Снежинки на ладони

Джесси был готов отгрызть себе язык. Если бы это хоть что-то могло изменить, стереть те слова. Наверняка Генджи сейчас решит, что напарник крышей поехал, это еще самое лучшее. Извиняться? Вот чего Джесси не собирался делать, так это просить прощения за признание в том, что ему кто-то нравится. На ужин в столовую он не пошел, предпочел отсиживаться у себя, раз за разом воскрешая в памяти тренировку, слова Генджи, образ Генджи, тепло тела Генджи, почему-то отчетливо чувствовавшееся даже сквозь броню. Генджи вернулся в свою комнату примерно через час после тех событий. Тенью прошмыгнул по коридорам, чтобы никто не заметил отметину на лице. Вернувшись, заблокировал дверь, нацепил лицевой щиток и только потом взглянул в зеркало. Чертова машина. Усилием воли остановил занесенный для удара кулак механической руки — не хотелось потом в очередной раз собирать осколки. Могли бы уже и не устанавливать ему положенное по инвентаризации зеркало. Киборг думал до вечера. Нельзя оставлять все как есть. Если Джесси действительно его хочет, глупо строить из себя недотрогу, ставя под угрозу успешность заданий из-за нереализованных потребностей агентов. Но как же мерзко быть полуроботом… лучше бы оставили умирать там, на Ханамуре. Генджи давно и прочно уверился, что никакой любви не существует, а последние сомнения в этом отсек у него взмах катаны брата — который тоже якобы его любил. Генджи упорно не понимал, почему Джесси так с ним носится… и почему сам почти поверил, что тот действительно видит в нем человека. Когда за окном сгустились сумерки — взял коммуникатор. Текстом проще. Оставлять все как есть не хотелось. «Если ты меня хочешь, мог бы просто попросить». Несколько минут Генджи пялился в экран, терзаясь сомнениями, прежде чем нажать кнопку «отправить». «Ебись конем, нахуй блядь, мудак сраный, хули ты там возомнил, а, блядь? Не своди все к ебле», — гласило ответное послание. Где-то на задворках сознания Генджи уже сопоставил факты и все понял. Излишняя забота, слишком нежные для простых напарников прикосновения, а теперь это все. И там же, в глубине души, Шимада понимал, что своим неверием только все портит. Лишает себя возможности нормальных человеческих отношений, в которые запретил себе верить. Закрыть глаза. Вдох, выдох. Джесси был не таким, как все те, с кем Генджи был до этого. У Маккри душа была нараспашку. Если бы за его заботой стояло что-то еще, Генджи бы непременно увидел — такие, как он, не умели скрывать своих чувств. И сейчас… сейчас киборг просто плевал ему в душу, чтобы защититься, чтобы по привычке никого к себе не подпускать. Следовало б хотя бы извиниться, что ли… прояснить все недомолвки. Выяснить, чего напарник хочет от него на самом деле. Дверь комнаты беззвучно распахнулась, шаги киборга были неслышными. В коридоре — никого. Генджи шел как на казнь, и путь до комнаты Джесси показался ему самым длинным в жизни. Остановился у нужной двери, дважды перепроверил номер, и, наконец решившись, нажал кнопку вызова. Визита Генджи Джесси не ожидал. Он сам бы никогда не пошел выяснять, что же там такое случилось. Или все-таки пошел? В любом случае, появления напарника он не ожидал, так что, открыв дверь, просто стоял на пороге и смотрел. Генджи тоже стоял и хмуро оглядывал напарника. Как будто помятый… уставший. Сигаретами от него разило невыносимо. — А. Проходи, — Джесси вспомнил про нормы приличия. Получив приглашение, киборг шагнул через порог. Мельком окинул взглядом комнату — как и всегда, здесь царил творческий беспорядок. Сделал еще шаг — и прислонился спиной к свободной стене. Так чувствовал себя более защищенным. Напарники так и не успели заговорить — повисшее напряженное молчание прервал живот Джесси, заурчав, обиженный тем, что его обделили едой. Генджи вопросительно поднял бровь. — Ты что, не был на ужине? — Не был, — Джесси запустил обе руки в волосы, приводя шевелюру в такой вид, словно ее обладатель побегал от тайфуна и пару раз был настигнут. — А ты? — Ел из заначки, — соврал Генджи. И скрестил руки на груди: — Так значит, ты сперва требуешь от меня быть осторожным, а сам забываешь о своих базовых потребностях? Генджи не выдержал и все-таки улыбнулся под маской, вспомнив ту речь Джесси, в которой он рвался его защищать, поэтому следующая фраза, которая должна была быть отчаянной, как прыжок с водопада, прозвучала совсем не так серьезно, как киборгу того хотелось: — Так что же это все-таки было? — Не знаю, — Джесси отвернулся. — Правда… не знаю. Просто не хочу тебя потерять. До тошноты все внутри выкручивает, когда думаю, что ты не вернешься после своих геройств. Иногда снишься. Временами почти готов рискнуть и содрать с тебя маску посреди коридора, затолкать в ближайшую подсобку и… не знаю, дальше пока не придумал. Речь напарника звучала смешно, но Генджи и не думал смеяться. Это было время откровений, киборг ощутил это всем своим естеством. Время, когда срываются маски. И словно в подтверждение этому снял лицевой щиток — но когда заговорил, опустил глаза. — Знаешь, твоя искренность позволяет мне иногда снова чувствовать себя человеком, — откровение за откровение, все равно пути назад нет. — Меня поражает, насколько ты открыт этому миру, даже несмотря на все то, что с тобой было. Но именно поэтому я не подпускал тебя ближе, — Генджи сглотнул. — Я не тот, с кем бы ты мог бы быть счастлив. Хотя я очень рад, что мы с тобой напарники. Он через силу заставил себя улыбнуться и взглянуть на Джесси. Тот кивнул. — Я знал, что ты так скажешь. «Мы не пара», «Найдешь себе получше», «Я не тот, кто тебе нужен» ну и прочая красивая чушь, прикрывающая отказ. Все норм, Шимада. Мы не пара. Я тебе не пара, помойная крыса без образования и умения красиво разговаривать, обычный бандит из пустыни. И ты… такой весь красивый, умный и все прочее. Генджи сощурил глаза, пристально посмотрев на напарника: — Это что, соревнование, кто кого переплюнет в плохости? — язвительно заметил он. — Что бы ты ни говорил о своем прошлом, сейчас ты — это ты. Добрый, искренний человек… да вообще человек. Которому выпала возможность стать лучше — и он стал! «В отличие от меня, который попросту проебал аналогичную возможность», — хотелось добавить Генджи, но он осекся, закусил губу. Чувствовал, что прямо сейчас проебывает эту возможность своими нелепыми разговорами, убеждением себя и окружающих в том, что он больше не человек… но ничего не мог с этим поделать. Каждое слово делает только хуже. Генджи отвернулся, запоздало сообразив, что к Джесси теперь повернута та щека, где еще оставалась отметина от дневной пощечины. — А тебе выпала такая же возможность, — заметил Джесси, повернувшись. — Черт. Я так сильно врезал? Вроде надо приложить что-нибудь холодное. Голос подрагивал, Джесси пытался занять себя чем-то будничным вроде помощи после своей же оплеухи. Получалось плохо, все движения словно вязли в плотном киселе, а мысли просто утонули в тумане. Напарники. Просто напарники. Вот так красиво и изящно послали. Не тот, с кем был бы счастлив — после того, как Джесси чуть ли не сказал обратное. — Я уже прикладывал, — отмахнулся Генджи. — Пройдет. Джесси будто бы прочел его мысли про возможность. Да, Генджи был потерян — и именно поэтому не хотел утаскивать за собой Джесси, который только начал раскрываться как личность, у которого целая жизнь была впереди... — Ты говорил о том, что готов на все, лишь бы я был невредим — и сам же ударил, — как-то невесело хмыкнул Генджи, высказав внезапную мысль, но так и не поднял взгляд. С каждым словом — только хуже. Лучше вообще молчать. Но почему-то хотелось все исправить, хотелось, чтобы Джесси снова улыбнулся. Он дарил свою улыбку всему миру, распахивал ему навстречу свои объятия. Такие люди не должны быть несчастны. — Прости, — почти шепотом проронил Генджи. Неловко кашлянул и добавил: — Наверно, мне лучше уйти. И развернулся к двери, почти физически ощущая, как из пальцев выскальзывают очередные возможности. Возможность стать человеком. Возможность сделать кого-то счастливым. — Я… я просто не хочу, чтобы ты так говорил. Ты не жестянка и не оружие, — Джесси положил руку ему на плечо. — Я психанул, потому что мне неприятно слышать такое про тебя даже от тебя. А… я как-то странно это сказал, ага? Почему-то сейчас казалось жизненно важным не отпускать Генджи. Словно, если он сейчас уйдет из комнаты — уйдет из жизни Джесси вообще, останется просто тенью на периферии зрения в бою. «Уж лучше быть жестянкой, чем тем человеком, которым я был когда-то», — подумал Генджи, но вовремя прикусил язык, так как понял, что если сказать это вслух, их ссора пойдет на новый виток. — Странно, что ты просишь меня отрицать очевидное, — Генджи дернул плечами, впрочем, слишком слабо, чтобы скинуть руку Джесси. Потом развернул голову и взглянул ему в глаза: — Зачем же тогда Overwatch подобрали меня умирающим и сделали киборга, если не для того, чтобы у них был обязанный им жизнью солдат? — Понятия не имею, в мотивы командования я предпочитаю не вдумываться. Не уходи, а? — собственный голос звучал очень жалко. — Ненавижу ссориться. Генджи понял, что если уйдет сейчас, все будет еще хуже, чем если позволит им сблизиться. Ладно. Пусть Джесси наиграется во влюбленность, и Генджи легко его отпустит, когда чувства того остынут. Он развернулся, сняв ладонь Джесси с плеча и сжав ее в своих руках. Нужно было что-то сказать… вот только Генджи понятия не имел — что. Льстивые, пафосные слова, которые он говорил своим пассиям, были неуместны. Джесси слишком честный для всего этого. Поэтому Генджи молчал, перебирая в руках его пальцы. Те самые пальцы, которыми тот ударил его несколько часов назад. Генджи стиснул зубы. Ладно, играем. Хотя киборг уже заранее понимал, что ему будет тяжело, когда Джесси решит уйти… а он решит. Они все уходили. Джесси сразу же улыбнулся, как раньше, весело, легко. И счастливо. Потом наклонился и поцеловал в губы, в то место, где они должны быть. — Мое сердце... Это прозвучало искренне. Генджи с иронией подумал, что именно в нем привлекло Джесси. Сам же он знал, что не стоит Маккри с ним водиться, Генджи лишь потянет его за собой на дно. Да и отношения с киборгом… ущербны. Пусть он пока будет счастлив. Такие, как Джесси, должны улыбаться. — Смоемся в город? Прогуляемся, кофе выпьем. — И ты наконец-то поешь, — фыркнул Генджи. Он с трудом сдерживал улыбку. Все это было слишком мило, пусть и слишком быстро, но что плохого в легких отношениях? Когда-то Шимада-младший менял партнеров, как перчатки. И на самом деле сейчас противился лишь потому, что знал, что однажды вся эта прелесть закончится, поэтому и начинать не хотелось – не тот он теперь легкомысленный плейбой. — Ты знаешь, как убедить Афину-сан не выдавать нас? — Знаю. Надо очень вежливо попросить не отмечать нас в системе, как ушедших. Пойдем. Джесси прихватил куртку — погода по вечерам уже была далека от летней жары — мысленно посчитал наличку в кармане и остаток на карте. Выходило, что на полноценное свидание вполне хватает. — Коммандер Рейес сейчас находится в районе зала совещаний, — предупредила Афина. Генджи прикинул, не замерзнет ли в одной только форме Overwatch, и решил, что в любом случае ему лень возвращаться в комнату. Даже ИИ, похоже, на их стороне, раз подсказывает, как избежать начальства. Все было странно. И Генджи больше инстинктивно, чем осознанно, взял Джесси за руку живой рукой, сжал пальцы. Сразу почувствовал себя увереннее. — Тогда пройдем со стороны медблока, — Джесси задумчиво простраивал путь. — До города недалеко, минут за тридцать доберемся до милой кофейни. Там варят ореховый кофе, который может воскрешать. А еще там милые розовые пирожные. И столики отделены друг от друга. Джесси прервался, хмыкнул. — Извини. Я иногда много болтаю. Хотя всегда, если верить Рейесу. Генджи вздохнул, на мгновение сжав пальцы Джесси сильнее. Почему раньше так просто было подпускать людей к себе? Наверно, потому что раньше это ничего не значило... — Пожалуйста, говори, — негромко отозвался киборг, а маска еще сильнее приглушила его голос. — Твои слова... Он замолчал, не найдя подходящего определения. Да и не важно было. Все слишком быстро усложнилось. Генджи отчаянно хотел броситься в это приключение, так как знал, что Джесси даст ему снова почувствовать вкус жизни — в том же самом кофе, пирожных. И вместе с тем опасался — ибо знал, что, когда все закончится, будет невероятно больно. Похоже, они действительно успели слишком сблизиться. — Это кафе… я туда попал случайно. Шел дождь, город напоминал озеро, я напоминал злую рыбу в нем. Ввалился в кофейню, налил с себя лужу. Получил предложение вытираться шторой и чашку горячего чая. Это место — оно для меня очень особенное… — проходя мимо медпункта, Джесси прервался, махнул свободной рукой Ангеле. — И я хочу тебя туда привести. Генджи задержал взгляд на Ангеле и словил ее загадочную улыбку. Ну конечно, она все понимала, и уже сегодня вечером поползут слухи, но Генджи зацепило кое-что другое. Сердце кольнуло ревностью. Стоило немного ослабить контроль над эмоциями — и словно сорвало плотину. Киборг поймал себя на мысли, что, оказывается, уже давно жадно ловил все внимание, которое дарил ему Джесси, как и всем, этот удивительный человек, готовый обнять весь мир. И сейчас Генджи подумал, что хочет владеть его вниманием безраздельно — хотя бы сейчас. Это было глупо и эгоистично, Шимада понимал — но ничего не мог с собой поделать. Такой уж он был. Слишком темный для этого светлого паренька родом из пустыни. — Это будет здорово… — пробормотал Генджи, провожая Ангелу взглядом. И ляпнул первое, что пришло на ум: — Люблю эти твои метафоры. Они забавные. — Рейес говорит, что они звучат глупо… Ага, вроде выбрались. Что ж я водить не умею, одолжили бы транспорт. — Я умею водить, — пожал плечами Генджи. — По крайней мере, умел раньше. Вопрос в другом — как ты объяснишь начальству использование служебного транспорта в личных целях? — Личного транспорта, — поправил Джесси. — Жерар в Париже, а я знаю, где запасные ключи от его машины. Главное не разбить. Тогда в гараж? Генджи пожалел, что на нем маска — уж очень хотелось уставиться на Джесси изумленным взглядом. А потом плюнул на все. Будь что будет. Он и так нарушил сегодня слишком много правил, личных и общественных. — Пошли, – Генджи безразлично пожал плечами. – Впрочем, не могу гарантировать, что сохранил навыки. — Всегда можно пойти пешком. Машина Жерара Лакруа, щегольской «Рено», у Джесси вызвал восторженный вздох. — Что ж у меня руки не из того места для вождения... Генджи окинул Джесси взглядом — и понял, что прокатить его на машине Жерара станет неплохим способом сделать Маккри хоть что-то приятное. — Поехали, — решительно кивнул киборг. — Только тебе придется быть моим навигатором. — Без проблем. Джесси пошарился где-то под машиной, вытащил ключи. — Это… типа договора с Джеком. Я могу делать все, что хочу, если соблюдаются три условия: не причинять никакого вреда своим жизни и здоровью, не появляться на базе пьяным, не влипать в неприятности, из которых меня нужно будет вытаскивать. Пока я веду себя как паинька, они с Рейесом закрывают глаза на мои отлучки. Держи, — он протянул связку. — И порываясь прикрывать меня в бою, ты собирался нарушить первое правило, — с усмешкой в голосе отметил киборг, принимая связку, и пошел к машине, на которую указал Джесси. Открыл водительскую дверь, сел, разблокировал остальные двери. Положил руки на руль. Слишком непривычно. И педалей он не чувствовал. Посмотрел под ноги, запоминая их расположение. Только бы машинная реакция не подвела. — Пристегнись, — приказал он Джесси. Завести машину пока не решался, и чтобы оттянуть время, спросил: — И долго ли тебе пришлось уговаривать боссов на такие поблажки? — Пять раз не явился на базу после загула в барах, четыре раза явился и попался пьяным вусмерть. Набил кому-то морду, доведя до реанимации. Завалился в бордель, после чего Рейесу пришлось оплачивать километровый счет. Карцер не помог, угрозы тоже, — Джесси уселся на пассажирском сиденье, пристегнулся. — Я… я был в полном раздрае тогда. Совершенно неуправляем. Достиг той точки, когда мне было ровным счетом все равно, что со мной будет дальше, тюрьма так тюрьма, сразу казнят за все — так сразу казнят. У меня просто отказали все тормоза. Я не знал, что мне делать, вся прошлая жизнь куда-то девалась, впереди была неизвестность, что от меня требуется и нахера я сдался Overwatch, я совершенно не понимал. Генджи как-то неосознанно положил руку Джесси на плечо. Живую. Для этого пришлось отпустить руль и развернуться в сиденье. Столько откровений за один день. Возможно, они потому и привязались друг к другу, что между ними, оказывается, было куда больше общего, чем на первый взгляд. — Но они продолжали о тебе заботиться, — это был не вопрос. Генджи пытался понять, почему Overwatch берут в свои ряды таких, как они с Джесси, почему столько делают ради них. И еще: — А что случилось потом? Джесси наклонился, потерся щекой о его ладонь. — Потом Рейес попросил у Джека ремень, получил, перегнул меня через колено и всыпал прямо в коридоре со словами, что так до меня быстрее дойдет. Тогда я и сломался. Если бы он мне просто врезал по зубам или еще что-то типа такого, это было бы привычно, я б не удивился. А вот выпороли меня второй раз в жизни. Помню, что сидел и распускал сопли на всю базу, потому что до меня доходило, какой я придурок. Генджи провел ладонью по щеке Джесси. Колючая, кое-где даже со щетиной. Этого парня, похоже, сейчас ничего не заботит. Но только сейчас киборг понимал, что так было не всегда. — И тогда ты начал исправляться? — спросил он, все понижая голос, будто боясь спугнуть тайну, которую ему доверяют, словно раскрывая сложенные чашей ладони, чтобы показать пойманную бабочку. — Ты доверился миру? — И тогда я начал исправляться. Нет, миру я не доверился. Я доверился своей семье и своим друзьям, — Джесси улыбнулся ему. — Я не стал милейшим паинькой, иначе мне бы не доверили тебя... Ага, так это Джесси «доверили» киборга. Генджи нахмурился под маской и развернулся, вернув руки на руль. — Спасибо, что рассказал, — негромко произнес Шимада. И повернул ключ зажигания. — Прямо, пока что. Дальше объясню. Кстати, что ты любишь… ну, там, чай, кофе? — Я привык к чаю. Но если можешь порекомендовать что-то в том кафе, то попробую. Генджи осторожно вырулил на дорогу и поехал, как велел Джесси, а про себя радовался тому, что вечером машин было не так много. — Чай… японский, я так понимаю? Вряд ли ты привык к тому, что обычно подают в нашей столовой. Генджи бросил на напарника короткий взгляд. — Я и черный пил, хотя чай из столовой действительно ему не ровня. И умолк, чуть не прозевав красный светофор. Резко затормозил — ну хоть успел. Джесси сдавленно охнул, когда ремень врезался в тело, брошенное вперед. — Ауч. А сейчас направо, вон там виднеется крыша кафе. Генджи деловито кивнул, принимая указание. Когда зажегся зеленый, стартанул слишком резко, тоже рывком, еле успев включить передачу. Он не чувствовал педалей, почти неслышимые щелчки рычага коробки передач воспринимал лишь с помощью усовершенствованного слуха. — Прости, — сквозь зубы выдавил он. — Потому и просил пристегнуться. — Все нормально, ты классно водишь. По крайней мере, намного лучше меня, — Джесси уперся ногами в пол. — Я бы машину разбил еще минут десять назад. Так, почти на месте. Кафе выглядело как открытка: белоснежная остроконечная крыша, стрельчатые окна, за которыми виднелись смутные силуэты сидевших внутри. И много зелени: бегущий вьюнок, яркие крупные цветы в подвесных горшках, небольшие клумбы по обе стороны от входа. — Только ничему не удивляйся, ладно? Это правда странное место. Какое-то время Генджи удавалось не удивляться — пока не отвлекался от вождения, останавливал мотор и выходил из салона. Но стоило захлопнуть дверь и поднять голову — как киборг попросту замер от восторга. Распахнув глаза и совсем по-детски расплывшись под маской в улыбке, внимательно рассматривал открывшуюся ему ожившую сказку. И почему-то на душе стало легко-легко, и на какую-то долю секунды Генджи даже разделил вечное желание Джесси обнять весь этот мир, простив ему все обиды. — Это потрясающе! — сообщил он напарнику таким тоном, будто делился самым важным открытием в жизни. И с усилием перевел на него взгляд. Сняв шляпу, Джесси приглаживал волосы обеими ладонями, потом, немного подумав, прижал головной убор локтем к боку, не надевая. — Все время вспоминается, как Она сказала полушутя, что настоящий ковбой всегда снимает шляпу в присутствии дамы, входя в помещение, — повинился он. — Она? — переспросил Генджи. И, глядя на Джесси, подумал, стоит ли ему снимать лицевой щиток, как ковбою — шляпу. Но в итоге решил, что щиток не шляпа, ниндзя не ковбой, а удивительным фасадом кафе стоит еще полюбоваться, пока они не зашли внутрь. — Она… — кивнул Джесси, потом неловко улыбнулся. — Ты сам увидишь. Правда, здесь красиво? Никогда не понимал, как можно услышать тишину, пока не очутился здесь. Закрой глаза. Закрыть глаза… сейчас это было бы кощунственно, добровольно отсечь от своей души такую красоту. Но Генджи все же повиновался. Доверился. И ахнул. Красота не исчезла. Она проявлялась из тишины — а шум города здесь был как будто где-то далеко. И когда Генджи снова решил открыть глаза, с ресниц пришлось сморгнуть непрошенные слезы, хорошо, что под маской не видно. Давно он не прикасался к настоящим чудесам... — Ты в порядке? — немного неуклюже спросил Джесси. — Если хочешь, можем вообще внутрь не заходить, постоим здесь. Она поймет. Генджи не знал, что ответить. Хотелось, чтобы этот миг длился вечно — и вместе с тем он умирал от любопытства сделать шаг через порог, где, он был уверен, ждут новые чудеса. Поэтому лишь покачал головой. — Спасибо, что привел меня сюда, — выдавил киборг, молясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знал, что так бывает. И тут же на себя разозлился. Зря пришли, что ли? — Не надо уходить. — Тогда идем? — Джесси протянул ему руку. — Не бойся, я с тобой. Генджи снова покачал головой, мол, не боюсь — и взял Джесси за руку. В который раз за сегодня… Джесси открыл дверь, сделал шаг внутрь под легкий мелодичный перезвон колокольчиков, увлекая за собой Генджи.