no friend

Кажется, сотый раз поправив шарф на шее — лёгкий, шёлковый, то и дело норовивший соскользнуть, — Маринетт осторожно толкнула рукой дверь. Если бы не лето с как назло солнечной погодой, она предпочла бы водолазку, но это привлекло бы ещё больше внимания. Сегодня она снова — как и в первый день — пришла за минуту до начала работы. Вяло улыбнувшись и махнув рукой коллегам-студентам, Маринетт прошла на привычное место рядом с Жанной.  — Доброе утречко, — пробормотала Симон, не поднимая головы со стола. В левой руке у той был стаканчик с кофе, в правой — заблокированный телефон. — Готова нести в этот мир красоту и гармонию, а? Маринетт фыркнула, потерев переносицу и пожалев, что всё-таки накрасила глаза, в кои-то веки не забыв взять из дома косметичку перед тем, как отправиться на ночевку в их «геройское логово». Глаза слипались: пусть легла она и вовремя, заснуть из-за саднящей боли в горле удалось нескоро.  — Да, доброе, — шёпотом согласилась Маринетт, твёрдо решив не посвящать в суть дела посторонних: они с Котом ещё вчера заключили, что лучше не предавать ситуацию огласке, пока идей её разрешения у героев нет. Жанна, впрочем, возвращением к режиму «тише воды, ниже травы» была озадачена — настолько, что оторвала голову от стола и, подперев щёку ладонью, строго посмотрела на одногруппницу:  — Ну и? Режим обычной Дюпэн-Чэн, которая немного ЛедиБаг, не работает больше двух суток подряд? — девушка деланно лениво скользнула взглядом по Маринетт и приподняла левую бровь, требуя объяснений. Маринетт только пожала плечами, выуживая скетчбук:  — Просто неважно себя чувствую сегодня, не бери в голову. Симон задумчиво сощурилась, но, заметив вошедшего в мастерскую месье Дюпре, поморщилась и отложила расспросы. Она передернула плечами в тщетной попытке взбодриться, встала и, на ходу перезавязав неугомонные кудри в полухвост-полупучок, пошла за отложенными выкройками, которые принес месье Дюпре. Мастерская потихоньку оживала: работа уже прошла стадию бумажных эскизов, и теперь можно было не бояться красок, кистей и стаканчиков с чистой и не очень водой в самых неожиданных местах. Впрочем, разбросанные по мастерской булавки и портновские ножницы с успехом компенсировали отсутствие адреналина от внезапно пролитой воды, и Маринетт просто тихо надеялась, что не умудрится напороться на что-то острое в своих лучших традициях: травм на ближайший месяц ей хватало и после вчерашнего. Достав свои заготовки вслед за Жанной, Маринетт задумчиво прикусила губу и, развернувшись на каблуках, столкнулась нос к носу — точнее нос к груди — с Тедом. Калька чуть не выпала из рук, но, к счастью, рефлексы сработали быстрее. Разве что у Маринетт совсем вылетел из головы платок на шее, невесомо соскользнувший в момент столкновения.  — Оу, — коротко и необдуманно прокомментировала открывшийся вид Жанна, привлекая внимание окружающих.  — Эй, ЛедиБаг, кто это тебя так? — потрясённо пробормотал Тед, которому открывался лучший обзор на фиолетовые разводы с едва заметными покрасневшими царапинами на белой коже Маринетт. Дюпэн-Чэн коротко вздохнула и, присев на корточки, положила выкройки на пол, подняла платок, снова завязала его на шее, на этот раз сделав двойной узел. Подняла голову, чувствуя на себе молчаливые взгляды, закусила губу. Пожалуй, она их понимала: человек со следами удушения вызывал вопросы в кругу знакомых, а на собственную шею ей и самой, признаться честно, было страшно смотреть. Маринетт поднялась на ноги и, закусив губу, мотнула головой:  — Неважно, не берите в голову.  — О, я смотрю, ты ещё жива? — раздался звонкий голос откуда-то сверху, и студенты, вздрогнув, обернулись, задрав головы на деревянную балюстраду антресольного этажа, где, скрестив ноги, сидела незнакомка, тёмным пятном выделявшаяся на фоне окрашенного белой краской неоштукатуренного кирпича. — Приятно знать, не люблю, когда веселье быстро кончается, ЛедиБаг. Тем более, мы так толком и не познакомились, согласись, это невежливо? — очерченные тёмной помадой губы чуть скривились, когда незнакомка убрала веер от лица, позволяя разглядеть и острые бледные скулы, оттенённые короткой стрижкой тёмных волос, и тёмно-фиолетовую, почти чёрную маску, прикрывавшую верхнюю часть лица, и причудливую брошь под воротом. Маринетт смерила облаченную в тёмно-фиолетовый костюм противницу настороженным взглядом и постаралась незаметно, чуть расставив руки в стороны, оттеснить остальных за спину, делая вид, что просто выходит навстречу. Женщина — а она определенно была старше, выдавали губы и не скрытый тканью подбородок — только усмехнулась:  — Посмотрите, как мило: она пытается вас защитить! Задаюсь вопросом, где ты прячешь свой нимб и крылышки, откуда столько жертвенности? — она вопросительно посмотрела на Маринетт и тут же задорно продолжила, не ожидая ответа: — Кстати, забавный факт, знаешь, что в английском языке твоё второе имя происходит от Девы Марии? Маринетт, прежде медленно заходившая чуть влево, замерла. Без костюма у неё не было шанса против вчерашней их с Котом заочной знакомой — а в том, что на перилах сейчас сидела она, сомнений не оставалось, особенно после того, что они нашли на видеозаписях из кабинета Агреста-старшего, — но трансформация перед целой толпой посторонних… Закусив губу, Маринетт на выдохе прошептала еле слышные слова трансформации, не отрывая взгляда от гостьи на балюстраде: та с неподдельным любопытством наблюдала, словно и не собиралась нападать.  — Спасибо за экскурс в историю и этимологию, но ты ведь не за этим пришла, верно? — говорить в костюме было немножечко легче, и, что приятно удивило ЛедиБаг, горло почти не саднило. Женщина почти дружески улыбнулась и лениво вытянула руку, делая вид, что любуется маникюром:  — А, да так, ерунда. За кульминацией, — она пожала плечами, и ЛедиБаг, не сдержавшись, закатила глаза:  — За кульминацией чего? Женщина с переигранным удивлением уставилась на ЛедиБаг и приложила ладошку к губам:  — Как чего?! Своей версии справедливости, конечно! ЛедиБаг отпрянула, моргнув, покосилась на застывших в двух метрах сзади коллег-студентов, и некоторым из них, по счастью, не пришло в голову лезть в разговор с остроумными ремарками. Она снова перевела взгляд на гостью, отложившую веер и взъерошившую свои короткие волосы, и уточнила:  — И сколько трупов предполагает «твоя версия справедливости»? Женщина повернулась к окну и, совершенно не глядя на героиню, отмахнулась:  — Вообще-то три, но если тебе очень хочется, я могу отдать тебе четвертое место, ЛедиБаг. Начать с тебя… будет даже забавно, вер… — гостья резко обернулась на резкий свист йо-йо, но среагировать уже не успела. Только схватить свой веер прежде, чем ЛедиБаг, зацепившаяся за одну из потолочных балок йо-йо, вытолкнула гостью — а заодно и себя — в разлетевшееся осколками сплошное фасадное остекление.

***

ЛедиБаг не питала особых иллюзий: напускное радушие гостьи не сулило ничего хорошего, и решение увести её как можно дальше от остальных пришло само. Облегающий фиолетовый костюм женщины, напоминающий по фасону костюм самой ЛедиБаг, отличался одной деталью — неровным, удлинённым сзади подолом, доходящим до щиколоток, с растяжкой фиолетового: от почти черного у основания до яркого по самому краю. Гостья — интересно, подумалось ЛедиБаг, она взяла себе имя Паон или решила соригинальничать? — не подвела: сгруппировалась в воздухе и изящно приземлилась на одно колено, раскрыв перед собой веер. Дожидаться, когда и ЛедиБаг завершит прыжок, она не стала, метким пинком в живот подпортив героине приземление и заставив согнуться пополам. Замахнулась раскрытым веером — и возмущенно фыркнула, когда ЛедиБаг перекатилась в сторону, не желая проверять, на что способен веер в руках вероятной убийцы. В конце концов, даже её йо-йо мог разрезать всё что угодно своей нитью, чего уж говорить о перьях, которые, соединенные воедино, начали металлически поблескивать на нещадно греющем солнце.  — А ты шустрая, — противница окинула ЛедиБаг чуть насмешливым взглядом, — я думала, не решишься ударить первой, в конце концов, Маринетт Дюпэн-Чэн производит впечатление божьего одуванчика, да и ЛедиБаг — судя по судьбе Бражника — тоже, — женщина снова фыркнула, обходя напрягшуюся ЛедиБаг по часовой стрелке. ЛедиБаг сощурилась, медленно поворачиваясь следом вокруг своей оси; под подошвой мягко сминался короткостриженый газон, едва заметно хрустнул осколок, но от такой мелочи, по счастью, костюм защищал. Она покосилась на наконец показавшееся окно мастерской, у которого — Бражник бы побрал этот любопытный студенческий народ! — столпились все её коллеги с месье Дюпре за компанию, и постаралась не поморщиться: ей хватало и постоянных переживаний за Алью; только смогла выдохнуть, что больше за подругу с тяжёлыми журналистскими наклонностями можно не волноваться, и на тебе!.. Противница попробовала сделать шаг вперёд, воспользовавшись замешательством героини, и ЛедиБаг отмерла: резко раскрутив йо-йо в щит, она отступила назад на полшага. Чутьё настаивало на том, что нападать первой снова не стоило, и ЛедиБаг, не сводя взгляда с противницы, через силу поинтересовалась:  — Может, представишься для начала? Придумала что-нибудь оригинальное или среди твоих преступлений ещё и кража имени у предыдущего владельца броши? — Леди фыркнула, пытаясь представить, что это акума: а акумы частенько раскрывали свои слабости, поддаваясь на провокации. Но этот выпад, похоже, не задел женщину: она только коротко рассмеялась и непринуждённо поправила растрёпанную ветром длинную косую чёлку, фыркнув:  — А разве это не забавно, ЛедиБаг, если ваш Бражник лишится всего от уже не своей Паон? — она покачала головой. — Но да, я не ошиблась, решительности в тебе всё же маловато, — с сожалением потянула Паон, делая резкий выпад в незащищённый правый бок ЛедиБаг. С трудом увернувшись, ЛедиБаг не слишком удачно отбила веер своим йо-йо, выбив сноп розовеющих искр, потонувших в ещё влажном после поливки газоне; и вынужденно отступила ещё на шаг, уворачиваясь сразу от двух ударов подряд. Веер, в момент удара словно сливавшийся воедино, уже дважды мелькал в опасной близости от ее шеи, а второй удар кулаком в живот, когда ЛедиБаг на мгновение растерялась, почувствовав, как в лопатки ткнулись подстриженные колкие ветки кустарника, напрочь выбил остатки воздуха — и уверенности в себе. Потому что когда ей приходилось драться на патрулях с обычными преступниками, во-первых, рядом зачастую был Кот, а во-вторых, образ бесстрашной героини играл не последнюю роль, давя чисто психологически. Но на тёмную Паон это не действовало: она скорее забавлялась, уверенно нанося удар за ударом — и веером, и свободной рукой, — в то время как ЛедиБаг только и оставалось, что блокировать атаки, пока кусты то и дело царапали спину. Ритм драки для ЛедиБаг был безнадёжно утерян, и она едва успевала раскручивать йо-йо, внутренне содрогаясь: в голову то и дело лезли мысли о том, что делать, если бритвенно-острый в момент удара веер разрубит нить йо-йо. Упрямо облизнув губы, ЛедиБаг ощутила на кончике языка металлический привкус и поморщилась. Скользнувшая чуть назад Паон замахнулась для очередного удара, и ЛедиБаг поторопилась воспользоваться возможностью уравнять шансы: с разворота пнула противницу, высвобождая себя наконец из угла, образованного высокими кустарниками. Паон упала на спину — не смертельно, но и не очень удачно — и ЛедиБаг машинально подняла взгляд на разбитые окна мастерской, столкнувшись с поражённым взглядом печально знакомых голубых глаз. ЛедиБаг торопливо опустила взгляд на Паон в надежде, что её секундное замешательство не вернуло противнице преимущество, но та, видимо проследив за взглядом героини, тоже уставилась в паутину разбитого стекла, висящего на широких импостах. На лице Паон ясно отразилось замешательство, и ЛедиБаг рискнула снова посмотреть в мастерскую. Стоящий у окна Габриэль потянулся к шейному платку с совершенно нечитаемым выражением лица. ЛедиБаг замерла, судорожно соображая, что делать, если ей не мерещится и у Агрестов это семейное — умение мастерски запутывать и без того непростую ситуацию… Справа тихо свистнуло, обдав лёгкой волной воздуха и будто мазнув по плечу. Паон только раздражённо ухмыльнулась вновь обратившей на неё внимание ЛедиБаг:  — Выбирай, Маринетт, — противница произнесла её имя чуть кривляясь, — поймать меня или спасти невинную девушку, которая просто оказалась не в том месте, — Паон приложила ладошку к губам, а потом поочерёдно указала пальцем на себя и в сторону мастерской: — Ну так? — Паон на мгновение приподняла брови, будто заигрывая — а в следующее мгновение побежала прочь, резко взмахнула разделённым надвое веером, запрыгивая сначала на ограду, а затем — на выступающий эркер соседнего здания. ЛедиБаг дернулась в сторону мастерской и охнула: через разбитое окно ей на встречу послушно лезла Жанна. С пустыми глазами, исцарапанными коленями и быстро расползающимся по мятной футболке багровым пятном с центром в виде уже знакомого пера, торчащего из левого бока девушки. Отбросив эмоции, ЛедиБаг подскочила к Жанне, протянувшейся навстречу отнюдь не для дружеских объятий, заломила правую руку так, чтобы выдернуть перо и, тут же подхватывая обмякшую одногруппницу левой рукой, правой сняла с пояса йо-йо, вызывая Чудесное Исцеление. Едва волна иллюзорных божьих коровок исправила весь беспорядок вокруг, восстанавливая разбитые окна и, что самое главное, заживляя раны, ЛедиБаг резко развернула Жанну к себе лицом и хрипло спросила, попутно осматривая с ног до головы:  — Ты как, в порядке? Зачем вы все к окну подошли, я от вас её уводила!.. — она запустила пятерню в чёлку. Жанна потрясённо ощупала свой бок — и резко сгребла свою спасительницу в охапку:  — Прости, это было тупо… Спасибо, что спасла. ЛедиБаг неловко прервала объятия, шагнула в сторону открывшейся створки окна и, обернувшись, виновато пробормотала:  — Спасла… от того, во что сама же втянула, — она вошла в мастерскую и осмотрела всех, на мгновение сцепившись взглядами с Габриэлем. — Здесь всё в порядке? Агрест коротко кивнул, хотя вопрос мог остаться и без ответа: за исключением перепуганных лиц, в мастерской ничего не намекало на недавний визит новоявленной Паон. Разве что калька беспорядочно разлетелась по полу, тихо шелестя от малейшего движения воздуха. ЛедиБаг облегчённо выдохнула и прошептала слова обратной трансформации; с затуханием розовой вспышки она приоткрыла сумочку через плечо в надежде, что квами скроется достаточно быстро, — и ахнула, с шипением схватившись за правое плечо чуть выше локтя. Маринетт часто заморгала, отняв левую ладонь от плеча и глядя на алые разводы в складках кожи на ладони. Она прислонилась спиной к холодному импосту, посмотрела на разошедшуюся, словно трещина, рану на несколько сантиметров выше локтя.  — Есть аптечка? — Маринетт резко подняла голову, снова осторожно зажав рану ладонью. «Некогда, некогда, некогда бояться», — дала себе мысленную пощёчину Маринетт. Месье Дюпре подорвался с места, тихо бормоча, что «сейчас-сейчас, надеюсь, там были бинты», почти побежал на второй этаж. Маринетт медленно оторвалась от стены и пошла следом, группа медленно расступалась перед ней, несколько человек отвернулись, чтобы не видеть крови. Маринетт уселась на предусмотрительно отодвинутый стул — она даже не посмотрела, кто это сделал, — и, едва аптечка оказалась на столе перед ней, необдуманно протянула окровавленную руку к аптечке.  — Надо в скорую позвонить, — пробормотал Тед, потянувшись к карману джинсов, но Маринетт резко обернулась и протестующе нахмурилась:  — Нет. За спиной у неё раздался тихий голос месье Агреста и едва слышимый шорох ткани, от которого она чуть вздрогнула и резко обернулась в другую сторону, отчего её высокий хвост подпрыгнул:  — У вас геройская непереносимость врачей или просто принципы взыграли, мадемуазель Дюпэн-Чэн? — Агрест снял пиджак и, отстегнув запонки, медленно закатал рукава. Маринетт удивленно моргнула, наблюдая за тем, как невозмутимо модельер открыл аптечку, достал оттуда одноразовые перчатки и с шуршанием разорвал пакет.  — Не хочу поднимать панику из-за того, что по городу бегает убийца с Камнем Чудес, до того момента, как мы выясним, каким образом её остановить. — Она вздрогнула, когда Агрест одним движением разорвал упаковку: — Я сама.  — Одной рукой? Маловероятно. — Мужчина едва заметно коснулся руки Маринетт, вынуждая приподнять плечо. — Держите так и не дёргайтесь. Не выдержав, Маринетт фыркнула:  — Я знаю, как оказывать первую помощь, — конец фразы потонул в тихом шипении, заглушенным прикушенной костяшкой пальцев левой руки, когда месье Агрест приложил к краям раны смоченную в антисептическом растворе ватку, а затем сложенный в несколько раз бинт.  — Очень за вас рад, но если вы будете вертеться чуть меньше, пользы будет значительно больше, — сухо отрезал Агрест, фиксируя повязку. Маринетт попыталась встать, но на здоровое плечо легла рука, заставив девушку обернуться, а Агреста — недовольно хмыкнуть на дернувшееся плечо и проступившее сквозь бинт красное пятнышко. Над ухом у Маринетт раздался шелест разрываемой упаковки, а через мгновение на стол упала небрежно смятая упаковка от нового бинта. Повязка на плече затянулась чуть туже, а на соседний стул плюхнулась Жанна, старательно отводя взгляд от процесса перевязки.  — Спасибо, мадемуазель Симон. Жанна удивлённо моргнула и не удержалась от вопроса:  — Эм, вы запомнили мою фамилию? Мужчина закрепил повязку, и Маринетт поморщилась, сжала пальцами левой руки край стола. Месье Агрест тем временем стянул перчатки, пройдя к одной из мусорных корзин в мастерской, выбросил их, и, взяв в руки пиджак, невозмутимо заметил:  — Разумеется. Я лично отбирал тех, кто проходит здесь практику, мадемуазель Симон, — мужчина спокойно надел пиджак, поправил чуть смявшиеся рукава.  — Оу, — коротко заключила Жанна и, перегнувшись через стол, взяла свою сумку и сетчатый кардиган. Секундные поиски, и девушка протянула Маринетт влажную салфетку: — Держи, смотреть на это не могу, я вообще крови боюсь. Маринетт взяла салфетку, торопливо стирая потёки крови с ладони, и молча приняла вторую салфетку, когда первая стала уже бесполезна. Молчаливые взгляды буквально прожигали девушке затылок, и Дюпэн-Чэн практически завидовала способности Габриэля Агреста сохранять абсолютную невозмутимость на публике. Когда самые явные кровавые следы стали почти незаметны, Маринетт встала, но тут же была остановлена Жанной, уже держа в руках кардиган:  — Надевай, Дюпэн-Чэн, раз не хочешь пугать парижан своими боевыми ранениями! — Симон ободряюще улыбнулась и мотнула головой, отпихивая от лица непослушную кудряшку, выбившуюся из причёски.  — ЛедиБаг ещё в состоянии добраться до больницы и без… — Маринетт закатила глаза, но договорить не успела. Всё такой же ровный голос Габриэля Агреста заставил Маринетт обернуться: мужчина стоял у двери, скрестив руки на груди, и выжидательно смотрел на неё:  — Вы правша, и рана на правой руке. Я не сомневаюсь, вы достаточно упрямы и сильны, чтобы добраться до больницы, нагружая только левую руку, но разумнее всё-таки доехать на машине, верно? — месье Агрест дождался чуточку раздражённого вздоха Маринетт и уточнил: — Так чего вы ждёте?  — Уже иду, месье Агрест, — Маринетт с помощью Жанны накинула на плечи кардиган и, схватив со стола только свой телефон, пробормотала тихое «спасибо». Жанна только добродушно отмахнулась, закатив глаза. Месье Агрест вежливо открыл дверь, пропуская девушку вперёд, и, выходя следом, бросил:  — Продолжайте работу, месье Дюпре, Натали с вами свяжется.

***

До машины они добрались в молчании. Габриэль открыл перед девушкой дверь автомобиля, прежде, чем сел сам — на водительское сиденье. Говорить не хотелось: вся ситуация — только без зрителей — до жути напоминала ему о прошлом. Сама же Маринетт, нервно кусающая губу, прерывать тишину тоже не спешила, не потрудившись даже поблагодарить — и Габриэль, к своему удивлению, не чувствовал обиды. Только досаду: побледневшая и обхватившая себя руками девушка выглядела слишком беззащитной, чтобы быть ЛедиБаг. Мужчина покосился на уставившуюся в окно отсутствующим взглядом Маринетт и, достав из отсека в подлокотнике носовые платки, протянул ей пачку:  — У вас кровь под губой.  — А? — она вырвалась из мрачных размышлений и взяла упаковку, опуская солнцезащитный козырёк, чтобы открыть зеркало. — О, спасибо.  — Выходит, Чудесное Исцеление срабатывает не всегда? — тихо поинтересовался Габриэль, заводя машину. Она покачала головой:  — На нас с Нуаром — в крайне ограниченном варианте.  — Вчера рана Адриана от перьев Паон исчезла, — Габриэль нахмурился, медленно выезжая с парковочного места и то и дело поглядывая в зеркала.  — На нём не было кольца в тот момент. Видимо, это повлияло, — Маринетт замолчала, подняла козырёк и сжала в руках использованный платочек, отвернувшись к окну. Габриэль не знал, что ответить. Он и без того испытывал ужас от того, через сколько всего прошёл Адриан по его воле, но… знание того, что магия не всегда спасала от травм, настроения не поднимало. Впрочем, сейчас у Габриэля была вполне понятная цель — доехать до больницы, и силой воли он выкинул из головы все посторонние мысли. Есть только он, дорога и дорогой для Адриана человек, который нуждался в медицинской помощи. И гораздо лучше — и полезнее — сосредоточиться на действиях, а не сожалениях о прошлом. Сосредоточенный на дороге, Габриэль даже не сразу понял, что Маринетт что-то сказала. Дёрнул головой, досадливо морщась, когда мигающий жёлтый сменился красным, и переспросил:  — Что?  — Вы знаете, как перевязывать раны… Это из-за Анны? — голос девушки дрогнул, словно она сомневалась, стоило ли задавать этот вопрос. Разумеется, не стоило. Но она уже задала, и Габриэль, сжав руль до побелевших костяшек, коротко ответил:  — Всё и всегда из-за неё. Маринетт не ответила. Загорелся зелёный, и мужчина с облегчением нажал на газ. В салоне снова повисла вязкая тишина, но она устраивала Габриэля сейчас куда больше, чем вопросы или — ещё хуже — утешения. Впрочем, ещё один раз тишина всё же была нарушена, и это снова была Маринетт:  — Спасибо. В этот раз Габриэль услышал всё сразу. И уже не ответил.