Мы раньше встречались?

Джек ухмыльнулся при виде сундуков Элизабет в своей каюте. Он сделал мысленную пометку — сказать Гиббсу, чтобы он не переносил вещи Элизабет обратно в ее каюту. Он надел шляпу и вышел из каюты, чтобы принять ночную смену. По пути к штурвалу он остановился перед одной из дверей и с отвращением посмотрел на нее. Он вздохнул, закатил глаза, поморщился и, наконец, вошел. — Никогда не слышал о том, что нужно стучаться? — сердито начал Барбосса, но затем просто усмехнулся при виде Джека. Джек захлопнул дверь. — Да, я слышал. Я слышал о том, как избавляться от людей, если они плохо себя ведут, — сказал Джек, опускаясь на стул и кладя ноги на стол. Барбосса зарычал и вырвал карту из-под ног Джека, внимательно осмотрел ее и осторожно положил на другую сторону стола. — О, я видел, как она убежала, — насмешливо сказал Барбосса. — Как трогательно, — проговорил он со сладковатой улыбкой. — Только мне кажется, что это доказывает мою точку зрения. Хочу заметить, что ты — незаменимый советник, и ты это знаешь. — Не волнуйся. Возможно, ты даже не доживешь до следующей встречи, — сказал Джек с улыбкой, глядя на Барбоссу. — Ну, я не беспокоюсь об этом, — ответил Барбосса. — Поверь, если есть кто-то и виноват в этой неприятной ситуации, то это ты, — Джек удивленно поднял брови. — Если бы ты узнал о местонахождении сундука, я не был бы вынужден заставлять тебя волноваться по этому поводу. Но ты не оставил мне выбора, Джек, — сказал Барбосса, откинувшись на спинку стула, разводя руками. Джек прищурился. — Я бы указал на все слабые места твоего грандиозного плана, — сказал Джек, поднимая лист бумаги со стола, — но сейчас у меня не так много времени. Он посмотрел на бумагу, а затем бросил ее. — Возможно, проще перечислить все твои слабые места, — насмешливо ответил Барбосса. Джек пристально посмотрел на него. — И не думай, что я не знаю, почему ты здесь, — добавил он тихим голосом. — И это не имеет ничего общего с чертовым ключом. Джек сморщил лоб. — Ты не знал, что мне известно про условие с тремя людьми, не так ли? — спросил Барбосса с улыбкой. — Без сомнения, ты хочешь, чтобы тебя включили в эту троицу, да? — ухмыльнулся Джек. — На самом деле… нет, — ответил Барбосса после притворного размышления. — Подумай еще разок, — весело сказал Джек. — Я не осмелюсь изменить твое прискорбное решение. — Ты не совсем понял, что я имею в виду, Джек. — Я так и знал, — Джек поморщился. — Слишком просто, чтобы оказаться правдой. — Это даже лучше, — сказал Барбосса с усмешкой, протягивая руку к тарелке с яблоками. Джек следил за его действиями, казалось, без особого интереса. Барбосса взял яблоко и положил его на стол. — Ты, — сказал он, указывая на яблоко. Джек поднял бровь и скрестил руки на груди, снисходительно глядя на Барбоссу. — Будущий бывший Король Пиратов, — Барбосса положил еще одно яблоко на стол. — И будущий бывший капитан Летучего Голландца, — третье яблоко присоединилось к двум другим. Джек прищурился, задумчиво глядя на яблоки. Затем он быстро наклонился вперед и указал на одно из яблок. — Могу ли я быть этим? Оно выглядит получше. Барбосса закатил глаза и достал из кармана ключ, положив его на стол рядом с яблоками. — Я. — Оу, — Джек ухмыльнулся. Барбосса улыбнулся, подался вперед, собираясь что-то сказать, но не успел. — Я знал, что однажды ты устанешь от этих яблок. Барбосса раздраженно закатил глаза. Чертов идиот собирался быть серьезным хоть на секундочку? — Ты не думаешь, что это будет выглядеть подозрительно, если ты не выпьешь из Источника? — внезапно спросил Джек серьезным тоном, взяв яблоко в руку. Барбосса прищурился. — Это будет организовано. Джек слегка фыркнул, уставившись на яблоко. — О, я не сомневаюсь, — сказал он с ухмылкой, кладя яблоко обратно на стол. — Мы пришли к соглашению? — с полуулыбкой спросил Барбосса, наклонив голову в сторону. — Что насчет той части с братьями? — Джек постучал пальцами по столу, пристально глядя на собеседника. — Есть одно условие, — сказал он, сузив глаза. Джек встал из-за стола. — И ты поверишь мне на слова о местонахождении… — Нет, я бы лучше воспользовался твоим гостеприимством. Никаких обид. Просто осторожность, — усмехнулся Барбосса. Джек наклонился, его рука зависла над яблоком. — Ты говоришь, «просто осторожность», — сказал он себе под нос, и, поднеся руку к яблоку, быстро схватил ключ. — Что… — начал Барбосса, поднимаясь на ноги. — Я верну его тебе, когда мы доберемся до Источника, — спокойно объяснил Джек, медленно идя к двери, — и ты не будешь пить из него, — сказал он с улыбкой, указывая пальцем на Барбоссу. — Это не было частью соглашения, — раздраженно сказал Барбосса, его рука подсознательно потянулась к пистолету. Джек моргнул, искренне удивленный. — Никого соглашения и не было. И по какой причине ты думаешь, что я такой глупый? — спросил он, сужая глаза. — Потому что, каким бы ни было соглашение, оно, безусловно, будет разумным? — Что ж, ты доказал, что способен быть неразумным довольно часто, поэтому я не уверен, что должен соблюдать твои условия, — сказал Барбосса тихим голосом. — Поверь мне, Гектор, — улыбнулся Джек, положив руку на ручку двери. — Я все еще верю в твой здравый смысл, — сказал Барбосса, направив на него пистолет. Джек неодобрительно посмотрел на пистолет и вздохнул. — Без местоположения сундука ключ тебе не нужен. Поэтому моя цель — преднамеренно найти цель для ключа. Да? И ты получишь и местоположение сундука, и ключ одновременно. Что ты скажешь на это? — радостно спросил Джек. После минутного молчания Барбосса обернулся и выстрелил из пистолета в одно из яблок, и то лопнуло. Джек вздрогнул. Затем Барбосса выстрелил во второе яблоко и, снова взведя пистолет, прицелился в третье, но не выстрелил. Вместо этого он схватил яблоко, укусил его, а затем бросил в другой конец комнаты. — Надеюсь, ты понял, что я хотел сказать этим, Джек, — проговорил Барбосса с кислой полуулыбкой, убирая пистолет. — Ты имел в виду, что согласен, — ответил Джек с улыбкой. Барбосса прошипел: — Да.

***

Элизабет легла на кровать, притворяясь, что спит. Она беседовала с Уиллом большую часть ночи, наконец сказав ему, что она ужасно устала и хочет спать. И она старалась не показывать своего смущения, когда он проводил ее до «нашей постели». Он сказал, что скоро вернется и ушел, чтобы отдать очередной приказ своей команде. Элизабет воспользовалась шансом и быстро залезла в кровать, закрыв глаза, пытаясь казаться спящей. Она боялась, что веки могут выдать ее… Элизабет вспомнила, как однажды мать сказала ей, что если она притворяется спящей, то ее веки слегка дрожат, а когда она действительно спит, они остаются неподвижными. И это беспокоило ее с тех пор, пока она не придумала трюк. Однажды вечером, когда ее мать пришла, чтобы уложить ее спать, она закрыла глаза и спросила свою мать, двигаются ли ее веки, и к ее огромной радости, мама подтвердила, что ее веки не дрожат. Элизабет затаила дыхание, услышав, как открылась дверь, и Уилл вошел в каюту. Ее глаза были закрытыми, она «свела» их под веками в одну точку, представляя, что смотрит на свой нос. Это был секрет. Это был небольшой фокус. Она просто надеялась, что это сработало… Уилл лег на кровать рядом с ней. — Элизабет? — тихо сказал он, наклонившись к ней. — Я сплю, я сплю, я сплю… Уилл, кажется, ничего не заподозрил. По крайней мере, на данный момент… Ей это дало возможность вернуться к предмету их обсуждения… Источник Молодости больше не был желанным сокровищем. Ей хотелось оставить все эти попытки в прошлом, отказаться от Источника. И что бы сказал Джек? Что он скажет, когда она объявит ему, что тот, кто даст воду, умрет… — Если он только не знает об этом! Всегда есть такая возможность… он все знал наперед… Ну, если он знает об этом, то я буду… тогда он наверняка пожалеет, что не сказал мне! Рука, поглаживающая ее по голове, отвлекла Элизабет от ее мыслей. Она почти забыла, что должна была спать… Ее веки наверняка дрожали, и она запаниковала, но затем почувствовала, как Уилл целует ее волосы и шепчет: — Спокойной ночи, Элизабет. Кажется, он тоже ложится спать. Она с облегчением вздохнула и вернулась к своим мыслям. Как мог Уилл подумать, что она собирается… (она едва ли могла произнести это слово…) снова убить Джека? Как он мог такое подумать о ней? Должно быть, он действительно был в отчаянии. Отчаянно пытался найти для нее какое-либо оправдание, любое оправдание, которое опровергало бы возможность того, что она испытывает какие-либо чувства к Джеку… И ей было жаль Уилла, ей было так жалко его. Он действительно не заслуживал такой жизни. Но что она могла сделать? И теперь, как будто этой проблемы было недостаточно, она втянула себя в еще одну неприятность… Она заставила Уилла (или, по крайней мере, ничего не сказала, чтобы доказать его неправоту), что она действительно собиралась сделать это и позволить Джеку дать ему выпить… Она невольно ухмыльнулась, представляя выражение лица Джека, когда она расскажет ему все это. Ей нужно только подумать, как она будет все это рассказывать ему. Это может быть довольно забавно. Элизабет сморщила лоб. В этой ситуации не было ничего забавного. Было ли забавно, что Уилл, грубо говоря, не имел ничего против убийства Джека? Ну, он сказал, что они должны подумать о другом способе, но… каким может быть этот другой способ? Еще один вопрос, который ее беспокоил, состоял в том, как Уилл вообще узнал об этой странной тайне Источника? Он не сказал ей. Она спросила его, и он сказал, что это было в той книге, но она не поверила ему. В его глазах было что-то… И она просто знала, что он говорит неправду (еще я превратила Уилла в лжеца… это все моя вина… все…). Тем более, Билл Тернер не говорил об этом в ту ночь, когда они обсуждали путь к Источнику. Он бы сказал об этом Джеку, не так ли? Если бы он знал… И он был тем, кто полностью прочитал эту книгу… Элизабет открыла глаза и уставилась в темноту. Теперь она вспомнила — Билл Тернер сказал, что Уилл не читал книгу. Он только прочитал некоторые фрагменты, на которые указал его отец. Следовательно… Как он мог узнать об этом? Если он не читал… Она была только рада, что Уилл не спросил ее, как она «узнала» об этом. У нее не было бы ответа на это… Элизабет закрыла глаза. Она на самом деле устала. — Конечно, я устала. Я пила ром всю прошлую ночь, а потом немного поспала… Она улыбнулась, вспоминая утро. А потом поцелуи… Она подняла брови. Уилл видел их… Как… А потом она вспомнила, что что-то слышала в коридоре. — Так что, в конце концов, это были не только твои губы, Джек. Это был Уилл. Почему это должно было быть так сложно? Почему она не может просто сказать Уилл правду? Несмотря ни на что, он, вероятно, предпочел бы правду… Хотя он делал, по-видимому, все, что мог, чтобы не слышать и не признавать правду. Он скорее посчитал бы ее убийцей, чем прелюбодейкой. И ей было даже больно от этого. Она просто хотела быть прямо сейчас на Черной Жемчужине.

***

Джек провел всю ночь у штурвала. Он не думал, что ему удастся уснуть. Он продолжал думать о том, что происходит на Летучем Голландце… Это было довольно раздражающе, потому что он на самом деле принял решение вообще не думать об этом. Тем не менее он постоянно думал о том, что там происходит. Хотя сейчас ему, наверное, приходилось думать о гораздо более тревожных вещах. Например… Джек достал ключ из кармана и посмотрел на него со слабой улыбкой. Он положил его обратно в карман. Почему Барбосса должен согласиться на его условия? Почему он не настоял на том, чтобы Джек отдал ему ключ. Конечно, он мог поверить, что Джек собирается пойти по своему плану… Но по какой-то причине он не думал, что это так. Было что-то еще… Он слишком легко расстался с ключом…

***

Барбосса сидел в своей каюте. Ему не совсем понравился сегодняшний поворот событий. Это была все еще его игра, но части ее начали разваливаться. — Я должен был держать ключ при себе, хотя… Ему не нужен ключ. Но его раздражало то, что Джек все-таки забрал ключ. Когда они достигнут Источника… Тернер даст ему выпить, и он выпьет, несмотря на их соглашение. Ключ потеряет свое значение. Барбосса усмехнулся. Затем Джек дает Уиллу (нужно еще поговорить с этим щенком) напиток, и мистер Тернер возвращается к своей обыденной жизни. Тщательно. Было что-то, что только он знал, благодаря своей драгоценной карте. Больше не будет сундука или ключа. Просто сердце. Обратно в сундук; буквально. Так что он останется со смертными мистером и миссис Тернер, Джек уже будет мертв. Затем он нанесет удар в сердце и уплывет со своими недавно приобретенными двумя кораблями. И с титулом. Король Пиратов. Он улыбнулся. Поэтому они отправятся в бухту Погибших Кораблей и выберут более подходящего короля. Его даже не беспокоит, что он может ступать на землю только раз в десять лет. Барбосса поднялся на ноги, снял камзол и пошел спать. Ему нужно немного отдохнуть, прежде чем они достигнут Призрачного моря, которое может оказаться чуть ли не самой трудной частью путешествия. Он уснул, думая, что у Бессмертного Короля Пиратов, Гектора Барбоссы, капитана Летучего Голландца и Черной Жемчужины, определенно будет отличная жизнь…

***

— Посмотрим, умеешь ли ты управлять кораблем в бурную звездную ночь, дорогая. Элизабет проснулась и села на край кровати. Она смотрела в темноту, ее дыхание было неровным. У нее была мечта… У нее было много снов… Она мечтала? Ее глаза расширились, и она прикрыла рукой рот. Мечты были реальны. Она не была уверена, где находится. Она смущенно огляделась, а потом заметила Уилла. Он спал, прижавшись лицом к подушке. Элизабет убрала мешавшиеся волосы с лица и посмотрела в окно. Было довольно темно. Осторожно Элизабет подкралась к двери. Она положила руку на ручку и осторожно открыла дверь. Она посмотрела через плечо на Уилла, но он даже не шевельнулся. Она осторожно вышла из каюты и закрыла за собой дверь. Делая шаг за шагом, она медленно прошла в коридор, а затем поднялась по лестнице на главную палубу. Ей нужен воздух. Ей нужен был свежий воздух и шум волн, которые приближались в полумраке раннего утра. На палубе было спокойно. Незаметно она пошла к корме Летучего Голландца, мельком увидев Билла Тернера у штурвала. Она положила руки на фальшборт и наклонилась вперед, смотря на Черную Жемчужину, почти невидимую на фоне темного моря и неба. Но небо стало ярче. Медленно каждое мгновение утра заливало черноту ночи, изменяя рисунок темного неба, которое постепенно теряло свои мрачные оттенки. Океан был тихим и спокойным, и теплый воздух словно подхватил ее, заставляя чувствовать себя в безопасности. Или это было из-за скорее Черной Жемчужины? — …Вот что такое корабль. Это не просто киль, палуба, паруса, хоть без них никуда, но Черная Жемчужина… это свобода. Элизабет улыбнулась, слезы катились по ее щекам и беззвучно падали в океан, теряясь в вечном шуме волн. — … Ты жаждешь свободы… Тебя подмывает сделать то, чего хочется. Эгоистично, не раздумывая… Она смотрела на корабль, на тот корабль, который нес так много воспоминаний, который нес самые прекрасные моменты ее жизни… и самые болезненные… Она даже не могла вспомнить, о чем думала… Это имело значение? Она улыбнулась, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Элизабет… Мы не вернулись. Смотря на Черные паруса, она попыталась воспроизвести некоторые сцены из прошлого. Ее мать… Ее отец… У нее никогда не было возможности попрощаться с кем-либо из них. Они ушли, пока ей не пришло в голову, что это могло когда-то случиться. Она ожидала, что не расстанется ни с одним из них. Они были ее родителями. Они собирались жить вечно. И они жили вечно. Пока она помнила о них. Помнила… Она вспомнила тот дом недалеко от Порт-Рояля, она вспомнила свои мысли, это душераздирающее одиночество… от которого она решила отказаться только на один день. Только один день. Элизабет улыбнулась про себя, но ее улыбка разразилась рыданиями, и она заплакала, когда воспоминания начали плыть к ней. —  Я хотела провести один день с тобой. Один день. Чтобы просто увидеть тебя, услышать твой голос, поговорить с тобой, посмотреть на себя, быть с тобой без прошлого, настоящего, будущее, без контекста. Только ты и я. Просто побыть с тобой один день. Она приехала на один день, один день, который перевернул все с ног на голову. — Вверх вниз. Она усмехнулась, несмотря на слезы, которые текли по ее лицу. Но она не возражала против них. Они смывали все ее сомнения и страхи, они приносили свет. Она улыбнулась солнцу и закрыла глаза, приветствуя новый день, приветствуя то чудесное утро, в котором она проснулась… вспоминая. Вспоминая… Вспоминая все. Элизабет открыла глаза и засмеялась, смахивая слезы с лица: — Наконец-то, — прошептала она, глядя на Черную Жемчужину с изнуренной, сияющей улыбкой.