Мы раньше встречались?

Барбосса поднялся по лестнице, раздраженно вздохнув. Все было неправильно. И теперь щенок узнает всю правду. Барбосса зарычал и остановился посреди лестницы. Его планы пришлось немного изменить. Но, несмотря на изменения, это был не самый лучший вариант, они все равно друг друга поубивают. Он закатил глаза и обернулся. Черт.

***

Он просто смотрел на нее… Возможно, если он что-то скажет или накричит на нее, она сможет хоть что-нибудь произнести. Она стояла на месте, ее охватило чувство смятения, холода и подавленности, и она даже не смела моргнуть, обернуться, поскольку все эмоции нахлынули на нее разом. Она предала его. Она предала его намного раньше, но сейчас… Теперь она сделала это сознательно, полностью понимая, что делает, прекрасно зная, что произойдет. И теперь это была ее вина, и она больше не могла прятаться за чужой ложью… Теперь это были ее ложь и предательство. И она даже не пожалела об этом… Но она все равно была в ужасе, и она чувствовала себя виноватой, настолько мучительно виноватой, почти такой же виноватой, как тогда… Почти. Она смотрела ему в глаза… в его глаза… такие чужие, такие холодные, такие грустные. Он смотрел, не моргая, и на мгновение она подумала, что он ненастоящий, что перед ней стоит только призрак. Как долго он здесь стоит? Но даже он не смог бы ответить на этот вопрос. Этот момент казался вечностью, но, вероятно, прошло всего несколько минут, которые разрушили его мир. Все казалось таким нереальным… таким невообразимым… Может ли это быть реальным? И она просто стояла там, дрожа, на теле только его рубашка… Ее волосы растрепаны, ее глаза пылали, ее лицо… бледное, такое бледное. Минуту назад ее щеки горели. И он мог почти… почти?.. он мог чувствовать этот странный запах… его запах. Море… Ром… Ему стало плохо. У него разболелась голова. Элизабет. Его прекрасная Элизабет. Элизабет Тернер. Его жена. — Лиззи-цыпа? Элизабет вздрогнула от звука голоса, доносящегося из другой комнаты. Она моргнула и инстинктивно посмотрела на дверь. А потом, не зная почему, она просто побежала туда, от этих глаз. Джек сидел на краю кровати, натягивая штаны, когда она ворвалась в комнату, бледная, с широко раскрытыми глазами, по щекам текли слезы. Он быстро поднялся на ноги и обхватил ее лицо, глядя на нее с беспокойством. — Лиззи, что случилось? — спросил он, ошеломленный внезапным выражением тревоги на ее лице. — Это… Уилл, — сказала она тихим голосом. Джек посмотрел на нее, затем взглянул на дверь. — Хорошо, — сказал он, усаживая ее на кровать. — Оставайся здесь, дорогая. Он смахнул рукой слезы с ее лица. — Короли не плачут, — тихо сказал он, пытаясь заставить ее улыбнуться. Но она не улыбалась. — Рано или поздно это должно было случиться, — тихо сказал Джек. — Мне нужно поговорить с ним, — нерешительно прошептала она, обнимая себя, ее глаза рассеянно бродили по комнате. Джек наклонился, приподнял ее подбородок рукой и поцеловал в губы. — Позже, — сказал он, проводя пальцем по ее нижней губе. — Теперь позволь мне взять все в свои руки. Он вытащил рубашку из ящика, быстро надел ее и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Элизабет уставилась на дверь, ее руки сжимали простыни. Она должна пойти туда… Она должна поговорить с ним… Но в данный момент она была благодарна, что ей не пришлось… — Трусиха, — прошептала она сквозь стиснутые зубы.

***

— Тебе следовало сказать все раньше. Мне жаль, — сказал Джек, не очень довольный тем, как это звучало; несколько резко, хотя непреднамеренно, но разве это имело значение? Уилл поднял с пола ключ. Он, казалось, не слышал его. — И что это? Извинения? — внезапно спросил он резким сардоническим голосом, все еще глядя на ключ. — Нет, — ответил Джек, сузив глаза и пристально глядя на него. — Я не извинялся. Я просто сказал, что мне жаль. — В самом деле? — Уилл сжал в руке ключ и обернулся, гнев вспыхнул в его глазах. — Жаль за что? — он поднял брови и сделал несколько шагов к Джеку. — Не воспринимай это буквально. Я сожалею о ситуации или, скорее, о том, что ты оказался не в нужном месте, не в нужное время, вот и все, — Джек отошел от двери, подходя к своему столу. — И это все? — Уилл поморщился. — Я не уверен, что ты знаешь, что говоришь, — сказал он, презрительно глядя на Джека. Джек вздохнул и сел на стул. — Садись, — сказал он, указывая на стул напротив него. Уилл фыркнул и обернулся, пробежав руками по волосам. — Сядь. Этот ублюдок приказывает ему еще и сесть! — Я не собираюсь говорить с тобой, — прошипел Уилл, все еще стоя спиной к нему. — Боюсь, это единственный вариант, — спокойно ответил Джек, откинувшись на спинку стула и глядя на свой стол. Уилл повернулся к нему и оглядел комнату, словно думая о чем-то, а затем мгновенно подошел к столу и опрокинул его. Стол упал на бок, все карты и бумаги упали на пол, образуя хаотический ковер из белых и желтых бумаг. Джек прищурился, но не двинулся с места. Он посмотрел на упавший стол, а затем на Уилла. — Я говорил тебе, что убью тебя, — сказал Уилл едва слышным шепотом. — Значит так? — Джек поднялся на ноги и бросил стул, на котором сидел. — Чего ты ждешь? — Она была… — начал он низким, странно вдумчивым голосом, его глаза блуждали по каюте, — больна, она потеряла память, она была… одинока, и ты воспользовался ею, ее беспомощностью и… беззащитностью… Почему? Зачем? Тебе никогда не приходило в голову, что ты можешь ее погубить? — он бросил взгляд на Джека. — Мысленно? Эмоционально? Во всех возможных смыслах? Или, может быть, ты не ценил ее достаточно высоко… — он сглотнул и закрыл глаза. — Несколько ночей. И ты знал, что она никогда бы сознательно… — Я люблю ее, — произнес Джек, пристально глядя на него. Уилл открыл глаза. — И да, — продолжил он уже другим тоном. — Я воспользовался этим несчастным случаем и всеми другими обстоятельствами, о которых ты упомянул, но… как ты это называли, она была погублена еще до случившегося, а не после. — Что это значит? — Что она умирает, — резко выпалил Джек. — Ой, прости, — он слегка улыбнулся, — она ждала тебя в полном уединении, она была неспособна прожить жизнь, которую она хотела, и ты знал это. — Джек прищурился, указывая рукой на него. — Ты знал, что она хотела остаться в море, что она хотела парить над этим океаном, а не смотреть на него время от времени с берега, и все же ты просто оставил ее с этим твердым, ложным убеждением, что она должна терпеливо ждать, пока эти десять лет пройдут, что ей ничего не стоит делать, ничего стоящего, — он сделал паузу. — И десять лет — это ужасно долго, приятель. Это чертовски долго. Уилл стоял, мысленно повторяя сцены из прошлого, смешивая воспоминания о всех этих прекрасных моментах с ней… теперь он видел… Этот поцелуй и затем еще один, и она стояла здесь перед ним в этой рубашке… Его глаза случайно блуждали по рукам Джека, и он почувствовал волну ярости, захлестнувшую его, когда внезапное осознание поразило его, осознание того, что это действительно произошло. До сих пор это казалось настолько нереальным, что он не мог в это поверить… Но теперь, медленно, постепенно, он все больше осознавал происходящее. Он терял ее. Он действительно терял ее. И эти руки… Эти грязные, пиратские руки… Он прикоснулся к ней… Он прикоснулся к его жене… Он… — Давай просто найдем этот Источник, а затем разойдемся, — сказал Джек, возможно, слегка небрежным тоном. — Это будет мудрое решение, — добавил он более серьезно, пытаясь расшифровать мысли Уилла. — Мне плевать на Источник! — крикнул Уилл. Джек расширил глаза, недовольный внезапной вспышкой агрессии. — Я бы не хотел, чтобы ты дал мне эту воду своими отвратительными руками, даже если бы это был мой единственный шанс снять это проклятие и избавиться от тебя! Я бы лучше убил тебя прямо сейчас! — Уилл вытащил пистолет. Боковая дверь открылась, и вбежала Элизабет. — Остановись! — крикнула она прерывистым голосом, по ее лицу текли слезы. Она слушала у двери, молясь, чтобы разговор как-то прошел мирно (что было пустым желанием, но тем не менее она пыталась в это поверить). Как она могла поверить в то, что он все поймет… Рука Уилла с пистолетом невольно опустилась, когда Элизабет встала перед Джеком. Хотя вид пистолета определенно вызывал беспокойство, Джека интересовали слова Уилла. — Дать выпить? — повторил Джек с гримасой недоумения, схватив Элизабет за плечи, закрывая ее спиной. — Разве ты не можешь выпить ее сам? — спросил Джек с оттенком веселья в голосе, ругая себя за то, что он был не настолько серьезен, как того требовала ситуация. Но по какой-то причине он почувствовал облегчение, что наконец все стало ясно, что секретов больше нет, и теперь Элизабет больше не нужно будет находиться на «Летучем Голландце». — Ты… не знаешь? — спросил Уилл, внезапно почувствовав холодную дрожь по телу. Что-то пошло не так. Что-то… Элизабет стояла позади Джека, держась за его руку, тихо плача и просто желая, чтобы все это прекратилось и Уилл просто оставил их в покое… А потом, внезапно, ее разум зафиксировал последние слова… Что-то про Источник… — Знаю что? — Джек сморщил лоб, наклонил голову в сторону и вопросительно посмотрел на Уилла. Уилл посмотрел на Элизабет, чье лицо было пустым, за исключением следов слез и стеклянных глаз. Она не сказала Джеку? Она не рассказала ему про Источник? О смерти? О… Он снова моргнул, не веря в это. Нет, это было невозможно. Нет. Если она действительно… Неужели она все-таки планировала это сделать? Если она не сказала ему… Значит ли это, что она действительно хотела, чтобы Джек дал ему выпить? Но… как она могла зайти так далеко… И она хотела заставить его дать Уиллу выпить воду, и она делала это только для того, чтобы претворить свой план в жизнь… Она сказала ему, что они должны подождать, пока не достигнут Источника. — Это было только мое бремя. Она хотела сделать это снова? Что если… Что если она действительно… Но он не мог прочитать ответ на ее лице. — Ты и так все знаешь, — медленно произнес Уилл, пытаясь разобраться в ситуации. Джек закатил глаза. — Что знаю? — спросил он с раздражением в голосе. — Ты не сказала ему? — спросил Уилл, недоуменно глядя на Элизабет. Она чувствовала себя измотанной и уставшей от всех этих мыслей, от чувства вины, от чувств… О чем он говорил? Джек прищурился, не зная, нравится ли ему то, в какую сторону идет эта дискуссия. Уилл смотрел на Элизабет, как будто искал какой-то ответ на ее лице. В чем был смысл всего этого? Он сходил с ума? Или ситуация была настолько запутанной, что не было возможности когда-либо полностью понять ее? Была ли она жертвой или заговорщиком? Она лгала ему или Джеку? Кого она предала? Кого она любила? — Значит, ты действительно хотела это сделать? — и как только он сказал это, он понял, что это была ошибка и ему не следовало этого говорить, но он подсознательно ожидал, что это может как-то ему помочь. Это может спасти ее… Элизабет, вероятно, даже не знала бы, что он разговаривает с ней, если бы не его пристальный взгляд. — Что сделать? — спросила она дрожащим голосом, уставившись на Уилла. О чем он думал? Он сам не знал, о чем думал. Он действительно так думал? Действительно ли он верил, что она хотела снова убить Джека, или он просто пытался заставить себя поверить в это… Это был ее истинный мотив… Она играла свою роль… В некотором смысле она просто делала то, что хотела делать… — Я думал… я сказал, что мы должны найти другой вариант, а ты сказала, что мы должны подождать… — Уилл замолчал, не узнав собственного голоса. Элизабет поморщилась, пытаясь сконцентрироваться и понять… А потом вдруг в ее голове промелькнуло, о чем он говорил. — Поэтому она не сказала тебе, что нужно дать выпить другому человеку… потому что тот, кто дал, должен умереть, — сказал Уилл равнодушным тоном, глядя на Джека. Часть его хотела поверить, что она не рассказала Джеку об этом, потому что она планировала обмануть его и заставить дать воду… Но часть его знала — она не позволит, чтобы кто-то использовал его… Это был Джек Воробей. И он ей нравился. Он очаровал ее. И затем она снова хочет (может только хотеть) убить двух зайцев одним выстрелом, как будто… Он почувствовал что-то холодное глубоко в груди. Он внезапно испугался своих собственных мыслей. Как он мог надеяться? Как? Она была здесь, прямо перед ним, полуголая, сжимала руку Джека в его каюте, в его рубашке. Что еще тебе нужно, дурак. Элизабет съежилась, странное, пугающее чувство удивления захлестнуло ее. Уилл наконец заговорил: — Ты должен был дать мне выпить. Джек поднял брови. Дать ему выпить? Дать ему выпить? А потом умереть… — Ты должен был дать мне выпить. Его глаза расширились, но затем он прищурился. — Я просто не думал, что ты зайдешь так далеко, чтобы уговорить его, — Уилл медленно перевел взгляд на Элизабет. Почему он сказал это? Что он пытался сделать? Он посмотрел на нее и захотел разлюбить. Как он мог все еще любить ее? После этого. Как? Каким-то образом… он мог. Он грустно улыбнулся про себя. Он боялся только одной мысли: она покинет его, она разлюбит его… И эта мысль встревожила его. Она смотрела на него с робким замешательством, с недоверием. Недоверие… Он сам не мог поверить собственным словам. Элизабет сделала несколько шагов вперед. — Что ты пытаешься этим сказать? — спросила она, глядя на него с проблеском гнева в глазах. Она больше не плакала. Но она была в ужасе. — Ничего другого из того, что ты сказала раньше. Элизабет уставилась на него, и он почти не мог выдержать взгляда ужаса (разочарования?) в ее глазах, но он сумел пристально смотреть на нее, как будто он верил каждому слову, которое говорил. — Это неправда, — прошептала она почти неслышно, посмотрев на Джека, и застыла, заметив очень слабый проблеск неуверенности в его глазах. Очень слабый… — Это правда, — безжалостно возразил Уилл, и она удивленно посмотрела на него. Он действительно так думал? Или он просто притворялся, что думал так? Почему он это сказал? Что он пытался сказать? Что он пытался сделать? — Это неправда? — на этот раз прозвучал голос Джека. Он спрашивал ее. Элизабет перевела взгляд, чтобы взглянуть на него, и она почувствовала приступ боли при виде этой странной грусти. Грусть? Нет… Задумчивость в его глазах. — Конечно, — быстро сказала она, но потом… — Я имею в виду, — она вздрогнула от растущей интенсивности его взгляда. — Я знала об этом, но… у меня просто не было времени сказать тебе, я собиралась сказать, я… — она замолчала. Почему она должна объяснить это ему? Он не мог думать, что она… Он не мог думать… Как он мог? Как он мог подумать, что она собиралась воспользоваться им? Как он мог… — Пиратка. — Джек…

***

Барбосса фыркнул и отошел от двери капитанской каюты. Неплохо. Он достал яблоко из кармана и откусил. — Девчонка не настолько глупа, как я думал, — Барбосса весело улыбнулся.

***

В его жизни было не так много моментов, когда он не знал, что думать… Если вообще были такие моменты… Но каким-то образом прямо сейчас он был слегка озадачен этим странным откровением… Он не верил этому, он даже не считал это правдой, но был один, раздражающий, нелепый вопрос, который возник у него в голове… Почему она не сказала ему? Она могла бы сказать ему… Почему бы и нет? — Джек, — Элизабет чуть не впилась ногтями в его руку, настолько сильной была ее хватка. — Я только что узнала, только сейчас, всего несколько часов назад, я собиралась, я хотела сказать тебе, я была… Помнишь, я сказала тебе, что мне нужно многое тебе сказать, — она остановилась, внезапно подумав, действительно ли она сказала ему об этом. Может, она только подумала об этом? Она не могла вспомнить… Но это было неважно, важно было то, что… Джек открыл рот, словно хотел что-то сказать, но остановился. Он просто смотрел на нее. Он просто смотрел на нее!.. Элизабет уставилась на него в изумлении. — Ты не… — прошептала она, медленно качая головой. — Ты же не думаешь… — она замолчала, едва слыша свой голос на фоне громкого биения собственного сердца. Уилл наблюдал за происходящим, чувствуя, будто прошло много лет с тех пор, как он вошел в эту каюту… Он все еще был измотан и растерян. — Джек, — прошептала Элизабет. — Капитан! Все напряглись, когда Гиббс ворвался в каюту, резко остановившись на месте. Плачущая, полуодетая Элизабет, Джек с мрачным выражением лица и Уилл… видимо, в плохом настроении. — Мне жаль, что… я перебиваю, — пробормотал Гиббс, — но у нас там небольшая проблемка, я боюсь… — Призрачное море, — сказал Джек. — Да, — кивнул Гиббс. — Мы наконец достигли его. Джек быстро подошел к двери, схватил пальто и надел его. Элизабет смотрела ему вслед, ее рука все еще была вытянута, как будто она даже не заметила, что Джек ушел. — Джек, — прошептала она, подбегая к нему и хватая его за руку. — Ты действительно думаешь, что я… — Одевайся, Лиззи. Нас ждет бурное море, — сказал он странно далеким тоном, без тени улыбки на лице. Он еще мгновение смотрел на нее, но затем повернулся и пошел по коридору, за которым последовал Гиббс, обеспокоенно посмотревший на Элизабет, задаваясь вопросом, что случилось. Элизабет стояла в дверях, неровно дыша, отчаянно пытаясь понять, что произошло. Ей было холодно, так ужасно холодно, но она чувствовала, как ее лицо пылает… Горячие слезы текли по ее щекам, затуманивая зрение, когда она все еще смотрела в тусклый коридор после того, как Джек исчез в полумраке.