Мы раньше встречались?

Джек смотрел на нее, удивляясь, что ему вообще удалось произнести это предложение. Он смотрел на нее, неподвижно стоящую, будто застывшую во времени и в пространстве, такую прекрасную, такую, какой он помнил. Он видел, что она не узнала его, хотя ее глаза светились, становясь с каждой секундой все ярче. И он хотел просто обнять ее, поцеловать и прошептать ее имя. Нет. Прокричать ее имя, зажать в объятиях и никогда не отпускать. Десять месяцев. Десять месяцев поисков, надежд и мечтаний. И теперь все это казалось плохим сном, который закончился. Она была здесь, с ней было все хорошо. Она смотрела на него, понятия не имея, кто стоял в дверях, но это не имело значения. Это не имело значения, потому что ему было все равно. Она была здесь — и это единственное, что имело значение… И в ее глазах был свет. Свет, и… (он улыбнулся) любопытство?.. — Кто Вы? — тихо спросила Элизабет, продолжая неотрывно смотреть на незнакомца, который излучал необыкновенное обаяние. И он хотел улыбнуться, засмеяться, так ему было приятно услышать ее голос; услышать ее голос не у себя голове, не в своем воображении, а наяву. Это был ее голос, это была она, но он не улыбался, потому что не мог даже пошевелить лицевыми мышцами, он вообще не мог пошевелиться. Он смотрел на нее, жадно рассматривая каждую ее деталь, как будто время было ограничено. Элизабет моргнула, медленно выходя из задумчивости. Она смотрела на мужчину в дверном проеме, рассматривая детали его внешности. Он выглядел немного… странно, со всеми этими звенящими безделушками в волосах, то есть… в дредах, и она также заметила меч и пистолет, что немного насторожило ее. Что, если он был вором, а она была здесь одна, вместе с Блэкстоуном. Она собиралась закрыть дверь, но… вспомнила, что сказал этот мужчина… — Лиззи. Лиззи. Он назвал ее «Лиззи». И это звучало… так, будто они были знакомы. Может быть, он просто перепутал ее с кем-то?.. Или, может быть… может, он ее знал… Она сглотнула, совершенно не в силах оторвать взгляд от его лица, от его глаз… Его глаза. Его ошеломляюще поглощающие глаза. Его… карие глаза. Глаза Элизабет расширились, и головокружительная мысль пронеслась у нее в голове. — Неужели мы… — неуверенно прошептала она. — Мы раньше встречались? Джек не улыбнулся, но его лицо внезапно стало ясным. — О да, Лиззи, мы определенно встречались, — сказал он тем голосом, который заставил ее кровь в венах ускориться, и она почувствовала, как ее щеки вспыхнули румянцем без какой-либо на то причины. Но потом эта причина появилась, потому что мужчина неожиданно шагнул вперед и, заставив ее сделать несколько шагов назад, вошел в дом, закрывая за собой дверь. Элизабет ахнула. — Извините, но… кто Вы? — снова спросила она, удивленная внезапно учащенным сердцебиением, внезапным неровным дыханием, которое, казалось, не имело ничего общего со страхом. — Лиззи… Он наклонился вперед, и она сделала шаг назад, столкнувшись со стеной позади нее. — Простите, я… — она замолчала, испугавшись, что она только что впустила незнакомца в дом; но она так была поражена его поведением, заинтригована именем, которое он использовал как обращение к ней, и взволнованная его голосом и огнем в глазах… Тем огнем, который разжигал ее сердце и воображение. Поглощенная всеми этими мыслями, она не заметила, как его руки коснулись ее лица. Теперь он стоял слишком близко, прижав ее к стене, обхватив лицо своими грубыми руками — с заботой и любовью. Она смотрела на него, ее глаза блуждали по его лицу, и, хотя она поняла, что может просто убрать его руки от своего лица, она не могла заставить себя сделать это. Может быть, она была слишком напугана или слишком озадачена, или… или, может быть, его руки были такими теплыми, что ей хотелось, чтобы этот момент длился вечность. Он держал ее лицо, его пальцы нежно поглаживали ее щеки. И она знала, что должна что-то сделать, поскольку было очень странно позволять незнакомцу ласкать ее лицо, и… — Что он делает?!  — подумала Элизабет, когда его рука опустилась чуть ниже, и он большим пальцем провел по ее нижней губе. — Я не думаю… — начала Элизабет, но остановилась, потрясенная тем, что ее губы двигались к большому пальцу, который касался ее губ. Она смотрела на него, смотрела в его глаза, которые нежно изучали ее лицо… Его руки скользнули в ее волосы, и когда он наклонил голову вперед, она затаила дыхание, поражаясь, почему она не оттолкнула его, почему ничего не говорила, почему не боялась, а просто была загипнотизирована его глазами, пленена его взглядом и ароматом, очарована его прикосновением… — Я знал, что найду тебя, — прошептал он, нависая над ней, и она сглотнула, даже не пытаясь притвориться, что может нормально дышать. Он был так близко… Он был так близко, и всевозможные мысли нахлынули на нее. Мысли, мечты, идеи, подозрения… Но может ли это быть правдой? Может ли ее воображение, которое часто вызывало чудеса, наконец, оказаться правдой? Может ли он быть… не незнакомцем? Может ли он быть… — Искал меня? — прошептала она, надеясь, что если она заговорит, то ее губы коснутся его. Она невольно взглянула на его губы, почувствовав волну огня. — Зачем? — выдохнула она, ее руки дрожали, и она боролась с желанием прикоснуться к нему, прикоснуться к его лицу. — Я искал тебя по всему миру, любимая, — сказал он с грустной улыбкой, и она наблюдала за сменой его эмоций — грусть и боль, надежда и отчаяние, радость… Или ее воображение играло с ней? Возможно, она просто выдумала себе это, возможно, его даже не было здесь, возможно, он не существовал, возможно, она только мечтала, да, она мечтала, она… — Почему? — спросила она, чувствуя себя так, словно собиралась упасть в обморок, когда он убрал руку и положил на ее талию, притягивая ближе. — Почему, — повторил он со слабой ухмылкой, и его улыбка в ней зажгла что-то, что-то сильное и страстное, и она наконец взяла в руки его лицо. Он закрыл глаза и вздрогнул, прислонившись к ней, и она едва не закрыла глаза. Она хотела смотреть, она хотела смотреть на него, видеть его, чувствовать его. — Лиззи… — прошептал он, крепче обнимая ее, и она даже не пошевельнулась в знак протеста. — Боже, как я скучал, как я скучал по тебе, Лиззи, как я скучал… — он открыл глаза и посмотрел на нее. Она все еще смотрела на него, робко лаская его лицо, или, вернее, изучая его. Она глубоко вздохнула. — Как тебя зовут? — спросила она, глядя ему в глаза, начиная тонуть в бесконечности его взгляда. — Кто ты? Он провел рукой по ее лицу и слабо улыбнулся. — Джек, — ответил он после паузы, и она опустила руки ему на плечи. — Капитан Джек Воробей, — добавил он почти неслышно, впервые в жизни чувствуя себя неловко. Джек. Она смотрела на него, и он не знал, о чем она думала. Он обхватил ее лицо ладонью, и она вздрогнула, смотря на него. — Я твой муж, — сказал он наконец, смотря, как ее глаза расширяются и сияют еще больше. Муж. — Мой муж, — повторила она, посмотрев на него с растерянностью и недоверием. — Но…. — начала она дрожащим голосом, но он успокоил ее, приложив палец к ее губам, и она взглянула на его лицо. Он отпустил ее, и она поймала себя на мысли, что желает, чтобы он не… Но он потянулся к карману и вытащил лист какой-то бумаги, развернул. Она неохотно убрала руки с его плеч и взяла документ, читая так быстро, что едва поняла смысл. — Ты, — прошептала она. Это был не вопрос, хотя ее голос дрогнул, и он снова притянул ее к себе. — Лиззи… — он обеспокоенно посмотрел на нее, потому что внезапно она начала дрожать, и слезы навернулись на ее глазах. Она покачала головой, и он не знал, что она имела в виду, и когда она отдала ему документ, он не понимал, что ему делать: уйти и оставить ее одну, или… Она закрыла лицо руками и заплакала, он быстро сунул бумаги в карман и притянул ее в объятия. И, несмотря на его страхи, она не оттолкнула его, а наоборот, прижалась к нему, все еще рыдая и дрожа. Он поцеловал ее в макушку. Она прижалась лицом к его груди, не думая о том, как это выглядит со стороны. Ей было все равно, потому что вдруг кусочки тайны объединились. Муж. Теперь это слово имело смысл. И она не могла перестать плакать, хотя чувствовала себя счастливой. Он осторожно взял ее за подбородок и поднял голову. — Почему ты плачешь, дорогая? — спросил он со слабой улыбкой, смахивая слезы с ее лица. — Я знала, что ты… я знала… — она давилась слезами. Джек увидел знакомый проблеск в ее глазах; он вспомнил, как она точно так же смотрела на него, когда они преодолели все препятствия (как они думали), когда они просто были вместе и вдыхали свое семейное счастье до того, как… — Элизабет, — он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. — Элизабет. Элизабет вздрогнула. Имя и его поцелуи почти сносили ее с ног. Но она успокоилась, снова положив руки ему на плечи. — Скажи это еще раз, — потребовала она дрожащим голосом. — Элизабет, — повторил он, но затем вся неуверенность исчезла, ее лицо мгновенно засияло, и она бросилась в его объятия, обхватив руками за шею. Не задумываясь, он обнял ее, надеясь, что она действительно что-то вспомнила. — Я слышала это имя, я слышала его в своей голове, — прошептала она ему на ухо, глубоко вздохнув, не зная, хочется ли ей смеяться или плакать. Она чувствовала, как его аромат окутывает ее, и через мгновение она поняла, что это был ром. Муж… Элизабет… ром… — Черный, — прошептала она, делая шаг назад и выжидающе смотря на него. — Черный? — он улыбнулся, поглаживая ее волосы и пристально глядя на нее, словно он боялся, что она может исчезнуть. — Что это? — спросила она, касаясь рукой его лица, и на ее губах заиграла легкая улыбка. Она не думала, что когда-нибудь будет чувствовать себя такой… живой. Она думала, что потерялась, умерла… что она больше не могла ничего чувствовать, что она была лишена этой способности… И все же, когда родился Блэкстоун, она почувствовала небольшие перемены, как будто что-то изменилось… Но все же это было не то чувство, не то всепоглощающее ощущение блаженства и радости. Сейчас она почувствовала все это, просто дотронувшись до него… Джек немного помедлил, не зная, что именно она хотела услышать. — «Черная Жемчужина»? — наконец сказал он. Элизабет улыбнулась. — Что это? — спросила она, смотря на него. И он знал, что она ничего не помнит, но, видимо, она пыталась разобраться в своих мыслях или эмоциях. — Это корабль. «Черная Жемчужина» — это корабль, милая. Наш корабль, — добавил он с улыбкой, наклонившись к ней. — Наш корабль, — повторила она с улыбкой, наклоняясь к нему. Корабль… Море… Муж… Элизабет… Ром… Черный… Она попыталась вспомнить остальные слова из своего списка, но вдруг ее сознание погасло, когда их глаза встретились, и она просто смотрела, как его губы медленно приближаются, и она ахнула. Его губы коснулись ее, и ей стало интересно, что будет дальше, хотя она первая начала целовать его, просто пытаясь почувствовать вкус его губ. Он крепко обнял ее, медленно, но страстно целуя ее — все это казалось опьяняющим, сладким, диким чувством. Она перестала чувствовать землю под ногами; она не была уверена, что все еще была на земле. Его руки не давали ей упасть в бездну, которая, казалось, внезапно возникла под ней. Его поцелуй словно пытался убедить ее в чем-то, и каждая клеточка ее тела жаждала большего. Он сунул одну руку в ее волосы, а другой гладил по спине. И она поняла, что ей ничего не нужно, но этот поцелуй никогда не кончится, потому что как бы она ни старалась пылко его поцеловала, она не могла понять все, что было в его поцелуе, все, что чувствовала… И впервые она почувствовала себя свободной, и когда они наконец отстранились друг от друга, пытаясь отдышаться, она снова прильнула к нему, уткнувшись лицом в грудь, слушая биение его сердца. Она закрыла глаза, чувствуя, как он гладит ее по волосам, и схватилась руками в его камзол, пытаясь не закричать. Она подняла глаза, встретившись с его взглядом, когда он провел рукой по ее щеке, и она закрыла глаза, и только через мгновение она поняла, что он целует ее, но не в губы. Он целовал ее лицо, и она улыбнулась, начав делать то же самое, что и он. Она почувствовала, что он улыбается ей в ответ. Они хаотично целовали друг друга, пока их губы случайно встретились. И это продолжалось снова… и снова… — Я думала, что умерла, — прошептала она, и он резко открыл глаза. Она медленно открыла глаза и слабо улыбнулась. — Нет, это не так, дорогая, — ответил он низким серьезным голосом, пытаясь не вспоминать все мрачные моменты. Она засмеялась, и слезы потекли по ее щекам. — Ты заберешь меня? — спросила она, нерешительно глядя на него, и его сердце сжалось, когда она спросила его об этом таким хрупким голосом. — Конечно, Лиззи, — он поцеловал ее, и она улыбнулась. — А для чего еще я пришел сюда? — он убрал ее волосы за ухо, наслаждаясь невероятным блаженством. Он действительно нашел ее — она была здесь, в его объятиях, и даже после долгой разлуки, даже не помня его, она хотела уйти с ним, и, несмотря на все, что случилось, ее чувства, такие же сильные, как и раньше, были там, в ее сердце. Она слабо улыбнулась, глядя на него. Она хотела уйти с ним, толком и не зная, кто он. Джек обхватил ее лицо руками и посмотрел на нее. — Он причинил тебе боль? — спросил он, подняв брови. После того, что содеянного Уильям Тернер, безусловно, потерял право на доверие. Но она отрицательно покачала головой, и он выдохнул. — Кто он? — спросила она, внезапно осознавая странность всей ситуации. Джек ухмыльнулся, поддаваясь соблазну придумать какую-нибудь скверную историю с Уиллом, которая навсегда бы подорвала его авторитет в глазах Элизабет. Не то чтобы сама правда была недостаточно скверной, но все же… — Один очень раздражающий человек, — ответил он с легким отвращением. — Но мы поговорим об этом позже, дорогуша, — сказал он, обхватив рукой ее лицо и погладив по щеке. После минутного размышления Элизабет кивнула. На самом деле он вообще не хотел говорить об этом. Это было ужасно — она почти год жила в одном доме с Бог знает кем. — Вернемся к нашему разговору, — Джек наклонился и нежно поцеловал ее. — Почему ты хочешь уйти со мной? — спросил он, и она успела заметить шутливую нотку в его голосе. Она застенчиво улыбнулась и снова прикоснулась к нему. — Мне здесь не нравится, — прошептала она, рисуя на его лице какие-то линии кончиками пальцев. — Мне нравится твое лицо, — добавила она с легкой улыбкой, прежде чем он успел ответить на ее предыдущее замечание. — Это так? — спросил он, улыбаясь ей с блеском озорства в глазах. — Другими словами, ты, во-первых, хочешь уйти со мной, потому что тебе скучно, и во-вторых, потому что я хорошо выгляжу? Элизабет рассмеялась. — Я не говорила, что ты хорошо выглядишь, я просто сказала, что мне нравится твое лицо, — прошептала она ему на ухо и поцеловала. Он так крепко обнял, что секунду она не могла дышать. Джек улыбнулся — он нашел ее, и сейчас она была в его руках. — Джек… — она посмотрела ему в глаза; ее сердце трепетало только от его имени. — Скажи мне… — Да, Лиззи, — он наклонился и поцеловал ее. Она обняла его. — Ты можешь не останавливаться, — прошептала она, когда он отстранился. Джек улыбнулся. — У меня сложилось впечатление, что ты хотела о чем спросить меня, дорогая, — сказал он тихим голосом, целуя уголки ее рта. — Я могу спросить позже… — ответила она, наклонив голову в сторону, чтобы их губы встретились. Она так долго чувствовала себя одинокой, думала, что с ней было что-то не так, что она не могла ничего чувствовать, что именно она ответственна за отсутствие своих эмоций… И теперь все эти размышления развеялись. Теперь она могла чувствовать все — каждое его прикосновение зажигало в ней миллионы разных чувств, каждый его поцелуй переносил ее в другой мир. Ей было тепло. После всех этих бесчисленных холодных ночей и дней она наконец почувствовала тепло, заботу и полную безопасность. — Спроси сейчас, Элизабет, — он тепло улыбнулся, проводя рукой по ее волосам. Она открыла глаза. — Расскажи мне о нас, — сказала она с улыбкой, обводя контуры его губ кончиками пальцев, а затем он вдруг заметил зеленое кольцо на ее пальце. Он улыбнулся и закрыл глаза. Да, на этот раз он мог рассказать ей о «нас». На этот раз он мог рассказать ей правду, сейчас были только «они»; были дни и ночи, полные воспоминаний, и он мог рассказать ей все об этом, хотя ему хотелось, чтобы она все это помнила… Столько прекрасных моментов… Она должна помнить их, она должна… Эта мысль принесла ему другие мысли относительно желания Уилла. Но сейчас не было времени на эти размышления. Когда Гиббс вернет Уилла, они поговорят об этом. Должен быть способ исправить это — всегда есть лекарство от любой болезни. — Мы, — улыбнулся он. — Мы проплыли семь морей, — пробормотал он, закрывая глаза. — Были в аду… — Элизабет слегка нахмурилась и обняла его за шею. — В раю, — он открыл глаза и ухмыльнулся. — Мне больше нравится последнее, — прошептала она и улыбнулась. Он поцеловал ее так медленно, так горячо, пока в ее голове и в сердце не осталось ничего, кроме этого сладкого, всепоглощающего чувства… любви. Любовь!.. Вдруг это чувство, которое было спрятано внутри нее, это чувство, которое она не могла ни с чем и не с кем связать, это странно сильное чувство, казалось, нашло свое законное место. Она хотела плакать, плакать от счастья, которое она смирилась считать чудесным сном. И она услышала крик… Только не свой… Она неохотно прервала поцелуй и встретила вопросительный взгляд. А потом она снова услышала крик. Блэкстоун, должно быть, проснулся.

***

Гиббс последовал за Уиллом до мастерской. Подойдя ближе, он решил подождать несколько часов, а потом вернуть Уилла. Спустя час ожидания он увидел пожилого мужчину, идущего в мастерскую. Гиббс подошел к ближайшему окну, чтобы подслушать их разговор, и услышал, как они обсуждали поездку в Блэк-Ривер, чтобы заключить какую-то деловую сделку. Разумеется, поездка займет у них больше, чем несколько часов, и Гиббс знал, что Джек не захочет ждать Уилла весь день. Он поморщился, наконец решив, что должен войти в кузницу, чтобы не дать Уиллу уйти. С неохотой он подошел к двери и открыл ее, медленно заходя внутрь. Интерьер был светлый и аккуратный, а комната была довольно просторной. Уилл и другой мужчина не сразу заметили его. Вдруг Уилл поднял взгляд и заметил Гиббса. Джошами был поражен, увидев измученного Уилла. Его лицо, его глаза… Казалось, он постарел на лет двадцать за эти десять месяцев. Пожилой мужчина, стоявший спиной к Гиббсу, продолжал говорить, но когда он заметил, что Уилл внезапно побледнел, замолчал и посмотрел через плечо. — Добрый день, — непринужденно сказал Гиббс. — Добрый день, — ответил мистер Роггсон. — Как поживаешь, Уилл? — Гиббс протянул ему руку, и Уилл секунду просто смотрел на него широко раскрытыми глазами, и только когда мистер Роггсон бросил на него любопытный взгляд, он пожал руку Гиббсу, пытаясь сохранить самообладание. — Это… — начал он глухим голосом, но Гиббс прервал его. — Джошами Гиббс, — он представился, протягивая руку мистеру Роггсону, который в ответ и назвал свое имя и пожал руку. — Старый друг, — добавил он, взглянув на Уилла, который отвел глаза. — Это же прекрасно, — кивнул мистер Роггсон. — Всегда приятно встретить старых друзей. Гиббс кивнул, и они с мистером Роггсоном разговорились. Наконец, мистер Роггсон сказал, что в таком случае их поездка с Уиллом может подождать, поскольку Уилл наверняка предпочел бы принять гостя в своем доме. Мистер Роггсон попрощался и вышел из мастерской, все еще озадаченный выражением лица Уилла. Но, возможно, мальчик был просто удивлен внезапной встречи. Уилл стоял, рассеянно смотря на дверь. О даже не чувствовал удивления… Может, он был слишком измотан, чтобы хоть что-то почувствовать. Он всегда знал, что это произойдет, хотя он приложил все усилия к тому, чтобы их не нашли. Гиббс посмотрел на него, но, несмотря на то, что был расстроен поступком Уилла, его действиями и обманом, которые закрутили эту ужасную цепь событий, он чувствовал сострадание, когда он смотрел на грустного Уилла. — Джек с Элизабет. Я должен вернуть тебя через пару часов. Кажется, тебе нужно будет объясниться, — сказал он наконец тихим голосом. К его удивлению, Уилл не казался встревоженным или даже тронутым тем, что только что сказал Гиббс. Он выглядел так, будто ему было все равно. Сделав шаг в сторону, Уилл медленно сел на стул и прошептал: — Хорошо. Гиббс поднял брови. — Я так устал, — добавил Уилл измученным голосом.

***

Джек с недоумением смотрел, как Элизабет выскользнула из его объятий и побежала через коридор к комнате. Он смотрел ей вслед, слушая звук, который он отказывался понимать. Медленно он пошел к комнате. Но это была не ее вина, ведь так? Она не знала… Его ум начал давать какие-то объяснения, оправдания, хотя он еще не понимал этот звук… этот плач… Он остановился в дверях, застыв на месте. Элизабет стояла рядом с кроваткой и… держала ребенка. Ребенок. Ребенок. Маленький ребенок. Ребенок. Ребенок. Ребенок Лиззи. Лиззи и… — У тебя его глаза… — с удивлением прошептала Элизабет, улыбаясь малышу. Джек пристально посмотрел на нее, заметив, что она не заметила его. Он осторожно сделал несколько шагов к ней и прокашлялся, неуверенно глядя на нее. Элизабет улыбнулась ему так ярко, что все его мрачные домыслы исчезли. Она кивнула ему, чтобы он подошел ближе. Не сводя глаз с Элизабет, Джек подошел к ней. Она прикусила губу и посмотрела на Блэкстоуна, который перевел взгляд на Джека, и с любопытством посмотрел на него, пытаясь дотянуться до его дред (или, скорее, до тех забавных звенящих предметов в его волосах) маленькими ручками. — Посмотри на него, — сказала Элизабет, улыбаясь. Она не знала точно, как сказать то, что хотела… Джек некоторое время смотрел на нее, словно надеясь, что она расскажет ему все, но она продолжала улыбаться, поэтому он наконец сдался и медленно перевел взгляд на лицо ребенка… — У него твои глаза… Малыш рассмеялся, видимо, удивленный выражением лица Джека. Джек посмотрел на Элизабет, а затем снова на ребенка, на маленького мальчика, который наблюдал за ним с большим интересом. Элизабет посмотрела на Джека, улыбаясь. Выражение его лица постепенно перешло от замешательства к удивлению. Она наклонилась и поцеловала Джека в щеку. — Его зовут Блэкстоун, — тихо сказала она. — Ему два месяца, и он очень умный, — сказала Элизабет, улыбаясь маленькому мальчику, который хихикнул в ответ. — Дай ему руку, — сказала она, взглянув на Джека, который так и не успел произнести ни слова. Он просто смотрел на ребенка, словно загипнотизированный. — Ему нравится брать вещи, — добавила она с улыбкой, увидев шокированное лицо Джека. Джек посмотрел на нее, медленно приходя в себя. — О-о, — пробормотал он и поднял руку, не зная, что ему делать. Но ему не нужно было обдумывать это, потому что Блэкстоун схватил один из пальцев Джека и сжал его в свой крошечный кулачок. Элизабет взглянула на Джека, который смотрел на своего маленького сына, интересовавшегося кольцами Джека, и вскоре выражение забавы на его крошечном лице превратилось в глубокую сосредоточенность. Элизабет перевела взгляд на Блэкстоуна и улыбнулась, потом снова посмотрела на Джека, видя в его глазах торжественность и… грусть? — Извини, — сказал он очень тихо, глядя на нее. Элизабет слегка покачала головой. — Ты была одна все это время, — добавил он, и она удивленно посмотрела на него. — Я… — начала она, но не смогла закончить, потому что он наклонился к ней и нежно поцеловал ее. И Блэкстоун не возражал, если бы Джек не убрал свою руку, чтобы обхватить ею лицо Элизабет. Из-за того, что Джек так бесцеремонно прервал изучение кольца, малыш поморщился и ударил Джека ногой по подбородку. — Ой, — Джек прервал поцелуй и обиженно посмотрел на мальчика, который почему-то начал смеяться. — Ты убрал руку, — сказала Элизабет с улыбкой. — Ему не нравится, когда у него что-то отнимают, — она наклонилась и поцеловала ребенка в лоб. — Как и я, — сказал Джек, и Элизабет посмотрела на него, прикусив губу. — Я люблю тебя, Элизабет, — прошептал он, пристально глядя на нее. — Тебя и его, — добавил он, глядя на ребенка. — Только высшие силы позволила мне встретиться с тобой сегодня. Она молча смотрела на него, а затем отвернулась и, сладко прошептав несколько слов ребенку, осторожно положила Блэкстоуна в кроватку и повернулась к Джеку, который сразу же обнял ее. — Я знала, что ты есть, — сказала она, обхватив его лицо руками. — Я продолжала бы любить тебя, даже если бы мы никогда не встретились, — добавила она и поцеловала его. — Понимаешь? — решительно спросила она, глядя на него стеклянными глазами. Джек улыбнулся и погладил ее по голове. — Я понимаю, Лиззи, понимаю, — прошептал он с улыбкой и снова поцеловал ее.

***

— Ты неправильно делаешь, — сказал Раджетти тихим и нерешительным тоном, наблюдая, как Пинтел завязывает узел. — Что? — огрызнулся он. Раджетти сглотнул. — Это должно быть «гвоздь», а ты делаешь прямой узел. Пинтел сморщил лоб. — И у тебя, — храбро продолжил Раджетти. — Даже нет второй линии… — Послушайте меня, Вы, мистер узелок, — перебил его Пинтел, шагнув к Раджетти. — Если ты… — он остановился на и резко повернул голову. — Ты слышал это? — спросил он, оглядывая главную палубы «Черной Жемчужины». — Слышал что? — спросил Раджетти. — Я же это услышал, так и ты должен услышать! — Пинтел стиснул зубы. — А что ты слышал? — спросил Раджетти с неподдельным интересом. Пинтел закатил глаза. — Я что-то слышал, — прошипел он. — Ты что-нибудь слышал? Раджетти моргнул и задумался. — Я что-то слышал, — сказал он наконец с хитрой улыбкой. Пинтел с надеждой перевел взгляд на него. — Я слышал твой голос, — с гордостью объявил Раджетти, но затем выражение его лица помрачнело, когда он встретил взгляд Пинтела. — Что-то еще помимо моего голоса! — воскликнул Пинтел. — Ты сказал «что-то», — ответил в защиту Раджетти. — Но я не имел в виду мой голос, идиот! — закричал Пинтел, но затем замолчал, увидев, как настоящий глаз Раджетти расширился. — Что?! — сердито закричал Пинтел и обернулся, чтобы посмотреть, на что уставился Раджетти. И затем его собственные глаза расширились.