no friend

— В конце концов, вас это тоже касается, — прямо сказал Габриэль, усаживаясь обратно на диван и снова потирая пальцами переносицу. Адриан протянул руку Маринетт, и она, на мгновение замявшись, осторожно вложила свои тонкие пальчики в мужскую ладонь. Агрест-младший усадил её в кресло, в котором только что сидел сам, и примостился на подлокотник. Едва заметно коснулся пальцами плеча, словно давая знать, что он рядом, за спиной.  — В каком-то смысле, — Маринетт прикусила губу, чуть приподняв брови, чувствуя, что румянец ещё не сошёл с её щёк, хотя присутствие Кота Нуара без маски за спиной немало успокаивало. Габриэль Агрест перед ними выглядел до неприличия странно. Хотя и разговор им предстоял… странный. Дюпэн-Чэн выдохнула. Она ЛедиБаг, она справится. Она должна справиться. — И я даже не знаю, что сказать, хотя три недели — уже даже три с половиной — об этом думала, — не выдержав, Маринетт всё-таки отвела взгляд от внимательно изучающих её светло-голубых глаз, в этот момент куда более живых, чем она привыкла видеть. Габриэль усмехнулся краем губ:  — В таком случае, я начну, — мужчина сцепил перед собой кончики пальцев, — с извинений. Можете их не принимать, мадемуазель Дюпэн-Чэн, но принести свои извинения вам я обязан. Не сдержавшись, Маринетт фыркнула:  — Сказал бы мне кто пару лет назад, что однажды сам Бражник будет передо мной извиняться… — девушка покачала головой и снова закусила губу: — Простите, кажется, это нервное.  — Отправили бы к психотерапевту? — неожиданно поддержал шутку Габриэль, чуть сощурившись, будто снова проверял её на прочность, как при месье Дюпре.  — Скорее, заподозрила бы акуму, — созналась Маринетт, и, к своему облегчению, услышала за спиной смешок:  — Лже-предсказатель? Злопровидец? Злокстрасенс? — Маринетт обернулась и упёрлась взглядом в совершенно нуаровскую ухмылку. Впрочем, в сочетании с гримом для фотосессии она смотрелась весьма органично.  — Ещё один каламбур — и я за себя не ручаюсь! Я и без того волнуюсь, а ты…  — А я, моя Леди, — Адриан наигранно широко улыбнулся, — пытаюсь разрядить обстановку! Маринетт закатила глаза.

***

Габриэль не отрывал взгляда от напарников, сидящих перед ним. Короткая — и абсолютно бессмысленная — перебранка походила на привычный им способ общения, тот самый, который мелькал в сотнях интервью парижских героев и на видео в ЛедиБлоге: неприступная девушка, пытающаяся сохранять серьёзный настрой, и её наигранно несерьёзный напарник, градус шуток которого незаметно рос из года в год. На первый взгляд это казалось не слишком заметным — пока Габриэль после того, как открылась правда, не пересмотрел несколько видео с первого года борьбы с ЛедиБаг и Котом Нуаром. Разница подколок, жестов и взглядов бросалась в глаза, заставляя сомневаться: неужели его беспрекословный Адриан и есть Кот Нуар, не стесняющийся на грани приличия подколоть напарницу и время от времени получающий дружеские подзатыльники? Неожиданной стала и их разница в росте, тоже бросившаяся в глаза только после повторного просмотра первых поражений: когда его, Габриэля, соперникам — подумать только! — было по пятнадцать, она была почти незаметной, а теперь Кот Нуар оказался на целую голову выше, словно подчеркивая миниатюрность своей боевой подруги. Но поверить, что сидящая в кресле напротив маленькая девушка с азиатскими чертами уже несколько лет подряд давала Бражнику отпор, казалось не так уж просто лишь до того момента, как в Адриане проснулся Кот Нуар. Габриэль со смешанными чувствами смотрел на шуточный спор, подмечая куда более важную деталь — взгляды — и начиная чувствовать себя исключительно лишним до тех пор, пока Маринетт, сощурившись, не позволила Адриану оставить последнее слово за собой. Девушка, словно одолжившая у напарника его напускной уверенности, повернулась лицом к Габриэлю и осторожно начала:  — Я не могу их принять, месье Агрест. — Полсекунды на выжидательную заминку, и она продолжила: — Без обид, но нет. Я могу понять ваши мотивы, но… не простить того, что вы пытались сделать. Вы пользовались чужими слабостями, и это, — она вздохнула, прикусив на мгновение губу, — не то, что можно простить. С этим просто нужно жить дальше. ЛедиБаг тоже успела наделать глупостей и далеко не всегда поступала как надо, хотя, масштаб, конечно, был немножечко меньше. Поэтому я не тороплюсь бросаться обвинениями, но и принять извинения по поводу того, что вы готовы были принести двоих людей в жертву… — Маринетт зажмурилась и предупредительно подняла руку вверх, чтобы никто из Агрестов не перебил её. — Если бы лет шесть назад мне задали чисто теоретический вопрос, как много я готова пожертвовать, чтобы Адриан был счастлив, я бы отдала очень-очень многое, но сейчас, — девушка, повернув голову к Адриану, виновато глянула на него и тут же отвела глаза, уставившись на свои руки, — я очень хочу жить. И, кто бы ни был за масками, они бы тоже хотели, иначе не боролись бы столько лет. Знаю, может, звучит эгоистично, но…  — Отнюдь, — Габриэль поднял взгляд на сына и внимательно вгляделся в настороженные зелёные глаза. — Я был бы против, если бы рядом с моим сыном была ЛедиБаг с суицидальными наклонностями, — мужчина не удержался от колкости, — но в целом мне понятна ваша позиция, мадемуазель Дюпэн-Чэн, и…  — Маринетт, — девушка скрестила руки на груди, наконец расправив плечи, и у Агреста-старшего сложилось впечатление, что подколки каким-то неведомым образом вселяли в неё уверенность. Видимо, подумалось Габриэлю, сказывалась работа в компании Кота Нуара, и колкости подсознательно служили сигналом опасности. — В данной ситуации «мадемуазель Дюпэн-Чэн» для меня слишком официально.  — Как пожелаете, Маринетт, — Агрест-старший поймал напряжённый взгляд Адриана. Тот словно готов был в любую секунду сорваться и защищать свою Леди, но привычно уступал ей ведущую роль в переговорах. — Но я бы хотел знать, что вы — и ты Адриан — собираетесь делать дальше.

***

Адриан склонил голову набок и приподнял бровь, машинально запустив пальцы в провокационно торчащий впереди пушистый хвостик Маринетт.  — А что собираешься делать ты?  — Точно не насылать акум, — уверенно ответила Маринетт вместо Габриэля, аккуратно, но настойчиво высвободив хвостик из пальцев напарника.  — Он этого не говорил, — не удержавшись, Адриан фыркнул, выражая своё отношение и к непреклонности Маринетт, и к намерениям отца.  — Вообще-то говорил, пусть и между строк. Если мне не показалось, — Маринетт бросила многозначительный взгляд на Агреста-старшего, и тот кивнул:  — Не показалось. Адриан снова поймал взгляд отца. Настороженный, может даже чуть неуверенный. Неудивительно, ведь сколько парень себя помнил, Габриэль Агрест был человеком, не зависящим ни от кого. А теперь — вся его жизнь, весь его привычный мирок зависел от решения ЛедиБаг и Кота Нуара. Точнее, только ЛедиБаг. Они с Маринетт подняли эту тему в разговоре лишь однажды, и Адриан после минуты молчаливых раздумий уверенно сложил с себя ответственность в принятии решения. «Я буду пристрастен, моя Леди. И я совершенно не знаю, к чему приведёт моя пристрастность, — просто признался Адриан в один из вечеров в их геройском „логове“, устроив голову на коленях у отчаянно краснеющей Маринетт и поймав одну из её ладоней в свои. — Я знаю, как паршиво это выглядит, но… я боюсь поступить необоснованно мягко, потому что он всё ещё мой отец. И я боюсь поступить слишком жестоко, потому что он мог убить тебя. Если ты не против, то…» Маринетт тогда сказала, что всё в порядке. Скромно умолчав, что не сможет поступить жёстко с Габриэлем Агрестом, просто потому, что он отец Адриана.  — В таком случае… — Маринетт сжала пальчики в кулак и задумчиво их разжала, вглядываясь в собственную ладонь, словно там был спрятан ответ, — ничего. Со своей стороны я сделаю всё, чтобы вы, — Дюпэн-Чэн глянула поочередно на обоих Агрестов, — помирились и стали общаться как нормальные отец и сын. Потому что, — она вздохнула, чуть поморщившись, — может, вы не в курсе, но годами общаться через секретаршу — это не круто. Маринетт пожала плечами и улыбнулась, заметив, как оба Агреста едва заметно смутились. Адриан привычно запустил пятерню в свой аккуратно уложенный для фотосессии хвостик, и девушка торопливо дёрнула его за локоть, переживая за труды стилиста. Габриэль же осторожно кашлянул:  — А брошь? Дюпэн-Чэн вздохнула, на мгновение прикрыв глаза и помрачнев:  — Пусть пока будет у вас. Агрест-старший не стал скрывать удивления, и Маринетт вздрогнула, поняв, что привычка чуть наклонять голову у Адриана от отца, пусть Габриэль это тщательно и скрывал, контролируя на публике каждый свой жест. Девушка поняла, что придётся объясниться:  — Мы старались не допускать ошибок, но… Ален Леруа всё равно нас нашёл, — Маринетт переплела пальцы. Эта мысль поразила её пару дней назад, но поделиться с Адрианом она так и не решилась, испугавшись, что его «пристрастность» примет непредсказуемые формы. — И с тех пор, если честно, на нас свалилось всякое. Люди не обязаны нас любить, хотя большинство всё-таки одобрительно отнеслись к нам как к ЛедиБаг и Коту Нуару. Но… что если кто-то узнает личность Бражника? — Дюпэн-Чэн виновато посмотрела на нахмурившегося Адриана. — Конечно, я буду вас защищать, как и любого жителя Парижа, но я боюсь представить, что будет, если я не успею. Пусть пока она будет у вас. В любом случае… в одиночку я не могу принимать такое решение, и… В кармане у Адриана завибрировал телефон, и с тихим страдальческим стоном парень вытащил его из кармана, уже зная, что там, и, натолкнувшись на два недоумевающих взгляда, пояснил, глядя на экран:  — Перерыв закончился. Чёрт. На пару мгновений в кабинете повисла тишина: резкая смена темы и настроения сбила собеседников, разделённых журнальным столиком, с толку.  — Котёнок, — проникновенным шёпотом начала Маринетт, первой собравшаяся с мыслями, — если ты продолжишь прогуливать фотосессию, я притащу тебя туда за хвост. Ты этого хочешь? Адриан сглотнул, слишком хорошо зная этот взгляд, вымученно улыбнулся:  — Ну… нет, Багабу. Не хочу, но не откажусь, если проводишь, — на губах мигом заиграла нуаровская улыбка. Маринетт покачала головой и встала, выжидающе уперев кулачки в бока и поймав задумчиво-заинтересованный взгляд Габриэля, когда Адриан послушно встал и направился к двери. Парень обернулся, посмотрев на отца, и на мгновение отвёл взгляд. Лишь на мгновение.  — Ещё увидимся, — парень дождался кивка Габриэля и, пропустив Маринетт вперёд, вышел из кабинета.

***

Габриэль остановился у поворота крытой галереи, ведущей в сад: оттуда прекрасно были видны Маринетт и Кот Нуар, остановившиеся под навесом. Девушка потупилась, сжав кулачки и заметно покраснев, когда Кот осторожно провёл пальцами по скуле. Подняла взгляд, видимо желая что-то сказать или спросить, но замерла с почти испуганным выражением лица, чем не преминул воспользоваться Нуар и, осторожно склонившись, едва коснулся губами губ Маринетт. А потом отскочил, махнув рукой на прощание, удлинил жезл, в мгновение ока скрывшись из виду. Маринетт отмерла, повернулась обратно к входу и вздрогнула, столкнувшись взглядом с Габриэлем. Она покраснела ещё больше, хотя ещё минуту назад Габриэль думал, что сильнее уже просто невозможно. И, тем не менее, она преодолела несколько метров по коридору и, только поравнявшись с Габриэлем, тихо спросила:  — Как много вы видели? Габриэль Агрест приподнял бровь, вглядываясь в лицо девушки.  — Вы о чём? — мужчина едва заметно улыбнулся. Мешать отношениям сына он определённо не собирался: Адриан был слишком похож на Анну, а та в своё время немало сил приложила, чтобы быть с человеком, которого полюбила — с никому не известным молодым дизайнером, решившим рискнуть всем. Маринетт недоумённо посмотрела на мужчину, пытаясь что-то прочитать в его глазах, а потом перевела взгляд на окно и тихо спросила:  — Вы сильно её любили? Ответил Габриэль после нескольких тягучих секунд тишины, в которые ни Агрест, ни Маринетт не посмели не то чтобы шелохнуться — выдохнуть:  — До сих пор люблю. Маринетт кивнула, не решаясь спросить что-то ещё, даже снова посмотреть на мужчину. И вздрогнула, когда тот продолжил:  — Будьте осторожны, Маринетт.  — Это предупреждение? — девушка вскинула голову, сощурившись и словно в мгновение ока вернув себе твёрдость пятнистой героини. Агрест качнул головой:  — Просьба. Адриан — это всё, что от неё осталось, и я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Вы ему дороги, поэтому пообещайте мне, что будете осторожны. Закусив губу, Маринетт снова отвела взгляд и коротко закивала, обхватила себя руками и сделала несколько шагов обратно к мастерским, едва слышно стуча каблучками туфель-лодочек, но почти сразу остановилась и твёрдо произнесла, не оборачиваясь и не проверяя, обернулся ли Габриэль:  — Вы тоже нужны Адриану. Больше, чем вы думаете. Габриэль обернулся и, задумчиво сощурив глаза, поглядел вслед торопливо идущей к мастерским девушке в цепляющей взгляд красной рубашке и с иссиня-чёрным пышным хвостиком, подпрыгивающим на каждом шагу.