no friend

За дверью слышались приглушённые голоса, и Маринетт неуверенно вздохнула, прикусив губу. Девушка снова скользнула пальцами по свежей повязке на раненной руке, задрав свободный рукав кардигана.  — Долго будете мяться перед дверью? — голос догнавшего-таки её Габриэля заставил вздрогнуть. Мужчина отстал ещё в холле, отвлечённый звонком, и Маринетт никак не думала, что простоит в нерешительности так долго. — Мне казалось, из вас двоих кот — всё-таки мой сын, а проблемы с дверями почему-то у вас. Маринетт не удержалась и, схватившись за дверную ручку, тихо буркнула себе под нос:  — А у Нуара чувство юмора по наследству, но я же не жалуюсь, — она толкнула дверь, вошла в гостиную, искренне надеясь, что Габриэль Агрест её не расслышал, и тут же столкнулась взглядом с мамой. Сабина сначала тепло улыбнулась, а потом — как только заметила свежую повязку — ахнула:  — Маринетт, что случилось? На восклицание Сабины от бумаг оторвался и Адриан, весь вид которого крайне удивил Маринетт: парень выглядел крайне несобранным, с неряшливым пучком на голове и обеспокоенно сведёнными бровями. Синяки под глазами подсказывали ей, что Агрест, никак не засыпавший всю ночь и задремавший под утро, всё-таки не стал ложиться обратно, когда убегающая на практику Маринетт его случайно разбудила.  — Паон, — мрачно пожала плечами Маринетт, осторожно отвечая на объятия матери. Маринетт осторожно выпуталась из рук Сабины, когда к ним подошёл Адриан, внимательно осматривая её на ходу. В зелёных глазах ясно отражалось волнение, когда парень едва уловимо скользнул пальцами по повязке. Осторожно взмахнув руками, Маринетт наигранно весело произнесла:  — Та-дам, я живая, можешь расслабиться, — натянутая улыбка Дюпэн-Чэн не сумела разрядить обстановку. Адриан выдохнул:  — Зря я тебя отпустил.  — Нет. Я уже большая девочка и могу о себе позаботиться, — Маринетт укоризненно поджала губы, заправив раздражающую её — но не Адриана — блондинистую прядь за ухо парня.  — Угу, вижу, — Адриан кисло улыбнулся и посмотрел куда-то за плечо Маринетт. На своего отца, как быстро сообразила Маринетт, заметив, как помрачнел взгляд напарника. Где-то сзади Габриэль только тихо фыркнул, и Маринетт воспользовалась молчанием, чтобы перехватить инициативу:  — Так, что вы выяснили? — Дюпэн-Чэн нервно потеребила край шейного платка и уверенно прошла к дивану, присаживаясь на край и уставившись на остальных, так и застывших на месте. Первой отмерла Сабина: тряхнула головой и присела рядом с дочерью, поправив чуть не слетевшую из-за сквозняка распечатку из газеты, лежащую на столе рядом с ещё несколькими. Маринетт бегло оглядела их: пять кадров с камер видеонаблюдения (на трёх из них женщина, похожая на Паон, только подходит к особняку, ещё не скрывая лица: видимо, не подозревала, что агрестовской паранойи хватит на столько камер; на оставшихся двух — уже в кабинете Габриэля — нижнюю часть лица у женщины закрывала чёрная маска), ещё три распечатки из архивов газет, лист с заметками. Сабина открыла было рот, чтобы начать объяснения, но Маринетт кончиками пальцев взяла со стола одну из газетных распечаток и уставилась на двух девушек в масках. Снимок был чуть смазанный, явно сделанный второпях, но Маринетт без труда угадала Анну Агрест: бывшая владелица Камня Павлина скрывала лицо за фиолетовой маской, но зелёные — как у Адриана — глаза и точно такие же золотистые волосы, заплетённые в косу, выдавали её с головой. Она действительно была похожа на сына, точнее… Это Адриан действительно был похож на неё. И на губах у прежней Паон гуляла совершенно нуаровская улыбка, такая, что Маринетт чуть не вздрогнула. Мотылёк за спиной Анны Агрест в золотисто-изумрудном костюме смотрелась мрачной фиолетовой тенью, но даже магия Камней Чудес не смогла скрыть от взгляда Маринетт знакомые черты. Мотылёк — это та Паон, с которой ей довелось встретиться сегодня. Только волосы длиннее, а почти такой же, как сегодня, тёмный облегающий костюм усыпан едва заметными силуэтами бабочек.  — Да, похоже раньше она была Мотыльком… и маминой напарницей, — тихо подтвердил Адриан, незаметно присевший слева от Маринетт. Маринетт сморгнула собравшиеся в уголках глаз слёзы: не хватало ещё расплакаться сейчас, когда нужно быть максимально собранной. Напряжение двух беспокойных дней, наполненных драками, и одной отчаянной, будто бы последней в их жизни ночи, так и грозило вывалиться наружу — хотя бы слезами, — но Маринетт понимала, что Адриану и Габриэлю сейчас куда тяжелее. Морально, по крайней мере, тут же поправила она себя, когда как назло снова начало саднить горло.  — И, выходит, она её и… — Маринетт вопросительно подняла взгляд на мать, не решаясь посмотреть в глаза Адриану, но ответил всё-таки парень:  — Да. Мама забрала у неё Камень Чудес, так? — Адриан бросил быстрый взгляд на отца, и тот кивнул. — А потом в один из своих ночных патрулей она получила пулю в лоб, — парень запнулся, и Маринетт положила свою руку на его, в надежде хоть как-то передать поддержку через кончики поледеневших пальцев. — Судя по заголовкам газет, дело замяли, а само убийство свалили на то, что ей просто не повезло на патруле.  — Не без моего участия, — Габриэль, прежде стоявший рядом с пустующим креслом, наконец сел и уткнулся подбородком в сцепленные ладони. — Анна не хотела, чтобы её маску сняли при жизни, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы тайна личности так и осталась тайной личности и в смерти. На расследование это не особо повлияло, даже с зацепкой, что убийцей может быть Мотылёк, найти эту женщину не удалось. Если это действительно она, то я ума не приложу, почему она снова вышла на свет только сейчас, да ещё и… — мужчина покачал головой, — таким способом. Неловко поёрзав на диване, Сабина указала пальцем на исписанный маркером лист бумаги:  — Мы тут составили список последних событий и пришли к выводу, что катализатором стало раскрытие личностей ЛедиБаг и Кота Нуара, — Сабина вздохнула и, дождавшись кивка от Адриана, взяла дальнейший рассказ в свои руки. — Мы предположили, что она всё-таки поняла, кто стал Бражником… и откуда Бражник получил изначально её Камень Чудес. — Женщина пожала плечами: — Несложно связать раскрытие личности Нуара с исчезнувшими акумами, а потом сопоставить даты смерти бывшей Паон и Анны Агрест, согласитесь? Габриэль Агрест только горько усмехнулся краем губ, а Маринетт подняла вверх палец и обеспокоенно сказала:  — Тогда… вот что она имела в виду сегодня, когда сказала что-то вроде: «её версия справедливости»? Которая предполагает три трупа, по её словам, — Дюпэн-Чэн кашлянула в кулак, нахмурившись, и торопливо продолжила: — Допустим, первый — это Мастер Фу… — Который, видимо, не угодил тем, что дал ей Камень Чудес? — хмыкнул Адриан.  — Скорее, вместе с Анной принял решение его забрать, — Габриэль резким движением стянул очки и побарабанил пальцами по дужке. — А что-нибудь ещё она сказала? Кем могут быть ещё двое? — мужчина перевёл усталый взгляд на Маринетт, и та закусила губу. У неё в голове только что начал вырисовываться один не слишком позитивный вариант, и Маринетт почувствовала, как спина покрывается мурашками. Она потупилась, пытаясь собраться с мыслями и отринуть малодушную идею пока промолчать. Лучше быть готовыми ко всему, верно? Девушка вздохнула и сжала правую руку в кулак, зажмурившись, прежде чем тихо начать:  — У меня, кажется, есть идея. Фух. Когда Паон пришла в мастерскую и начала вроде бы мирно болтать, не нападая, мне показалось, что она тянула время, чего-то ждала… точнее, кого-то. Месье Агрест, скажите, кто-нибудь знал, что вы сегодня приедете в мастерскую? Нахмурившись под взглядом Маринетт, Агрест-старший неуверенно кивнул:  — Да, это был запланированный визит. Да и если бы он был спонтанным — как минимум знала бы Натали, кто-нибудь из охраны, возможно, ещё пару человек из офиса.  — Охрана, — неожиданно щёлкнул пальцами Адриан, взбодрившись. — Она знала, где находится твой кабинет, а значит, кто-то протрепался.  — Хочешь сказать, Паон ждала меня? — Габриэль снова посмотрел на Маринетт и тут же исправился: — Хотите, то есть, прошу прощения. Дюпэн-Чэн только отмахнулась и, снова вцепившись в кончик шёлкового шарфика пальцами, бросила:  — Можно на «ты», мне всё равно. Но похоже, что да, она ждала вас, тогда второй труп, по счастью, только планируемый — это вы, а третий… — Маринетт выдохнула, посмотрев на застывшего Адриана. Тот отшатнулся, поморщившись, и отнял руку из пальцев Маринетт, нервно усмехнувшись:  — Т-ты же не хочешь сказать… Нет, бред, тогда зачем эта Паон пытается убить тебя?  — Она предложила мне стать четвёртой и сказала, что это было бы забавно, — Маринетт закусила губу и потупилась: — Имею наглость предположить, что меня она пыталась убить, только чтобы сделать больно тебе. Подняв взгляд на мгновение, Маринетт почувствовала острую волну вины: хотя она-то по сути ни в чём виновата и не была. Закусив щёку, чтобы не поддаться чувствам, она отрешённо погладила притихшую в её ладонях алую квами. Тикки, непривычно молчаливая, не торопилась встревать в беседу, только переглянулась с Плаггом, засевшим на спинке дивана.  — Выходит, — Сабина выдохнула, — у нынешней Паон счёты с Агрестами… Габриэль, — женщина побарабанила пальцами по столу и озадаченно склонила голову: — жена не говорила вам, они с напарницей не ссорились? Габриэль, на мгновение задумавшись, мотнул головой:  — Не говорила. Знаю только то, что Анну что-то очень беспокоило в напарнице в последнее время, — мужчина развёл руками, поморщившись. — Она не особо распространялась — не любила обсуждать кого-нибудь за спиной, но как-то проболталась, что Мотылёк, похоже, испытывала не те эмоции, которые следовало бы.  — Например? — Адриан запустил ладонь в волосы и нервно распустил пучок, тряхнув головой. Парень уставился на отца исподлобья, и Маринетт готова была поклясться, что во взгляде зелёных глаз засквозила обида: похоже, Адриан действительно расстроился, что знал мать куда хуже Габриэля, как бы он это и ни отрицал ночью. Мужчина едва заметно поморщился, колко бросив:  — Если бы я знал, я бы сразу сказал.  — Что-то я не помню, чтобы ты мне вообще что-то рассказывал, пока жизнь к стенке не прижала, — откинувшись на спинку дивана, Адриан скрестил руки на груди и, кажется, предпринял попытку прожечь отца взглядом. Безуспешную, впрочем. Хотя, если бы лазерный взгляд у Агрестов был явлением наследственным, то тут, по прикидкам Маринетт, развязалась бы нешуточная битва, уж точно не уступавшая финалу «Мести Ситхов»: Габриэль смотрел на сына не менее неприязненно, явно задетый последним обвинением. К счастью, вмешался Плагг: квами слетел с дивана и завис над столом, устало махнув лапкой:  — Не о том спорите. Нынешнюю Паон как минимум дико бесит тот факт, что её Камень Чудес и квами сейчас у вас… и, кстати, Нууру, не хочешь ничего нам рассказать?  — Плагг! — Тикки подскочила с ладони Маринетт даже раньше, чем из кармана показался Нууру. — Ты же знаешь, что нельзя… Чёрный котёнок только закатил глаза, демонстративно отвернувшись от Тикки, и кивнул приземлившемуся на стол Нууру:  — Да ладно, тогда сколько жертв достаточно для тебя, чтобы перестать следовать букве закона, м-м-м, Тикки? — Плагг скрестил лапки на груди и недовольно буркнул: — В отличие от тебя, я уже не раз терял подопечных, и не горю желанием повторить этот опыт. Хватанув ртом воздух, красная квами хотела было ответить, но Маринетт опередила её, хмуро посмотрев на подругу:  — Плагг прав. Уже погибли двое, и кто мы, если позволим ещё кому-то умереть. Это называется компромисс, — девушка вздохнула, глядя, как недовольная Тикки пересела на край стола, и перевела взгляд на квами Бражника: — Нууру, я… понимаю, что ты можешь не разделять нашу точку зрения или хочешь защитить своего бывшего подопечного, но, — Маринетт развела руками, подбирая слова, — нам нужно знать…  — Да, знаю, — Нууру сосредоточенно кивнул, оглядывая лист, на котором сидел — с ещё одним изображением Мотылька и Паон. — Раз уж хотя бы Плагг меня поддерживает… Она действительно испытывала совсем не те эмоции, которые должен испытывать владелец Камня Чудес, — фиолетовый квами с тоской уставился на бывшую подопечную. — Её зовут Шанталь Моро, по крайней мере, раньше звали, и она всегда была… крайне сложным человеком. Пожалуй, сейчас я с уверенностью могу сказать, что она жутко завидовала своей напарнице: Шанталь неплохо соображала, и по случайно оброненным фразам составила достаточно точный портрет напарницы без маски. Она знала, что Анна замужем, что у неё есть ребёнок, и угадала, что Анна — из небедной семьи.  — И за это убила? — Габриэль неверяще отшатнулся от собственного квами, глядя на него, как на предателя. Маринетт догадывалась почему: мужчина был Бражником не один год, но всё это время Нууру, выходит, скрывал имя вероятной убийцы Анны Агрест. И Дюпэн-Чэн разрывало двоякое чувство: с одной стороны, у квами были многовековые правила, а человеческие жизни для столь древних существ наверняка казались быстротечными и незначительными. С другой — возможно, восстановление справедливости хотя бы в рамках уголовного дела для убийцы жены могло бы и остановить Бражника, Нууру ведь наверняка знал о целях своего нового не подопечного, конечно, скорее хозяина. Теперь тихий квами с грустными глазами уже не казался Маринетт таким уж милым существом. По крайней мере, она точно знала, что не смогла бы намеренно покрывать возможного убийцу, видя, как страдают родные жертвы. Нууру тем временем продолжил, покачав головой:  — Нет, но… это было одной из причин. В последние месяцы они действительно часто ссорились: уж слишком разные у них были взгляды на жизнь. Шанталь, — квами на мгновение запнулся, напоровшись взглядом на Тикки, — выросла не в самом благополучном районе, но когда Мастер Фу подбросил ей брошь, она казалась нам обоим перспективной девушкой, которая готова дать отпор, пусть и весьма агрессивным способом. Тогда мы решили, что это юношеский максимализм, что пройдёт, но…  — Борьба с преступниками в исполнении Мотылька начала принимать всё более радикальные формы? — Адриан кивнул на один за заголовков в распечатанной газете. Нууру кивнул:  — Они много спорили из-за этого. И именно поэтому Мастер Фу поручил Паон — Анне то есть — забрать у Шанталь Камень Чудес, — квами бросил быстрый взгляд на Габриэля и тут же потупился. — Шанталь хотела всего и сразу, но, как ей казалось, всё и сразу было у напарницы, которая в итоге забрала ещё и брошь. Повисла тишина. Нууру не торопился говорить что-то ещё, на Адриана с Габриэлем Маринетт, бросив быстрый взгляд, старалась больше не смотреть: оба смотрели в разные стороны, прикусив костяшки, и выглядели крайне неважно. Маринетт опустила глаза к Тикки, но алая квами больше не источала неодобрение из-за нарушения правил: малышка притихла, снова перелетев на колени подопечной. Маринетт выдохнула:  — Нууру, всё, что ты сказал… это её не оправдывает. Фиолетовый квами, сощурившись, внимательно посмотрел на девушку, но ничего ей не ответил. В гостиной снова грозила повиснуть тишина — тяжёлая и неловкая, — но Адриан взял себя в руки первым, потянувшись к телефону:  — В любом случае, нужно скинуть детективу Лорану её имя. Может, оно поможет больше, чем только записи с камер…  — Это тот детектив, который ведёт расследование по убийству этого вашего мастера Фу? — Габриэль с силой потёр переносицу. Адриан кивнул и на несколько секунд отвлёкся, набирая сообщение, следом пояснив:  — Да, я связался с ним, он обещал помочь выяснить адрес нынешней Паон, раз уж у них нет толковых зацепок. Только криминалист, посмотрев фото вчерашнего пера, побывавшего во мне, подтвердил, что раны Мастеру Фу могли быть нанесены тем же оружием. По крайней мере, он сделал слепок с раны, если сравнивать с фото — вроде похоже. Маринетт, закусив губу, слушала: после вчерашнего исчезновения пера-кинжала (видимо, когда Паон сняла трансформацию) они с Адрианом переживали, что следствию не хватит только фотографий. Переглянувшись с матерью, девушка вздохнула:  — Хорошо, но нам надо решить, что делать дальше. Не думаю, что детектив Лоран сможет найти что-то раньше, чем завтра, а значит, нам надо пережить эту ночь.  — Звучит как-то пессимистично, — фыркнул Плагг, но Адриан согласно кивнул, отбрасывая телефон за спину:  — Маринетт права. Эта Шанталь уже пыталась убить Маринетт, просто чтобы задеть меня, и кто знает, насколько далеко она может зайти, — парень поморщился.  — Верно. Поэтому… сегодня я ночую дома, и, что самое важное, ты ночуешь дома, ясно? — девушка бросила на Адриана строгий взгляд, но возразил ей Габриэль:  — Я могу постоять за себя, мне не нужна охрана в лице Нуара. Адриан недовольно фыркнул, а Маринетт устало выдохнула и стала загибать пальцы:  — Во-первых, не переживайте, месье Агрест, я забочусь не только о вашей безопасности, но и о безопасности Адриана, и очень надеюсь, что вы друг друга подстрахуете хотя бы эту ночь, потому что я не могу оставить своих родителей без защиты. Во-вторых, не забывайте, что сегодня Паон весьма уверенно нападала, пока я была одна, но как только появились вы — и численное превосходство — тут же убежала. В-третьих, вы с Адрианом для неё наверняка куда более интересные цели, чем я, и вам глупо намеренно подставляться. И в-четвёртых, у неё, возможно, есть свой человек в вашей охране, вас это не напрягает? — чувствуя, как румянец опалил щёки, Маринетт бросила недовольный взгляд и в сторону поджавшего губы Адриана и добавила: — Если тебя это не устраивает, можем поменяться, и ты присмотришь за моей семьёй, а…  — Ну уж нет, я доверил тебя отцу сегодня, и крайне недоволен результатом! — Адриан привстал с дивана, взмахнув рукой, и в это мгновение не выдержал и Габриэль, который, поморщившись, покачал головой и бросил:  — Ну знаешь, я тоже не подписывался ежесекундно не спускать с неё глаз, если ты на это рассчитывал! Адриан вскочил на ноги, и от его лица у Маринетт перехватило дыхание: она ещё никогда не видела своего напарника таким. Бледное лицо, поджатые губы, сведённые брови… и сейчас он действительно был похож на отца. Но сейчас Маринетт было не до любований: она чувствовала, что парень сейчас скажет что-то крайне колкое, что окончательно разорвёт вроде бы только возрождённые отношения с отцом. Краем глаза заметив, что Габриэль тоже начал подниматься, Маринетт подскочила и, каким-то немыслимым образом не зацепив острый угол стола, встала между мужчинами, разведя руками:  — Достаточно! — она, убедившись, что завладела вниманием обоих Агрестов, уже спокойнее добавила: — Кажется, мы пытаемся работать вместе, но если вы оба не в состоянии, то я не собираюсь тратить силы на то, чтобы разводить вас по углам. Маринетт повернулась к Адриану, требовательно заглянув ему в глаза. Тот, приложив ладонь к лицу, вздохнул, отступая на шаг, и сглотнул, прежде чем ответить, задержав на Маринетт взгляд:  — Да. Да, прости, я возьму себя в руки. Он отступил ещё на шаг и плюхнулся обратно на диван. Убрал с лица волосы, запустив пальцы в светлые пряди, и посмотрел на Маринетт, которая всё ещё не торопилась поворачиваться к Габриэлю Агресту. Щёки у Маринетт горели. И от раздражения, и от стыда. Да, оба Агреста вели себя просто невозможно, совершенно одинаково переживая тяжёлые воспоминания, но Габриэль Агрест был как минимум её начальником. Хотя бы на время практики. Она медленно развернулась — и с удивлением поняла, что на лице мужчины уже только лёгкая досада.  — Прошу прощения, немного не сдержался. Полагаю, вы правы. — Голос ровный, бесстрастный. Дюпэн-Чэн осталось только восхищённо приподнять брови: Габриэль Агрест умел надёжно прятать любые эмоции, неизменно возвращаясь к абсолютно беспристрастному образу. И только в глубине ледяных глаз ещё оставались остатки вспышки эмоций. Которые, впрочем, не помешали мужчине продолжить:  — Единственное, что нам надо решить, как именно мы будем останавливать эту Шанталь потом. ЛедиБаг и Кота Нуара может оказаться недостаточно, учитывая количество ваших травм.  — Я справлюсь, — торопливо выпалил Адриан, но Маринетт покачала головой:  — Нет… пожалуй, нам понадобится акума. Сможете наслать? — девушка не спешила садиться обратно, напротив, обошла диван и подошла к окну, пытаясь выровнять дыхание. Внезапная идея была крайне рискованной и требовала непременного согласия Габриэля, но могла сработать. — Без обид, но если с нами пойдёт Бражник, то я не смогу довериться на все сто процентов, — Маринетт повернулась к остальным и поймала задумчивый взгляд Сабины, тут же потупившись. Мать явно была заинтригована поведением дочери.  — Не знаю, наверное, — Габриэль пожал плечами и нехотя спросил: — Нууру? Фиолетовый квами поднял голову:  — Разве что на кого-то, на кого уже насылали акуму. Вы не должны были стать владельцем Камня Чудес, но когда насылали тёмных бабочек, вам здорово помогали отрицательные эмоции других людей, без этого бы просто не вышло, а…  — А тёмная акума нам сейчас не нужна, — с сожалением заключил Агрест-старший. Маринетт кивнула, нетерпеливо приподнявшись на носочках:  — Верно, но… если вы согласитесь, мы можем открыть вашу личность кое-кому, кто уже был акуманизирован и кому мы доверяем. Габриэль смерил девушку взглядом, потом посмотрел на озадаченно притихшего сына, а затем махнул рукой:  — Делайте, что посчитаете нужным. Мне всё равно.

***

Когда из особняка ушли не только Маринетт и Сабина, но и вся прислуга, распущенная просто на всякий случай, Адриан наконец решился зайти к отцу в комнату. Без стука, совершенно забыв об этой мелочи, но Габриэль не стал укорять сына в подобном пренебрежении правилами хорошего тона, только вопросительно приподнял брови, продолжив расстёгивать запонки.  — Я… хотел извиниться. Габриэль тихо фыркнул:  — Тебе не за что извиняться. Если Паон действительно пришла в мастерскую из-за меня, то твоя девушка пострадала по моей вине, пусть и косвенно.  — Нет. — Твёрдый голос Адриана заставил Габриэля обернуться. — В этом ты не виноват. Только эта Шанталь. Но я хотел извинится за другое. За… за то, что чуть тебе не сказал. Мужчина прикусил щёку и отвернулся, не желая показывать слабость даже перед Адрианом. Он догадывался, что сын хотел сказать ему в той ссоре, чтобы ранить побольнее. Тишина затянулась, и Габриэль будто бы безразлично уточнил:  — Ты ведь хотел сказать, что я не смог уберечь и твою мать, верно? Так ты был прав. Не смог. Габриэль почувствовал на своём плече руку Адриана, но не повернулся. В глазах влажно щипало, дыхание сбилось, и он просто не имел права выглядеть слабым. Не сейчас. Никогда.  — Нет, не прав. Её смерть — не твоя вина. — Рука Адриана безвольно соскользнула вниз, и Габриэль, не выдержав, обернулся. Адриан стоял перед ним чуть ссутулившись, словно пытался казаться меньше. Аккуратно причёсанный, переодевшийся, он явно оттягивал этот разговор до последнего, и Габриэль всё ещё не был уверен, не предпочёл бы он, чтобы сын просто замял эту ссору. Но ведь они вечно так поступали: делали вид, что ничего не произошло, и это пока не привело ни к чему хорошему. Один взгляд в зелёные глаза сына — точно такие же, как у его матери, — и Габриэль тихо признался:  — Хотелось бы и мне в это верить.