Мы раньше встречались?

Барбосса надел камзол и схватил шляпу, направившись к двери своей каюты. Они собирались достичь Призрачного моря, и, поскольку у него была карта, он подумал, что, возможно, получит довольно неоспоримое право проводить больше времени у штурвала. И он с нетерпением ждал возможности управлять кораблем, особенно теперь, когда ему есть о чем подумать. Он собирался открыть дверь, когда кто-то постучал в нее. Барбосса поднял брови, сделал несколько шагов назад. — Войдите. Дверь открылась, и Уилл вошел в комнату. — Какой сюрприз, — усмехнулся Барбосса. — Мне сказали, что Летучий Голландец только что погрузился, — сказал он, прищурившись. — И это значит, что я должен был остаться на корабле? — резко спросил Уилл, закрывая за собой дверь. — Шпионите за своей женой, не так ли, капитан Тернер? — тихо спросил Барбосса, его губы скривились в усмешке. Уилл проигнорировал его комментарий. Он оглядел каюту, а затем повернулся к Барбоссе. — На самом деле, я просто пришел сказать «нет», — заявил Уилл. Барбосса прищурился, но его лицо осталось нечитаемым. — Вы пришли, сказать «нет», — повторил он с оттенком иронии в голосе. Уилл поднял брови и кивнул. Возможно, ему стоит уйти прямо сейчас. Ему больше нечего было сказать. Он просто пришел заявить, что не собирается планировать заговор с Барбоссой. — А почему «нет»? — спросил Барбосса, делая шаг к нему. — Мне просто любопытно. Без сомнения, твоя любимая жена заставила тебя поверить в некоторые сказки? Уилл прищурился. — Назовите мне хоть одну причину, по которой я должен доверять убийце моего отца больше, чем своей жене. — Есть одна причина, — фыркнул Барбосса, — видишь, я нахожусь в своей каюте, — раздраженно сказал он, — а где твоя жена, вот вопрос.

***

Элизабет удалось сделать, может быть, три шага, прежде чем Джек поймал ее, и, несмотря на ее громкие и довольно истеричные протесты, бросил ее через плечо и вернул обратно в каюту. Он снова бросил ее — на этот раз на кровать. — Что ты делаешь?! — кричала Элизабет, убирая с лица взъерошенные волосы и глядя на Джека, хотя было очень трудно смотреть ему в глаза. И, к огромному разочарованию Элизабет, его хулиганская внешность не давала ей возможности злиться на него. К сожалению, ход ее мыслей был прерван, Джек поцеловал ее, нежно толкнув на кровать, лихорадочно целуя, держа ее руки, чтобы она не оттолкнула его. — Я когда-нибудь… говорил что-нибудь подобное? — спросил Джек тихим и довольно сердитым тоном, прерывая поцелуй. Элизабет открыла глаза и покачала головой, ошеломленная поцелуем, ошеломленная его близостью, едва понимая, о чем он говорит. — Конечно же нет, — согласился Джек сам с собой. — Я думаю, что расстраиваться из-за этого глупо, не так ли, дорогая? — продолжил он все еще слегка раздраженным тоном. Он чувствовал ее неровное дыхание на своем лице, когда она смотрела на него своими карими, мерцающими глазами, в которых были все тайны, которые он хотел разгадать. Она была всем, что имело для него значение. Она всегда выглядела мило, когда злилась… Элизабет смотрела на Джека, потрясенная его темными глазами, сияющими в тускло освещенной каюте. Она не пыталась освободить руки от его хватки. Ей было все равно. — Я же злюсь на него… — Расстраиваться из-за чьих-либо мыслей совершенно неразумно, — заявил Джек самым серьезным тоном, который он мог подобрать, пристально глядя на Элизабет. Некоторое время она просто смотрела на него, пока что-то в его словах не напомнило ей… — Что? — спросила она, ее мечтательный взгляд исчез. — Это пришло мне в голову, — ответил Джек со вздохом, — это не меняет того факта, что я не говорил тебе… — он сделал паузу, когда Элизабет попыталась вырваться из его хватки. — Нет, нет, нет, — он покачал головой, лукаво улыбнувшись ей, что еще больше разозлило ее. — Значит, ты действительно так думаешь! — торжествующе воскликнула она, подняв голову и случайно ударившись ее об его. Она зашипела, снова опустив голову. — С тобой все в порядке, дорогая? — удивленно спросил Джек, целуя ее, но в ответ она лишь резко повернула голову в сторону, поджав губы. Джек ухмыльнулся, смотря на ее лицо, потом на ее обнаженную шею. — Да, как я уже сказал, — начал он, медленно целуя ее, — мне пришла в голову эта мысль, но я доверяю тебе, дорогая, — прошептал он, вдыхая ее аромат. Элизабет задрожала, внезапно осознав, что его обнаженная грудь прижимается к ее телу. — Я никогда… — она замолчала, и он осторожно отпустил ее запястья, скользя руками по ее талии, и она быстро обняла его за шею. — Прости, — пробормотала она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. — Очень необычная фраза, не думал услышать ее от тебя, дорогая, — прошептал Джек, ухмыляясь и очень медленно целуя ее в губы. Элизабет прильнула к нему, углубляя поцелуй, ее руки блуждали по его спине. Джек откинулся назад и усмехнулся, срывая платье с ее плеч. — Ненавижу пуговицы, — пробормотал он, швыряя зеленую ткань платья на пол. — И что мне теперь носить? — она сделала обиженное лицо. — Тебе лучше без одежды, — он высокомерно улыбнулся ей и полностью снял с нее платье. Элизабет хотела сказать ему, что она вспомнила… Она действительно хотела сказать ему это, но не могла сконцентрироваться, так как увидела, что его штаны уже лежат на полу… — Элизабет… — его низкий и хриплый голос заставил ее задрожать. Он осторожно толкнул ее на кровать. Она обняла его за шею и жадно поцеловала в губы. Она скучала по этому чувству полной отдачи, когда они были одни, вместе. Она прервала поцелуй и положила свою голову ему на плечо, когда он провел рукой вверх и вниз по ее спине с мучительно медленной скоростью, прижимая свои грубые ладони к ее мягкой коже, и зарываясь лицом в ее волосы, шепча ее имя. Она улыбнулась, нежно целуя его в шею, положив руки ему на плечи. Она нерешительно отодвинулась. Его руки коснулись ее груди, и она упала на кровать, притягивая его к себе. Он поцеловал ее страстно, требовательно, и она хотела улыбнуться, но не могла. Он наконец открыл глаза, черные как ночь, и улыбнулся, и это была уже другая улыбка, все еще лукавая, высокомерная, но в то же время более искренняя улыбка Джека Воробья. Он наклонился и посмотрел на нее, их лица были на расстоянии нескольких дюймов, дыхание смешалось. Он провел кончиком пальца по ее лицу, и она некоторое время наблюдала за ним, прежде чем взять его руку в свою. — Мы уже сделали это однажды… раньше, — тихо сказал Джек. — Я знаю, — ответила Элизабет, положив его руку на свою щеку, улыбаясь и пристально глядя на него. Джек ухмыльнулся и нежно поцеловал ее в губы, но затем отстранился и посмотрел на нее с интересом. — Ты знаешь, — нерешительно повторил он. Элизабет игриво наклонила голову в сторону и ухмыльнулась, коснувшись кончиками пальцев его губ. — И я хочу знать, есть ли правда в… — … легенде? — перебил Джек, целуя ее руки. Элизабет покачала головой, лукаво улыбаясь. — Нет, — сказала она, сузив глаза от удовольствия. — В воспоминаниях, — прошептала она. Джек моргнул, его глаза блуждали по ее лицу, на его губах мелькнула улыбка. — Ты случайно не имеешь в виду то, о чем я думаю, дорогуша? Элизабет кивнула. — Я все помню, Джек, — прошептала она, мило улыбаясь. — Ага, — сказал он почти неслышно, и она была удивлена внезапным проблеском беспокойства в его глазах. Элизабет подняла голову и поцеловала его, и когда она снова посмотрела ему в глаза, этот проблеск исчез, хотя на его лице все еще остался след неуверенности. — Ты думаешь, я буду злиться на тебя? — спросила она с легкой улыбкой. Джек сделал вид, что думает, а затем решительно кивнул. Элизабет засмеялась. — Почему я должна злиться на тебя? — спросила она, притягивая его ближе. — Хорошо… — начал Джек довольно весело, но Элизабет прервала его. — Ты ходил со мной по Тортуге, спрашивая людей, знают ли они меня. Джек немного отстранился и открыл рот, но Элизабет быстро продолжила, не давая ему возможности заговорить. — Ты сказал мне, что мистер Коттон забирает старые ключи, — сказала она, выгнув бровь. Джек поморщился. — Я уже не говорю о непристойном соблазнении меня в этой самой каюте. — Нет, нет, нет, — на этот раз Джек сумел прервать ее. — Ты все неправильно поняла, Лиззи. Именно тогда я пытался сказать тебе правду, — Джек сунул руку в ее волосы. — О, правда? — спросила Элизабет, сдерживая смех. Джек кивнул. — Так что же случилось? Глаза Джека сверкнули, и он лукаво улыбнулся. — Я должен напомнить тебе, дорогая? — шепотом спросил он, целуя ее ключицы. Элизабет вздохнула. — Нет, — задумчиво сказала она, — я не думаю, что это необходимо. Я сказала тебе, что помню… Он притянул ее ближе, целуя ее губы, целуя ее саму, пока не исчезла вся игривость, сменившаяся темным, пылающим туманом любви и желания. Она посмотрела на него, и ему пришло в голову, что ее глаза выглядят как две черные жемчужины. — Я помню шторм, — прошептала она, закрывая глаза. — Это было чудесно. — Ты прекрасна, — сказал Джек, целуя ее. — Первый поцелуй, — Элизабет сладко улыбнулась. — Ты поцеловал меня после того случая… — она остановилась на полуслове, и он почувствовал, как она немного напряглась. — Это был наш первый поцелуй, Лиззи, — сказал он тихо, убирая прядь волос с ее лица. Она открыла глаза и слабо улыбнулась. — Но… раньше? — Раньше… — … не существует, — закончили они в унисон, и Элизабет улыбнулась. — А сейчас? — спросила она, крепче обнимая его. — Сейчас, — прошептал он, и ей снова пришлось улыбнуться, когда она почувствовала, как его дыхание ласкает ее кожу. — Теперь я собираюсь показать тебе, что было раньше, — он усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее. — Это необязательно, — пробормотала Элизабет с притворной капризностью. — Вопрос времени, дорогая, — прошептал он, улыбаясь и целуя ее. Мир угасал вместе со слабым светом масляной лампы, которая уже потухла, оставляя их в укрытии тьмы и страстного покоя.

***

Уилл постучал в дверь, но никто не ответил. Он чувствовал себя неловко. Что подумает Элизабет, когда увидит его? Что он на самом деле шпионит за ней? Он вовсе не следил за ней. Он просто не мог сказать ей, что поднимется на борт «Черной Жемчужины», чтобы поговорить с Барбоссой, и он не хотел, чтобы Элизабет узнала об этом… Он не хотел, чтобы она знала, что он на самом деле в заговоре с ним… Но это было не важно сейчас. Он сказал ему идти к черту (хотя он мог бы сформулировать это немного по-другому.) Тем не менее, этому человеку все же удалось влить в его сердце немного яда. — Мое сердце. Уилл фыркнул. Да, в его сердце. Яд сомнения. Или, может быть… Всегда были сомнения. Сомнения. После того поцелуя… А потом еще… Сколько раз они целовались? Он съежился от этой мысли… Она сказала… ничего она не сказала, только заставила его поверить, что она сделала это для него… — Сказки. … заставляла его поверить в то, что она собиралась пожертвовать Джеком ради него. Уилл закрыл глаза. Как она могла? Он вспомнил ее во время путешествия на Край Света. Ее не было, она была сломлена, опустошена, она не существовала, ее глаза… ее глаза были пустыми… Нет, не пустыми. Печальными. Невообразимо грустными. Как она могла? Как она могла подумать о том, чтобы сделать что-то подобное еще раз? Если… она не… Уилл стоял перед дверью, пытаясь вспомнить, что он должен сделать. Ах да, постучать. Он постучал в дверь каюты Элизабет. И снова постучал. Нет ответа. Он осторожно открыл дверь. В комнате никого не было. Он вздохнул, но затем что-то поразило его. В комнате было слишком тихо. Он вошел внутрь и огляделся. Не было ничего, кроме мебели, и в комнате пахло мылом. Все вещи Элизабет исчезли. И каюта выглядела так, как будто никто там не живет. — Где ты, Элизабет?

***

В каюте было темно и тихо, она лежала в его объятиях, ее лицо прижималось к его груди, казалось, что сам воздух пылает от страсти, а тишина напевает сладкие песни. Джек крепко обнял ее, одна рука лежала на ее бедре, а другая поглаживала ее волосы. — Я люблю тебя, Джек, — прошептала Элизабет, прижимаясь к нему еще ближе. — Девятнадцать, — сказал Джек, нежно проведя пальцами по ее спине. — Что — девятнадцать? — спросила Элизабет. — Ты уже девятнадцать раз сказала это, дорогая, — ответил Джек с плохо скрытым весельем в голосе. — Джек! — она слегка ударила его по плечу. Он откинул голову, и она посмотрела на него. — Я люблю тебя, Элизабет, — сказал он серьезным голосом и поцеловал ее. Элизабет закрыла глаза и улыбнулась. — Двадцать семь, — торжествующе сказала она. — Ой, и ты считала, — Джек сделал вид, что обиделся. — Как и ты, — Элизабет уткнулась головой в его шею. — Я капитан, дорогая. Я могу делать все, — решительно заявил Джек, глядя на нее. Он улыбнулся, запоминая каждый момент, связанный с ней. Он с трудом завоевал ее, ему приходилось лгать ей и самому себе, но это счастье вернулось. Она вернулась в его объятия, и она помнила все. Он даже не мог вспомнить, почему он вообще думал, что она возненавидит его, как только узнает правду… Теперь она знала, и все было прекрасно. Почти… — А я король, — ответила Элизабет с детской наивностью в голосе. Джек закатил глаза. — Я тоже могу считаться им, так как я голосовал за тебя, и если ты бы проголосовала за того же человека, что и я, то мы можем предположить, что если бы я проголосовал за себя, то ты тоже проголосовала бы за меня, что делает меня королем, — он сделал паузу. Элизабет недоверчиво посмотрела на него. — Гипотетически, — добавил он, сузив глаза. — Ты невыносим, — сонно проговорила Элизабет, прижимаясь к нему. — Я люблю тебя. — Двадцать, — с удовлетворением сказал Джек и поцеловал ее в макушку.

***

Уилл медленно вышел из каюты Элизабет, осторожно закрывая за собой дверь. Он прислонился к стене в коридоре, не зная, почему он так истощен, словно не спал целую вечность. Исчерпан и обеспокоен. Был взволнован? Напуган. Он провел рукой по лбу и вздохнул. Должно быть, она была где-то на палубе или еще где-то, или в камбузе, или… Он посмотрел на дверь на противоположной стороне коридора и почувствовал, что внутри все сжалось. Действительно, какой-то странно насмешливый голос издевался над ним. Уилл медленно подошел к двери. Он поднял руку, намереваясь постучать, но опустил ее, открыв дверь. — Ты получил ключ?! — Элизабет села на кровать, недоверчиво глядя на Джека. — Почему ты не сказал мне?! Как ты это сделал?! Джек самодовольно улыбнулся, взяв в руку несколько прядей ее волос. — Цыпа, я думал, ты сама это знаешь, — разочарованно сказал Джек. — Я… — Элизабет наклонилась и поцеловала его. — Капитан Джек Воробей, — прошептала она, улыбаясь. — Так где же ключ? — Где-то на моем столе, — сказал он, скользя руками по ее шее, наслаждаясь ее гладкой кожей. — Где-то на твоем столе? — Элизабет моргнула. — Где? Она неодобрительно посмотрела на него, выскользнув из его объятий. — Куда ты идешь, Лиззи? — спросил Джек, делая обиженное выражение лица. — Возьму этот ключ. Я больше не собираюсь его терять, — объяснила она, сползая с кровати, но затем остановилась и посмотрела через плечо на Джека, который лежал на боку, подперев голову рукой и смотрел на нее, ухмыляясь. Элизабет схватила простынь, плотно прижав ее к телу, и взяла рубашку Джека. Она надела рубашку и вскочила на ноги. Он грустно посмотрел на нее, скрестив руки на груди. — Я думал, мы уже пришли к соглашению, что тебе лучше так, дорогая. — Не лучше, — сказала Элизабет с улыбкой, на цыпочках выходя из спальни. Элизабет улыбнулась, подошла к столу и стала искать ключ. В комнате было странно светло, хотя была уже почти полночь. Несколько ламп горели в разных углах комнаты, и Элизабет поняла, что это действительно уютное место. Место, которое действительно было для нее домом. — Ты нашла, дорогая? — раздался голос Джека из спальни, Элизабет собиралась ответить, что нет, пока не увидела ключ под одной из карт. — Да, да, я… — начала она, отворачиваясь от стола Джека с ключом в руке… Она замерла, и ключ почти беззвучно упал на пол. Внезапно ей стало очень холодно. Рубашка Джека едва покрывала ее тело, она даже не доходила до колен. Но не это вызвало ледяную дрожь… Ее покрасневшие щеки побелели в мгновение ока. Она не могла ни двигаться, ни говорить, не могла произнести ни слова, не могла отвести взгляда от его грустных глаз. Уилл неподвижно стоял, глядя на нее.