Снежинки на ладони

Осеннее солнце, сочившееся закатом сквозь широкое панорамное окно; золотистые теплые блики на темных полированных столешницах, изящные светильники-ирисы, склонявшиеся со стен. — Закат?! — опешил Генджи, остановившись, как вкопанный. — Но на улице давно темно! И... Он осекся. Медленно скользил взглядом по открывшемуся помещению и понимал, что слов попросту не хватит. Ни на что. Ни на восторг, ни на протест, ни на удивление. Будто в ответ на его слова закат стал блекнуть, сменяемый сумерками, словно расправилась прямо за окном серо-сиреневая вуаль, все уплотнявшаяся до тех пор, пока не превратилась в черное покрывало с разбросанными по нему серебряными искрами. Генджи моргнул. Потом потряс головой. Он, некогда повелевавший драконом, стоял беспомощный перед открывшимся чудом. Если б здесь не было Джесси — кусочка привычной реальности, за который можно схватиться – Генджи б сошел с ума. Если не уже. Воспоминание о силе дракона почему-то успокоило Генджи. Он осторожно потянулся к волшебному зверю внутри, от которого упорно отгораживался после своей «смерти». Но сейчас именно этот кусочек волшебства внутри уравновесил буйство чудес снаружи. И земля снова стала твердой под ногами. Не глядя, Генджи взял Джесси за руку, а через пару секунд прильнул ближе, приобнимая за плечи, безмолвно делясь восторгом и благодарностью. И старался не думать о том, как будет потом жалеть об этом… пусть будет только здесь и сейчас. Им никто не мешал в этом пустом кафе, в котором странным образом воцарился полумрак, поглотивший большую часть обстановки. — Такое же волшебство, как и ты, — неуклюже сказал Джесси. Генджи не удержался от негромкого смешка. Отвечать не стал. Лишь плавно разомкнул объятия и, словно зачарованный, пошел к одному из дальних столиков, что возле панорамного окна — поближе к закату. Ни звать, ни брать Джесси за руку не стал. Он и без того следовал за Генджи, улыбаясь от всей души, затем уселся напротив. — Готовы сделать заказ? — поинтересовались откуда-то из полумрака. Голос был женским, звучащим так же чисто, как те самые серебряные колокольчики на двери. Обладательница голоса вскоре показалась, вокруг словно бы стало светлее при ее появлении, хотя, возможно, просто вспыхнули поярче светильники. Или все дело было в улыбке, приветливой, радостной настолько, словно Генджи был ее давно потерянным братом, внезапно материализовавшимся за этим самым столиком. Определить возраст хозяйки кафе возможным не представлялось, ясно было одно — и безбашенная подростковая удаль, и мудрая зрелость были от нее далеки в равной мере. Темные волосы были собраны на затылке в узел, сколотый парой узорчатых шпилек; косметики либо не было, либо она была нанесена слишком искусно. Картину дополнял длинный синий передник, прикрывавший белую рубашку и черные свободные штаны. А еще она парила в воздухе, словно не придавая значения тому, что подошвы легких туфель на пару сантиметров не касаются узорчатой мозаики пола. — Меню, — вспомнила она, рассмеявшись. — Прошу простить, привычка к постоянным посетителям, наизусть все знающим. Адресовалось это Генджи, в глаза которому странная девушка смотрела неотрывно. И синее — такое знакомое — свечение в них сменялось не менее знакомым зеленым. — Меню, — эхом отозвался Генджи, приняв папку у нее из рук, но все еще не в силах оторвать взгляд от ее глаз. Она что… Шимада? Потом перевел взгляд на Джесси, словно ища поддержки, хотя тот, конечно, не мог увидеть беспомощной ошарашенности на его лице. — Ах, да. Меню, — спохватился Генджи и торопливо открыл папку, старательно делая вид, что все идет как надо. Перелистнул несколько страничек и, остановившись на случайной, ткнул пальцем в понравившуюся картинку. — Мне, пожалуйста, это. — Хорошо, — кивнула девушка. — Пару минут. Джесси? — Кофе хочу, Лиз, — протянул тот. — На твой вкус, ну как обычно, то есть, ты же знаешь, ну мне как всегда, я совсем глупо выгляжу, да? — Да, — согласилась Лиз, разворачиваясь. — Значит, кофе. И ягодные пирожные. Генджи чуть было не ляпнул, что хотел бы, чтобы девушка и ему подсказала, чего он хочет, но прикусил язык. Понимал, что ее совет был бы кстати, но сохранить видимость того, что у него все под контролем, было для киборга жизненно важным — хотя на самом деле весь контроль давно летел ракетой к инопланетным чертям. Генджи лишь внимательно рассматривал девушку, пока она разговаривала с Джесси — и шумно втянул носом воздух от удивления, когда наконец заметил, что ногами она не касается пола. — Правда, Она классная? — вполголоса сказал Джесси, когда Лиз исчезла где-то в отдаленном конце зала. — Сердце мое, ты в порядке? — Кто Она? — почему-то шепотом, чуть ли не с благоговейным ужасом в голосе спросил Генджи. И, кашлянув, продолжил уже спокойнее: — И как ты вообще нашел это место? — Она… — Джесси задумался, потом пожал плечами. — Все, что я о Лиз знаю — она на спор выуживает из воздуха пролетающий мимо сюрикен, у нее есть двое братьев и она варит отличный кофе. А кафе я нашел случайно, я ведь говорил: дождь, я ни черта не видел от потоков воды, а тут это кафе. — Это не просто кафе, — проронил Генджи, задумчиво колупая механическим пальцем столешницу. — И хозяйка его не простая. И тот дождь — наверняка тоже. Встрепенулся. Кафе действительно непростое. Оно как будто пробуждало в глубине души Шимады нечто давно забытое — или позабытое относительно недавно, например, умение радоваться. — Спасибо, что привел меня сюда, — он перестал ковырять стол и протянул руки навстречу Джесси. — Я давно не видел столько всего удивительного. Джесси взял его руки в свои, улыбнулся, донельзя счастливый. — Я всегда мечтал привести сюда кого-то… особенного для меня. Хорошо, что у меня получилось. Я рад, что тебе нравится здесь. Ой. Я бы вас познакомил, но я все время забываю, как зовут Лиз. Нацу… эээ… фамилия ведь в Японии ставится перед именем? — Верно, — киборг кивнул. — В Японии меня звали Шимада Генджи, – и, словно хватаясь за ускользающую ниточку, торопливо уточнил: — Так как, говоришь, ее зовут? — Шимада Нацуюки, — Джесси словно попробовал имя на вкус. — Да. Кажется, не перепутал ничего. — Что? — Генджи показалось, что он ослышался, хотя сам минуту назад предполагал, что хозяйка кафе может быть Шимадой. — И, говоришь, у нее есть два брата?! — Она что-то такое упоминала. Ну, знаешь, вскользь. Что-то там про то, что скучает по своим братьям. Даже имя называла, но не помню. — Джесси, Джесси, она Шимада! — Генджи так и подскакивал на месте, впрочем, не расцепляя с Джесси рук. И, устыдившись своей эмоциональности, поник, но все же продолжил: — Возможно, это просто совпадение… да и не слыхал я, чтобы у нас была сестра… она больше ничего не рассказывала? Он мог бы встать и лично поговорить с хозяйкой кафе, но отчего-то стало страшно услышать правду, какой бы она ни была. — Она рассказывала какую-то легенду про двух драконов, — Джесси вздохнул. — Но я бессовестно проспал большую часть. — Два дракона… — эхом повторил Генджи. И, тряхнув головой, повторил, теперь уверенно: — Джесси, она Шимада! Одна из нас! И обернулся к пустому залу, тщетно пытаясь выловить из полного чудес полумрака кафе силуэт хозяйки. А потом перед мысленным взором встала битва с Ханзо, и киборг содрогнулся. Слишком свежи были воспоминания, слишком болезненны. Если хозяйка кафе и вправду Шимада, Генджи, пожалуй, пока не был готов сходиться с ней на основании этой общей черты. Пусть они пока будут незнакомцами, а клан Шимада объединяет их не больше, чем, скажем, обучение в параллельных классах в школе. Лиз снова возникла из полумрака, приблизилась к столику, приземлив на него поднос. — Джесси, твой кофе. Генджи, ваш зеленый чай. Про розовые круглые пирожные она умолчала. — Домо аригато, — церемонно поблагодарил Генджи, дополнив слова вежливым кивком. Его буквально распирало от желания вывалить на нее кучу вопросов… но он понимал, что еще не готов. Поэтому быстро, но не в спешке, отщелкнул маску, поднес чашку к лицу, вдохнул аромат и пригубил напиток. И с наслаждением выдохнул, чувствуя, как вкус, не менее волшебный, чем интерьер кафе, разливается по рту, а его тепло и одновременно свежесть — по всему телу. — Airashī (восхитительно), — со всей искренностью прошептал он на японском, совершенно забыв о том, что собирался сделать обычный вежливый комплимент. Лиз улыбнулась, в глазах снова мелькнуло зеленое свечение: — Старший брат научил. Приятно слышать, что я усвоила его уроки. — А кофе варить тоже он научил? — поинтересовался Джесси. — Нет, этот напиток ему бы точно не понравился. Что ж, оставляю вас. Если что-то еще понадобится — я всегда появлюсь. Исчезла она неслышно. Словно ветром подхваченная. Старший брат… у Ханзо действительно был талант заваривать вкуснейший зеленый чай (хотя до божественного напитка Лиз даже ему было далеко). Генджи тряхнул головой. Глупо. Любой японский аристократ был обязан освоить искусство заваривания чая — наряду со множеством других. Он все выяснит в другой раз. Если этот самый другой раз настанет... Тогда хотя бы позже. Киборг потягивал чай и все время осматривался, не в силах насытиться ощущением чуда. А потом перевел взгляд на Джесси — и поймал себя на мысли, что напарник смотрится здесь на удивление уместно. Джесси как раз наслаждался кофе. — Ммм? — поинтересовался он. — Все хорошо? Если немного чересчур впечатлений, не стесняйся, мы всегда можем уйти, ничего не говоря. Лиз поймет. Генджи покачал головой. А потом кивнул. Но тут же снова покачал. И, снова взглянув на Джесси, ощутил укол совести. Как обычно, растрепанный, но совершенно искренний в своем счастье, напарник сидел напротив и буквально светился. Нет, не напарник. Друг. Или даже больше. Генджи стало неловко. Да, он не раз обжигался с людьми — и из-за этого едва не оттолкнул Джесси от себя. Едва сам его не обжег. От своего поведения стало тошно — быть может, волшебство этого места так срывало всю шелуху с личности. — Прости меня, — искренне, без всякого этикета произнес киборг, ставя чашку на стол и глядя на ароматную золотистую жидкость. Несколько секунд не решался поднять взгляд на Джесси. Но потом решительно заговорил: — Даже если это все сон, который утром исчезнет, я бы очень хотел, чтобы ты простил мне то свинство, которое я позволил по отношению к тебе, тому, который обращался со мной лучше всех! — и, понизив голос, добавил: — Люди, способные находить такие чудеса… которые сами чудесны — не должны быть несчастны. — Ты чего? — Джесси протянул руку, погладил кончиками пальцев его щеку. — Никуда я не исчезну, разве что Рейесу стукнет в башку очередная блажь послать нас поодиночке «в поле». Потом Джесси вовсе переставил стул поближе, чтобы сидеть рядом, а не напротив. Так было удобнее обниматься. В первый момент Генджи по привычке ответил на объятие чисто символически — лишь приобняв за плечи живой рукой. Но объятие не прекращалось. И Генджи показалось, что он падает в бездну — только вместо смерти на ее дне было что-то теплое и давно забытое. Теплый — и душой, и телом — ковбой, насквозь пропахший сигаретами, а теперь еще и кофе. Сердце щемило от невозможности происходящего. Генджи сделал очередной глоток чая — который никак не остывал, а оставался той самой идеальной температуры, которая обычно держится в лучшем случае пару минут. — И тебе действительно приятно обнимать… — Генджи осекся, проглотив «жестянку», — киборга? — Конечно, почему нет? Это ведь ты. Я бы тебя еще и поцеловал. — Джесси покосился куда-то в сторону. — Если бы эти драконы не буравили меня такими взглядами. — Драконы? — Генджи встрепенулся, проследил за направлением взгляда Джесси. На стене висел гобелен, словно внезапно проступивший из полумрака. Темноволосая девушка в развевающихся одеждах внимательно слушала двух драконов, свивающихся около нее. Почему-то было ясно, что именно слушала. И улыбалась. И драконы улыбались тоже. Генджи узнал драконов с гобелена. Почти такие же украшали некоторые залы в особняке в Ханамуре. Вот только девушки там не было. И киборг почти не сомневался, кто она такая. Только вот почему ему никогда не говорили о сестре? Или — от этой мысли у киборга по спине протопали ледяные мурашки — Лиз и ее братья родом вообще не из этой эпохи, а являются его далекими предками? Да ну, невозможно. Сила дракона не наделяет вечной жизнью. — Это же всего лишь изображение, — Генджи хотел этими словами успокоить Джесси, но прозвучало так, словно он задавал вопрос. — Почему ты решил, что они на тебя смотрят? — Не знаю, такое чувство, что они прямо в душу заглядывают. Да ты сам всмотрись, вон тот, зеленый, еще и подмигивает. — Знаешь, что я думаю? — Генджи не сводил взгляда с гобелена. — Что это… он. С этими словами он поставил чашку на стол, поднял механическую руку — и ее медленно, словно не веря тому, что хозяин призвал его, обвил голографический зеленый дракон. Впрочем, держался он всего несколько секунд — вместе с ним приходили нежеланные воспоминания. Дракон на гобелене медленно повернул голову и в самом деле подмигнул Генджи. — В смысле, — Джесси переводил взгляд с гобелена на Генджи. — Как — он? Генджи высвободился из объятий и укоризненно посмотрел на Джесси. — Только не говори, будто не понимаешь, — строго произнес он. — Ты же сам сказал, что фамилия Лиз — Шимада. На гобелене, я уверен, тоже Лиз. В окружении драконов — животных силы клана Шимада. И я оттуда родом. Что бы ни символизировали драконы на гобелене — клановую силу или самих братьев Лиз, я уверен, что все это связано! — киборг развел руками. — Ты привел меня познакомить с родственницей, о которой я никогда не слышал? — Я вообще не уверен, что вы родственники, — Джесси вздохнул. — Все… все непросто, Генджи. Генджи же облегченно выдохнул и расслабился, возвращаясь в объятия к Джесси. Если так, для киборга все становилось намного проще. Он не хотел лишний раз возвращаться к своей семье, и если они с Лиз не родственники — так будет только лучше. — Расскажи, что ты знаешь, — попросил Генджи, качая в руках чашку и глядя на остатки все еще теплого чая на дне. — Не очень много. Что здесь можно встретить… в этом кафе… можно встретить много кого. И что Лиз очень-очень много лет. «Очень-очень много лет». Выходит, самые безумные идеи здесь оказываются верными. Либо это все действительно сон. Хотя кому-то покажется невероятным то, что Шимады обладают силой дракона — было бы кому удивляться. — И все равно я думаю, что мы как-то связаны, — задумчиво произнес Генджи, глядя на дракона с гобелена. А тот форменным образом издевался — корчил рожи и чуть ли не в голос ржал, явно потешался над новичком. Генджи отвернулся. И задал Джесси следующий вопрос: — А как ты сам впервые реагировал на… это все? — Когда впервые мне подмигнул дракон? Заорал в голос, вскочил, шарахнулся к выходу, врезался в Ханзо, шарахнулся в другую сторону и полетел на пол одним клубком со вторым Ханзо. Где-то с полминуты киборг молчал, пытаясь переварить информацию. Даже мысленно перевел слова Джесси на японский, чтобы проще было понять. — Naniii (чегооо)?! — наконец воскликнул он, так опешив, что на миг забыл английскую речь. — Ханзо? Ты знаком с Ханзо? С ДВУМЯ Ханзо??? И тут же подавил подступающую панику. Ну конечно, просто вдруг стало модным в Японии называть сыновей в честь этого полководца, а тот Ханзо, который его чуть не убил, остался в Ханамуре и стал предводителем клана Шимада. Но почему-то все отчетливее ощущалось в этом лишь недавно казавшемся уютным полумраке нечто зловещее... — Да даже не с двумя, — Джесси придвинулся, обнял его, потом все-таки поцеловал. — Все хорошо. Они… они милые. А уж какой там забавный Воробей к одному прилагается. Лиз постоянно утверждает, что если однажды мы окажемся на руинах кафе, это будет целиком вина молодежи. Воробей… который «прилагается» к Ханзо. Генджи сам не понял, как вспыхнул. Разум куда-то удалился — вернее, был нагло выпихнут нахлынувшими чувствами. — Да ты просто издеваешься! — прорычал он, резко вставая. Отшвырнутая чашка с чаем проехалась по столешнице и лишь чудом не перевернулась. — Тебя приставили следить за мной, насколько я свихнулся, да? А ты, как, несомненно, образцовый член Overwatch, решил свести меня с ума окончательно, чтобы я и пикнуть против вас ничего не посмел! Да только грубо действуешь, психиатр из тебя никудышный, Маккри Джесси! К черту прекрасный вид из панорамного окна. К черту уютное помещение и очаровательные светильники. Лишь чудом не забыв прихватить лицевой щиток, Генджи широким шагом направился к выходу, на ходу защелкивая маску. На пороге даже не обернулся — он не поддастся снова гипнотическому воздействию этого места. Направился к машине, сел на водительское сиденье, хотел уже было тронуться — но не на базу, а куда глаза глядят. А потом вспомнил, что надо бы подвезти Джесси — но это как раз не беда, напарник может пройти пешком или вызвать такси. Важнее было вернуть чужую машину в гараж. Или к черту обязательства? Генджи ненадолго завис в сомнениях. Джесси выскочил следом, пару мгновений шарил вокруг взглядом, словно не понимая, что же он ищет. Потом за плечом у него возник… Генджи. Совсем молодой, хихикающий отчего-то. Дернул Джесси за рукав, привлекая внимание, спросил что-то, потом закатил глаза и ткнул пальцем в сторону машины. Генджи очень «вовремя» бросил взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что напарник идет к машине (к этому времени он уже почти решил вернуть все и всех на их законные места на базе) — и попросту потерял дар речи от того, КОГО он увидел рядом с Джесси. «Это невозможно. Просто невозможно. У меня галлюцинации...» И, будто позабыв, что водить машину в таком состоянии не слишком безопасно, вдавил педаль газа в пол. Покрышки жалобно заскрипели, и «Рено» буквально выбросился со стоянки на дорогу. Его чуть не занесло на тротуар, но Генджи сумел выровнять машину. И сразу начал набирать скорость. Было уже поздно. На светофоры можно было не смотреть, все равно сейчас машин почти нет. Генджи и не смотрел. Кажется, проскочил на красный. И еще раз — почти... Резкий удар напомнил ему, что «почти» — не считается. Машину отшвырнуло вбок, на витрину какого-то магазина, посыпалось стекло, потом раздался скрежет сминаемого металла. Где-то взвыли сирены. «Меня здесь нет, это сон, просто сон, пусть все закончится...»