Последний собеседник

      Раздаются тихие шаги, громкий скрип решётки и стук миски об пол, потом звуки повторяются ещё раз, и шаги удаляются. Гермиона медленно поднимается и подходит к своей порции едва теплой похлебки и куску хлеба. Краем взгляда девушка замечает как тоже самое делает Беллатриса. Им, сидящим на самом нижнем уровне, еду приносят в последний момент и она всегда остывшая, поэтому есть лучше сразу. Нельзя сказать, что их морят голодом, но и хватало такого скудного рациона разве что на поддержание жизни. Гермиона села прямо здесь, на полу, и начала есть.       — Приятного аппетита, — девушка вновь вздрогнула от голоса «соседки». Это был второй раз, когда Беллатриса заговорила с ней. Девушка решительно обернулась.       — Зачем? Зачем ты говоришь со мной, я же… — она не смогла закончить. Что тут сказать? Враг? Смешно, учитывая, что их камеры находятся рядом.       — Брось, Грейнджер! Ни тебе, ни мне не светит ещё один собеседник, а молча можно окончательно свихнуться.       — Приятного аппетита, — только и ответила девушка, и продолжила есть.

***

      Она бежала изо всех сил, выкладываясь на полную, стараясь ускоряться. Брусчатка под ногами, мокрая от крови, слизи и дождя ужасно замедляла, а подошва кроссовок оказалась скользкой, что заставляло запинаться через каждые пять метров. В голове проносились ненужные мысли о том, как же не вовремя пошел дождь, он заливал глаза, мокрые волосы непослушно лезли в лицо. Но вот поворот, потом еще один, вот и переулок, где должен быть Колин. Девушка забегает в него и под ногами раздается хруст. Она всхлипывает уже понимая, что увидит, но взмахивает трясущейся рукой с палочкой.       — Lumos, — огонек вспыхивает на долю секунды и тут же гаснет, — черт возьми, Lumos! — голос с истеричными нотками почти срывается, но магия все-таки зажигает на кончике палочки свет, из горла вырывается крик, ноги подгибаются, и девушка падает на колени.       В этом месиве, иначе не скажешь, с трудом можно узнать Колина Криви. Только лицо, словно маску, оставили почти нетронутым. Абсолютно белое лицо с разбитой губой и, кое-где, разводами алой крови. Вокруг разбросаны отрезанные пальцы и лоскуты кожи, руки и колени парня вывернуты в обратную сторону, из распоротого живота торчит рукоять ножа. Лицо Гермионы заливает дождь, непослушные волосы по-прежнему мешают, но этот образ изломанного тела она видит четко, словно кто-то протер запотевшее стекло.

***

      — Нет, нет, нет!!! — девушка переворачивается и чувствует, как спазмы скручивают желудок, заставляя его избавиться от остатков скудного обеда. Все тело знобит, по спине и лицу крупными каплями стекает пот. Очередной сон. Перед глазами все плывет, но Гермиона успевает увидеть удаляющихся дементоров.       — О чем кошмар? — Беллатриса, несмотря на осипший голос, задаёт этот вопрос так, словно разговор о погоде.       — О войне, — нехотя отвечает девушка, все ещё пытаясь прогнать образ мертвого Колина.       — Даа, войнаа, — растягивает слова приспешница Лорда, — хорошее было время, и так давноо.       — Хорошее? — перед глазами проносятся образы друзей, в основном мертвых, — Вы, Пожиратели, просто бездушные скотины, если считаете войну чем-то хорошим!!       — Хорошее время, — Белла словно не слышит, смотрит куда-то сквозь стену, а потом внезапно переводит взгляд на девушку, — Не знаю как у тебя, грязнокровка, а у меня была семья, друзья, и Марволо был всегда рядом, он был жив!       Гермиона удивленно уставилась на женщину. Семья? В горле комом стоял вопрос о Люциусе, который сейчас был далеко не в стенах Азкабана, но задавать его не хотелось. Потому что было много живых, которые там, на свободе, предатели. Девушка всхлипнула, стараясь удержать рыдания, но те рвались наружу, и спустя минуту она свернулась в углу камеры, пытаясь вытереть бесконечный поток рукавом.