Мы раньше встречались?

Джек стоял у штурвала, уставившись в горизонт. Он пытался подумать… Он думал о том, что она сейчас делает. Что… она делала прямо сейчас. … на борту Черной Жемчужины… Голос в голове. Джек вздохнул, он не слышал поблизости посторонних голосов. Он повторил это в своем уме, и внезапно слова отбросили его назад, к реальности, и он широко раскрыл глаза, увидев… — Элизабет, — он ахнул, оставил штурвал и крикнул кому-то, чтобы тот подменил его. Попугай осторожно приземлился на штурвал. — Человек у штурвала, — завизжал пернатый.

***

— Я буду в полном порядке, Уилл. Не волнуйся, — сказала Элизабет, чтобы убедить Уилла. — Я вернусь, как только смогу, — успокаивающе ответил Уилл, положив руки на плечи Элизабет. Она застыла. — Пора идти, Уильям, — спокойно сказал Билл Тернер. Уилл взглянул на него и вздохнул. Он повернулся к Элизабет и наклонился, чтобы поцеловать ее… — И что так торопит тебя? — голос Джека остановил его, прежде чем Элизабет была вынуждена придумать еще один нелепый вопрос, чтобы избежать поцелуя. Она была благодарна, но только на долю секунды, прежде чем поняла, кто прервал их, и чувство облегчения быстро сменилось чувством гнева. Джек взглянул на Элизабет. Она смотрела на свои туфли. Она боялась, что если посмотрит на него, то просто бросится в его объятия, и, разумеется, это был не вариант, так как это привлекло бы внимание остальных. Особенно сейчас. — Мы должны спуститься под воду на некоторое время, — объяснил Билл Тернер. — Ах, — Джек сочувственно улыбнулся. Элизабет бросила на него любопытный взгляд. — И что ж? — спросил он невинно, озадачено глядя на всех. Уилл отвернулся от Элизабет и посмотрел на Джека. — Итак, Элизабет должна остаться здесь, пока мы будем под водой, — сказал Уилл с ложным терпением, прекрасно зная, что Джек был хорошо знаком с этим фактом. — Я не думаю, что у меня есть свободное место для хранения багажа, — сказал задумчиво Джек. Глаза Элизабет расширились от негодования. — Место для хранения багажа?! — воскликнула она, подходя к Джеку. Уилл внимательно посмотрел на Элизабет. Было что-то в том, как она отреагировала на замечания Джека. С какой-то радостью, кажется. И он не был уверен, что его больше беспокоит: расстроенная или раздраженная жена, или этот странный огонек в ее глазах при колких замечаниях Джека. Джек наклонил голову. — Не обижайся, цыпа. Все, что я говорю, это следствия того, как же довольно утомительно, когда люди все время ходят и ходят по твоему кораблю, — Джек махнул рукой, — я предпочел бы, чтобы члены экипажа оставались на своих позициях, а не блуждали по палубе бесцельно, и думаю… — Я думаю, что ты забыл одну маленькую деталь, — выпалила Элизабет сквозь стиснутые зубы, сделав один шаг назад, внезапно почувствовав себя неловко, так как слишком близко стояла к нему. — И что это, дорогая? — Джек с интересом посмотрел в ее глаза. Один маленький шаг не ускользнул от его внимания. Уилл вздохнул, раздраженный неуместными перепалками, раздраженный Джеком, который выводил Элизабет. Он хотел вмешаться, но его жена оказалась быстрее. — Я Ваш Король, капитан Воробей, а это значит, что ко мне стоит обращаться «ваше величество», — раздраженно и громко сказала Элизабет. — А я думаю, что «мисс Суонн» звучит даже лучше. Билл Тернер печально улыбнулся. — Миссис Тернер, — поправил Уилл низким, но твердым тоном и прошел мимо Джека, следуя за Элизабет. Джек взглянул на него. — Он попросил меня остаться на Жемчужине, — сказал Билл Тернер с не очень счастливым выражением на лице. — Всегда рад видеть тебя на борту, — ответил Джек с улыбкой. Билл Тернер покачал головой. — Джек, ты же знаешь, почему он попросил меня об этом. — Думаю, следить за мной, — сказал Джек с ухмылкой. — Не самая завидная позиция, которую можно занять, — добавил он после паузы. Билл пристально посмотрел на него. — Я боялся, что ты это скажешь.

***

Элизабет спустилась под палубу. По пути она встретила мистера Гиббса и спросила, есть ли «на этом чертовом корабле» свободная каюта. Гиббс подавил смех и предложил пройти Элизабет в каюту, в которой она находилась с тех пор, как они покинули Тортугу. Когда они подошли к двери, Элизабет поблагодарила его и вошла, решив остаться там, пока Уилл не вернется. Она считала это решение правильным. На мгновение она действительно считала, что это может сработать. Она осмотрела каюту, но потом заметила вокруг себя много странных вещей. На стуле было красивое платье, шелковистая ночная рубашка, какие-то причудливые украшения, шпильки, заколки. Когда Элизабет открыла сундуки, которые стояли у стены, она обнаружила другие платья. Она стояла, ошеломленная, глядя на все эти вещи, когда стук в дверь прервал ее размышления. Она вздохнула и поспешила открыть дверь, за которой стоял Уилл. И тут она вспомнила, что даже не попрощалась с ним. И она вздрогнула. — Уилл, — улыбнулась она. — Я должен идти… я просто хотел, — он сделал паузу, с беспокойством глядя на нее. — Ты уверена, что хочешь остаться здесь, Элизабет? Если… — Да, да, я уверена, — прервала она, успокаивающе улыбаясь, нервно сжимая дверную ручку. — Хорошо, — Уилл неохотно кивнул, глядя в пол, а затем он поднял глаза и нежно посмотрел на нее. — Я люблю тебя, — сказал он себе под нос. Она собиралась дать ему тот очевидный, самый естественный, простой ответ, когда в ее голове мелькнуло что-то… — Обещай мне, Элизабет… — Что угодно… — Обещай мне… что ты не забудешь… что я тебя люблю… — Элизабет? Она посмотрела на него с беспокойством. Она вздрогнула и рассеянно посмотрела на него. — С тобой все в порядке? — Да, извини, я просто… я просто… кое-что вспомнила… я думаю… Уилл улыбнулся. — Что ты вспомнила? — спросил он, беря ее за руку. — Уильям, — Билл Тернер появился в коридоре. — Боюсь… — Да, я знаю, — поспешно сказал Уилл, обращаясь к отцу. — Тебе придется рассказать мне позже, — сказал он, с улыбкой поглаживая ее по волосам. — Не забудь, — сказал он, пытаясь рассмешить ее, но это не сработало. Элизабет слабо улыбнулась. Уилл посмотрел на нее, а затем улыбнулся, вспомнив что-то. Он потянулся к карману и вынул из него свадебное кольцо. Элизабет вздрогнула. Уилл взял ее за руку и надел кольцо ей на палец. Элизабет наблюдала за Уиллом и его реакцией на изумрудное кольцо, которое все еще было на большом пальце. Он улыбнулся ей, не обращая внимания на зеленое кольцо. Она собиралась спросить его, почему у него было ее обручальное кольцо, но он обнял ее и поцеловал в губы. Она так сильно сжала кулаки, что едва могла слышать, как хрустели ее костяшки. И причина была лишь в жгучей боли, вызванной тем, что ее губа, которую она прикусила вчера, вновь заболела. — Я скоро вернусь, — сказал он торопливо и ушел. Элизабет неподвижно стояла, пока он не скрылся из виду. А потом она заметила, что Джек стоял у лестницы. Когда она встретила его взгляд, он отвел глаза, развернулся и поднялся по лестнице. Видел ли он…? Элизабет фыркнула про себя. Какое это имеет значение? Ей все равно. Ей было все равно, что он увидел, и что он подумал. Может быть, это было даже лучше, если он увидел… Она медленно закрыла дверь, прислонила голову к ней и заплакала; кричала от беспомощного отчаяния, осознавая, что прошлое и будущее полностью овладели ею. Ее нигде больше не было, похоже, и не будет. И никто из них не остался целым и невредимым.

***

Попытка убить бессмертного человека из-за поцелуя с его собственной женой не могла быть, наверное, самой глупой вещью, которую он совершил в своей жизни. Однако он этого не сделал. Вместо этого он терпеливо ждал, когда «Летучий Голландец» исчезнет под водой. Джек захлопнул дверь своей каюты (не обращая внимания на опасность сломать его якобы любимую дверь), бросил свою шляпу (задумчиво глядя на нее, когда она приземлилась на пол) и сел за стол, уткнувшись головой в руки. Как это получилось? Неужели ему не наплевать на женщин. Пока он увлекался ими, ему нравились и другие. И даже если им это не нравилось, ему было все равно. Но сейчас ему казалось, что он умрет из-за одного поцелуя. Возможно, это было даже смешно, если бы это было не так мрачно, ведь поцелуем, можно и убить…

***

Элизабет села на край кровати, потирая глаза. Она не хотела так относиться к Уиллу. Она не могла вести себя так по отношению к нему… Ничего не было… И она не должна была лгать ему… Почему она солгала ему? Он этого не заслужил… Но она хотела вернуться на Черную Жемчужину. Даже если это только означало быть немного ближе к… Она ударила кулаками по кровати и закрыла глаза, чувствуя новые слезы. Она должна остановиться. Она должна перестать думать об этом. Почему она не могла перестать думать об этом? Почему она не могла перестать думать… — Он будет в твоей власти. Позаботься о нем. В голове прозвучал голос ее. Даже если эти слова не должны были что-то значить… Они просто хотели привлечь ее внимание, поэтому она не стала пугаться. Элизабет уткнулась головой в свои руки. Ее отец. Еще одна жертва. Ее жертва. Из-за нее он умер. Это была ее ошибка. Она поставила печать на свою судьбу в тот самый день, когда взяла медальон Уилла… Она убила его в тот день. В тот день она убила Джеймса Норрингтона. Она убила… Джека… И Уилла. Сейчас она вновь убивала Уилла. И она убивала себя прямо сейчас. Она застонала и заплакала, не в силах контролировать себя. Она даже не слышала стука в дверь и не услышала, что дверь открылась. Джек заглянул внутрь, ожидая, что Элизабет начнет бросать в него различные предметы, как только он войдет, но вместо этого он увидел, что она плачет. — Лиззи, — прошептал он почти неслышно, забыв о своих хорошо спланированных резких комментариях, которыми он решил обороняться. Он склонился над ней и осторожно приподнял ее лицо за подбородок. Ее глаза расширились от изумления. Она была удивлена, увидев его. Она думала, что он злится на нее… Нет. Она злится на него. Не так ли? … Она не могла вспомнить… Она больше не могла вспомнить, чья очередь извиняться, быть сумасшедшим… Пираты. — Лиззи, — повторил он, присев на корточки перед ней, все еще с беспокойством глядя на нее. Она хотела оттолкнуть его, но… он внушал безопасность, утешение, блаженство. И все же она хотела закричать на него, обвинить его в том, что он заставил ее почувствовать что-то к нему, заставил забыть все теплые чувства к Уиллу, лгать ему. Это была его вина… Но он посмотрел на нее и начал вытирать слезы большим пальцем, его руки были теплыми, и они заставляли ее дрожать, а его глаза пылали чем-то странным, чего она никогда раньше не замечала… И поэтому вместо того, чтобы сделать что-то разумное, например, оттолкнуть его, ударить его и выбежать из каюты, но Элизабет бросилась ему на руки, и они вместе упали на пол. Она оставляла мягкие поцелуи на его лице. Джеку понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Он крепко обнял Элизабет и перевернул ее на спину, целуя в губы, превращая ее эфирные поцелуи в глубокий, бесконечный, огненный поцелуй. Она обвила руками его шею, не обращая внимания на свою больную руку, игнорируя прикушенную губу, игнорируя все, что этот поцелуй разрушает, игнорируя любую опасность. Она озадаченно открыла глаза, когда Джек внезапно отстранился, и она увидела его обеспокоенное выражение лица, когда он деликатно провел кончиками пальцев по ее нижней губе, остановившись прямо там, где была ранка. Элизабет слабо улыбнулась. Джек сморщил лоб. — Тебе больно? — спросил он так тихо, что едва можно было его услышать. — Да, — прошептала она с улыбкой. — Потому что ты перестал целовать меня. Сначала он серьезно посмотрел ей в глаза, но потом повеселел. — Я продолжу, — сказал он с лукавой улыбкой. — Я подумал, что… — весело начал Гиббс, заходя в каюту с кувшином питьевой водой. Его глаза расширились от изумления, когда Джек и Элизабет лежали на полу, крепко прижавшись друг к другу. Элизабет посмотрела на плечо Джека и испугалась, увидев Гиббса, который внезапно вернул ее к реальности. Она застыла и посмотрела на Джека, а затем она сделала единственную адекватную вещь, которая пришла ей в голову: она ударила его. А затем оттолкнула его, вскочила и выбежала из каюты. Джек сидел на полу с очень недовольным выражением на лице, потирая щеку. Затем он мрачно посмотрел на Гиббса. Гиббс улыбнулся и пробубнил извинение, но его улыбка исчезла, когда Джек поднялся на ноги и подошел к нему. Он посмотрел на кувшин. — Вода. — Да, вода, — кивнул Гиббс с нерешительной улыбкой. — А что такое вода, мистер Гиббс? — спросил Джек, прищурив глаза. Гиббс смущенно моргнул. — Вода — это… вода, — ответил он без особого энтузиазма, не зная, в какую сторону идет этот разговор. — Нет, — ответил Джек, строго глядя на него. — С этого момента вода, Мистер Гиббс, — это единственный напиток, который Вам разрешено пить на этом корабле, — твердо сказал Джек, а затем вышел из каюты.