кровью. Может быть, он мог бы это сделать, чтобы оправдать (в какой-то степени) то, что он сделал (да, давай сыграем в благородного человека), позволил бы ей жить своей жизнью, как могло бы быть, если бы она никогда не упала в море в Порт-Рояле… — Нет? — она внимательно посмотрела на него, смущаясь, чувствуя себя спокойно. — Нет, — сказал Джек, моргая улыбка мелькнула на его губах, — на самом деле, — начал он, поглаживая прядь ее волос, — ты не позволила мне поцеловать тебя, Лиззи. Элизабет изогнула бровь, пытаясь оставаться серьезной, хотя она не могла не улыбнуться ему… Его словам? Его улыбке? Его жестам? Нет, не совсем. Ей просто хотелось улыбаться, глядя на него. Не на что-то, что он делал, а просто на него. Некоторое время она размышляла над этой мыслью. — Я поцеловал тебя, потому что я так захотел, и мне не нужно разрешение, — он скользнул пальцами по ее шее и положил руку ей на плечо. Она на мгновение уставилась на него. — Мне кажется, что я знаю тебя вечность. — Это так, — ответил Джек с полуулыбкой, не уверенный, как он действительно принял это заявление. — Да, — осторожно сказала она, и он чувствовал, что в ее голове сейчас что-то происходит. — А-а, — его глаза привлекли внимание Элизабет. — Тогда, — он наклонился к ней, — похоже, что твои первоначальные ограничения недействительны, да? — Джек, — сказала она мягко. — Что случилось, цыпа, — хрипло прошептал он, нетерпеливо глядя на нее. — Как ты спасся с того острова? — она спросила так спокойно, как только могла, пытаясь сконцентрироваться должным образом на том, что она говорила, вместо того, чтобы сосредоточиться на теплоте, исходящей от него. Глаза Джека расширились от удивления и ее настойчивости. Ах, Лиззи. Он должен был вспомнить эту особенность ее личности. — Хорошо, я расскажу тебе это, цыпа, — сказал он со вздохом, и она торжествующе улыбнулась. — Но ты пойдешь сразу же спать, иначе ты не попадешь завтра на борт, — угрожающе сказал он, — или сегодня, — добавил он, прислонившись спиной к стене, Элизабет засмеялась и легла рядом с ним, положив голову ему на грудь. У него было короткое, пугающее впечатление, что все это сон, что на самом деле ничего нет. Лиззи. Элизабет. Говорит с ним. Улыбается ему. Его глаза невольно направились к месту у окна, где ключи все еще лежали на полу, куда их уронила Элизабет. Маленький ключ, вероятно, был от двери. И другой ключ. Этот ключ. Итак, она спрятала сундук, взяла ключ и отправилась на Тортугу… Интересно… Он сузил глаза, но затем быстро выругался. Элизабет закрыла глаза, ожидая, когда Джек продолжит рассказ. Было так замечательно находиться рядом с ним, но она была немного в ужасе от того влияния, которое он оказывал на нее. Она не знала, почему, но ей казалось, что она должна ему что-то… Может быть, это потому, что он позаботился о ней сразу после того несчастного случая… Или, может быть, потому, что он собирался взять ее на свой корабль… Она вздрогнула, так как внезапно ей стало ясно, кто она на самом деле. Во-первых, она поцеловала его, зная его только один день… ну… почти два дня. Во-вторых, она собиралась плыть с ним на его корабле (она будет единственной женщиной на судне…?) — Что я делаю? Если я попаду в беду, на самом деле никого не будут винить в этом, кроме меня. Тем не менее она нашла утешение в его объятиях. Смущенно она вдыхала его запах, дикий, сладкий, опьяняющий, знакомый… Знакомый? Это заинтриговало ее. Почему знакомый? Она начала думать об этом, но внезапно почувствовала, как сонливость захватила ее, и в мгновение ока она тихонько улетела в сон. Глубоко мыслящий Джек, наконец, вернулся в реальность, вспомнив, что он пообещал закончить историю. Он потянул Элизабет ближе к себе и посмотрел на нее, а затем заметил, что она уже спала. Он наблюдал за ней. Так мирно, беззаботно она спала, не подозревая… Он уже не был уверен, правильно ли это или нет. Он подумал, что это было даже правильно. Но это не могло быть абсолютно правильно. Не могло. Джек провел рукой по лицу Элизабет. Становилось все сложнее. Он сомневался, будет ли он говорить ей правду. Может быть, лучше подождать. Он наклонился и прижал губы к ее губам. Она так сильно вздрогнула во сне, что еще больше прижала голову к груди. Без сомнения, она чувствовала себя в безопасности с ним. Если бы она только знала… Он почувствовал отвращение к самому себе. Он буквально соблазнил ее, он воспользовался ее… влечением к нему… Влечение. Что она чувствовала к нему? Почему она приехала на Тортугу? Могла ли она… Он погладил ее по волосам, просеивая ее золотые пряди через пальцы. А что, если она действительно нашла его? Если бы она хотела его найти? Это могло оправдать его действия? — Сокрытие чьего-то прошлого, для собственного счастья, — он взглянул на ключ. Оправдание. Ибо каждое слово является ложью. Он слегка поцеловал ее в губы и прижался лбом к ее волосам. … и он приглушенно, неразборчиво прошептал… Во сне Элизабет услышала, как кто-то сказал ей, что любит ее. И утром она пожалела, что это был только сон.

***

— Прекрасная ночь, правда? — Билл Тернер поднялся к штурвалу. — Как всегда, — раздался пустой ответ от капитана, стоящего у штурвала «Летучего Голландца». — Вернее… как никогда. — Ты думал о том, что я сказал тебе, Уильям? — спросил Билл Тернер. — Да, — горько улыбнулся капитан корабля. — Источник Молодости. Звучит многообещающе. За исключением того, что без карты даже бессмысленная легенда не может быть доказана. — Это не бессмысленно, — сказал Прихлоп серьезным тоном. — Это правда. И… — он колебался, пытаясь создать нужный эффект следующими словами. — У нас есть карта. Уилл повернулся к нему лицом. — У нас есть карта? — спросил он с недоверием. — Она, — Билл Тернер слабо улыбнулся, — она… почти у нас. — Почти? — Уилл поднял брови. — Что это значит? — Это значит, что я знаю, у кого она есть,  — сказал Прихлоп с улыбкой. Уилл бросил на него вопросительный взгляд. — Джек, — сказал Билл Тернер. — Джек Воробей. Мы просто должны его найти. Я уверен, что он поможет нам найти Источник Молодости и вернуть тебя к жизни.