Frustration

Синее небо. Синее море. Синие прядки в черных волосах. Магнусу кажется, что и воздух вокруг него отдает едва заметной синевой, въедается в мозг и прожигает в нем огромную дыру, соразмерную самой большой и красивой галактике в космосе. И он готов потеряться в ней, утонуть и исчезнуть. Захлебнуться в этой отчаянной, холодной, но по своему притягательной синеве. Но с каждым брошенным взглядом Бейн понимает, что чего-то не хватает. Небо слишком безразличное, переменчивое. Оно переливается всеми оттенками радуги, от огненного пламени заката до пепельно-серого одеяла дождевых облаков. Море слишком холодное и застывшее. Оно полностью зависит от неба, отражает то, что ему положено, и ничего больше. Все кажется искусственным и лживым, как картонка, разрисованная неумелой рукой пятилетнего ребенка. Потому что для Магнуса весь цвет мира отныне сосредоточен в чужих глазах. Одного мимолетного взгляда оказалось достаточно для того, чтобы сердце остановилось. Первые глаза, которые он увидел в своей непомерно долгой жизни, оказались самыми прекрасными во всей вселенной. Однако, их обладатель, судя по всему, так не считал. Алек худой, черноволосый и неуверенный в себе. Присущая его родственникам беспечность обошла парня стороной, зато целый вагон комплексов прочной нитью привязался к ссутуленной фигуре. Лайтвуд мало говорит, отчаянно краснеет от любого пошлого намека и носит ужасные растянутые свитера. Кожа рук всегда грубая и покрасневшая, костяшки сбитые, а подушечки пальцев не такие чувствительные от частого использования лука. Магнус чувствует себя маньяком, все чаще и чаще проскальзывая в Институт тайком, чтобы полюбоваться своим соулмейтом. Вот только в груди ноет каждый раз, стоит увидеть, как чужие глаза цвета недавно распустившихся васильков скользят мимо его собственных. Бейн еще не слышал о случаях односторонней связи. Но как объяснить то, что его Александр до сих пор отводит взгляд от чужих глаз? Маг перечитывает горы книг, пишет самым дальним знакомым, с которыми не общался не одну сотню лет, даже залезает в примитивный интернет, но так ничего и не находит. Абсолютно все указывает на то, что Лайтвуд является его родственной душой. Но Судьба всегда была к нему жестока и неблагосклонна, и теперь Магнус вынужден лишь издалека наблюдать за тем, кому было предназначено изменить всю его жизнь. Он старается быть всегда рядом, одновременно с этим оставаясь незаметным. Потому что объяснить странную одержимость многовекового мага несовершеннолетним сумеречным охотником не представляется возможным. А жизнь нефилимов всегда отличалась своей яркостью и короткой продолжительностью. Как назло, именно в тот момент у Бейна нарисовались неотложные дела. Он несколько дней наблюдал за бегающими по своим делам нефилимами. Если уточнить, то бегающими по делам неугомонной Фрей. Магнус настолько часто видел хмурое и недовольное лицо Алека, что только даже по минимальному изгибу бровей мог предугадать его реакцию на очередную выходку Клэри. Это знание грело изнутри, но, в то же время, ему хотелось увидеть хоть разок улыбку парня. Все было довольно тихо, Бейн расслабился, и Судьба тут же решила преподнести ему очередной пинок под несомненно прекрасный зад. Магнус работал над зельем для клиентки, когда огненное письмо возникло перед ним прямиком из Института. Быть здесь не под скрывающими чарами непривычно, но маг не задумывается над этим, сворачивая в самые темные коридоры, чтобы сократить путь до лазарета. Алека лихорадит и выгибает на постели, кровь тонкими струйками вытекает из ран, пропитывая красным простыни. Изабель бросает ему отчаянный взгляд и тут же выходит, стоит только Магнусу попросить об этом. Магию звать дважды не надо, она будто бы сама вырывается с кончиков пальцев, стремиться излечить, избавить от боли, выдернуть из рук смерти, что так рано пришла навестить молодого охотника. Он не отходит от парня всю ночь, стабилизируя и делясь жизненной силой, поэтому от усталости не сразу замечает, как тот медленно поднимает веки. Голубые глаза фокусируются и смотрят прямо на него. Не на плечо, бровь, ухо или другую часть тела, как люди, еще не нашедшие соулмейта, а прямиком в глаза. И только спустя мгновение до Магнуса доходит, что сейчас на нем нет гламура. А значит, Алек смотрит прямиком в кошачьи золотистые глаза. Одновременно с этим приходит осознание того, что Магнус полный идиот. Бейн мягко улыбается, дотрагиваясь кончиками пальцев до чужого лба, и умиляется румянцу, тут же проступающему на бледной коже от такого невинного прикосновения. Радость от того, что Алек не отвел в отвращении и неприязни взгляда заполняет все его естество. – Ну привет, синеглазка. Осторожно сжимает чужую руку и чувствует запоздалое сжатие в ответ.